СТОРГЕ

      — Они всегда такие отвратительно-сиропные? — с омерзением на лице пробормотал Юнги, разглядывая парочку напротив.       — Вообще-то раньше были адекватные, но сейчас реально стрёмные, — ответил ему Чимин и положил себе на тарелку еще кимчи. — Слушайте, вы же не сдаёте экзамен на любовь, успокойтесь уже.       Смущенные улыбки Тэхёна и Чонгука служили им ответом. В мясной ресторан решено было пойти всем вместе в воскресенье, когда и у Шуги, и у Тэ не было смен на радио, а на вечер была организована няня для сестры Мина. Это не было озвучено вслух никем, но каждая пара неофициально праздновала месяц отношений.       — Открывай рот, летит самолетик с мясом! — Чонгук подхватил палочками самый красивый кусочек говядины и волнообразными движениями «полетел» в сторону Тэхёна. Тот послушно раскрыл рот, принимая игру и заботу.       — Вкусно, — промычал довольный Тэ, зажмурив глаза.       — Это просто неописуемо отвратительно, — прошептал Пак и издал характерные звуки блюющей кошки.       — Да мы за столом! — зашипел Юнги и хлопнул Чимина по коленке. — Я вот так же «самолетами» кормлю пюре из брокколи Юн Чжон. Правда, и её также тошнит.       — Надо отвезти её на прием к педиатру, у нее запор второй день, — тут же озабоченно подхватил Пак, у которого, как у многих выпускников медвуза, были стерты грани брезгливости.       — Да, давайте поговорим про то, как часто вы меняете подгузники ребенку! — тут же язвительно засмеялся Тэхён. — Чимин-а, как тебе роль папаши?       — Малышка — чудо. Недавно я купил ей пальчиковые краски, они безопасные, даже если ребенок их съест, — Пак как по щелчку переключился в режим отца и совершенно не замечал иронии в тоне друга. — Она правда реально их наелась…       — И точно, почему у ребенка запор? — в пустоту произнёс Юнги.       — Ой, не, ребят, давайте встретимся через год, когда вас слегка отпустит на тему воспитания младенцев, — Ким засмеялся так громко, что Чонгук, продолжающий уплетать мясо как ни в чём не бывало, поперхнулся и закашлялся.       — Ага. А вы как раз успокоитесь и перестанете мучать окружающих своим букетно-конфетным периодом, — хмыкнул Мин.       Чонгук и Тэхён старались. Они так боялись вернуться на рельсы прежних отношений, что теперь лезли из кожи вон, показывая свои лучшие стороны. Чонгук выставлял рядком обувь на полку в прихожей, закрывал зубную пасту, смахивал крошки со стола и выкидывал бесконечные огрызки от яблок. Тэхён переключал с душа на кран, носил свои собственные трусы и убирал посуду. Они были предупредительны, проявляли чрезмерную заботу и были идеальными до зубного скрежета.       Эта шелуха слетала только в постели, где они и так совпадали стопроцентно. Но и секс изменился — они стали не просто ненасытными, а чувственными и готовыми отдавать.       — Тебе хорошо? — Тэхён дышит неровно, сдерживая сильное возбуждение.       Его горло болит, а голос хрипит от глубокого минета, который он делал секунду назад. Ответом стал лишь стон и выпрашивающее ёрзание. Чонгук всем телом просит продолжать, подаваясь бедрами вверх. И Тэ снова насаживается на член, оглаживая языком и сжимая губами, а в параллель продолжает движение пальцами внутри тела Чона. Он дьявольски мучает его, аритмично долбя по одному лишь месту, потом быстро останавливается, когда чувствует, что Чонгук готов финишировать. Резко отстраняется и хмыкает лукаво в ответ на разочарованный полукрик-полустон сверху.       — Та-а-ай! Скотина!       А Тэхён перебирается выше, целуя и прикусывая тазовые косточки, намеренно игнорируя жаждущее, налитое кровью естество. Он вылизывает кожу, собирая вкус. Резко и на грани с болью втягивает соски, вызывая у Чона гортанные, мурчащие звуки. Прикусывает кадык, оставляя метки, а потом ласкает языком, зализывая боль. И Чонгук растекается на простынях, отдавая в ответ не меньше. Он требовательно раскидывает ноги, прося о продолжении, буквально хныкая от жажды. Но получает развязный и мокрый поцелуй, который переходит в покусывание губ и подбородка.       — Войди уже…        Чонгук раскрыт, двигается, тянется. Ему мало поцелуев, хочется почувствовать в себе член, хочется слиться с этим бесом, который только дразнит. И когда, наконец, чувствует, как медленно, толчками, Тэхён входит в него, то начинает захлёбываться всхлипами блаженства.       Тай сегодня ненасытный, то ускоряется почти до боли, то замедляется и замирает, он на грани сам и подводит туда же партнёра. Он не трахает, он любит — отслеживает каждую реакцию, целует в ключицы, в шею, в закрытые от экстаза глаза. А Чонгук шепчет что-то несвязное, какие-то нежности, которых раньше никогда не было между ними в постели. Тогда были лишь грубоватые, пошлые словечки, чтобы быстрее завестись и разрядиться. Но теперь им не всё равно, теперь в постели не только голые тела, но и обнаженные чувства.       — Люблю-ю-ю, — растягивая слова, Чонгук шепчет прекрасное, видимо и сам не понимая, что именно вырвалось из его уст в момент оргазма.       А Тэхён вздрагивает. Может, показалось? Они не признавались ещё, не говорили такого глубокого друг другу. Но Чон смотрит влюблённо, одаривая нежным с поволокой взглядом, и шепотом повторяет главное:       — Люблю тебя, слышишь?       В ответ — раскрытый от ошеломления рот и удивлённые огромные глазищи, которые тут же закатываются от экстаза. Тэхён кончает под слова любви, он сейчас слабо осознает происходящее, тонет в чувствах, которые изгонял из себя так долго.       — Я так тебя люблю, Чонгук-а, — и Тэ прижимается губами к шее Чонгука, прячет лицо, чтобы дать себе возможность осмыслить и принять — у них взаимно.

***

      Звякнуло оповещение на телефоне, и Тэхён потянулся прочитать сообщение — в пункт выдачи пришла посылка. Тэ заранее хмыкнул от удовольствия, предвкушая воодушевление Чонгука. Робот-пылесос станет новой игрушкой в их доме. Вот уже полгода они снова делят не только постель, но и быт, постепенно притираясь в этом. Первые слащавые отношения, наконец, превратились во что-то более разумное — игра в идеальных партнёров достала обоих. Теперь они могли недовольно буркнуть и даже слегка поссориться, но потом садились и неизменно договаривались.       Он закончил сегодня на час раньше: смена в эфире была не его, и Ким приходил на работу, чтобы подготовить программу на следующий день. Потом заскочил за пылесосом и тащил большую плоскую коробку, пыхтя как паровоз. У двери он с трудом набрал код и, наконец, ввалился в квартиру, ощущая себя Санта-Клаусом с подарками. На шум из спальни вышел удивленный Чонгук.       — Тэхёна! Ты чего так рано? — Гук озадаченно и как будто смущенно смотрел на своего парня. — Я тебя еще не ждал.       — Так и я тебя. Чего не предупредил, что будешь раньше? — Тэхён улыбался широко и радостно, как всегда теперь при встрече с Чонгуком.       — Да я тут… — Чон как-то сконфуженно оглянулся назад, хмыкнул, потом засуетился, принимая коробку из рук Кима.       Из ванной послышался сильный шум воды, потом что-то звякнуло, и у Тэхёна от ужасающей, просто кошмарной догадки широко раскрылись глаза и рот.       — Чё, серьезно? — Тэ всегда думал, что фраза «окатили ледяной водой» — просто аллегория. Но сейчас он почувствовал, что студеная вода и правда будто стекает по всему телу и даже колется льдинками внутри, прямо в сердце.       В этот же момент из ванной высунулась голова привлекательного парня, и Тэхён шумно выдохнул, испуская болезненный стон.       — Господин, работу принимайте! — незнакомый парень раскрыл дверь и показался целиком. На нём был форменный синий комбинезон, а на груди читалось крупное «Бытовой ремонт». — Я вроде проверил, все нормально, поток сильный, переключается.       Молодой мужчина говорил с сильным региональным акцентом Пусана, улыбался наивно и махал обеими руками в сторону ванной, призывая хозяина квартиры. Чонгук оглянулся на позеленевшего Тэхёна и толкнул языком в щёку, сильно прищурив глаза.       — Мы еще поговорим, — он поставил коробку на пол. — О доверии в отношениях. Пошли, я хотел сделать тебе сюрприз.       — С-сюрприз вышел что надо… — выдохнул Ким и поплёлся в ванную.       Новый кран и душ слепили хромом и отражали сразу три лица.       — Я хотел кран поменять пока ты на работе. Он теперь сам переключается с душа, — бубнил Чонгук, тыкая пальцем в новинку.       — Красивый, — в голосе Тэхёна было одновременно облегчение и нотки подхалимства. Гук явно чуточку обиделся на недоверие. — А я робота купил.       Через десять минут они по очереди перехватывали управление роботом-пылесосом и играли с ним, как с машинкой на радио-управлении. Чонгук был в совершеннейшем восторге от новинки и с воодушевлением ходил следом по комнатам.       — Назовем его Панкейк! Он как раз плоский как блинчик.       — Играй, я пока в душ, проверю новинку.       — И ты вот реально подумал, что я притащил мужика в наш дом? — Чон сквасил полное брезгливости лицо.       — Ну а ты бы сам что подумал? Я пришел домой раньше времени, а из ванной высовывается симпатичный парень, — Тэхён набычился и даже выпятил нижнюю губу.       — Готовься, Тай. Мойся там везде тщательнее. Новым душем. Я выбью из тебя дурные мысли, — этот хищный прищур Тэ знал хорошо. После того, как Чонгук выбивал из него дурные мысли, обычно побаливала задница.       Забыт и кран, и новый пылесос, стёрто прошлое, а будущего еще нет. На постели двое, и они снова шепчут прекрасное, растягивая слова, целуются мокро, развязно и отдаются друг другу без смущения. Чонгук слушает мычание под собой, когда берет Тэхёна сзади. Его пальцы сжимают растрепанные волосы, оттягивая голову Тэ назад, его взгляд ласкает потную спину, прогнутую кошкой. И под ним тонкая талия, которая контрастирует с мускулистыми бедрами. А потом тела обмякают, дыханье выравнивается, и осоловелые взгляды, полные нежности — вместо лишних слов.       Но в какой-то момент — года через два — не стало ни лишних слов, ни самых необходимых. Тэхён вдруг осознал, что вот уже месяц (или больше, а он не отследил), как Чонгук ушел куда-то глубоко в себя, замкнулся, закрылся как в раковину, улыбался через силу, быстро трепал по голове вместо ласки, вечером отворачивался и делал вид, что засыпает, а ночью бродил по квартире или смотрел бессмысленные ролики на YouTube.       Происходило что-то разрушающее и тяжелое, а Ким этот момент пропустил, потому что его новая программа на радио набирала обороты, он взлетал по карьерной лестнице как птичка, ездил в командировки и часто задерживался на работе. Сейчас он ехал домой в своей новенькой машине: автомобиль ему подарил полгода назад Чон, когда выиграл тендер на крупный заказ у госкомпании. Тот гордился тогда безмерно и светился как рождественская ёлочка, а теперь потух и прятал воспалённые глаза. Запоздалая тревога окатила Тэхёна в пробке. А что, собственно, происходит?       — Чонгук-а, я дома! — Тэ ввалился в квартиру с пакетами из магазина. — Слушай, яблоки были только красные. Ну я взял немного. Ничего?       — Да неважно, — отрешенно откликнулся Чонгук, потом совершенно безучастно клюнул Кима в щеку, подхватил пакеты и пошаркал на кухню.       Обычно ровная спина Гука сейчас была сутулой, он действительно шаркал ногами, пока шёл, малоэмоциональное лицо казалось обесточенным. Тэхён за секунду надумал себе лишнего, мысленно пережил расставание, нелюбовь, одиночество, но взял себя в руки и пошел следом за партнёром. Внутри всё вибрировало от тревоги и теснивших разум вопросов.       — Гуки, а расскажи, как у тебя дела на работе? — начал Ким издалека, с самой нейтральной и безопасной темы.       — Нормально, — кинул Чон, поджал губы и продолжил выкладывать продукты в холодильник.       Односложные ответы, нежелание говорить, хмурое лицо и потухший взгляд — ещё пару лет назад Тэхён принял бы всё это на свой счет. Но они прошли вместе не так уж мало, притёрлись, как шестерёнки, складывая характеры друг друга в единое целое.       Ладно, надо сначала поесть. Почти в полном молчании они быстро соорудили что-то несложное, потом без аппетита поели. Чонгук автоматически начал собирать посуду, но Тэ остановил его, придавливая ладонями на плечи. Снова усадил на стул, а сам забрался сверху, перекинув ноги через бёдра.       — Ну, чего ты? — буркнул Чонгук, отворачивая лицо от губ Тэхёна.       — Побудь со мной и расскажи, что у тебя происходит? — Ким ладонями обхватил щеки Чона, а потом начал мелко целовать всюду, куда мог дотянуться. — Я уже придумал себе, что ты меня совсем разлюбил и собираешься валить.       — Ты дурак, что ли … — выдохнул Гук, а потом весь будто обмяк на стуле, расслабился как желе, и на глазах у него как-то сразу, в один момент показались слезы, которые потекли крупными, почти нереальными каплями, складываясь в поток. — Я не тяну, Тай. Я совсем не тяну-у-у.       — Больше подробностей.       И Чонгука прорвало. Полгода назад он выиграл тендер на работу с крупной государственной компанией. Всё это сулило престиж, опыт, связи и двери, открытые прямо в поднебесье. Но за всё пришлось платить нервами, сном и собственным самолюбием. Заказчик был не просто требовательным, но наглым, играющим не всегда по правилам. Чонгук проглатывал свою гордость, подстраивался под госклиента, шёл на уступки и согласовывал каждое движение. Будь он хоть сто раз талантливым руководителем проекта, но ему всего двадцать семь, и по меркам великовозрастных чиновников, Чон еще ребенок.       — Я не тяну морально, — Чонгук теперь с силой вжимался лицом в грудь Тэхёна, и тот чувствовал, как у него намокла майка. — Я хорошо знаю свою работу, я знаю, что делать. Но они каждый раз тыкают меня как котенка.       — Ты говорил об этом с Шином?       — Я должен справляться сам, — упрямо боднул лбом в грудь перед собой Чон.       — Ну и дурак. Шин Огюн — генеральный директор твоей компании, он в первую очередь заинтересован в том, чтобы твой проект шёл хорошо, — Тэхён перебирал чёрные волосы на затылке своего парня, успокаивая и убаюкивая. — Ты молчишь. Не говоришь ничего начальнику, не говоришь ничего мне. От этого кому лучше?       — Не хотел тебя грузить.       — Слышь! Я за тобой. Я за тебя. Я твоя стена, спина и порву за тебя. Понимаешь?       — Это больше похоже на долг, а не страсть, Тай.       — Это период. Помнишь, я читал тебе про виды любви у древних греков? Ну тогда, еще давно? — Тэхён обхватил Чона руками и начал раскачиваться из стороны в сторону. — Сторге — это любовь, где партнёры становятся отлаженным механизмом, продолжением, частью друг друга.       — Это смахивает на то, что я буду приходить с работы, целовать тебя в лоб со словами: «Здравствуйте, дорогой товарищ Ким Чен Ын!» И секс будет по расписанию раз в месяц. Чего ты ржешь?!       — Это этап. Сторге — это тоже этап любви. Одному плохо, другой на поддержке. И в болезни, и в здравии, и в печали, и в радости, помнишь?       — Спасибо тебе.       — И у нашей любви нет названия, Чонгук. Людус, прагма, филия, мания, агапе, эрос и сторге — это лишь кусочки пазла. Сложи всё вместе — и получишь нашу Любовь.

***

      Через полгода проект Чонгука был завершен. Он похудел еще сильнее, в глазах появился стальной блеск и жесткость, он получил по голове опытом, но перестал бояться говорить «нет» и научился ставить на место наглых людей. Шин Огюн пришёл на помощь молодому сотруднику очень вовремя и уместно, одним лишь взглядом расставляя границы. Генеральный долго распекал Чона за чрезмерную самостоятельность, напоминая слова «команда» и «общее дело».       — Я даю тебе две недели отпуска. Чтобы я на работе тебя не видел, — Шин обернулся на стук в дверь. Из приоткрытой щели появилось знакомое лицо — Хан Намги теперь работал главой пресс-службы консалтинговой компании. — Заходи, Нам! Ты там куда-то собирался сто лет назад, на раскопки какой-то библиотеки, санскрит учил, вот и поезжай.       Шин Огюн закончил свою речь уже отстраненно, глядя вовсе не на подчинённого, а на свое собственное солнце — Намги. Тот скромно уселся за край директорского стола, дожидаясь конца беседы. И Чонгук по изменившейся атмосфере быстро понял, что он тут совершенно лишний. Рядом с начальником и его пресс-секретарем по-прежнему невозможно было находиться в одном помещении. Как гормональные подростки!       — Ты поедешь со мной в Тибет? — Чон набрал на телефоне Тэхёна и сразу огорошил вопросом. — Древнюю библиотеку в Сакье так еще до конца и не перевели, ждут меня.       — Потрясающе. Тибет, библиотека, куча немытых задротов-ученых, которые копаются в древних манускриптах. Ничего более романтичного не слышал. Поеду, конечно, — голос Тэ был раздраженно-влюблённый. Вдруг его тон перешёл на умоляющий. — Гуки, приезжай, пожалуйста, поскорее? Мне только что позвонил Чимин.       — Дело пахнет выходными с ребенком… — Чонгук обреченно засмеялся в трубку.       Мин и Пак регулярно подкидывали им малышку Юн Чжон на пару дней, чтобы провести выходные только вдвоем. У девочки настал тот самый чудный возраст, когда трехлетки скандалят по любому поводу, и молодые родители-опекуны восстанавливали дыхание в какой-нибудь гостинице, скидывая ребенка друзьям.       — Слушай внимательно, Тай. Я буду через час. Ни в коем случае не ломай печенье, не разрезай яблоки, не нажимай ни на какие кнопки — она всё должна делать сама. И жди меня, — захохотал Чон на стон с другой стороны линии. Он любил сестру Мина за своенравный и веселый характер и легко справлялся с её детскими скандалами.       — Яблок купи, — кинул Тэ и отключился, потому что откуда-то из глубины квартиры послышался звонок в дверь.       Лоток с крупными зелеными яблоками глянцево блестел издалека, привлекая внимание и сразу рождая где-то под языком фантомный кислый вкус. Чонгук стоял в магазине, выбирая самые красивые и ровные фрукты. Их запретные плоды — плоды их любви.

***

      И жили они долго и счастливо. Вместе.

***