Буря

      Ещё пару дней всё было спокойно. Марк даже уже не думал о том, что ему может присниться чья-то смерть, которая вполне может случиться в реальности. Подсознание просто заставило его забыть об этом, как о довольно неприятном воспоминании. К тому же, голову забили другие заботы и переживания, как хорошие, так и плохие. В этой рутине Марк не заметил, как к нему со спины подкралась ещё одна трагедия.       Следуя совету Цезаря парень ложился спать с хорошим настроением, старался ни о чём не переживать и ни о чём не думать. Не сказать что это прям кардинально повлияло на сны, но вроде даже всё стало спокойнее. Или же, ему так казалось. В любом случае, не изменяя своей новой привычке он закрыл глаза с мыслями о чём-то хорошем.       Сон пришёл сразу же, как только веки Марка опустились. Поначалу было темно, затем медленно прорисовались очертания гостиной какого-то дома. Всё здесь было размытым, нечётким, словно задний фон в каком-то мультфильме. Но даже не смотря на это парень узнал этот интерьер, эти обои и эти полки с разными чашками. Ему снился дом Цезаря.       Сначала он стоял на месте, осматривался. Затем медленно и спокойно отправился на второй этаж. Здесь было тихо, причём как-то слишком тихо. Никаких звуков, даже пол не скрипел, хотя Марк помнил что он грешил таким. Пройти незамеченным по нему не получилось бы ни у кого. Приоткрыв дверь в комнату Цезаря парень отметил, что она тоже не скрипела. Шагнув внутрь он увидел своего друга, который сидел на стуле и смотрел прямо на него. Сидел он совершенно ровно, с прямой спиной, словно на каком-то официальном приёме.       — Привет, Марк.       Голос Цезаря оставался спокойным и ровным, словно он сидел перед Марком совершенно реальный, не во сне. Только небольшая размытость по краям силуэта давала понять, что всё это не по-настоящему.       — Привет.       Марк сел на кровать не отрывая взгляд от Цезаря. Тот сидел слишком уж идеально, не шевелил ни единым мускулом. Только слегка повернул голову в его сторону и растянулся в улыбке. Это было первое что напрягло Марка — что-то было не так.       — Тебе что-то нужно?       — Да нет.. просто в гости зашёл. Ты же не против?       — Ну, ты же уже пришёл. Оставайся.       Цезарь усмехнулся, и тут до гостя дошло что же не так. Обычно приветливая и тёплая улыбка сейчас была совершенно неестественной. Ненастоящей, не искренней, будто чужой. Это заставило Марка нервничать, он сжал руки в кулаки и стал наблюдать за Цезарем, будто тот собирался кинуться на него внезапно. Но он продолжал ровно сидеть на стуле, будто статуя, совершенно несгибаемая.       — Марк.       — Что?       — На моей шее ничего нет?       Вопрос был совершенно странным, но действие, которое сделал Цезарь дальше было ещё страннее. Он вытянул руку вперёд и как-то странно согнул, будто сломал. Марк даже вздрогнул и уставился на своего друга со страхом и волнением. Парень подвёл руку к шее и провёл пальцем, там, где по идее было то, что ему мешало. Движение было каким-то неправильным, и списывать это на сон уже не получалось. Здесь только предметы имели нечёткое неровное очертание, а люди должны были вести себя как люди.       — Да.. нет ничего там.       — Хорошо.       Ответ был сухим и пустым, без каких-либо эмоций, будто вместо Цезаря говорил робот. Всё это напрягало Марка ещё больше, он стал крутить головой и пытался отыскать какие-то подсказки в комнате, ведь в тот раз во сне Роуз он узнал что у неё астма по запискам. Но здесь ничего такого не наблюдалось, комната Цезаря никак не поменялась. Поменялся только её хозяин.       — Марк. Тебе холодно?       Что-то резко заставило гостя посмотреть собеседнику в глаза. Они оставались зелёными, но стали совершенно безжизненными. Пустыми, без блеска, без жизни. Они смотрели Марку прямо в душу, словно выворачивали её. Парень нервно сглотнул и попытался увести взгляд.       — Нет..       — А мне да.       В этот момент он повернулся к Марку полностью и встал. Его тело казалось очень неестественным, словно у него всё болело и мешало стоять ровно, или же руки и ноги были сломаны. От этого парень вскочил и отступил к стене, Цезарь лишь медленно перевёл на него взгляд. Губы стали растягиваться в неправильно широкой улыбке, которая съезжала куда-то вниз.       — Марк, приходи ко мне.       — Но я же и так здесь..       — Приходи, Марк. П.р.и.х.о.д.и.       Послышалось тихое хихиканье, Марка начало трясти от внезапно накатившего страха. Кожа его друга побелела, он странно оскалился показывая неестественно острые зубы. Один его глаз так же поплыл куда-то в сторону, лицо Цезаря словно сползло немного влево, открывая миру чёрное безжизненное нутро. Парень вытянул руку к Марку, которая была странно длинной, а вместо привычных человеческих пальцев на ней были острые чёрные когти. Сердце от страха колотилось так, словно собиралось проломить грудную клетку, но Марк смог собраться с силами и быстро рванул к двери. Вслед ему донеслось шипящее.       — Ты с нами, Марк. Т.ы с н.а.м.и.       Скачками он спустился на первый этаж где теперь царил бардак. Чашки, что раньше стояли на полках теперь валялись на полу, вся гостиная была усыпала разноцветными осколками. Стулья перевёрнуты, несколько картин сорваны, а окно разбито. Шторы колыхались с такой силой, будто на улице был буран, резко в нос ударил металлический запах. После этого Марк и проснулся.       Он сидел на своей кровати в холодном поту и смотрел вперёд. Просто, без цели, бездумно. Этот сон так напоминал тот, в котором участвовала Роуз, что сердце тут же бешено забилось от страха и тревоги. До будильника было ещё несколько минут, но Марка это совершенно не волновало. Он скинул с себя одеяло и соскочил на пол, стал одеваться. Внутри разлилось противное ощущение скорой беды, это подгоняло и заставляло делать всё быстрее. Руки и ноги не слушались, но Марк заставлял себя. По привычке схватив телефон он кинулся к дому Цезаря.       Он и правда находился не так далеко, а учитывая что парень бежал к нему так, словно участвовал в марафоне, расстояние ощущалось ещё меньше. Подбежав к дому Марк в первую очередь осмотрел окна, и его руки задрожали, а низ живота болезненно оттянуло, словно предстояло рассказывать стих перед всем классом. Стекло было разбито, и в этой дыре виднелись колыхающиеся на ветру шторы. Парень на ватных ногах подошёл к двери и слегка толкнул её, она была не заперта.       Внутри царил бардак, создавалось ощущение что здесь была драка. Глухая тишина давила на уши, а так же заставляла переживать ещё сильнее. Марк сделал пару шагов вглубь дома и наступил на что-то, что имело странную форму. Опустив глаза вниз он увидел один из многочисленных цветных осколков, которые покрывали весь пол гостиной. Тут же в голове промелькнула ужасная мысль — всё это в точности повторяет то, что Марк видел во сне.       Сделав ещё пару шагов парень остановился. Впереди была кухня, на полу которой Марк увидел тёмную жидкость. Она медленно текла к кухонной тумбе, по спине прошёлся неприятный холод от осознания того, что это кровь. С дрожью в коленях он подошёл туда, откуда начиналось это кровавое озеро. В глазах потемнело, Марку стало настолько дурно что у него подкосились ноги и он схватился за стену. Сделав пару тяжёлых вдохов он с силой ударил самого себя по щеке, надеясь на то, что это просто продолжение сна, надеясь что он проснётся и всё будет хорошо. У него из головы даже вылетело то, что его сны всегда вещие, без исключения. Но ему не хотелось принимать тот факт, что его друг лежал на кухне в луже собственной крови, а рядом с ним валялся окровавленный нож. Так хотелось, чтобы это был самый обычный кошмар, без всяких предсказаний и видений. Но это было просто исключено.       Марк не помнил что делал дальше. Создавалось ощущение что в этот момент его собственное сознание отключилось, и власть над телом взял кто-то посторонний. Парень просидел на кухне с трупом Цезаря несколько минут, после чего встал, подошёл к телефону и позвонил в полицию. Он не помнил что говорил, но кажется его голос звучал спокойно и ровно, без дрожи и запинок. Когда на другом конце провода замолчали, Марк позвонил своей матери. Ей он так же спокойно объяснил ей где он, рассказал что случилось и после этого тяжело опустился на диван. Парню не хотелось принимать жуткую и болезненную реальность, не хотелось осознавать, что его друга больше нет. Спокойствие и отстранённость сменились дрожью во всём теле и громкими рыданиями, которые отскакивали от стен дома и растворялись в пустоте и тишине уже не жилого помещения. Его сны сбывались в тот момент, когда уже ничего нельзя было изменить. И от этого было ещё больнее.