На виражах

Теодор, распластавшись на кровати, сжимает своими тонкими пальцами шелковую простынь цвета изумрудов до побелевших костяшек. Звук хлюпающих шлепков о ноттовские ягодицы сливаются с отзвуками хриплых вскриков уже до жжения в глотке.