Часть 1

Когда на землю падает ночь, эхом громких стонов ударяясь о стены их комнаты, весь мир словно замирает… …Теодор, распластавшись на кровати, сжимает своими тонкими пальцами шелковую простынь цвета изумрудов до побелевших костяшек. Звук хлюпающих шлепков о ноттовские ягодицы сливаются с отзвуками хриплых вскриков уже до жжения в глотке. Рот пересох, припухшие от его покусываний губы прилипли к ровным зубам, а глаза зажмурились. Из Тео буквально вытрахивали весь дух. Грубо. Жестко. Хлестко. — Скажи, кто я, — властно звучит сверху, и Тео распахивает глаза, впиваясь карими омутами в очертания обнаженного, влажного от пота тела. — Папочка, — хрипит Нотт и вскрикивает от очередного резкого толчка крупного венистого члена у себя в заднице. — Проси, — его руки сжимают скользкие бедра, насаживая на себя Нотта. Тео сжимает пальцы ног. Елозит по кровати. Выплевывает воздух из легких. Он просит. — Трахай меня, папочка. Пожалуйста, трахай, — сипло. И будет просить. В такие моменты, когда твой сфинктер жжет от боли, когда на твоих бедрах покрасневшие следы от таких любимых рук, когда по телу бежит ток наслаждения — в тебе бурлит гамма эмоций. Ты готов поцеловать мир. И мир целует тебя в ответ куда-то в ключицу его губами. Такая желанная дрожь пробивает молнией все тело, и Тео на выдохе-стоне изливается себе на грудь. Пальцы ног уже не сжимаются. Простынь отпущена. А он продолжает насаживать на свой взбухший от притока крови член твое обмякшее тело. И Тео уже не различает, где заканчивается реальность. Звездочки мерцают по ту сторону закрытых век, когда в тебя кончают с хриплым стоном. Он выходит из Нотта, встает с постели и идет курить к открытой форточке. А Тео так и лежит с закрытыми глазами и пытается вспомнить, с чего все началось… *** Три года назад. Лунное небо отбрасывало жутковатый отсвет на каменный фасад особняка Ноттов, подчеркивая его величественное строение. Вокруг них были видны следы декаданса и роскоши, символизирующие вновь обретенную свободу. Чета Малфоев навестила Ноттов в тот осенний вечер, чтобы отужинать, главам семейства обсудить работу, женщинам насладиться терпким вином, а наследникам просто расслабиться в компании друг друга. Люциус после ужина шел в отведенную для себя спальню. Они с Нарциссой не делили ложе. Это его нисколько не смущало, со своей женой они были вместе только когда нужно было зачать наследника. С тех пор прошло двадцать лет. Люциус под оборотным спал с юношами. Об этих его пристрастиях знал лишь Снейп, поэтому этот секрет был унесен в могилу. До того самого вечера, когда, идя, по коридорам ноттовского поместья, Люциус не услышал стоны за дверью… …Люциус мог бы пройти дальше, но он точно знал, что в этом крыле жил лишь Тео — юное дарование Министерства, лучший в своем деле по обезвреживанию темных артефактов. Малфой сам того не понимая, остановился и стал прислушиваться, пока не услышал то, от чего кровь прилила к его члену. — Мистер Малфой, — звучало за дверью сквозь стоны. — Возьмите меня, мистер Малфой. Люциус, понадеявшись на Мерлина, попробовал открыть дверь, и та поддалась. Путь к этому хрупкому, желанному телу был открыт. Малфой вошел в комнату… …Тео сжимал член в ладони, водил по нему вверх-вниз с хлюпающим звуком, когда его глаза встретились с этими серыми омутами, в которых так хотелось утонуть. — Мистер Малфой, — Тео резко сел в кровати и прикрылся одеялом. Всколоченный, он смотрел на Люциуса с ярко-алым румянцем на щеках, — п-простите, мистер Малфой. — О, нет, Тео, — ровным голосом произнес Малфой и прошел вглубь комнаты, присев на кровать рядом с Тео, — я возьму тебя, но только если ты согласишься полностью отдаться мое владение. Нотт смотрел на Люциуса с широко распахнутыми глазами. Ему не верилось, что объект его влажных снов произнес это. Он возьмет его. В этой постели, которую он делил лишь с его колдографией, когда дрочил. — Я готов сделать все, что угодно, — проговорил тихо юноша. — Это опасная тропа, Тео, — пальцы провели по линии челюсти Теодора, затем переместились на скулу. — Готов ли ты окунуться в этот омут? Теодор с трудом перевел дыхание, его сердце громко стучало в ушах. Даже осознавая всю опасность, которую таил в себе Люциус, он чувствовал, как его охватывала жгучая потребность исследовать эту сторону себя. Теодор с готовностью кивнул головой в знак согласия, но его решимость таяла под напором стремительно растущего желания. Заинтригованный мыслью о том, что вместе с Люциусом ему предстоит отправиться в неизведанное, он молча принял приглашение отправиться в путешествие, не похожее ни на одно из тех, что ему до сих пор приходилось переживать. Люциус стал его змеем-искусителем. Сегодня и навсегда… …Руки Тео за цепь прикованы к изголовью кровати. Их больно заламывает в области плеч, но эти ощущения теряются в омуте наслаждения, когда его член в переменяющемся ритме входит в Нотта. Люциус ударяет Тео по ягодице, мнет ее, царапает и тут же гладит. Мягкая кожа уже покраснела. — Позови меня, мальчик, — шепчет на ухо Люциус, наклонившись вперед и соприкоснувшись мокрым торсом с влажной от пота спиной Тео. Нотт стоит на коленях, его ноги разъезжаются по скользкой шелковой простыне винного оттенка. — Папочка, — стонет Тео. По подбородку течет слюна, зубы впиваются в нижнюю губу, оставляя за собой эхо боли. Люциус хватает Нотта за шею и душит, перекрывая доступ к желанному кислороду. Слюна стекает по руке Малфоя. Мужчина, когда Тео уже теряет связь с реальностью, отпускает горло и выпрямляется, продолжая входить в Нотта. Шлепок. Стон. Рык. — Громче, — приказывает Люциус, вновь ударяя Нотта по заднице. — Папочка! — выкрикивает Тео. Его запястья трутся о железные оковы, оставляя свежие раны. Люциус хватает юношу за член и быстро двигает по сволу так, что Тео бурно кончает, пачкая простыню. Но Малфой продолжает стимуляцию, от чего Нотт вновь возбуждается и уже кричит от боли в члене. И вновь кончает. — Я говорил, мальчик, это опасная тропа, — Люциус впивается в волосы Тео, отягивая голову назад, от чего Тео хрипит. — Папочка, — сипит Тео. — Трахай меня, папочка. И Люциус обильно кончает внутрь Тео. Вытащив член из юноши, он смотрит на вытекающую сперму. Размазав ее по ягодицам Тео, Люциус этой же ладонью проводит по лицу юноши и пихает испачканные пальцы в рот Тео. — Попробуй меня на вкус. И Нотт открывает рот, сося пальцы Люциуса. Внезапно магией оковы спадают, и Тео, ослабленный и изнеможденный, падает на кровать. Люциус встает и идет курить к открытой форточке. Тео тихо дышит. Он упал в этот омут. И пусть он в нем захлебнется, это самое прекрасное, что случалось с ним.