Часть 1

Раз в полгода на территории школы проходят соревнования по футболу между учениками разных школ. На них приезжают агенты, чтобы присмотреть талантливых игроков для местных клубов. Елисей — один из тех, кто собирался бороться за их внимание. И сегодня он играет так, будто от этого зависит его жизнь. Он ловко обходит защитников, уводит мяч из-под ног, не давая соперникам ни единого шанса. Несколько раз он забивает — красиво, уверенно, будто сам мяч знает, куда лететь. С трибун доносятся крики одобрения, партнёры по команде хлопают его по спине, а агенты замечают его первым, переговариваясь с друг другом и указывая в его сторону. Елисей краем глаза видит этот жест и чувствует, как внутри разливается тёплая надежда. Во время перерыва он опускается на скамейку, откидывает голову назад и пытается отдышаться. Осенний ветер, прохладный и свежий, пробегает по разгорячённой коже, принося лёгкое облегчение. Он роется в сумке в поисках воды, когда краем уха слышит смех — чей-то лёгкий, искренний, знакомый. Елисей оборачивается и видит её. Ярослава Олеговна стоит в кругу других учителей, что-то оживлённо обсуждая. Она выглядит, как и всегда, безупречно: высокий хвост, в котором пряди чуть выбиваются, бордовое облегающее платье, подчёркивающее каждое движение. А на плечах накинута… куртка. Его куртка. Чёрная, лёгкая, та, что он сам оставил на лавочке перед игрой. Елисей переводит взгляд на скамейку. Пусто. Куртки нет. Она на ней. — Елисей! — его дёргает за плечо кто-то из команды. — Через пять минут второй тайм, пора готовиться! — Да-да, иду, — он отмахивается, делает глоток воды и снова смотрит в сторону учительницы. Второй тайм начинается, но Елисей будто забывает, как играть в футбол. Мяч вылетает из-под ног, пасы уходят в никуда, его постоянно обводят. Он падает, встаёт, падает снова — и каждый раз больно ударяется о землю. Команда начинает роптать, тренер — кричать. Елисей слышит это краем уха, но не может сосредоточиться. Все чертовы мысли только о ней. Он сидит на краю поля после падения, когда появляется она. — Елисей, ты не ушибся? — голос Ярославы Олеговны звучит взволнованно. Он поднимает голову и встречается с ней взглядом. Яркие карие глаза блестят на солнце, и в них он видит беспокойство — настоящее, живое. Впервые за всё время он замечает, какие они глубокие. — Всё в порядке, Ярослава Олеговна, не парьтесь, — он быстро встаёт, отряхивается, ободряюще улыбается своей фирменной улыбочкой, хотя сердце колотится так, что заглушает даже голоса с трибун. Его куртка всё ещё на ней, и это сводит с ума. Он смотрит на неё украдкой, боясь, что кто-то заметит его взгляд. Он думает о том, что она, скорее всего, даже не знает, чья это вещь. И не догадывается, как эта куртка сидит на её фигуре, как ткань касается её плеч, как воротник прилегает к ее шее… — Елисей, да что с тобой, мать твою?! — голос тренера уже на грани. Он снова ошибается. Снова теряет мяч. Агент, который ещё минуту назад следил за каждым его движением, разочарованно отводит взгляд и переключается на другого игрока. Второй агент тоже отворачивается, что-то помечая в блокноте — явно не в пользу Елисея. Но она смотрит. Ярослава Олеговна оборачивается на крики, замечает его беспомощный жест, его сбивчивую улыбку, и улыбается в ответ. Елисей чувствует, как всё внутри замирает. Кажется, что проходит целая вечность — и в этой вечности нет ничего, кроме их взглядов. Но на деле проходит всего несколько секунд, и она отворачивается. Матч заканчивается поражением. Все расходятся. Игроки с опущенными головами бредут к раздевалкам, тренер молча качает головой, не говоря Елисею ни слова. Агенты, потерявшие к нему интерес, сворачивают блокноты, прячут их в сумки и, переговариваясь, неторопливо направляются к выходу, уже обсуждая других ребят — тех, кто сегодня действительно показал себя. Поле пустеет, трибуны стихают, и только ветер всё ещё шевелит траву, будто напоминая о том, как всё могло бы сложиться. Елисей стоит посреди этого опустевшего поля, сжимая кулаки, но внутри уже горит другое — не разочарование, а решимость. Он замечает учительницу биологии, которая направляется к выходу, и, не раздумывая, бежит за ней. — Ярослава Олеговна! — окликает он её, уже запыхавшись. — Это моя куртка. Она оборачивается, смотрит на него с лёгкой улыбкой, снимает куртку и отдаёт. — Держи. Она уходит, оставляя после себя только запах духов — тонкий, тёплый, от которого у Елисея перехватывает дыхание. Он стоит, глядя ей вслед, сжимая в руках куртку, и чувствует, как внутри всё трепещет от невысказанных слов.