11. "Штормовое предупреждение"

      Зима в этом году наступила внезапно, кажется, даже чуть раньше выделенного для нее времени. В конце ноября холодные ветры окутали гавань, а слабый снег, который срывался время от времени с тяжелых потемневших туч, совершенно неприсущий здешним местам, навевали раннее праздничное настроение.       Январь пришел незаметно, будто и не было этого самого перехода между двумя временами года. Все также продрогше, зябло до покрасневших от забытых по запаре перчаток, кончиков пальцев, которые слегка немели и противно размораживались при входе в талое отапливаемое помещение. Шапку Бомгю тоже предпочитал забыть где-нибудь дома, на ее законном месте, на верхней полке шкафа для уличной одежды, за что потом Ёнджун награждал его поучительными нотациями о вреде гуляния «по-летнему» одетым в такой-то мороз. В свою очередь Бомгю аргументировал свою развязность и несобранность неиспорченной прической, которая под шапкой обязательно бы примялась и растрепалась. «Это не отмазка!» — журил в ответ Ёнджун, самолично, назло младшему, запуская пятерню тому в волосы, чтобы выбесить его еще сильнее. Но как можно злиться на заботу Ёнджуна, когда он Ёнджун? На Чхве злиться просто невозможно.       В музее, кажется, все впервые за несколько десятилетий шло до неприличного хорошо. Частые экскурсии, от которых уставал уже сам Субин, который настолько счастлив был новой жизнью и потоком работы, что задерживался теперь на работе до самого позднего часа в будние дни, из-за чего Тэхёну приходилось силком выгонять его длинновязую тушку из помещения, замыкая массивную дверь, пряча ключ на дно своей сумки, чтобы помешанный трудоголик Субин уж точно не вернулся обратно с первыми петухами.       За полгода скромное здание городского музея успело знатно преобразиться, небольшой косметический ремонт, новые экспонаты, которые Тэхён вместе с Субином находили на разных аукционах и, не без помощи Бомгю (от которой Субин постоянно старался отвертеться), приобретали старинные вещицы разной ценности, заставляя полупустые залы.       В кабинете Субина появилось новое, не скрипящее кресло, вместо стульев, которые под протестующие возгласы хозяина отправились прямиком на свалку вырос миленький мягкий диванчик и круглый стеклянный кофейный столик, чтобы собираться всей командой в обеденные часы, за чашечкой чая или кофе. А во время мини-корпоративов чего-нибудь покрепче.       Бомгю согласился на всю их летнюю авантюру не сразу. В его планы не входило заучивание исторических штуковин для работы экскурсовода. После пары недель переговоров, взвесив все за и против, он таки решился посодействовать друзьям в возрождении зачахшего музея. И дела действительно пошли в гору. Первое время все держалось на наличие у них бывшего айдола, которым они заманивали посетителей в свое логово, словно заплутавших мореплавателей на песенный клич сирен. А после хороших отзывов, оставленных теми же воздыхательницами и воздыхателями Бомгю, в музей на экскурсии начали тянуться и простые смертные, любители истории, школьники и туристы, которые помимо отдыха на берегу моря захаживали в привлекательное местечко.       Чуть позже, к октябрю, было решено открыть небольшую кофейню при музее, чтобы и доход повысить и разбавить рассматривание артефактов чашечкой ароматного капучино с зефирками. Ёнджун взял присмотр за кофейней на себя, тем самим избавив свою пересуну от совершенно неинтересной для него работы в залах музея со скучным старьём, которое в его глазах никакой ценности не имело.       В гараже их дома, Бомгю не без помощи своего парня, обустроил комнату звукозаписи, украсил все в своем стиле, перетащил своих детишек-гитар, аккуратно разместив их на новых стойках. В свободное от работы в музее и домашних забот время, парень пропадал именно там, с гитарой в руках и нотной книжкой под боком, что-то черкая и записывая новые аккорды в блокнот. Иногда к нему приходил Ёнджун, когда после утомительного рабочего дня, не обнаруживал любимого дома, чтобы одарить того дневной порцией объятий и поцелуев, а если оба не будут выжаты и с настроением, то вечер мог перетечь во что-то более томное и пикантное. Ёнджун устраивался рядом в одном из красных кресло-мешках, слушая новые мелодии и если повезет, то и строчки новых работ, которые Бомгю никому другому заранее не позволял услышать. Было в этом что-то личное и сокровенное. Только их.       Кай, после возвращения Бомгю из Пусана, дулся на старшего еще с неделю, но заприметите стопочку новеньких альбомов и прочего стаффа на кассе в цветочном, позабыл и о своей детской обиде и об уходе Чхве Бомгю из индустрии. «Как же мало мелкотне для счастья нужно» шутил музыкант, завлекая в свой уголок в гараже Хюнина, который стал там таким же частым гостем, как и Ёнджун. После школьных занятий, спешил в госте к любимому хёну, чтобы помочь с чем-угодно, лишь бы посидеть с человеком, которым восхищаешься подольше. Старенькая барабанная установка, подаренная отцом лет пять назад перекочевала из маленькой комнаты в просторное помещение к гитарам Бомгю, а играть они стали вместе. Правда из-за приближавшихся со скоростью света экзаменов, визиты Кая прекратились, а Бомгю, привыкший к назойливому школьнику-фанату, которого месяцами отучал от дурацких воздыханий и излишне вежливых обращений (не особо успешно, но небольшой прогресс проглядывал), кажется заскучал по несносному донсену.       — Он уже выбрал куда будет поступать после выпуска? — Бомгю нервно прикупил кончик ручки, а потом снова начал черкать что-то одному себе понятное в блокноте.       — Я уже пол года не могу добиться от этого ребенка внятного ответа. Он то увиливает, то отшучивается, — вздыхает Субин, протирая столик после последних посетителей в кофейне. День был не особо продуктивный в плане работы, но парни негласно окрестили это своеобразным выходным, просидели добрую половину времени за своими, не рабочими заморочками. — Главное, чтобы экзамены сдал нормально, а то мучается уже сколько…       — Сдаст он все, мучается действительно долго, старания всегда окупаются.       — А что насчёт твоего проекта? — старший наконец завершает уборку, присаживается на барный стул лицом к Бомгю, который кажется уже доламывает невинную ручку.       — Хотелось бы, чтобы Кай был его частью, скорее я уже не представляю эту затею без его участия. — задний колпачок всё-таки не выдерживает, с треском ломается и Чхве закидывает ручку на пару с блокнотом в сумку.       — Кай от такого не откажется, сам знаешь, этот ребенок за тобой готов попятам следовать, а твое предложение покажется ему подарком всевышнего.       — В его глазах я правда всевышний. — самолюбиво усмехается Чхве.       — Твоя самооценка уже за приделами атмосферы. — цокает Субин, застегивая свою длинную черную куртку, которая была ему по колено — не особо стильно, но зато очень тепло, самое то для суровой зимы.       — Ты просто мне завидуешь. — Бомгю в своем белом пуховике походил на рогатого и пушистого парнокопытного, именуемого бараном, но сам предпочитал более ласковое и милое сравнение, провозглашая себя медвежонком (это не мешало Тэхёну называть того песцом, каждый раз заливаясь смехом от названия белого лисенка).       Замкнув кофейню, парни двинулись домой к Субину и Тэхёну, которые переехали в уютный домик у берега буквально на прошлой неделе. Решили не тянуть долго и начали подбирать варианты уже осенью после четырех месяцев знакомства. Не то чтобы Бомгю относился к их молниеносно развивающимся отношениям скептически, но иногда прокрадывались мысли о том, что друзья сильно спешат посещали временами его голову. Легкое беспокойство за друга, который встретил свою первую влюбленность на третьем десятке. Субин был идеальным партнером для Кана. Нашли общий язык практически сразу же. Тэхён слушает про римскую империю, которой отчего-то так сильно увлекается Субин, а Чхве в свою очередь, тихонечко примостившись под боком парня, готов часами узнавать что-то о космическом безграничном пространстве, отмечая для себя то, о чем в будущем можно будет спросить Тэхёна вновь, дабы снова безмолвно любоваться на горящие глаза-вселенные младшего, который взахлеб повествует об очередном космическом объекте, находящемся за несколько миллионов световых лет. Субин подарил ему телескоп на рождество, взамен получил столько радостных воплей от обычно сдержанного и серьезного парня, который еще несколько дней практически не отлипал от новой вещицы. Сам же, запасшись терпением и видео роликами в ютубе, связал парню свитер — с несколькими пропущенными, к счастью, на спине петлями. Романтично, мило и тепло. Субин надевает его практически каждый день. Смотрится на нем это персиковое недоразумение на удивление сносно, хотя Тэхён списывает это на превосходные внешние данные. Подлецу все к лицу.       Наблюдая за всем этим, Бомгю кажется понял, что бывает легко и просто и сразу. Просто он сам любит залезть поглубже в терновые заросли, чтобы посложней и драматичней. Ёнджун в принципе молча соглашается — сам в этом же кустарнике с ним сидел, облагораживал, так сказать.       Бомгю с Ёнджуном помогали им с ремонтом, чтобы переезд не затягивался, а Тэхён в это время активно налаживал их общую жизнь, рекламируя где только можно и нельзя экскурсии в приморском музее, завлекая туристов, которых в первое время было не особо много, хотя Субину и такое количество казалось манной небесной, поэтому после каждого рабочего дня парень светился от счастья. Его работа наконец-то стала приносить пользу. Чуть позже был применен план «Б» — Бомгю. Вышеупомянутому не то чтобы нравилась вся эта затея, но если это поможет дорогим ему людям, то он готов хоть сам экспонатом стать.       Все закружилось с такой скоростью, Бомгю не всегда успевал за течением времени, которое неумолимо мчалось вперед, сопровождалось этим «все хорошо», к которому парень по прежде не мог привыкнуть, отчего время от времени уделял себе минуты, чтобы побыть наедине с мыслями и поразмыслить о том, как же все-таки он смог выбраться из той ямы.       Конечно это было не его личное достижение. Сам бы он не потянул, каким бы независимым одиночкой он не прикидывался — таковым никогда не являлся.       Ёнджун был рядом беспрерывно, что вошло в привычку, но Бомгю не воспринимал это как должное. Скорее, все было сравнимо с милостивой. Он никогда не верил в Бога и прочие анти-научные вещи. Но Ёнджун был истинным ангелом — простил за все и помог выбраться.       — Как тебе пришла в голову идея завести ежа дома? — Бомгю ступает на порог, стягивая с себя коричневые уги — непрактичный для мокрого снега вариант, слишком быстро мокнут.       — Оди очень милый, я уговорил Тэхёна оставить его дома, взамен согласился на кота.       Их последняя ночная прогулка не планировала менять свой привычный маршрут, но Кану взбрело свернуть на лесную тропу. издать и выслать соответствующие справки надлежащего образца. В этих безлюдных местах речи о фонарях и не шло. Пустынные улицы тянулись вдаль, погруженные в абсолютную тишину. Только тихое шуршание снега под ногами создавало ощущение жизни. А снег… Он был настолько белым, что электричество было без надобности. На краю города, там, где человеческая деятельность уступала место природе, снежные поля простирались до горизонта.       — Тэхён, ты тоже этот темный комок видишь?       — Какой?       — Ну, вон, в снегу, смотри!       И действительно, на присыпанной снежком дорожке лежало что-то неприветливо темное и отпугивающе шипящее. Субин, подойдя ближе, узнал в крохотном пыхтящем клубке ежа. Маленькое создание выглядело совершенно беспомощным и беззащитным, в скрученные колючие иголки которого ужасно легко можно было бы наступить.       — Сейчас время спячки, он замерзнет тут. — Тэхён подошел к парню и присел на корточки склоняясь над животным.       — Тогда мы просто обязаны его забрать!       Чхве Оди копошился в своей клетке приличных размеров, перетаскивая подстилку с места на место.       — У этого малыша тоже перестановка. — Бомгю, игнорируя предоставленный другом стул, садится прямо на пол, на пушистый ковер, наблюдая за фырчащим ежом.       — Тэхён говорит, что он слишком гиперактивный и от него много шума, но я видел, кок он сидел у его клетки и мило кормил его сушеными личинками.       — Какая мерзость!

***

      Сколько бы Бомгю не говорил ему о том, что его переусердствование не сделает хорошо никому, Ёнджун продолжал впахивать как проклятый, хватаясь за любую, даже самую бесполезную работу.       Казалось бы, все прошлые проблемы и несчастья ушли на задний план, открывая места для новых возможностей и отдыха, в котором его тело и разум нуждались так долго. Что же все-таки тормозило его? Удерживало, не давая выплыть с этого круговорота недосыпов и нехватки времени, которые начали разбавляться еще менее приятными вещами — скандалами с Бомгю.       Они кажется поменялись ролями. Вечно занятый Бомгю теперь имеет безграничное количество времени, которым он распоряжается по своему усмотрению: пишет музыку и играет на гитаре в студии, помогает Субину и Тэхёну, активно ведет социальные сети, получая прибыль с донатов. И ждет Ёнджуна дома вечерами. Час, другой и еще один. Включает фильм на ноутбуке, чтобы не сидеть в одинокой тишине, посматривая иногда на остывший в тарелках ужин.       — Я дома. — Ёнджун сегодня снова засиделся в гараже Намджуна, ковыряясь в старой Вольво. Руки в пятнах от мазута, который, кажется, уже въелся под кожу, очерняя не только поверхность. Парень ждет привычный крик Бомгю из соседней комнаты. Тот как обычно скажет, что он соскучился и что старшему не стоит так много работать. Но в ответ лишь тишина. — Хэй, Бомгю?       Дома было темно, и Ёнджун запоздало понял, что здесь никого нет. Наверное, Бомгю сидит в гараже с гитарой или забежал к Субину и Тэхёну в гостях. Но почему никто не позвонил и не написал? Ёнджун достал мобильник из кармана своих перепачканных в машинном масле и мазуте спортивных штанов. Черт, телефон разрядился.       «Милый, мы с Субином решили посидеть у них приходи после работы к нам. И, прошу тебя, не засиживайся допоздна!»       Четыре часа назад. А есть ли смысл приходить?       Ёнджун не мог сказать, что их отношения разваливаются, нет. Казалось, что все осталось по-прежнему. Они обнимались во сне и готовили друг другу ланчи на работу. Однако, Бомгю начал уставать от постоянного ожидания своего парня, который казалось, уже забыл об их отношениях, зарываясь в работу. Сегодня утром он помогал госпоже Пак в ресторане, затем съездил в автосервис к Намджуну, чтобы поменять одну из колес. После этого ему непременно пришлось разгрузить рыбацкие сети и помочь женщинам на рыночке. Все это уже начинало надоедать Бомгю.       Ёнджун бредет на кухню, шаркая тапочками по полу. Темноту разбавляет свет открывшегося холодильника, из которого он вынимает бутылочку соджу. Вертит ее в руке. Он ощущал, как холодное стекло не в силах растопить нависшее над ним напряжение. Вздохнув, он аккуратно вернул бутылку на свое место, захлопнул дверцу холодильника и подался обратно в темноту.       Кажется он проебался в этот раз. А может и не только в этот.       — То есть, вместо того, чтобы сидеть сейчас со своим парнем и вашими друзьями, ты ноешься мне в трубку? — голос Сокмина из динамика больно бьет не только по ушам, но и укалывает совесть.       — Я попросил у тебя совет, а не опускать меня еще ниже плинтуса, — Ёнджун устало трет веки. Парень распластался на диване в гостиной, свесив одну ногу на пол и чтобы найти хотя бы подобие ответов на свои поступки, решил набрать номер единственного человека, который в свое время смог поставить его на ноги. — Ты же психолог, так скажи что-нибудь дельное.       — Я больше не твой психолог, попрошу заметить. Но как друг, могу посоветовать слушать своего парня и завязывать с ролью благодетеля. — мужчина шелестит бумагами и что-то печатает параллельно с разговором. — Для чего вообще столько работы? У тебя денег не хватает?       — Нет, не в этом дело.       — А в чем тогда? Ты же не мазохист какой-то.       — Нет, просто Бомгю столько сделал до расторжения контракта и сейчас преуспевает.       — Ну это хорошо, ты же не завидуешь своему же парню? — Сокмин зевает и захлопывает крышку ноутбука.       — Нет, нет, я наоборот рад за него. Просто вдруг разочаруется он? Знаешь, он ведь тоже много работал тогда, даже со мной расстался, ведь работа была важней. Я просто пытаюсь соответствовать, да и помогать горожанам мне нравится.       — Ты дурак совсем?       — Нет, наверное, просто.       — Ты думаешь, что Бомгю расторг контракт с агентством и вернулся к тебе, чтобы сидеть дома в одиночестве и бренчать на гитаре в гараже, пока ты снова помогаешь немощным в самых дурацких вещах, которые они и сами могут сделать?       — А что мне делать?       — Пошли всех к чету один раз и проведи время с Бомгю пока он тебя не бросил!       — Это жестоко по отношению к ним, да и я же не за бесплатно работаю.       — А по отношению к Бомгю?       — Что?       — Не жестоко ли ты с ним обходишься?

***

      Бомгю проснулся на полу в гостиной Субина, осознавая, что алкоголя они выпили слишком много. Ночь прошла как в тумане, и все, что ему запомнилось, — это его эмоциональное излияние из-за Ёнджуна, которое он запивал пивом. Сейчас, сидя с больной головой и пересохшим горлом, он ясно понимает, что жалеет о том, что не пошел домой и остался у друзей. Возможно, Ёнджун ждал его вечером так же, как сам Бомгю ждет его, скучая.       — Останешься на завтрак? — Тэхён добродушно протягивает ему стакан воды, который Бомгю залпом осушает. — Сегодня суббота, мы никуда не торопимся.       — Ёнджун наверное снова задержался вчера, даже на сообщение не ответил, устал наверняка и уснул. — вздыхает он, обматывая шарф вокруг шеи. — Я соскучился, так что побегу лучше. Спасибо за вчера!       — Ёнджун этот твой скоро встретится с моим кулаком, если продолжит в таком духе, передай ему от меня хорошую взбучку!       — Я слишком его люблю, да и личико его портить жалко, красивый черт. — салютует Бомгю и закрывает за собой дверь.       Идеально гладких и мирных отношений не бывает. Эта своего рода общепринятый факт, которого придерживаются среднестатистические реалисты, живя без заморочек и предрассудков. Поссорятся — помирятся. Если так называемая любовь имеется. А если и любви нет, то после конфликта можно спокойно себе разбежаться, как в море корабли.       У них с Ёнджуном был длинный путь, который, по сложившимся обстоятельствам, они проходили физически порознь. Поэтому теперь скандалить и спорить с парнем из-за его пристрастия к вечной занятости на работе глупо, как минимум потому, что сам Бомгю бросил его именно из-за выбора в пользу карьеры несколькими годами ранее. М-да, расставлять приоритеты и находить золотую середину явно не их привилегия.       Переступая порог дома, Чхве прислушивается. А прислушиваться собственно и не к чему. Тишина, прерывающаяся лишь легким скрипом пола от шагов Бомгю. Аккуратно повесив свою верхнюю одежду в шкаф в прихожей, а теплые ботинки на сушилку, парень направляется сразу в спальню.       Какой очаровательный бугорок под одеялом. Ёнджун, подобно коту свернулся в клубочек на краю кровати, обнимая его — Бомгю подушку.       — И как вы на него злиться прикажите? — шепчет в тишину Бомгю, приближаясь к торчащей из-под одеяла макушке. У старшего была привычка укрываться прямо с головой, от чего Бомгю, вставая ночью, постоянно открывал тому личико, глупо и смешно боясь, что его ненаглядный задохнется.       Бомгю осторожно окружает лицо Ёнджуна нежными поцелуями, в попытках разбудить его. Он любит каждую щеку, каждую маленькую родинку на лице своего возлюбленного. С каждым поцелуем пробуждается его взаимная привязанность, и в этот момент любые заботы и тревоги исчезают. Ёнджун ерзает, высовывая руку из-под одеяла, протягивая ее к лицу Бомгю, поглаживая его все еще холодную после улицы щеку, лаская в ответ.       — Ты давно пришел? — хрипит Ёнджун, открывая глаза. — Прости, я не дождался и уснул вчера.       — Нет, я ночевал у ребят, только вернулся. — он окончательно согревается и садится на колени около кровати, кладя голову на скомканное одеяла у ног Ёнджуна, который окончательно проснувшись, принимает сидячее положение. — Сильно устал за неделю? Может выходной сегодня? Я могу приготовить что-нибудь, фильм посмотрим. — предложения Бомгю звучат слишком заманчиво чтобы от них отказываться, а совесть у Ёнджуна кажется решила дать о себе знать.       — Прости. — спустя пол минуты выпаливает старший, встречаясь с возлюбленным глазами, наполненными непониманием и удивлением.       — Чего это ты?       — Допустим, вчера я набрался смелости и поговорил с Сокмином, который вместо психологических наставлений дал мне дружеский пинок и накричал в трубку, что уши разболелись, — Бомгю взволнованно передергивается, представляя эту картину. — На удивление его нравоучения дошли до меня куда быстрее чем сеанс психотерапии. Наверное я действительно глупый, прости, солнце.       — Ну, в маленьком количестве рабочих извилин в твоей несчастной головушке я никогда не сомневался, из нас двоих себя я всегда считал на ступень выше в этом плане, ты реально тугодум, милый. — с нотками озорства отвечает Бомгю, забираясь на кровать полностью, совсем сокращая расстояние между ними.       — Это ты сейчас меня оскорбляешь или жалеешь, я не понял?       — Жалеть тут надо только меня, а тебя, говнюка эдакого я к твоему счастью слишком люблю, чтобы в серьез говорить что-то оскорбительное, поэтому не делай из меня злодея. — Бомгю находит чужую руку, переплетая их пальцы, делает глубокий вдох и вновь улыбается. — Но если ты не возьмешь отпуск — переедешь на диван в гостиную, а клетку То-То я специально накрывать не буду, чтобы тебе грустно не было, он у нас болтливый молодой человек, поэтому скучно тебе не будет.       Попугая Ёнджун терпеть не может, но это зеленое недоразумение в перьях любимый ребенок его парня, поэтому смирился он практически сразу, посматривает косо на клетку и в тайне от Бомгю пытался научить попугая парочке не особо цензурных слов, но младший и тут опередил его — пернатый громко закричал что-то отдаленно напоминающее посыл на три буквы, после чего Ёнджун стал вести себя предельно осторожно, проходя мимо клетки.       — Ты говорил что приготовишь что-то… — Ёнджун быстро ловит его губы своими, легонько прикасаясь, и подрывается с постели, быстро идет в ванную.       — Пользуешься мной? Вот же! — Бомгю незамедлительно следует за ним, спотыкаясь через собственные ноги.

***

      Последний звонок. Звонок, который означает конец, но одновременно и новое начало. Звонок, который ставит точку в самой долгой и тернистой главе в жизни каждого школьника — главе, называемой «учеба». Этот звонок будто отпечатывается в памяти на всю оставшуюся жизнь, как символ победы над сомнениями и испытаниями. И для Кая этот звонок стал настоящей кульминацией его учебной эпопеи.       Верой и правдой он отпахал двенадцать классов, каждый день встречаясь с теоремами, формулами и задачами. Да, были горы домашних заданий, без конца плюющиеся в тетрадях. Были ночи, проведенные над учебниками, вечности, растраченные над сметанием сомнений и поиском правильных ответов. Были и моменты отчаяния, когда казалось, что никогда не доест до этой финальной черты.       Но теперь, когда все позади, и только экзамены остаются, Кай осознал, что это так, всего лишь пустяки. Он готовился к ним несколько месяцев, смотря в глаза своим страхам и сомнениям, твердо уверенный в своих силах. Он забывал иногда и о еде, и о любимой барабанной установке, которая ждала Хюнина в гараже Бомгю. Потому что все его мысли были направлены на то, чтобы успешно завершить этот учебный этап.       Этот январский день был холодным и потерялся в серой будничности. Погода отражала настроение Кая, которое казалось совсем не настроением вовсе. Но даже в такие моменты, когда все казалось утратившим смысл, Кай не забывал о своих мечтах, о том, что настоящая жизнь ждет его за пределами стен школы.       Конечно же, Кай не мог не думать о барабанах, о их магической мощи, о том, каким образом они могут преобразить его окружающий мир. Барабаны были его убежищем, местом, где он мог полностью отдаться музыке и забыть обо всех проблемах и вспомнить былые времена, когда он с сестрами и отцом пародировали музыкальную группу, сильно фальшивили в силу возраста, а Бахи умудрилась разреветься от звука металлических тарелок. И игра на любимых барабанах в гараже у Бомгю приносила ему радость и внутреннюю гармонию.       «Конечно Бомгю-хён позволит остаться, он понимающий. А вот что скажет мама?». Про существование в его жизни такой скверной персоны как отчим, Хюнин старался не думать.       В актовом зале столпились все выпускники этого года и Кай, найдя в толпе свой класс, спешит присоединиться. Старшие обещали прийти и снять все торжество на видео, так сказать для потомков. У Кая прыщ на щеке, который очень некстати вылез вчера вечером, поэтому потомкам лучше не видит его несовершенную физиономию.       — Эй, мелкий! — раздается сверху, как гром среди ясного неба. Бомгю умеет наделать шуму. — Файтин!       Немного странно осознавать, что твой кумир сам явился на твой выпускной и выкрикивает такое. Каю нравится. Чертовски нравится все это. Даже прыщ ушел на задний план.       Субин и Ёнджун стояли по разным сторонам от Бомгю и тоже махали руками, а самый старший даже воздушный поцелуй послал. Мило. Тэхён стоял в стороне рядом с его сестрой. Бахи ещё учиться тут пару лет, но выпроводить брата — дело чести. Вся компания в сборе.       Торжественное вручение аттестатов, благодарственных писем и прочих бумажек прошло гладко. Ученики провели больше часа в актовом зале, принимая заслуженные награды, и затем отправились в школьный двор, где их ждали родные и близкие.       На самом деле, с одноклассниками они отпраздновали выпускной ещё пару дней назад: украсили кабинет, купили пиццу и прочую еду и наделали кучу фото. Кай будет скучать по всему этому.       На улице его уже поджидали мама с сестрой и компания друзей с цветами и камерой в руках Бомгю.       — Это прямая трансляция, Кай, сделай лицо попроще.       — Всем привет, я больше не школьник! — радостно пищит Хюнин, демонстрируя аттестат.       — Экзамены сначала сдай, не школьник. — передразнивает его до боли знакомый голос из-за спины.       Поворачиваться страсть, как не хотелось. Кай боялся, что если обернется, то образ человека куда-то исчезнет. Сколько они не виделись? Нужно собраться и взять себя в руки, всё-таки вокруг столько народу, не хочется чтобы друзья подумали, что Кай трус.       Отец практически не изменился. Его внешность, европейская, аристократичная, совсем диковинная для этих мест, где на сотню корейцев приходится разве что один Кай — метис. В общем папа всегда был очень непредсказуемым. Прилетел на его выпускной с другой половины земного шара, и не поленился же. То-то отчима тут нет, видимо мама решила пощадить Кая, избавив сына от главной головной боли. Зато рана, однажды не зажившая в виде отца тут. Просто чудесно.       — Сдам, я готовился, да и вообще ты мог бы начать с чего-то более типичного для долгой разлуки. — Отец перед ним самый что ни на есть настоящий, а голос предательски надламывается. Эфир Бомгю все ещё идёт, а там минимум тысяч пятьдесят сидит если не больше, поэтому нужно держаться. — Как тебя сюда занесло вообще? Когда мы созванивались в последний раз, ты говорил про съёмки.       — Выходные выдались, вот и решил прилететь, вспомни, на выпускной Леи я тоже приходил. Нельзя же обделять остальных детей, тем более, что сегодня помимо выпускного для тебя будет ещё одно знаменательное событие. — говорить загадками его конек. Он и сам загадка — пришел, ушел, трубку берет раз в столетия из-за загруженного графика. Ох уж эти актеры.       — Что ещё за событие? — недоверчивость сквозит в голосе Кая.       — А это уже мой подарок, — снова подаёт голос Бомгю, передавая мобильник с эфиром Ёнджуну, переключившись на заднюю камеру. — Прежде чем впускать тебя в свою секту, хочу сказать, что я тебе ни к чему не призываю, ты можешь хорошо сдать экзамены и поступить в престижный университет, потом любимая работа, жена, дети. Ну ты понял.       — Я буду твоим барабанщиком, хён. — как ни в чем не бывало произносит Кай, замечая на себе проницательный музыканта. — У Субина язык без костей, не ругай его. А поступать я и до этого не особо хотел, мам, ну не судьба, прости.       — Не хотел этого делать, но раз сегодня праздник, — начинает Бомгю, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Ребёнок, давай я тебя обниму, цветы не купил, у твоей мамы буквально целый магазин, я подумал, что это глупо.       Каю не нужно повторять. Выпускник наваливается на Бомгю всем телом, обвивая кумира руками. Кажется, жизнь действительно удалась. Кай теперь тоже амбициозный участник музыкальной группы, так ещё и с кумиром гитаристом. Постойте, Кай теперь музыкант? Видимо, некоторые мечты действительно исполняются.       Он помнит как мама, разводясь с отцом, начала отказываться от всего творческого в своей жизни. Отец, актер, редко появлялся дома, и женщина просто не смогла больше это терпеть. Она потребовала развод. Но Кай не мог изменить свое влечение к музыке. Барабанные палочки стали его естественным продолжением, прочно приросли к его рукам.       Он просто не мог представить свою жизнь без музыки. В его душе кипела неуемная страсть, которая говорила ему, что музыка — это его призвание. Не было никаких сомнений или колебаний — Кай знал, что ему нужно идти по той дороге, которую выбрал. — Окей, можешь отлепляться, Хюнини, я серьезно, ты мне ребра сломаешь, вымахал больше Субина! — ворчит Бомгю, но улыбка не сходит с его лица. — Пойдёмте поедим что ли? Ёнджуни, держи камеру ровней и покажи всем Кая получше, надо знать будущую легенду мира музыки! О, я забыл сказать, — начинает Бомгю обращаясь к зрителям трансляции, число которых становилось все больше. — У нас дебют в апреле намечается, дождемся одного басиста, засидевшегося в своем Сиэтле и представим полный состав на следующей неделе. Ынче, если ты смотришь эфир, а я знаю, что смотришь, дуй к нам, тебе нужно познакомиться с Каем и наконец настроить синтезатор в студии.

***

      Им потребовалось шесть лет, чтобы они влюбились друг в друга. Шесть долгих лет, полных эмоциональных перипетий, набивших опытами и болезненными разочарованиями. Волнение, тревога и иногда даже отчаяние были составными частями их пути.       В начале все было так просто. Они просто нравились друг другу, более того, им нравилось быть рядом, делить совместные планы и мечты. Но с течением времени, что-то изменилось.       Четыре года они провели в одиночестве, пытаясь найти себя, разобраться в своих чувствах и размышляя о прошлых ошибках. Это было время для самопознания, знакомства с собой отдельно от другого человека. Бомгю утонул в музыке, а Ёнджун делал то, что умел лучше всего — ждал.       Наконец, наступил пятый год. Они стали готовы снова присутствовать в жизни друг друга, зная, что им нужны изменения. Постепенно они начали встречаться. Это было не как раньше — на поверхности присутствовали страх и осторожность. Они изучали друг друга заново, медленно раскрывая свои сердца и доверяя свои самые изысканные секреты.       Бомгю не был настоящим мастером искусства любви. Но он сочетал в себе страсть и заботу, внимательность и романтику. Его усилия окупились, и он сделал все возможное, чтобы Енджун почувствовал себя особенным и желанным.       — Я позвал Сокмина на ваш первый концерт. Он сказал, что ему интересно как минимум потому, что название группы он так и не разгадал. Почему «штормовое предупреждение?» — Ёнджун, сидя на клетчатом пледе, перебирает в руках горсть песка. Насупливается, ёжась от утренней апрельской прохлады, кутаясь в толстовку.       Бомгю хочет начать песню о том, что надо бы теплее одеваться, но сам не в лучшем положении. Толстовки у них парные. Гребаная романтика.       — Надеюсь, что мы выступим прежде, чем Ынче разобьет голову Джею его же гитарой. — усмехается он, вспоминая как девчонка, которая оказалась далеко не студенткой, а школьницей, вечно пререкалась с бас-гитаристом, ведь «американская морда» совсем не может подстроиться под ее игру. Джей Пак в свою очередь сетовал на ее ужасный темп. Ребята друг друга стоили, но Бомгю совершенно не жалел, взяв их под свое крыло. — Думаю от увиденного ему не пригодится разъяснение. Название на обум выбирал я, а эти придурки были слишком заняты спорами, чтобы выбирать другие варианты.       — И как ей не лень ездить на автобусе из Пусана сюда практически каждый день? У девочки железная воля. — Ёнджун подвигается ближе, укладывая голову на плечо парня, прижимаясь сильнее, глупо надеясь, что согреется хотя бы немного.       — То же могу сказать и о тебе.       — Да брось, я всегда чего-то выжидаю.       — Ну меня ведь дождался.       — Снова ты за старое, надеюсь, больше не уйдешь в музыку, позабыв обо мне? — лукаво произносит он шепотом, губами проходясь по красной то ли от холода, то ли от смущения мочке.       — Снова уйду, но теперь со мной на корабле будет не только твой образ. — он поворачивает голову, встречаясь глазами с темными омутами Ёнджуна. — Добро пожаловать на борт, по прогнозу обещали штормовое предупреждение, поэтому не смей трусить.       — Кто из нас трус еще, Чхве Бомгю!       Штормовое предупреждение, оно как сильная любовь, вспыхивает резко. Страсть, непонимание, разногласия — все это накрывает нас болью и сомнениями. Как корабли, наши судьбы расходятся на штиле, каждый плывет в свою сторону, и кажется, что наше путешествие закончено. Но при новом шторме нас снова заносит друг к другу. Мы снова встречаемся в океане страстей, решаясь, наконец, сесть на один корабль. Ведь плавать на разных судах — это задача не для слабонервных. Мы принимаем вызов и выбираем друг друга, готовые покорить все волны, которые нас ждут. И, когда бушует шторм, мы будем вместе, сопротивляясь всем трудностям, сильнее и стойче, чем когда-либо. Любовь и штормы — две неотъемлемые части жизни, и мы готовы погрузиться в эту смелую и нестабильную пляску океанских волн. Кто знает, что принесет нам будущее, но мы готовы к любым испытаниям, потому что наша сила заключается вместе. Ведь только так мы сможем выжить в этом неистовом морском приключении — жизни.