[ 37 ] : «Но потом ты скажешь мне "спасибо"»

      Тревога, подаваемая в малых дозах, была полезна. Она влияла на организм шатена не серьезнее, чем сезонная простуда; можно было сказать, это была профилактика. Но «малые дозы» не получались, и тогда так называемая сезонная простуда превращалась в хроническое заболевание, съедающее Тейлора изнутри. И теперь оно окружало Итана повсюду.       Неделю назад он улыбался. Говорил, что все нормально, пока «временно его» квартиру (по просьбе самого шатена) с ног на голову переворачивали полицейские. Объяснение было кратким: проснувшись, Итан обнаружил на своей кровати записку из всего нескольких напечатанных слов: «Отыщи меня в своей памяти». Расшатанное чувство отсутствия безопасности потребовало вызвать группу для осмотра замка, но следов проникновения не обнаружили. Вывод сделали однозначный: дверь открыл кто-то свой, либо тот, у кого был доступ. А камеры наблюдения как на зло не работали.       Тейлор, слушая это, улыбался — все шире и шире с каждой секундой, пока нервы снова скручивались где-то внутри желудка. Истерическая ухмылка делала его похожим на Чеширского кота, и он больше ее не контролировал — теперь она контролировала его.       Луис увидел это и, хмурясь, вывел из помещения людей, посоветовав Итану все же рассказать об этом Грэю — хозяину квартиры, в которой шатен до сих пор жил. А Тейлор не мог, потому что больше не верил даже Мерфи. Не мог, но врал о том, что обязательно скажет. И Рид видел эту фальшь. Он всегда видел, когда Итан врал, и именно это детектив ненавидел в нем больше всего.       Он привык, что его ложь о своем состоянии не замечали. Но Луис видел все и всегда.       И поэтому теперь все, что хотел Итан, было подозрительно просто: заставить Грэя Мерфи сдаться полиции. Не только потому что улик против него и Майкла Хилла с каждым днем становилось все больше, но и в наказание за то, что Мерфи словно заставлял Тейлора думать о себе намного больше, чем ему на самом деле было можно.       Дожидаясь возвращения Грэя с работы, Итан неподвижно сидел на полу возле дивана и чувствовал, как квартиру, словно едкий газ, затапливают сине-фиолетовые зимние сумерки. Было холодно из-за пола, рядом лежал на всякий случай поставленный на предохранитель пистолет. Совершенно не двигаясь, Тейлор напоминал в этой забытой квартире труп: его хотелось обвести мелом и вынести на улицу как нечто, захламляющее помещение, словно сырой кусок мяса, который уже никак и нигде нельзя было употребить.       Время, словно жвачка, тянулось мучительно медленно, и Итан чувствовал, что начинал засыпать. А перед ним, скрываясь в темноте коридора, сверкали темно-синие, отливающие черным в темноте глаза.       Что-то смотрело на детектива, затаившись в соседней комнате. И Тейлор заметил это не сразу.       Рука детектива интуитивно потянулась к лежащему рядом пистолету. Но рядом его уже не было. А существо впереди, изгибаясь, словно двигалось, но не приближалось. Вместо этого по коридору в абсолютной тишине раздавалось шуршание, и Итан знал, что человек не может ходить так: это существо словно волочило за собой чье-то тело или собственные ноги.       Шуууррх-шуурх, шуууррх-шуурх, шуууррх-шуурх.             — Выйди из темноты и подними руки, — медленно поднимаясь с пола и не сводя взгляда с существа, произнес детектив. В абсолютной тишине его тихий приказ прозвучал так же громко, как звучал бы крик о помощи, но существо не дрогнуло. Вместо этого оно сделало еще немного шаркающих шагов, и вдруг перед гостиной оказался парень с черными волосами и синими глазами, чье лицо и одежда были заляпаны в крови. А Итан сразу же его узнал.       Сейчас перед ним стояло тело Каспера Хилла, убитого осенью прошлого года. Стояло и, не обращая внимание на засыхающую на собственном лице кровь, смотрело на Итана пустыми, как у утопленника, слегка диковатыми глазами.             — Насколько сильно ты доверяешь своему окружению?             — Что ты вообще имеешь в виду?..       Брюнет, подойдя ближе, продолжил сверлить шатена глазами:             — Ты ведь знаешь, что Шахматист — это я? — не успокаивалось тело, — Ты должен сказать мне «спасибо».             — «Спасибо»?.. — непонимающе продолжал Итан, — За что? И ты мертв, как бы ты мог убить пять человек?             — Я сделал это, чтобы спасти тебя от человека, с которым ты встречаешься.             — Но я никогда не просил покойника спасать меня.       Ответ получился рычащим. Нервы зашкаливали, и это было больше, чем страх: казалось, все внутренности вот-вот поочередно выйдут через глотку шатена наружу. А тело все так же стояло напротив и, наблюдая за Итаном со слегка приоткрытым ртом, не исчезало.             — Итан?.. — послышался рядом знакомый голос, — Итан, опусти, пожалуйста, оружие.       Теперь вместо тела Каспера Хилла стоял Грэй, вернувшийся с работы, а Итан держал в руках исчезнувший пистолет, и направлял его в голову Мерфи. Шатена трясло, и пистолет в руках неуверенно дрожал, а где-то рядом, над ухом, кто-то тихо шептал:             — Люди прочитали «Божественную комедию» Данте и решили, что Ад — это пространство. Но это не пространство, а ситуация.             — Итан, ты мог бы меня выслушать, пожалуйста?.. — аккуратно повторял Грэй.             — Я нашел твою зажигалку на месте убийства Хантэра Ли, — не опуская пистолет, начал Итан, — Ты говорил, что убийца медик, и ты тоже им являешься. Я знаю про тебя и Майкла Хилла, а также про то, что убийств будет шесть, как и букв в имени его брата — Каспера. В квартиру в тот день проник и оставил записку человек, у которого были ключи — уверен, ты знаешь об этом от Луиса. Так что где ты был в тот день, когда меня ударили по голове в переулке?       Мерфи не отвечал. Вместо этого он достал из кармана то, что Тейлор больше всего боялся увидеть, и поднял на уровень лица флешку — ту самую флешку, которую украли из отдела, и на которой должно было быть лицо убийцы. В тот же момент пистолет рядом с его головой снялся с предохранителя, и Грэй спокойно спросил:             — Как вы познакомились с Крисом?             — Он работал в Нью-Йорке, и мы сотрудничали с его отделом во время одного дела, — не понимая, какое это отношение имеет к его вопросу, отозвался Итан, — Потом как-то получилось, что после раскрытия его перевели к нам.             — Я подозреваю, что Крис тоже может быть целью Шахматиста.             — Не заговаривай мне зубы! — нервы, застрявшие на пределе, давали о себе знать, — Я ненавижу убийц, Грэй. И если я узнаю, что ты Шахматист или имеешь к нему хоть какое-то отношение, я не посмотрю на то, что люблю тебя. Я просто тебя уничтожу. Поэтому повторюсь: где ты был ночью того дня, когда меня ударили по голове и отправили в больницу?             — Я уже говорил, что был в отъезде по личным делам.             — У тебя нет алиби. И есть флешка.             — Поэтому ты подозреваешь меня? — уточнил Мерфи.             — Назови мне хоть одну причину этого не делать.             — Я бы никогда не навредил тебе, даже если бы от этого зависела моя собственная свобода или жизнь.             — Не убедительно.       Почему-то, совсем не вовремя, на губах Итана появилась усмешка.             — А ведь я подозревал, что Шахматист был из полиции, и даже сказал об этом тебе… Именно поэтому он всегда безупречно уничтожал все следы, словно это было напрямую связано с его постоянной работой. Просто скажи: Шахматист — это ты или кто-то, кого ты пытаешься от меня спрятать?             — На столе рядом стоит ноутбук, у меня в руках есть флешка, и ты знаешь, что хранится на ней, — спокойно отозвался Мерфи, — Подойди ближе и узнай ответ на свой вопрос сам.             — Медленно, короткими шагами подойди к ноутбуку и включи видео с флешки, — холодно процедил шатен, — Если дернешься — я не пожалею и выстрелю тебе в голову.       А Грэй только смиренно молчал. Приблизившись к ноутбуку, Мерфи вставил флешку, активируя сразу несколько видео на разных вкладках.       Потемневшую вечернюю квартиру залило ярким светом из галереи — места, где убили де Брока. Тейлор, по-прежнему держа пистолет у виска брюнета, всматривался в экран, и вдруг замер. А на экране, рядом с де Броком, шел именно он.       Итан Тейлор с видео, держащий в руках фотоаппарат, который потом подарит полиции снимки убийства, расспрашивал о чем-то хозяина выставки. И, что самое ужасное, шатен не помнил ни их разговора, ни того, что происходило с де Броком дальше.       Теперь мозг Итана бился о стенки черепной коробки словно собака о железные прутья своей клетки. Где-то на костях уже были видны кровавые отметины, где-то кусками висела содранная кожа. А перед глазами мелькало только одно: «убийца — ты».