[ 47 ] : «Проститься с привычным образом жизни иногда означает умереть»

      Слушая шум моря, Моррис стояла рано утром рядом с Итаном и, обволакиваемая тишиной, смотрела на воду долгим ненавидящим взглядом. В утренних темно-голубых сумерках весь остальной мир казался отрезанным от правды, и только они вдвоем молча стояли у моря посреди Калифорнии.             — Люди отвратительны, — цедя сквозь зубы, снова со злостью произнесла брюнетка.             — Эмили…             — Нет, послушай, не надо мне говорить, что у меня нет никаких доказательств кроме звонка и разговора, который я сама слышала, я знаю это и сама, — огрызнулась Моррис.             — Я хотел сказать, что мы ищем Даниэль уже неделю, — объяснил Итан, — Но, похоже, море отнесло ее тело слишком далеко в шторм, и мы даже не знаем, где ее убили. Ты уверена, что не знаешь, кто именно с ней разговаривал?             — Уверена, — бросила в ответ Эмили и соврала.       Она хотела найти Хейз, хотя бы ее тело. К тому же, из-за того, что оба раза она не подняла трубку, у нее была запись разговора, но она была незаконно добытая, поэтому Моррис не могла ее применить. И разумеется она знала, с кем говорила блондинка, она теперь знала все, но вариант с наказанием от полиции ее больше не устраивал: теперь она хотела разобраться с Фордом сама.       Итан и Эмили приехали сюда с Мерфи, потому что побоялись ехать вдвоем; одна опасалась, что сорвется и убьет Криса своими руками, а второй боялся оставаться один. Но Грэя рядом не было. Прекрасно зная ситуацию, он курил в нескольких десятках метров от Тейлора, потому что это была уже седьмая сигарета за день, который только начался. Он переживал ситуацию по-своему, но, в отличие от Итана, догадывался, о ком молчит Моррис. И все потому что Мерфи знал, что то кольцо, которое Форд подарил шатену и которое Грэй снял с Итана осенью, было следящим устройством.       Каждый из них врал о чем-то своем. Моррис врала про то, что не знала убийцу, Тейлор врал Моррис про свое альтер-эго, хотя она о нем уже знала из звонка, и врал Грэю о том, что никуда не уходит из квартиры. Но на самом деле Мерфи, который врал про следящее устройство, знал, что Майкл скрывается в квартире, которую ему нашел именно шатен.       А Даниэль просто исчезла, растворилась как дым в зимних сумерках. И все трое лжецов даже спустя неделю не могли найти и намека на то, что Хейз здесь когда-либо была.             — Зима рано или поздно уйдет, и за ней обязательно будет весна, надо просто подождать, — стараясь утешить Эмили и заодно себя, произнес Итан.             — Уходит не зима, а дни нашей жизни, — прервала его брюнетка, — А зима все равно вернется опять, через год.       Догадавшись, что это прозвучало грубо, Моррис попыталась перевести тему:             — В детстве меня покусала собака, оставив глубокие уродливые шрамы на обоих предплечьях, которыми я от нее закрывалась. Она была хорошая, я ее любила и до этого гладила каждый день, но потом она вдруг напала. У нее был сложный характер, и все предупреждали меня, что однажды ее обедом станет мое тело. Мне было девять. Сейчас мне двадцать четыре и я думаю, что тела, судя по всему, нужны для того, чтобы их ранили.             — В экранизации «Скрюченный домишко» будет участвовать другая актриса, — зная, что брюнетка не захочет и дальше говорить о себе, произнес Итан, — Даниэль заменят.       И Эмили, услышав это, хмыкнула: от Хейз избавились также быстро, как обычно избавляются от осколков какой-нибудь чашки, над склеиванием которой никто не хочет заморачиваться. Да, она была лучшей. Да, ее больше нет.       Работодатель Дани, Джими Эттвуд, никого не спросил и решил сказать, что это было самоубийством. А в интервью для журналов другие актеры отвечали, что все считали ее сильной личностью и, конечно, не могли и предположить, что через каких-то два месяца стажировки в отделе «сильная личность» покончит с собой. В ушах до сих пор стояли слова, которые Эттвуд произнес на одном из интервью:             — Она все твердила о том, что несчастна, а я ей не верил: думал, что она хочет таким образом содрать с меня побольше денег. Бедная, бедная моя Актриса!       Но прошла неделя, и о Хейз все забыли. Плакаты с ней в Нью-Йорке быстро сменились на чужие, и Моррис все чаще думала о том, что еще меньше шума было только после смерти Ли: несмотря на то, что Адэрли освещала это дело на главном канале, о смерти шатена узнали единицы. Просто потому что любые новости про смерть Хантэра уничтожил его собственный отец.       Ложь, спровоцированная Чейзом, оплетала город, проникала в легкие словно вода и душила, заставляла проститься с привычным образом жизни, а значит умереть. И все, кто попадал в цепкие лапы Смерти, хотели свободы, но так казалось только со стороны. В глубине души же свободы от лжи и Смерти не хотел никто. Потому что свобода была похожа на горный воздух: она была невыносима для слабых.