Часть 2

      В приюте у Эндрю было очень мало своих вещей – одни ботинки, которые он был вынужден носить круглогодично, два комплекта уличной одежды, одна пижама, и курточка, которая также была рассчитана сразу на три холодных сезона.       Когда Бетси забрала Эндрю, первым делом они пошли в магазин детской одежды, где он мог выбрать все, что ему нравится. Проблема была в том, что Эндрю уже давно перестал обращать внимание на свои предпочтения, и теперь даже не знал, что ему может понравиться.       Единственным его личным выбором стали новые ботинки. Эндрю видел их однажды на витрине магазина, но его уволокли оттуда раньше, чем он смог бы как следует их рассмотреть. Тем не менее, это осталось самым ярким и желанным воспоминанием в его памяти.       А потом случилось страшное – на большой перемене, когда их класс играл на школьной площадке, какой-то мальчик случайно наступил на ботинок Эндрю сзади, из-за чего подошва отошла, и образовалась дырка в несколько сантиметров шириной.       Эндрю очень сильно горевал, но не позволил себе заплакать, ведь скоро должен был начаться урок, а потом его забрала бы Бетси. Чтобы ее не расстраивать, Эндрю втайне подклеивал подошву суперклеем на протяжении двух недель.       В какой-то момент Бетси вызвали в школу.       Эндрю уже довелось узнать, что это такое, когда родителей вызывают в школу, и теперь он не мог найти себе места до самого возвращения Бетси домой.       К ее приходу Эндрю навел идеальный порядок в своей комнате и на кухне, но все равно продолжал винить себя за то, что из-за накатившей слабости не смог сделать больше. Надеялся, что хотя бы этого окажется достаточно, и наказание не будет слишком жестоким.       Бетси усадила его рядом с собой на диван в гостиной. Эндрю не знал, почему при ней не было ремня, или чего-то еще, но он заметил поясной ремень на ее платье сразу же, как только она вошла в дом. Эндрю весь сжался, представляя, как больно может бить такая тонкая вещь. — Малыш, почему ты не рассказал мне, что твоя обувь порвана? Твоя классная руководительница сказала мне, что слышала, как твои ботинки хлюпают.       Эндрю замер. Он допустил ошибку, провинился. Учитывая серьезность этой ошибки, которая состояла в впустую потраченных на него деньгах, Эндрю знал, что сопротивлением сделает только хуже. Подняв рукава пижамной кофты на обеих руках, Эндрю выставил их перед собой, внутренней стороной предплечий вверх, и зажмурился.       Бетси хотела бы, чтобы у нее был повод спросить, что сейчас происходит. Но следы тонких белых шрамов на коже Эндрю, вкупе с его однозначной реакцией на минимально конфликтную ситуацию, навели на определенные мысли. — Эндрю, милый, иди ко мне.       Боли не последовало. Когда Эндрю открыл глаза, и повернулся к Бетси, она мягко похлопала по своим коленям. Он был маленьким ребенком, которому больше всего на свете хотелось верить в лучшее, хотелось тепла. Бетси, прижимающая Эндрю к своей груди, мягко обхватив руками его плечи, подходила под эту его мечту. — Сейчас сплошные дожди, милый, нельзя ходить по лужам в такой обуви. Тебе больше не нужно пользоваться испорченными вещами. Я в состоянии купить для тебя новое в любой момент.       Эндрю разрыдался, уткнувшись в плечо Бетси лицом. Она продолжала гладить его по спине, но тут плач был прерван кашлем. Одного касания ко лбу Эндрю хватило, чтобы распознать жар. — Пойдем, я сделаю тебе чай, и ты измеришь температуру. Откроем коробку с шоколадными конфетами? Или можем сделать попкорн, и включить фильм.       Эндрю крепче ухватился за шею Бетси, которая подняла его на руки. Мысль о шоколаде вызвала у него мгновенную улыбку. — Я… Могу я к конфетам взять ту шоколадку, которую мы покупали вчера?       Бетси тихо засмеялась. Эндрю полюбил этот звук с самого первого момента, как услышал его. Теплота разлилась глубоко в его груди, смывая беспокойство и страх. Шмыгнув носом, Эндрю вытер слезы одной рукой, и рискнул улыбнуться в ответ. — Конечно можешь. Но только после того, как выпьешь лекарства. Договорились?       Бетси поставила себе целью как можно чаще видеть его улыбку.