[ 46 ] : «Плач на аэродроме; погода все теплее, а ее тело все холоднее»

      Иногда, когда в тишине становится слишком громко, приходится наполнять ее своим голосом. Но Хейз не чувствовала то, что называли тишиной. Она плавно двигалась в густой темноте куда-то вперед, пока совсем рядом кто-то мурлыкал себе под нос песню:             — Я нарвал фиолетовых цветов, чтобы украсить героя. Плач на аэродроме; погода все теплее, а его тело все холоднее.       Прожигая расфокусированным от боли взглядом спинку водительского сиденья, Даниэль смотрела на светлые с фиолетовыми прядями волосы водителя и ей казалось, что он — призрак, сопровождающий ее в последний путь.       Перевязанная рана на теле отдавала сверлящей болью, и блондинка догадывалась, что дело в той пуле, которая все еще находится внутри, и в том, что повязка сидит плотнее, чем нужно. Укрытая полиэтиленовой пленкой машина двигалась по скалам, и холодный зимний ветер едва ощутимо касался прилипших от пота к лицу волос Дани.             — Это Калифорния?.. — с трудом шевеля пересохшими губами, спросила Хейз водителя.             — Расслабься, Ангел, это всего лишь хаос.       Хейз знала это место из фотографий по делу Каспера Хилла. Она знала, что человек за рулем не приведение, а убийца, и знала, что Форд стал им осознанно: после случившегося с Каспером ему понравилось убивать.       Он вез ее к воде, пользуясь тем, что она потеряла сознание от боли. Но даже так у нее на руках были перевязанные вплотную запястья. Даниэль сидела, словно ехала в поездку с другом, смотрела в окно на приближающийся шторм и ей почему-то казалось, что во всех вселенных она была связана с морем всегда. А из ее раны тем временем стекала на пленку горячая и темная кровь.             — Ты ведь не хочешь домой, Ангел? — продолжал спрашивать ее с водительского сидения Крис, — Тебе понравилось на Земле, но тебя уже заждались на небе.             — Расскажи мне кое-что, — незаметно нажав несколько раз на кнопку телефона в кармане и активировав экстренный вызов, попросила Даниэль, — Расскажи мне, как все было. Все равно ведь это утро мое последнее, я права?       Форд, широко улыбнувшись, слегка наклонил голову в бок, продолжая следить за пустой дорогой:             — Ты не должна была умирать, Ангел. Здесь, на твоем месте, должен был быть Итан. Но я не мог проигнорировать ваши с Милки действия.             — Почему именно он? — аккуратно продолжала Хейз.             — Потому что я его любил. Каспера, — сразу же исправил себя блондин, — И я хотел встречаться с ним снова.             — Но ведь Итан не Каспер, а Каспер мертв, — не понимала Дани, — Ты убил его, помнишь?             — До мельчайших подробностей, Ангел. Но я так по нему скучаю…       Холодный ветер с моря усиливался, и теперь рядом, где-то под скалами, слышался шум разбивающихся о камни волн. А Форд продолжал рассказывать:             — Ты вряд ли сможешь понять это, но Каспер жив. Он живет в теле Итана и, сам того не понимая, просит меня освободить его от этого тела через смерть. Ему не нравится его новая оболочка, ему не нравится это тело, не нравится эта жизнь. Сначала я думал, что можно просто содрать с Итана кожу, но потом я понял, что это не освободит Каспера. Он продолжит быть внутри, под мясом и оголенными нервами, в костях, даже если я раздроблю все это или растворю в кислоте. Я искал способ освободить Хилла, искал долго и упорно. И в один момент я решил, что Касперу будет лучше, если я просто убью его снова, как сделал это тогда.       Слегка повернув руль в сторону, блондин усмехнулся, встречаясь взглядом с зелеными глазами Хейз через зеркало заднего вида:             — Я уже говорил, что не хотел, чтобы ты возвращалась к себе домой, Ангел. Но другого выбора нет. Да и пути назад тоже; в конце концов, мы с тобой едем уже вторые сутки. Знаешь, милая, я тот самый злодей для всех, кто говорит правду. Но почему-то все верят лживому герою вроде Грэя.       И Хейз знала. Она слышала это от Эмили, которая была права: зло пугает людей и в то же время завораживает. Люди создают мифы о замыслах дьявола и начинают так в них верить, что готовы мобилизовать на борьбу со злом все силы. Они отвергают «другое» как чужое и опасное, потому что оно им не знакомо, но при этом аморальность тех, кто не похож на остальных, будоражит чужое воображение. И даже ужасный парадокс святой инквизиции состоял в том, что горячее и зачастую искреннее желание искоренить зло привело к злодеяниям таких масштабов, каких прежде не видел мир.             — Ты хотел спасти Каспера? — подыгрывала Хейз.             — Я хотел ему помочь. Поэтому следил за ним, путал расследование и даже решил посадить его брата, как только Хилл завершит все шесть убийств, чтобы не посадили его самого. Каспер сам связался со мной вскоре после того, как был казнен Кэвин Уайт. Я даже знаю, как были связаны все эти жертвы, но тебе, Ангел, об этом знать не обязательно. Просто пойми, что демонов Каспера и Итана мог накормить только тот, кто бесстыдно познакомился с ними, пока все остальные делали вид, что у них обоих их нет.             — Разве Каспер и Итан не ненавидели тебя? Один — за свое убийство, второй — за страдания, — не понимала блондинка.             — Между любовью и ненавистью слишком тонкая грань, Ангел, — снова улыбнулся Крис, — Но мне все равно. Просто позволь сказать, что мне это нравится. Я даже перевелся в этот город, потому что мне нравилось возвращаться все к тому же столику в кафе, выпивая наш с ним любимый кофе. Правда в такие моменты я чувствовал, что-то было не так. В воздухе по-прежнему был запах его одеколона, но тело теперь лежало на дне озера.             — Но почему умер Кэвин Уайт? Почему ты подставил и убил именно его?             — Кэвин Уайт был одинок и болен. Я не сделал ничего такого, просто рассказал о его тайном лечении начальству. И несмотря на то, что в проблемах Кэвина не было ничего особо серьезного, мне поверили. И дальше мне оставалось только подделать обстоятельства и выставить смерть Каспера как импульсивное убийство.             — А те фотографии? — внезапно догадалась Дани, — Которые прислали в участок в теле Алисы Янг. Они были твои?             — Мои, — спокойно кивнул в ответ Форд, — Но я даже не знал, что Каспер украдет их у меня во время одного из наших свиданий. Зато ты помнишь, возможно, зажигалку Мерфи? Я нашел ее возле архива, когда вы с Моррис попытались сыграть против меня. Ты в тот день была так встревожена, что даже не заметила меня за углом. Тогда мы с Каспером договаривались, что я подкину ее на место убийства Хантэра, чтобы пошатнуть доверие Итана к Грэю.             — И охранники?             — Какие охранники? — сначала не понял блондин, — А… те охранники из психиатрической больницы?.. Я не особо помню, как убивал их. Знаю только одно: они умирали, стоило мне их завидеть.       Внезапно, остановившись возле обрыва посреди дороги, Форд разблокировал машину.             — Вот мы и приехали, Ангел.       Но Даниэль не отвечала. Она по-прежнему смотрела в окно и чувствовала, как сутки без еды и медицинской помощи забирают у нее последние силы.             — О чем ты думаешь? — с интересом спросил Крис.             — О тебе, — безразлично отозвалась Хейз, — Ты человек. Самый обыкновенный человек. Ноль. Недавно тебя снова вытащили из клуба. Ты снова избежал наказания и снова считаешь, что сможешь так бегать вечно. Но ведь не сможешь. Рано или поздно тебя схватят за руки и никого рядом не будет. Люди отвернутся от тебя, посчитают бесполезным или, может быть, даже мешающим. Пустота будет сигаретным дымом клубиться у тебя в районе желудка. Горло перехватит и задушит. И ты воскреснешь, желая умереть и поняв, что потерял все.             — Я не умру, Ангел, но умрешь ты, — ласково отозвался Форд, — Умрешь и будешь похоронена в море как неизвестная жертва суровости жизни.             — Каспер Хилл мертв. Он умер прошлой осенью, поэтому твоя вера слепа. Ты — фанатик.             — Знаешь, мне начинает это надоедать.       Крис, оскалившись, потянулся рукой к ручке, чтобы открыть машину, как вдруг почувствовал чужие запястья, которые с силой, словно веревкой прижимали его к спинке сиденья, душа. Даниэль, игнорируя боль, из последних сил душила своего убийцу, хотя знала, что уже почти умерла. А Форд, под истошный крик боли не сдающейся блондинки, ломал чужие перевязанные запястья.             — Я… утащу тебя за собой… — с ненавистью шипела Хейз, продолжая надавливать своими уродливо искривившимися запястьями на чужую шею, — Я убью тебя, чтобы ты больше не мог убивать.       Но Крис, хватая ртом воздух, все равно победно скалился, потому что чувствовал, как ослабевает хватка Дани, и как ее покидают последние силы.             — Не угадала, Ангел.       А Хейз чувствовала, как по ее щекам предательски скатываются слезы: она знала, что Форд прав.       Через несколько минут Даниэль уже была мертва. Блондин, отдышавшись, сбросил ее тело с обрыва, как делал это и раньше, и волны поглотили ее как камень. Шторм, который всегда был его цветом глаз, убил Хейз, а Форд стоял и, обволакиваемый леденящим ветром, улыбался, потому что думал, что таким образом ему с того света помогал именно он.