Глава 1

Суббота, 20 июля 1996 г. В этот июльский полдень стояла удушающая жара. Казалось, время остановилось. Даже терминал, обычно кипевший от суеты, словно работал вполсилы. Воздух стал слишком тяжелым и плотным. Дети, все без исключения, даже самые непоседливые, не шевелились от жары и цеплялись за шеи родителей, словно маленькие плюшевые игрушки, которых развешивают повсюду. Люди, пришедшие встречать пассажиров рейса JL236, уже не выдерживали и проклинали капризную систему кондиционирования, которая, судя по всему, именно сегодня решила объявить забастовку. «Хорошо известная и неукоснительно соблюдаемая местная традиция», — подумала молодая женщина, проводя рукой по длинным светлым волосам. «В машине наверняка будет настоящая печь, когда мы с Нанако в нее сядем». Перед ней водитель лимузина в мятой рубашке, с красным, опухшим и покрытым потом лицом, размахивал табличкой с именем некоего господина Ушимуры, одновременно разнося по залу резкий запах пота и дешевого одеколона. Блондинку затошнило, и она незаметно отошла в сторону, заранее пожалев будущего пассажира этого водителя. Электронное табло только что торжественно сообщило, что самолет приземлился точно по расписанию. Пассажиры вот-вот должны были хлынуть в зал. Нанако не терпелось снова увидеть Рей. Столько лет прошло с тех пор, как они учились в Сейране. Тот учебный год — такой насыщенный, такой необычный… В общем, незабываемый. И все же в последние годы Нанако предпочитала не вспоминать о некоторых его сторонах. Она вышла вместе с потоком пассажиров, которые дружно следовали за стюардессой, направлявшей их к зоне прилета, словно за изящным мессией в костюме от Kenzo. Сердце Нанако бешено колотилось. Она лихорадочно искала в толпе знакомую высокую фигуру в черном. Вскоре ее внимание привлекла молодая женщина, чуть выше Рей, но с такими же волосами и похожей манерой держаться. На ней были солнцезащитные очки, белая футболка без рукавов, прилипавшая к коже от жары, рваные джинсы и Converse. Особенно Нанако заметила ее левую руку, покрытую татуировками. Может, это все-таки не она? Но незнакомка сняла очки, открыв необыкновенные фиолетовые глаза. Сомнений больше не осталось. Это действительно была Рей. Рей уставилась на Нанако с таким изумлением, что сама почувствовала, как у нее приоткрылся рот и расширились глаза. Она всегда считала Нанако красивой, но теперь перед ней стояла настоящая красавица — совсем не такая, как Фукико с ее поразительной, холодной красотой, которая по-прежнему оставалась для Рей эталоном. Нанако была другой: в ней чувствовались доброта и мягкость. На ней было летнее платье в мелкий цветочек и джинсовая куртка. Волосы заметно отросли: теперь они были длинными и волнистыми, с каштановым отливом, и обрамляли милое лицо. Нежно-розовые губы застенчиво улыбались Рей, а ласковый голубой взгляд стал увереннее и взрослее, чем пять лет назад. Обе не очень понимали, как им теперь здороваться друг с другом, учитывая обстоятельства их расставания. В конце концов Рей первой сделала шаг и просто обняла Нанако. Всего на несколько мгновений. — Извини, я, наверное, вся липкая… Так жарко… Тебе, кстати, лучше снять куртку. Хочешь, я помогу с чемоданом? — игриво продолжила она. Помимо татуировок, из-за которых в Японии Рей вполне могли принять за якудзу, Нанако прежде всего заметила, что с ней, похоже, все хорошо. Взгляд у Рей был живым и выразительным, улыбка — открытой, голос — уверенным. Сколько раз за тот год в Сейране сердце Нанако сжималось при виде Рей, которая страдала так сильно, что хотела умереть. — Да, да… Конечно… — улыбнулась Нанако. Она сняла куртку, открыв изящное декольте и тонкие бретели платья на хрупких плечах. Одна из бретелей соскользнула, и Рей одним пальцем поправила ее, мимоходом коснувшись кожи Нанако. Щеки Нанако тут же покраснели. — Ты изменилась… — многозначительно сказала Рей, забирая у нее чемодан. Ловким и элегантным движением Нанако собрала волосы в хвост и завязала их. Рей, завороженная этим движением, не смогла отвести взгляд. — Ты тоже изменилась… Я даже на несколько секунд засомневалась, когда тебя увидела, — призналась она со смешком. — Ты об этом? — спросила Рей, пошевелив татуированной рукой. — Расскажу тебе… Несколько дней назад Телефон снова и снова звонил в тишине. Надоедливый и неутомимый. Рей медленно и мучительно повернулась в постели и жалобно застонала. В комнате царил относительный беспорядок. В жизни Рей многое изменилось, но кое-что осталось прежним. Одна нога торчала из-под одеяла, с другой стороны свисала рука. Она схватила подушку, на которой никто не спал, и накрыла ею голову. Это не помогло. Телефон все равно было слышно. Кто мог звонить ей так рано? И сколько вообще сейчас времени? Радиочасы безжалостно показывали, что уже почти полдень. — О, пожалуйста… — взмолилась Рей, сама не понимая, обращается она к телефону или к часам. Учебный год был напряженным и закончился около трех недель назад, а контрактов у Рей уже некоторое время не было. Совмещать учебу, любовные приключения и работу, которую она, несмотря ни на что, любила, было непросто, поэтому эти редкие минуты отдыха она особенно ценила. Человек на другом конце провода, видимо, наконец устал ждать. Звонок прекратился. Ненадолго. Телефон снова зазвонил. Рей сдалась и с большим трудом поднялась с постели. Солнце пробивалось сквозь щели в ставнях, а недовольное мяуканье ее кота, которого тоже разбудили, сливалось с проклятой телефонной трелью. — Ладно… Иду… Надеюсь, это действительно важно… — проворчала она, волоча ноги, словно собеседник мог ее услышать. Она взяла трубку скорее ради того, чтобы прекратить этот шум, чем из интереса к причине звонка. Ничто не могло быть важнее накопившегося недосыпа. — Ах, наконец-то ты ответила! — вздохнул раздраженный голос. Очень знакомый голос. — Ох… Каору! — зевнула Рей. — Почему ты звонишь мне так рано? Ты вообще представляешь, сколько здесь времени? — возмутилась она, прекрасно понимая, что упрек несправедлив. — …Рей, мы в одном часовом поясе. Перестань принимать меня за идиотку, — отчитала ее Каору. Рей лукаво усмехнулась. — А ведь однажды это сработало… — Да, помню… — призналась Каору. Их разговор на мгновение заглушил доносившийся из ее дома какофонический шум. — Судя по всему, Еве понравился мой последний подарок? — насмешливо спросила Рей. — Не напоминай… Она обожает свою губную гармошку и выпускает ее из рук только во сне и в ванной. Спасибо тебе большое, дорогая Рей. — Ist das Tante Reï? — раздался детский голосок. — Ja, sie ist es, — ответила Каору. — Hallo, Tante Reï! — Hallo, mein Schatz! — ласково отозвалась Рей своей приемной племяннице, а затем обратилась к Каору: — Она уже хорошо говорит. Вы по-прежнему иногда разговариваете с ней по-японски? — Да, и Такехико тоже. Нам здесь, в Германии, очень нравится. Думаю, мы останемся надолго. — Так ты звонишь мне, пока я сплю, чтобы отомстить за гармошку, или есть какая-то другая причина? — Нет… — Рей будто услышала улыбку в голосе Каору. Они всегда любили обмениваться дружескими колкостями и сарказмом. — Я звоню сообщить, что к тебе приедет одна старая знакомая. Я знаю, между вами все кончено… — Каору замялась, подбирая слова. — Но помочь ей можешь только ты. Сердце Рей пропустило удар. Образ вспыхнул в памяти так отчетливо, словно все произошло вчера. Пять лет назад. В своей печальной квартире Нанако плакала у нее на руках, а она гладила ее по волосам, смирившись с собственной беспомощностью. — Я… я не хочу с тобой расставаться… — Я тоже, Poupée-chan… — Я могла бы остаться и жить здесь с тобой, а на каникулах видеться с родителями… — Мне не кажется это очень реалистичным… — …Поэтому я сразу подумала о тебе… — закончила Каору. Наступившая тишина вывела Рей из задумчивости. — Извини, что ты говорила? — переспросила она, смутившись собственной рассеянности. — Все еще считаешь ворон? Сделай себе кофе, черт возьми! — приказала Каору. На заднем плане по-прежнему звучала гармошка. — Да, МАМА… — озорно отозвалась Рей. Она все-таки подчинилась. Зажав трубку между щекой и плечом, Рей принялась готовить кофе: использованный фильтр — в мусор, новый фильтр, молотый кофе, воду в резервуар… Отлаженный механизм, хорошо знакомый перегруженным студентам, которым вечно не хватает времени и сил. — Так вот, я говорила, что Нанако должна провести год в Париже, чтобы подтвердить диплом. Я сказала ей, что ты поможешь найти квартиру-студию. Ты сейчас на каникулах, у тебя ведь есть время, правда? Я бы предложила ей пожить у тебя, но… — Каору ненадолго замолчала. — В общем, она приедет примерно через десять дней, двадцатого числа, кажется. Подожди, у меня где-то есть данные рейса… Было слышно, как она что-то ищет. — Так… Я правильно сделала, что сказала ей остановиться у тебя, пока… Грохот разбитой посуды заглушил последние слова. — Рей?.. Что это было? Ты в порядке? — Да… Я только что разбила чашку. Ничего страшного. — Я понимаю, что это немного неожиданно, прости. Мне хотелось предупредить тебя заранее, но Такехико рассказал мне обо всем только вчера, а сейчас я как раз говорила с Нанако по телефону. Она собиралась остановиться в общежитии, но, учитывая, что в твоей квартире обычно столько же людей… — Спасибо, — иронично отозвалась Рей. — Я также знаю, что ты — ну, особенно ты — после расставания предпочла полностью разорвать с ней связь. Но я хочу, чтобы она жила именно у тебя. Понимаешь… — Да. Мне бы тоже не хотелось, чтобы было иначе. Я бы даже на тебя разозлилась, если бы ты мне не рассказала. И вообще, на случай, если тебя это интересует: сейчас у меня никого нет. Уже некоторое время. — Вот и отлично! Но за гармошку ты мне еще заплатишь, Асака! — Буду ждать, — рассмеялась Рей. — Подожди, я нашла данные ее рейса. Тебе лучше прийти вовремя…