Глава 4. Жасминовый чай перед сном

      Белёсая стена рухнула в один момент, который они пропустили, увлечённые комичной перебранкой из-за подсунутого нагло какао. За окном не видели холодного пуха, сыпящегося наискось, будто иллюзией высшие силы занавесили мир в злую усмешку над людишками. Вдвоём уставились на пустую яркую улицу в мандаринах фонарей, от белого покрывала на дороге стало светлее. Не моргали, боялись, вдруг вернётся осточертевший буран. Не шевелились, вдруг сломают хрупкое наваждение, потрескается стеклом завеса, а за ней также метёт. Вдруг желанное видение сквозь дрёму? Как много кричащих наперебой мыслей, носящихся в голове роем до ноющей боли. Мгновение спустя Ушяр ущипнул себя за руку: «Болит, значит, не сплю и не умер».       — Спать точно не должен, столько кофе пить, а вот с сердцем могут быть проблемы. Ты и так не маленький, нагрузка большая, до инфаркта со смертельным исходом недалеко. — Ушяр поджал губы, немного пожевав их, возможно, обдумывал сказанное.       — Но не умер же. Я вон, какой здоровый, а ты прекрати душнить. Никакой я не проблемный, молод и горяч.       — Что ж…       Ждали. Как же долго плелось время до момента, когда окончится снегопад. Однако теперь настала пора прощаться, расходиться навсегда. Горло заволок плотный снег, легко комкающийся, не выдавить и слова. Абсолютное незнание, как завести разговор, накрыло с головой. А стоило ли в принципе что-то говорить, кроме «до встречи», то есть «я ухожу, прощай»? Чувствовалось в этом жизненная необходимость, потребность предупредить. Возможно, Зилгарист желал быть остановленным, услышать предложение задержаться, и сам же отрицал, кутался в холодный кокон излюбленного, привычного одиночества, казалось, без которого не находил уже себя. По высеченной, естественной улыбке Ушяра видно — не думал о расставании, будто они здесь живут вдвоём, им некуда уходить, нет никаких дел, существуют лишь они.       — Думаю, надо вызвать такси. Пойдём?       — Куда? Ах да, — тоже замялся, вмиг потерялся, ребёнком обратился.       Метнувший к смартфону со спящим экраном взгляд замер, распластался по тёмному отражению фигуры. Вспышка от неуверенного, боязливого прикосновения к сенсорной блокировке. Поблизости машин нет, долго-долго шёл поиск такси, оборвался, высветилось сообщение с извинениями и просьбой повторить попытку через несколько минут. Если, и правда, во всём замешана мистика, не пускающая сейчас домой? Нет, мысль отлетела смятой бумажкой в мусорку — наслушался разного бреда про судьбу, эльфов и прочую нечисть. За время копания в приложении болтающий без умолку до этого Ушяр не проронил ни слова, ни единого звука, замер статуей мраморной музейной, наблюдая, пришлось поглядывать на него, вдруг тоже исчез. Однако, несмотря на прошлые отказы, наверное, Зилгарист оставит номер, если попросят, запомнился и день, и бариста, сделавший его таковым.       — Скажи адрес свой, — попросил Зилгарист. — Может, не находит, так как ехать далеко? Что думаешь?       — Возможно, — он пожал плечами, а сказал быстро, отрывисто, не похоже на него. — Давай попробуем.       По-прежнему не видно машин, границы поиска всё росли вширь и росли, итог оказался такой же неутешительный. Потух экран, смартфон с последующим вроде тихим стуком, отдающимся громовым раскатом под сводом черепа, выскользнул на столешницу. Лютующий часами буран прекратился, не мёл более хлопьями снег, однако зря обрадовались пленники: выбраться-то выберутся, а ехать как? О таком исходе даже мысли не возникло, думалось, на вызов кто-то да откликнется. Лишь тягучие минуты ожидания, давящие, заставляющие сердце исходиться гулом. Замо́к из рук с впивающимися пальцами крючьями укутали шершавые ладони бариста, во взгляде лучистых глаз читалось: не переживай, что-нибудь придумаем.       — Я не собираюсь просидеть здесь ещё и ночь… Чёртово такси, — выругавшись, Зилгарист вновь схватился за смартфон.       — Может, ну нахер это такси? — На спросившего Ушяра посмотрели как на полного идиота и вновь уткнулись в экран. — Тут вроде в паре кварталов мотельчик приличный есть. — Красноречивый взгляд повторился, к нему прибавилось отвращение. — Если пасуешь, могу составить компанию?       — Я. Хочу. Домой. Что тут непонятного? Мало того что я проторчал здесь без дела целый день, ты мне на уши присел со всяким бредом. Так ты решил напоследок меня потаскать по… по помойкам! Нет-нет, хватит на сегодня. Чтоб тебя! — Очередной стук о стол корпуса в прозрачном чехле, Зилгарист напряжённо массировал виски, будто таким способом ритуально призывал такси. Не поспешил ли он с решением оставить номер?       — Не скажи, мотель, и правда, приличный, никакой не помойка, — его, конечно же, поправили, усмехнулся, словно намеренно так сказал. — А давай, машину поймаем, раз так сильно домой хочешь? Не-е, до города явно подкинут, а вот прям по адресу…       Без лишних слов Зилгарист поднялся, закутался в пальто, подвязался шарфом, закрыв им голову, шапку же протянул Ушяру. Тот взял неохотно, осторожно, слишком опасливо, однако ж с горящим взглядом, не сразу отблагодарил, поначалу замялся, перебирая пальцами узорное плетение, растерялся дитём малым. Затрусил в подсобку, бросил напоследок: «Ща быстренько смену закрою, но на всяк помолись, чтоб терминал не подвис». Быстренько не вышло, хотя надежда сохранялась до последнего. Дела повылезали грибами по дождю: машинку тарахтящую замочить, тут протереть накапанное, там убрать в холодильник — как итог, проторчали добрые пятнадцать, а то и все двадцать минут, за которые гость навернул ни один десяток кругов меж столов, бранился, ворчал, торопил. По щелчку над баром погасли лампочки, по второму — диодные ленты витрин, третий погрузил во мрак служебное помещение. Напоследок, при остатках света оба проверили вещи, синхронно побили по карманам. Закрыли, на охрану поставили, отрезали себе путь к возвращению.       За всего ничего позачёрпывали в обувь сугробы, как бы аккуратно ни старались ступать, вмиг промокли носки, с пощипывающим холодком прилипли к коже. В кромешной тишине хрустели сугробами в одном направлении. На горизонте никого, ни единого силуэта человеческой фигуры, по дороге не катились полосы фар. Происходящее виделось сном, не верилось, что шли вместе, рядом. Глупо, глупо же! Сколько бы Зилгарист ни копался в придуманных причинах, все отбрасывал, незачем им идти вдвоём. Фантасмагория обернулась реальностью, натуральной, привлекательной и до ужаса желанной. Застрявший в порочном кругу, он возвращался к предположению — у сегодня есть мистические корни. Усмехнулся про себя: «Эльфские проделки». Вдохновлённый голос перебил хруст снега,  привлекая внимание.       — Мы как в ужастике… Или нет. Нет! Прикинь, вся эта жесть с погодой — это апо… кхм, сложное слово, ну этот конец света, в общем. И выжили только мы! — слишком перевозбуждённый фантазиями Ушяр, рассказывая очередную глупость, бурно жестикулировал, показывая то ли огромность мира, то значимость мнимой катастрофы. — Чем займёмся? Не-е-е, ты представь, у нас в распоряжении не просто целый город — планета! Поехали в Японию, там роллы и суши появились, там прям оригинальные, ну такие, какие должны быть. О, или в Италию пиццу с пастой покушаем. Нет, лучше на Гавайи, там всегда тепло, много солнца, фруктов, а ещё можно сёрфингом заняться! Как круто, согласись же!       — Нет.       — Ка-а-а-а-акой же ты невозможный зануда! Хорошо, признаю, был не прав, я же совсем не дал тебе сказать, куда ты хочешь поехать, и что сделать. Предлагаю чередовать: сначала ты всё выбираешь, потом я. — Потёртый рукав старой куртки дёрнулся, заставляя повернуться. Зилгарист взял болтуна за руку.       — Сколько раз тебе надо повторить, чтобы ты закончил нести бред? Во-первых, все нормальные люди сидят дома, в тепле, вон свет горит… — Он указал на несколько жёлтых из-за света окон.       — Они могли не выключить свет, знаешь, когда ты исчезаешь, то не станешь говорить: «Ой, подождите, дайте, я выключу тут всё, у меня суп варится ещё», — болтун продолжил настаивать на своём, придумывать всё новые отговорки.       — …Во-вторых, даже если предположить, что все люди внезапно, разом исчезли, как ты доберёшься… Чего далеко ходить, хотя бы до города? Водить машину умеешь? А тебе придётся на самолёте лететь или плыть на корабле. Кто тебе готовить будет там, пиццу, роллы? — От вопросов запал испарился, а сам Ушяр сник, что-то невнятное пробормотал.       — Ты прав, это уже не так круто выглядит. Я просто думал, что это так прикольно, когда людей нет, можешь ходить где хочешь, есть что хочешь, жить в богатом доме или пятизвёздочном отеле и не платить. Можно поиграть в автоматы с бесконечными жетонами или много ходить в кино, посмотреть все фильмы. А, но только старые, те, что уже отсняли, новых теперь не будет. Ты прав.       Похоже, Ушяр глубоко задумался над сказанным: поджимал губы, будто жевал их вместо жвачки, вместо слов, идея остаться одному в мире перестала быть привлекательной, сколько-либо веселой. Подпинывал разношенными кроссовками, по виду им остался последний сезон-несезон, рыхлый свежий снег, рассыпающийся раскрытым веером от шагов. Пара шла к ведущей из посёлка в город трассе, оставляя за спиной дорожку следов, чтобы поймать попутку. В груди не ухало жалобно сердце переживаниями, голову не посещали отвратительные предубеждения о мерзких водителях, способных увезти в дали невозможные, обнести до нитки, оставить на холоде. Причиной спокойствия Зилгариста стал ведущий вперёд спутник, с которым подозрительно уже не хотелось расставаться, как бы ни старался вот уже несколько часов оттолкнуть мысль. Попался одинокий зверь в силок обаяния, глупо и бесповоротно. Один бы не решился на авантюру, упорно вызывал такси, и к матери бы не вернулся. Она не позвонила, не написала, привычно обиделась одним днём, завтра будет щебетать, как ни в чём не бывало.       

***

      В темноте забрезжил жёлто-белый свет фар, горел ярче от снежного ковра, заставил подскочить уже даже успевшего отчаяться Ушяра. Надеялся, лишь бы не видение, не галлюцинации от усталости, выдача желаемого за действительное. До этого пару раз их игнорировали, машины мимо проскакивали, скорости не сбавляя, словно никто не голосовал, или призрачные силуэты наблюдали разбуженные мистическим шумным бураном. Зилгарист вновь и вновь ворчал, бранился на водителей, не оставлял попыток вызвать такси, на третий раз смартфон отключился от холода. Чёрный седан сбавлял скорость, остановился перед парой — их шанс, который нельзя упускать. Опустилось стекло, в салоне угрюмого вида мужчина, хмурый, не иначе тоже тяжёлый день.       —  В город, надеюсь? — буркнул хрипло водитель, приглядываясь к своим возможным попутчикам, как бы решая, брать их или дать газу.       — Да, — в тон ответил за них двоих Зилгарист, также не здороваясь. На миг Ушяру показалось, что скандала не избежать: больно недовольный ворчливый спутник. Однако тот лишь назвал нужный адрес, водитель задумался на минутку, шарил пальцем по экрану смартфона около того.       — Ну садитесь, быстрее. Я тоже хочу домой.       С некой скованностью в движениях и опаской они расположились на заднем сиденье, более сознательный Зилгарист пристегнулся. Когда тронулись с места, Ушяр наклонился к нему, шепнув: «Это же вылитый ты, лет через десять… Двадцать», — получил хилый смазанный тычок локтем.       — Что ж вам дома не сидится? Хотя вы молодёжь, вам лишь бы в город, веселиться, — последнее водитель сказал значительно тише, не факт, что рассчитывал скрыть это от ушей пассажиров. Может, услышал сравнение Ушяра, напомнил о себе таким образом.       — Так мы домой и едем, дядь, — посмеиваясь, отмахнулся Ушяр. — С работы домой. Представляешь, сегодня ваще никого не было, целый день за зря просидели.       Их взгляды пересеклись в зеркале заднего вида и столь же резво разошлись. Не исключено, что водитель хотел продолжить разговор, задать ещё несколько интересующих вопросов, но передумал, зацепившись за скалящуюся ухмылку мальца. Все погрузились в тихое звучание блюза, хриплые голоса тянули ноты меланхолично, длинные перебивки на мелодию, гитарные соло. Музыка обволакивала, отделяла от окружающего мира, обращала в непознанную глубь души, глаза к сливающиеся единой лентой низким домам. Из окна снег отнюдь не белый, какой должен быть по общему мнению, впитал в себя мандариновые оттенки фонарей, бледно-жёлтые фары редких встречных машин, чёрные силуэты деревьев. Затемнённое стекло приятно холодило лоб, усталость уходящего дня положила широкие ладони на плечи, любовно приобняв со спины. Зилгарист оказался не в силах ей сопротивляться, сквозь дрёму слышал.       — Вы это вместе домой? — Вопрос водителя прозвучал громко, за шкирку выдернул из полусна.       — Не нау… — протянул Ушяр. — Как решим.       — Разве не за этим едете? Смотри, дружок твой уже утомился, не светит тебе ничего. — Шелест одежды, скрип куртки о кожу сиденья подозрительно схож с играющей новой мелодией из колонок. Не последовало тяжёлого вздоха от несбыточных ожиданиях, Зилгарист понимал, что работничек не просто так потащился хвостиком неизвестно куда, рассчитывал на что-то большее, чем только поездка до дома в компании.       — Мы просто друзья… Да, друзья, — «друзья» от него звучало с каким-то подтекстом, как нечто большее, будто с намёком. И вроде «просто» значило совсем другое. Или он надумал себе всяко-разного сейчас из-за усталости.       Успокаивали долгие гитарные проигрыши в блюз-композициях, убаюкивали мысли. Новая песня с гремящими одинокими ритмичными ударами, с грустным началом, после мелодия пошла бодрее. «Когда я зарабатывал немного денег, ты знала, куда я их трачу. Я приносил их домой тебе, детка. Я никогда не брал себе и пенни», — Ушяр отвернулся к окошку, смотрел на черноту леса, казался слишком глубоко зарывшимся в себе и меланхоличным, будто и не он вовсе. «Неужели мужчине всё равно, как жить дальше?» — вопрос Зилгарист принял к себе. Неужели ему наплевать на сегодняшнюю встречу? Неужели эльфы и погода зря старались?       

***

      — Хэй! Вставай, мы уже приехали. — Ушяр, сидящий теперь спереди, рядом с водителем, трепал, поднимал уснувшего, потерявшегося Зилгариста. —  Твой же дом?       — Да-да.       Они скоро выползли из машины, торопливо распрощавшись с водителем, который тут же сорвался с места. Перед глазами предстала знакомая картина парадной узкого бирюзового дома с белыми колоннами, втиснутого между братьями с другой расцветкой фасада. На ступеньках приличный слой снега, и крыша теперь больше вписывалась в гамму, нежели терракот. И вырванный из дрёмы с трудом признал берлогу. Не сделав и нескольких шагов, Зилгарист схватил Ушяра за руку, словил осознание.       — Наверное, нам следовало заплатить… Я как-то не подумал, а он уже умчался. Или ты решил этот момент? — Ушяр усмехнулся, пожимая плечами.       — Как? Забыл, я не настолько богат? Выходит, мир не без добрых людей. — И он обрубил молчанием конец, стоял, переминаясь с ноги на ногу. — М… Это… Твой дом, наверное, пора расходиться. Точнее мне надо идти.       Наверное, будь они героями фильма, сейчас бы тихо на фоне заиграл блюз, также как в машине. Так бы, наверное, сказал Ушяр, любящий кино, с горящими глазами описывающий культовые сцены из увиденных картин. Наверное, любого другого, ни такого надоедливого, ни такого болтливого, ни такого дурака Зилгарист бы отпустил, не задумываясь, этого же потянул к ещё одной заваленной снегом лестнице.       — Прошу, сделай так, чтобы я потом не считал твоё пребывание в моём доме ошибкой. — Зилгарист вставил ключ в замочную скважину, но так и не провернул, прищурился, уставившись на растерянное, непонимающее лицо перед собой. — У тебя на губе вот тут что-то белое, как глазурь.       — Какая глазурь? Я ничего такого не ел. — Ушяр нахмурился, большим пальцем легонечко скрёб нижнюю губу, поддел корочку чего-то белого, мазнул языком. — А ой! Чёт как-то подзабыл, мне водила конфетку дал, пока ехали.       — Почему только тебе дали, нас же двое, в конце концов? — проворчал хозяин дома, наконец, открывая дверь. — Нет, не то чтобы я тоже хотел, но не думаешь, что это как-то некрасиво?       — Кхм, — он повернулся на невнятный звук, похожий на кашель. — Походу, леденец был один-единственный, но я об этом не думал, предложили, вот и взял. — Небрежным движением кроссовок описал полукруг, скинув часть снега с крыльца.       — Странный он, зачем предлагать кому-то последнюю конфету, лучше бы молчал. И с каких пор леденцы делают с глазурью?       — Да что ты прицепился к этой конфетине! Взял и взял, — вспыхнул спичкой на мгновение, так же быстро затухнув. — Всё равно не понравилось, невкусно было. Проехали, о’кей?       — Да, проходи, — бросил сквозь зубы, знал бы, подумал, прежде чем приглашать к себе.       — Вау! Вот это домина, и ты тут один живёшь? Вообще без никого? — настроение скакнуло к восхищённому, детскому восторгу, при свете Ушяр заозирался, старался всё рассмотреть. — Это с кем спать надо за такие богатства?       Увлечённый рассматриванием всего, Ушяр кружил по прихожей, не снимая кроссовок, оставляя ёлочки следов на светлом дереве ламината. Соизволил разуться после злого шиканья: «Не топчись мне тут», — в ответ пообещал убрать, помыть. Повесив верхнюю одежду, они побрели на второй этаж.       — Не думаю, что у меня есть что-то на тебя из одежды, но я посмотрю. — Они зашли в спальню,  Зилгарист сразу после открытия шкафа нагрузил гостя парой больших полотенец. — Что ж, поспишь в этом, в чём сейчас. Не возражаешь, если я первый схожу в душ?       — У меня ваще не горит, иди. А вот чаёк я бы глотнул, можно? Найдётся у тебя пакетик? — Ушяр слишком послушно следовал по дому за хозяином, словно верный пёс, казалось, ещё чуть-чуть, и хвостом замашет. Вдвоём замерли у двери в ванную. — Кухня где?       — На первом этаже, прямо по коридору. Посмотри, где-то в шкафчике что-то должно быть, вроде недавно покупал чай. Если голодный, в холодильнике оставалась лапша, не помню точно.       — Спасибочки… Хозя-я-ин.       Протянув с улыбочкой прозвище, он повесил на плечо полотенце и поспешил спуститься на кухню. Вот же ж, придумал! Хотя кем ему быть в доме, как не хозяином? Под тёплым душем Зилгарист ощутил скопившуюся усталость, она забилась в мышцы свинцом. Резвые капли барабанили по плечам, успокаивали, забирали с собой частицы металла. Определённо, сегодня был тяжёлый день, благо он закончился, почти, осталось только лечь в постель и уснуть. Натягивая на себя чистую футболку с бельём, он понял, привычно не взял ничего существенного прикрыть низ. Решил быстро метнуться до шкафа.       — Ты? Что ты тут под дверью стоишь? — сначала растерянно, потом увереннее возмутился Зилгарист, шибанув Ушяра на выходе.       — Тебя жду, конечно же. Куда спешишь? — Он преградил собой проход до спальни, внимательно скользил взглядом по фигуре.       — В спальню за штанами, поэтому пропусти.       — Зачем они? И так хорошо, к тому же я слышал по телеку, что тело должно дышать. — Ушяр сделал шаг навстречу, мягко, чувственно обогнув рукой талию, проскользил ладонью по тёплому ровному животу, скрытому тёмной домашней, немного растянутой футболкой. — Ты здесь хозяин, ходи как удобно, как привык. Мне не неловко, наоборот нравится. Раз ты закончил, тогда я пошёл. О! И попей чаёчку, вкусненький заварил — жасминовый, самое то перед сном. На тумбе стоит.             Спальня за какие-то несколько минут пропиталась завораживающим цветочным ароматом от двух чашек из прозрачного стекла. Не помнил их, откуда взялись в доме, подарил кто, вряд ли сам покупал, может, мать отдала. Выискал же непонятно где, будто по волшебству возникли. В принципе сегодня ощущался каким-то необычным, сказочным или же сном. Всё, что могло пойти не так — случилось. Насколько большую ошибку совершил Зилгарист, решив подпустить к себе кого-то болтливого, доставучего, пиявочного, покажет лишь время. Пока что разум грызли сомнения, не сожаления. На половине кружке в комнату ворвался Ушяр в одном белье с мокрыми распущенными волосами, полез в кровать.       — Стоп-стоп-стоп! Оденься! — возмущённый хозяин аж подскочил, когда вернулся дар речи, попытался остановить наглеца. Встретился с обнажённым торсом лицом. — Ты меня слышишь?       — Не смущайся ты так. Я тут подумал, и показалось, что ты будешь сильно против, чтобы кто-то в грязной одежде лез в наверняка свежую кровать к такому чистюле. Что скажешь? Я прав? — Как бы ему ни хотелось признавать, но да.       — На этот раз договорились.       — На этот? То есть будет ещё? — Зилгарист со стоном отполз на свою половину, так ничего не ответив. — Спасибо, что остаться разрешил. И я чертовски рад нашему знакомству.       — Не болтай, спи. Я устал за сегодня и хочу отдохнуть.       

***

      — Пока не ушёл, пожалуйста, дай свой номер, — Зилгарист выдал фразу под волнительно барабанящее сердце, слабо рассчитывал на отказ, зажимая смартфон в ладонях.       — Думал, ты не попросишь. Чего стоишь? Записывай.       Будь то происки гадких эльфов, или же высшие силы устроили буйство погоды, или обычное стечение обстоятельств без мистики, однако же у них получилось свести ворчливого одиночку и придурковатого болтуна. Теперь в жизни Зилгариста появился нормальный кофе… И какао по рецепту не для детей.