Глава 1. То, что нельзя никому сказать.

      Какой же кошмарный и дождливый день. Блондин смотрит на напарника, и тот дарит ему ответный взгляд: в нём не было никакой надежды. Ни намёка на спокойную и лёгкую жизнь. Взгляд опускается на ладони – на них мнимая кровь, но задание выполнено.              – Красивый закат.              Альбедо поднимает глаза, вглядываясь в падающее за горизонт огромное рыжее солнце. На востоке радуга, словно смеясь над ними, их жизнью и мыслями, украшает парой полукругов небо. Тучи проплывают с небывалой скоростью, пока они промокают под дождём до нитки. Солнце уже почти скрылось, подрагивая из последних сил, а Альбедо мечтает только об одном. О покое.              – Всё это, конечно, прекрасно...              Хэйдзо оглядывается на напарника, вытирая кровь, идущую из носа. Снова давление.              – Но ты красивее.              Изумрудные глаза, сияя в послемрачном свете неба, округляются, смотря на Альбедо в недоумении. Немой шок застыл на красивом, но таком уставшем лице.              – Что вы несёте?              Блондин усмехается, подходя ближе к напарнику. Замаранная чернью ладонь ложится на плечо, прижимая к себе в почти дружеском жесте. Вот только шатен отшатывается в сторону, отталкивая ладонью от себя.              – Пойдём выпьем.              – Ещё чего.              Хэйдзо хмурит брови и сбрасывает его руку, презрительно отряхиваясь от прикосновения.              – Ладно.              Возвращаются в отдел в привычной тишине, Альбедо отчитывается перед начальством, и только после их отпускают. Хэйдзо нервно потирает переносицу и кусает губы, закатывая глаза на вопросы коллег и начальства, а Альбедо наблюдает за ним. Тот уходит, даже не попрощавшись ни с кем. Надел мокрый плащ, зачем-то взял зонт и ушёл, хлопнув дверью. Он никому не нравится в отделе. Никому, кроме Альбедо.              Но он идёт к любовнику. Не от слова любовь, а для разрядки. Любовник красивый. Даже симпатичнее Хэйдзо, ведь работает актёром, но Альбедо так плевать на это. Главное, что тот по телосложению похож на Сиканоина и всегда даёт, в отличие от напарника, который никогда не открывает ему дверь своего дома. Альбедо приходит с вином в руках и презервативами во внутреннем кармане пиджака, но всегда забывает, что тот не пьёт и не бывает один.              – Твою мать, Альбедо!              Снова отвлёкся во время процесса. Любовник почти плачет от такого отношения: он зачем-то внушил себе, что любит его, продолжая позволять пренебрегать собой.              – Ты меня ни в грош не ставишь!              Альбедо даже не намерен слушать его, утешать истерики и считаться с чувствами. Они с самого начала договорились на секс без обязательств, так о какой любви речь?              – Потому что ты дешёвка.              Быстрым движением Альбедо сбрасывает любовника с себя, так и не влившись в действо. Натягивает брюки, собирает вещи и снова не слушает чужие рыдания, отключая сознание. Надо прекратить эти отношения. Альбедо кивает сам себе и, выйдя из квартиры, выбрасывает телефон и сим-карту, сразу же заменяя их в ближайшем магазине. Ещё один повод заглянуть к Хэйдзо.              А тот снова не открывает. Альбедо даже душ не принял, а на улице глубокая ночь. Остаться под его дверью до утра? Заманчивая идея, но, если пересечётся с Каэдэхарой, подставит Сиканоина.              В парке ни души, а в окнах квартиры Хэйдзо свет не горит. Альбедо чувствует, насколько напряжены глаза, наверняка капилляры полопались. По-хорошему стоит уйти восвояси, снять номер и пережить ночь по-человечески, а не греть бутылку дорогущего вина в руках, ожидая заветного света в окнах. Альбедо уже не юнец, но, как подросток, ждёт чуда.              Он откладывает бутылку на скамейку рядом с собой, погружаясь в раздумья, и спустя время понимает, что на волосы уже не попадают нервирующие капли дождя, а над головой слышится шум, как те разбиваются о ткань зонта.              – Разгуливающие по ночам опасны своими страхами и секретами. О чём задумались, м?              Хэйдзо немного выше него, но выглядит сильно молодо для своего возраста, хоть Альбедо и уверен, что тот врёт всем и всегда, впрочем, как и он сам. Он знает каждую деталь его внешности, беззастенчиво разглядывая напарника при любом удобном случае. Мелодичный голос ласкает слух, и блондин готовится увидеть не менее прекрасного человека перед собой. Но у Хэйдзо в глазах слёзы. На лице кровоподтёки, а костяшки на руках сбиты. Альбедо сжимает кулаки, гнев разливается по венам адским огнём, и Хэйдзо почти ощущает изменившуюся вокруг него атмосферу, поэтому отшатывается назад, зная, насколько страшен бывает его напарник.              – Не хотел отвлекать. Я пойду.              Он оставляет зонт на плече Альбедо, установив рукоятку у сгиба локтя, и спешит удалиться, пока и от него не отхватил. А Альбедо обжигается, почувствовав хоть и мимолётное, совсем невесомое, но такое желанное прикосновение.              – Хэйдзо, стой. Я к тебе.              Шатен оборачивается, выгнув бровь. Пугающей ауры больше нет, и он расслабляется.              – Для вас я – Сиканоин, Альбедо-сан.              Он скрещивает руки на груди, прожигая его самым сучьим взглядом из своего арсенала за неуважение. Ливень бьёт по асфальтированному дворику, но Сиканоин стоит, словно выглядит на все сто: уверенный в себе, гордый и осанистый.              – Такие красивые глаза не должны лить слёз.              Хэйдзо и бровью не повёл, только пожал плечами и продолжил стоять вдали, вновь промокая до нитки. Капли дождя стекают по его лицу, успокаивая гематомы, холёная кожа бледнеет от прохлады, а тело ёжится, раздражённое сыростью. Шатен усмехается, глядя на напарника свысока.              – Не переводите тему. И что на вас нашло сегодня? Интереснее комплиментов не придумали?              О, Альбедо придумал. Но Хэйдзо точно не готов услышать, как тот молится на его бёдра, как мечтает оказаться меж них и оставить свои следы на его теле. Такая информация не для его ушей, но Альбедо живёт по принципу: кто не рискует – тот не пьёт. А вино у него уже припасено. Сиканоин сразу приметил его, когда издалека увидел знакомую фигуру, но он решил, что его ненаглядный напарник собрался оприходовать очередную звезду шоу-бизнеса своим дешёвым, но рабочим трюком. Глупо будет клюнуть на приманку, которую он видит уже который год их вынужденного сотрудничества.              – Пригласишь к себе?              Альбедо сокрушается, что вытряхнул запас контрацептивов у любовника, намереваясь отжарить того сегодня ночью. Но, может, Хэйдзо потерпит без них?              – С чего бы?              Блондин подхватывает бутылку в одну руку, а зонт в другую, подходит к Сиканоину и прячет того от дождя, прижимаясь ближе дозволенного. Тот раздражается моментально, замахнувшись кулаком в живот, но Альбедо, не поспевая за молниеносной реакцией лучшего бойца в отделе, защищается бутылкой. Вино ценой в целую зарплату среднестатистического человека разбивается вдребезги, окрашивая и без того запачканную рубашку Альбедо в красный цвет, а удар всё-таки доходит до него, но слабым прикосновением сжатого кулака. Хэйдзо отшагивает назад, хмурит брови и разворачивается, по привычке закатив глаза.              – Эй, ты мне испортил вино и рубашку.              Альбедо такой толстокожий. Он, окончательно плевав на субординацию, хватает Сиканоина за запястье, рывком разворачивая к себе.              – А вы мне испортили настроение.              Видно, совестно перед коллегой, потому как в этот раз Хэйдзо не вырвал руку, как сделал бы обычно, а медленно разжал его пальцы свободной рукой. Разряды электричества расползаются по коже Альбедо в тех местах, что оказались согретыми теплом Сиканоина.              – Вот уж точно не я.              Альбедо показывает на его лицо, а потом соображает, что сейчас Хэйдзо точно взорвётся и сам побьёт его прямо на улице, под камерами города. Но тот хмурится, бросая очередной презрительный взгляд на напарника, и, прежде чем с его уст сорвётся яд, Альбедо лепечет:              – Прости! – Он поднимает руку, капитулируя, и гнёт свою линию: – Мне негде ночевать сегодня, вот и напрашиваюсь к тебе. Я окажу тебе первую помощь, у тебя ведь с этим как-то не очень.              – Так снимите номер в отеле. Тут рядом полно таких.              Шатен снова разворачивается, чтобы избавиться, наконец, от надоедливого коллеги. А Альбедо решил идти до конца, поэтому без приглашение следует за ним вплоть до квартиры. И только на пороге, уже провернув ключ в замке, Хэйдзо опомнился.              – Проваливайте. У меня не приют для бездомных.              Снова скрещивает руки, прогоняя всем своим видом и настроем, но Альбедо лучший переговорщик и главный мозг отдела, поэтому, долго не думая, он давит на ручку двери и прошмыгивает внутрь жилища объекта интереса. Хэйдзо хватает его за руку поверх пиджака и заламывает её, прижимая напарника лицом к стене.              – Какого чёрта, Альбедо-сан? Я неясно выразился?              Если Хэйдзо предпочёл бы быть сверху, Альбедо с удовольствием уступил бы ему. Но только для него он готов стать нижним. И он несдержанно стонет, прикидываясь, словно от боли.              – Меня и без того покалечили, Хэйдзо, сжалься. Сегодня ночью я залижу раны, а завтра ты будешь только вспоминать меня, хорошо?              Плевал Альбедо на манеры и приличия, беззастенчиво вставляя совсем прозрачные намёки в каждое сказанное слово. Хэйдзо не был дураком, но сразу же отстранился и, по-видимому, не углядев угрозы или неоднозначности в его словах, отпустил его руку. Закрыл дверь, не хлопнув, чем знатно удивил коллегу, но подшучивать тот не стал, в душе пляша от радости.              В квартире у Хэйдзо оказался полный хаос, словно тайфун прошёлся. Ни капельки не смущённый беспорядком, тот начал уборку, распорядившись о действиях Альбедо: ванную показал, одежду, постельное бельё и аптечку выдал, кухню и холодильник предоставил в полное пользование, а ночевать наказал в гостиной, на диване.              – Давайте так: чтобы я о вас даже не вспоминал, хорошо? Просто займитесь своими делами и обращайтесь только по насущным вопросам.              Альбедо кивнул, но не пообещал. Он решил привести себя в порядок в первую очередь, чтобы в такой случай, один на миллион, когда он попал к Хэйдзо домой, стопроцентно склонить того хоть к чему-нибудь. Альбедо отмывает себя с особой тщательностью, чистит зубы и сушит волосы, утруждаясь укладкой. Одежда Хэйдзо сидит почти идеально, только в бёдрах тот соблазнительно округлей, так что резинка шорт великовата и немного сползает, но сегодня он надеется остаться без них в принципе.              В клубнях пара он выходит из ванной, ощущая себя неотразимым. А Хэйдзо и взглядом не удостоил его, продолжив оттирать кровь с кухонного гарнитура.              – Отвлекись на пару минут, Хэйдзо.              – Зачем?              – Обработаю тебе раны, давай, не то инфекцию подхватишь.              Альбедо педантично раскладывает аптечку на столе, о себе он уже позаботился, а напарнику после миссии явно не до этого было.              – Обойдусь. И не такое переживали.              И не такое. Хэйдзо однажды два дня держали в заложниках, подвергая пыткам, из-за оплошности Альбедо, но об этом случае, да и в принципе, они не разговаривали. Был намёк в его словах или нет, останется загадкой для Альбедо, потому что Сиканоин безразлично продолжил работать с ним, не предъявив ни единой претензии. Альбедо извинялся и каялся, а тот молча уходил, по привычке хлопая дверью кабинета, чтобы всем в отделе стало дурно.              – Не в мою смену, садись.              Ногой толкнув стул в его сторону, Альбедо сделал самую дружелюбную улыбку из всех, что мог, но Хэйдзо, недоверчиво скосив взгляд на него, покачал головой и приступил к верхним полкам.              – Слушай, я не хочу, чтобы ты кони двинул.              Тряпка, которой шатен отмывал шкафчики, с силой полетела в ведро, подняв в воздух сноп брызг грязной воды.              – Вы всегда такой разговорчивый, Альбедо-сан? Отвяжитесь, пожалуйста. – Он умывает руки, и начинает разгружать посудомоечную машину.              – Старших нужно слушаться.              Альбедо, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди, носком указывает на стул. Он знает, что Хэйдзо побаивается его, конечно, не только он, но и все, включая начальство, поэтому, пользуясь авторитетом, он деловито располагается вальяжнее, дабы сбить с толку.              – Вы на моей территории, Альбедо-сан, не зазнавайтесь.              Но движения Сиканоина уже не такие сосредоточенные, он то и дело оставляет напарника в поле зрения, на всякий случай, вдруг тот удумает пакость. Но Альбедо загадал только шалости на сегодня.              Он поднимается со стула, тяжёлой поступью направляясь к напарнику, а тот мгновенно напрягается и поворачивается лицом к нему, продолжая хмурить брови. Тело не чует опасности, но Альбедо подходит слишком близко, вжимает бёдрами в шкаф, хватая за запястья крепкими пальцами. Хэйдзо паникует и вытряхивает руки сильным движением, пара манипуляций – и к гарнитуру прижат не он, а Альбедо. Сильно ударившись головой о твёрдую поверхность, тот снова позволяет себе застонать.              – Убирайтесь прочь!              Сиканоин сразу же отпускает его и, бросив грозный взгляд, садится на место Альбедо, ошарашенный происходящим.              А тот, не теряя времени, садится на его колени, весом удерживая на месте. Кладёт ладони ему на щёки и прикасается губами к желанным губам. У Хэйдзо от ярости из глаз летят искры, он хочет что-то сказать, поэтому они просто сталкиваются зубами, больно ударяясь друг о друга. Но по телам разливается ток, и Альбедо чувствует, как напряжение начинает концентрироваться внизу живота. Хэйдзо горячий, с мокрыми волосами и солоноватыми губами, он ослабевшими руками толкает напарника в плечи от себя, не найдя слов. А Альбедо, не отпуская красивого лица из ладоней, как и обещал, вылизывает ему раны. Широко и мокро ведёт горячим языком по скулам и сбитым бровям, целует щёки влажными губами и слизывает кровь из уголков рта. И из Хэйдзо вырываются настолько потрясающие звуки, что Альбедо растворяется в моменте, наконец, чувствуя покой в душе и жизнь во всей её красе. Он зацеловывает его лицо трепетными прикосновениями, но тот вновь возвращает себе силу.              – Альбедо-сан!              Хэйдзо срывается на шёпот, краснея от стыда и смущения. Неужели эти эмоции не чужды ему? Шатен подскакивает, сбрасывая с себя горе-коллегу, и прячется в кардиган, отходя подальше, пока не обжёгся. Альбедо, находясь в прострации эйфории, смаргивает негу, возвращая фокус зрению.              – Хочешь продолжить?              Глаза Сиканоина опускаются вниз и, увидев очевидное возбуждение, бегут в сторону, к окну. Краска доходит до ушей, и, чтобы не сойти с ума от неловкости, он заявляет твёрдое:              – Нет!              – Почему?              Слишком опасно. Альбедо движется неслышными шагами, пантерой приближаясь к нему. Хэйдзо становится плохо, не выдерживая напряжения, он пятится назад, хватается за ручку окна и распахивает форточку, давая ледяному дождю облить свою спину.              – Я не хочу.              – Врёшь.              Глаза напарника складываются в полумесяцы, и ему становится жутко. Приметив его эмоции, Альбедо стирает с себя выученную улыбку, подходит ближе, пока тот не может сдвинуться с места, и закрывает окно, сразу же прижимая к себе застывшего коллегу. Хэйдзо оживает и тут же отбегает к другой стене.              – Уходите. Что вы вообще делаете?              Хэйдзо боится неизвестности. А Альбедо – сплошная загадка. Он никогда не попадался врагу, всегда выходил из любой, даже самой щекотливой ситуации, ни разу не оплошал перед начальством, и его руки просто не могут неверно дрогнуть на задании. Хэйдзо помнит, что однажды Альбедо подвёл его, но, оказалось, это было спланировано начальством в обход него. Через пару дней начальство сменилось, а в отделе пошли грязные слухи, но все в курсе, что Альбедо раньше сидел в верхушке у себя на родине. Хэйдзо не боится его, потому что они напарники, а тот преданнее самого верного пса. Но сейчас они не на работе, чёрт знает, что творится в его гениальной голове, и он не может не страшиться.              Кроме того, Сиканоина останавливает то, что он погряз в сложных деструктивных отношениях. Если с Альбедо все ложатся из-за его внешней привлекательности и безупречных манер, Казухе приходится удовлетворять некоторых особо важных клиентов не по своей воле. Тот, в отличие от Альбедо и Хэйдзо, работает на международном уровне: обязанностей больше, как и ответственности перед государством. Сиканоин просил перевестись к ним, ведь они не такие – им нужны постоянные, здоровые отношения; но тот, как и все, не может добровольно спуститься на ступень ниже. Поэтому они только калечат друг друга: Каэдэхара срывается, не пренебрегая физической силой, а Сиканоин не может даже защититься. Он может только хлопнуть дверью, съязвить, полить грязью, закатить глаза, врезать стене или рыдать под дождём, как сегодня.              Альбедо ничего не стоит пробить всю подноготную своего напарника, что он, впрочем, и сделал. Ему известно всё, но Сиканоин с Каэдэхарой с подростковых времён вместе – так просто взять и увести коллегу у него не получалось. И он начал действовать исподтишка: он даёт поводы для ревности, незаметно от Хэйдзо, а Казуха злится на того и обвиняет. Больно, но эффективно. Зато теперь он наконец-то здесь. Стоит перед ним с непривычно честными глазами, желая раскаяться во всех проступках, желая показать, выпотрошить себя перед ним до глубин своей конченной души.              Он перевёлся в этот отдел, чтобы сбежать от старой жизни, и всё было хорошо, с напарником сработался, но однажды тот разрыдался на задании, стоило полить дождю. Банальная, совершенно обыкновенная эмоция, но она неприемлема в их положении. Поэтому Альбедо стал наблюдать за ним. Он видел, как предательски подрагивали его ресницы, едва слух улавливал приближающийся по асфальту ливень; как только спускалась ночь, принося миру тёплую мрачность, в изумрудах селилась печаль; его пальцы дрожали всякий раз, когда он видел трупы детей, а губы оказывались изжёванными, потому что и животных он жалел. Весь город у Альбедо на ладони, и гуляющий в дождь Сиканоин, льющий горькие слёзы, не мог укрыться от его глаз. А Альбедо так не умел. За долгие годы работы он изжил своё сострадание, заменив его безразличием. Опыта у напарника чуть меньше, чем у него, но каждый раз тот так неумело скрывает эмоции. Поэтому он мог только вожделеть такого искреннего Хэйдзо. Но он не позволял себе даже намекнуть тому о чём-либо до сегодняшнего дня. Он приходил к нему с вином, но даже не стучался, потому тот и не открывал. А сегодня, когда Сиканоин отметил красоту заката своим усталым и безразличным голосом, Альбедо снова ощутил его в красках. Небо, затянутое тучами и облаками, отмеченное радугой, пыталось впитать в себя и цвет солнца. И Альбедо наполнился вместе с ним, а когда бросил взгляд на напарника, увидел, наконец, что глаза у того точно драгоценные изумруды, а волосы изумительно вишнёвые. Алое солнце догорело, но оставило след под носом Хэйдзо, багровой кровью растекаясь вниз, к подбородку. Только бесцветный дождь, только он не понравился зрению Альбедо. В дождь Сиканоин плакал, значит, какой от него прок? Альбедо увёз бы того в самый солнечный регион, если от этого будет зависеть белозубая улыбка напарника, но тот не один.              – Ты всё ещё любишь Каэдэхару?              Альбедо видит, как сужаются зрачки в глазах напротив. Ненависть разливается по венам, и Хэйдзо срывается:              – Какое вам дело? Вы для этого пришли, да? Поиздеваться? Скажите ещё, что вас Казуха заслал.              Неправильно истолковав вопрос и его причину, Хэйдзо завёлся сильнее нужного. Взяв Альбедо за грудки, он отшвыривает его к выходу из кухни.              – Убирайтесь! И Казухе скажите, что я блядь полнейшая, конченная шлюха! Он и так только об этом и думает!              Ливень тарабанит в окна, и заслонки срывает окончательно. Сиканоин, затерявшись в чувствах и мыслях, прикрывает глаза, но рыдания вырываются из него, вопреки его попыткам выровнять дыхание. Сложное задание, очередная ссора с Казухой, приход Альбедо и пробудившиеся от долгого сна чувства жизни, а за окном тёмная ночь и ужасный ливень – всё это разом навалилось на Хэйдзо, и он не понимает, что ему делать с тем, что у него есть сейчас.              Он знает, что Альбедо не такой плохой, как все думают, и знает, что тот гораздо хуже, чем он предполагает. А ещё он знает, что Казуха теперь точно не вернётся, ведь он, как оказалось, и вправду, распоследняя блядь. Альбедо, красивый и до ужаса привлекательный, вылизал ему всё лицо, и Хэйдзо, честно, теперь желает большего. Он хочет, чтобы тот, как прежде делал Каэдэхара, взял его жёстко и грубо, а потом ласково шептал о своих чувствах. Хэйдзо здесь и сейчас хочет сделать ему приятно, чтобы Альбедо улыбнулся хоть раз в жизни искренне. Недолго думая, он тянет опешившего напарника к себе и усаживает на стул, а сам садится на колени меж его ног.              Альбедо качает головой. Ему не стоило приходить, не стоило марать Хэйдзо своей чернью. Он должен был посидеть под его дверью, поглядеть в окна и уйти, как обычно, распив вино в одиночку. Он не должен был затуманивать взгляд Каэдэхаре, и уж точно не должен был совращать Сиканоина.              – Не делай то, о чём можешь пожалеть.              Теперь он сам отталкивает напарника, удерживая его за плечи. Хэйдзо заглядывает в льдины его глаз, а собственное сердце закипает в танце. Он пожалеет. И будет посыпать голову пеплом, ненавидеть и точно не простит себя. Но сейчас он впервые за столько лет чувствует кровь в жилах, как она стынет под строгим взглядом старшего, как она лавой растекается от сердца вниз, искушённая фантазиями о жаре чужого тела.              – Возьмёте меня, Альбедо-сан?              Изумруды сменили тон, а дрожащие пальцы говорят за себя. Здравый смысл кричит в Альбедо, но его желания громче. Сегодня они снова ходили по грани, и он решает поддаться. Тянется вниз и прикасается в лёгком поцелуе к горячим губам напарника.              – Пойдём на кровать. Ты не против?              Согласившись, тот кивает и смущённо идёт впереди, быстрым шагом ведя за собой. Альбедо не хочет отпускать его руку, неосознанно сжимая её крепче нужного, а когда доходят до спальни, тянет её вверх и оставляет поцелуи на сбитых костяшках, проходясь влажными губами по ранкам.              Альбедо заставляет его сесть на край кровати и сам устраивается между его ног. Прикрыв глаза, чтобы отогнать наваждение, возвращает себя в реальность. Боже, как она прекрасна сегодня! Он сидит между крепких бёдер Хэйдзо, а тот судорожно выдыхает, стоит его губам оказаться на острой коленке. Альбедо прикасается своими ладонями к бледной коже, и, смакуя каждый импульс, словленный подушечками пальцев, сминает его бёдра в руках. А после туда же направляет поцелуи порхающих по коже губ. Хэйдзо прикрывает рот ладонью и ради приличия старается не наслаждаться процессом так открыто.              Задёрнув его шорты, Альбедо наслаждается моментом: ведёт пальцами по коже, расцеловывая следом проведённый путь. У Хэйдзо всё тело в рваных шрамах и аккуратных родинках. Даже здесь, на внутренней стороне левого бедра оказывается глубокий шрам, видно, от лезвия чьего-то оружия. Альбедо уже заведомо ненавидит человека, оставившего его, но утешает израненную кожу тёплыми поцелуями. А потом ловит взгляд распалённого напарника.              Хэйдзо непривычно такое внимание. Ему казалось, Альбедо, добившись согласия, просто возьмёт его прямо на кухне и там же бросит, воспользовавшись им, как он того заслуживает. Но тот буквально лелеет его кожу, тихим голосом шепчет глупые комплименты, прикасается бережно, ласковым взглядом спрашивая разрешения, и так же неторопливо избавляет его от одежды. И Хэйдзо, сам не понимая себя, чувствует наплыв сантиментов: тянется с осторожным поцелуем и прикасается губами к его векам.              – Альбедо-сан...              Странный человек этот Альбедо. Жестокий и беспощадный напарник, но такой внимательный любовник. Не стесняется браниться, а на светских вечерах сама изысканность. Нагло обсуждает всех звёзд, с которыми спал, презрительного называя их распоследними словами, а сам проводит тягучие прелюдии для него, каждые пару минут интересуясь, как тот чувствует себя. Так много мыслей в голове Сиканоина: наверняка тот, заполучив его, сразу же растеряет всякий интерес, и Альбедо сам готовится к тому же; а потом и Хэйдзо окажется заклеймённым обидным словом из его уст. Но сейчас это всё неважно. Хэйдзо давно собирался уволиться: теперь появилась достаточно весомая причина; и получить любовь от Каэдэхары в нынешних реалиях остаётся далёкой и давней мечтой. А Альбедо здесь, перед ним, смотрит своими лукавыми глазами в его и медленно стягивает шорты с его ног.              – Не стоит.              Хэйдзо смущённо отталкивает его от себя, когда Альбедо склоняется головой к его паху. Он так и не принял душ, а ему не хочется, чтобы напарник брал его грязным в свой красивый рот.              – Не любишь такое?              Альбедо послушно не касается его, но дразнит поцелуями низ живота, задёрнув футболку, другой рукой сжимая чужую плоть сквозь ткань.              – Неважно, просто перейдём к делу.              Он сегодня страшно голоден. Сколько Казуха не любил его? Хэйдзо даже вспомнить не может, ведь от отношений у них одно название. Больше беспокойств о личной жизни ему не терпится ощутить Альбедо. Он такой сладостный, осторожный и неторопливый для него. Даже его светлая кожа мягкая на ощупь и без единого изъяна.              Альбедо задирает его футболку выше, оголяя для себя ещё больше тела Сиканоина, и не понимает, зачем тот вообще носит одежду: он весь – настоящее искусство. Альбедо смотрит на запёкшуюся кровь и тёплыми поцелуями утоляет боль, а Хэйдзо только сейчас начинает ощущать, как неприятно разорвана кожа на ранах.              – Вы всегда такой осторожный?              Приняв правила игры, Хэйдзо берёт его лицо в свои ладони, проводит пальцами по щекам и заглядывает прямо в глаза, сняв все свои маски. Может, рано доверять такому, как Альбедо, но Хэйдзо плевать. Пропади оно всё пропадью: сегодня ночью он не будет врать. Он склоняется к нему и дарит неторопливый поцелуй, сминая его губы своими. А потом несмело проводит по ним языком, прося разрешения. Целоваться с Альбедо мокро, мягко, горячо и до поджимающихся пальцев на ногах приятно.              – Так и будешь обращаться ко мне на «вы»?              Альбедо подхватывает напарника под колени, укладывая на кровать, а сам устраивается между его ног, прижимаясь пахом к его ягодицам.              – А как иначе? Вы мой сэмпай.              Он помогает Альбедо снять футболку и тянется вперёд, срывая очередной поцелуй с мягких губ. Альбедо хотел бы предложить стать любовниками, но о таких вещах не говорят. Он просит прощения у Каэдэхары, и надеется, что Хэйдзо не оправдывает их. К чему сожаления, если сейчас они будут утопать в удовольствии?              – Зови меня просто по имени.              Футболка Хэйдзо летит на пол, оставив того в одном белье. Альбедо проводит ладонью по оголённой коже, пальцами задевая соски, толкается возбуждением в желанное место, но ледяными глазами с потемневшей радужкой смотрит прямо на него.              – Попробуешь?              Альбедо настоящий демон. Ангельски красивый, но с такими грязными желаниями. Его ладонь сжимает член Хэйдзо сквозь ткань, а сам он ложится сбоку, обняв за плечо, прижимаясь стоящим членом в бедро, целуя кожу у уха мокрыми губами. Альбедо слабо посмеивается над раскрасневшимся напарником, что упорно зажимал себе рот ладонью, не давая стонам сорваться с уст, ведь по всему телу мурашки от горячего дыхания и обжигающих прикосновений на коже. Другой тягучий поцелуй приходится в висок, когда рука Альбедо лезет под бельё, начиная неторопливо надрачивать.              – Хэйдзо, я жду.              А Сиканоин растерял слова: с чего бы ему потакать желаниям напарника, даже если тот старше? Но тот приносит сейчас одно только наслаждение, так почему бы и нет? Почему бы не удовлетворить запрос сэмпая?              – Альбедо...              Едва Хэйдзо набрался решимости перейти черту формальности, старший, уличив момент, проник в него пальцем. Без предупреждения и дополнительных намёков. Выдохнув его имя, Хэйдзо сжался от неожиданности, чуть сведя колени, но мигом привёл дыхание в норму, стараясь расслабиться по максимуму.              – Умница.              Альбедо дарит ему мягкий поцелуй для отвлечения, осторожно изучая изнутри. Давит на стенки, а потом протискивает и второй палец внутрь, продолжая распылять внимание на себя. Для Хэйдзо ощущения не новые, но совсем не привычные. Он даже начинает беспокоиться, сможет ли удовлетворить Альбедо, который никогда не бывает одинок.              – Вы с самого начала спланировали всё? – Хэйдзо шепчет в самые губы случайный вопрос, абстрагируясь от растягивающих анус движений.              – Что «всё»? – Блондин заглядывает в изумрудные глаза, пальцами ища сладкое место внутри него.              – Рассчитывали на секс сегодня? Или спонтанно решили разложить меня, как одного из своих любовников?              Хэйдзо хотел предъявить претензию, почему тот не взял смазку и презервативы, раз намеревался оттрахать его, или почему тот вообще разгуливает без таких важных вещей, если каждое их общее дело сопровождается россказнями о любовных похождениях. Но укол тоски проникает в его сердце, ведь у него самого не было секса настолько давно, что он и не задумывался о покупке подобных вещей. Не дав ему погрузиться в апатию, Альбедо задевает пальцами комок нервов в его глубине. Дыхание сбивается окончательно, и Хэйдзо решает не сдерживать свои жалкие поскуливания. Кто знает, когда ещё ему выпадет шанс переспать с кем-либо?              – Стойте, стойте...              Альбедо нарочито редко гладит его простату, больше раздразнивая и подготавливая того.              – Остановиться? – Он спускается поцелуями ниже, начиная вылизывать шею напарнику.              – Нет, я... Ах! – Хэйдзо, совсем забывший о таком удовольствии, в смятении слабо бьёт его в грудную клетку и сводит колени, но стонет громко, беспорядочно подмахивая бёдрами. – Я растерялся... Пожалуйста, не останавливайтесь, Альбедо-сан.              Альбедо вынимает пальцы и, ухватив напарника удобнее, принимается ласкать его тело. Кусает и целует бледную кожу, а рукой уделяет внимание подрагивающему члену, и снова проталкивает пальцы внутрь, сразу же проходясь по простате. Хэйдзо скулит и извивается в его руках, тянет его лицо к себе, глубоко целуя, и Альбедо весь покрывается мурашками, когда тот стонет ему в губы, прижимаясь ближе, нетерпеливо сжимая его пальцы в себе. Отстранившись, он обхватывает его соски губами и начинает посасывать, увеличивая темп движений руки, проникая теперь часто и глубоко. Альбедо слабо кусается и сразу же целует, просто оглаживает его стенки изнутри, приучая получать удовольствие от растяжения, а после прижимает железу внутри то мягко, то с силой, играя на контрастах.              – Альбедо. Альбедо!              Хэйдзо сводит колени и притягивает его голову ближе к себе, ощущая, что скоро кончит без проникновения, а Альбедо другой рукой разводит его колено в прежнее положение, доводя его окончательно. Пульс бьётся в висках, а напряжение в паху достигает апогея, и Хэйдзо завершает, сильно выгнувшись в спине, запрокинув голову и прикрыв слезящиеся глаза. Альбедо видит его подрагивающий живот и член, видит, как тот мгновенно расслабляется, закатив глаза в иных эмоциях, слышит его сбившееся дыхание, а в голове эхом отражается его громкий стон, похожий на слабый вскрик, и он держится из последних сил, лишь бы не кончить только от его вида.              – Хэйдзо.              Он снимает бельё с напарника, оставляя того совершенно голым перед собой. Тот не реагирует вначале, но спустя мгновение, загнанный и такой уставший, смотрит вопросительным взглядом ему в глаза.              – Ничего, просто хотел позвать тебя по имени.              Альбедо снова протискивает пальцы в него, продолжая подготовку, и не прерывает зрительного контакта. Ему так много хочется сказать и сделать. Хэйдзо отводит глаза, откидываясь обратно на подушки, но кладёт ладонь на руку Альбедо на своём бедре.              – Я уже готов, не нужно так беспокоиться.              Альбедо кивает и выглядит очень сосредоточенным, не давая себе сорваться, растягивая момент наслаждения близостью с Хэйдзо. А тот теряется. Почему напарник ведёт себя неординарно? Обычно тот напрочь пропитан лживостью и высокомерием. Ему ведь плевать на чувства других. Самый сильный, умный и опасный всем в отделе внушает страх, и даже Хэйдзо первое время боялся напарника, когда на очередном задании тот срывался в жестокость, избивая неугодных людей до предсмертного состояния. Но Альбедо ведь всегда был добр к нему и остальным коллегам, хоть и казался неискренним, он за всех стоял горой. Защищал от начальства и, по слухам, даже спал с главой всех отделений и у неё же выпрашивал плюшки коллегам, а однажды с её лёгкой руки сменилось начальство, использовавшее Хэйдзо в качестве пушечного мяса. Может, тот пускает пыль ему в глаза своим деланным вниманием? Но Хэйдзо всегда был чуток к чужим эмоциям, и, даже если ему кажется, он надеется, что сегодня ночью Альбедо хочет его просто так, как он желает других своих любовников, а не ради наживы, не ради доказательства его неверности. Он уже сыт по горло избиениями и унижениями. Пожалуйста, пусть хоть кто-то будет искренен с ним.              Альбедо, припустив шорты с бельём, приставляет уже эрегированный член к его анусу и так томительно потирается о него, чуть проникая головкой внутрь и снова вынимая, словно ждёт, когда Хэйдзо сам попросит или начнёт движение.              – Презервативов нет? – Хэйдзо усмехается: ему не хочется подцепить какую-нибудь заразу от того, кто член в штанах удержать не может.              – Я чист, не волнуйся. С другими я всегда с защитой.              Вдруг одним размеренным толчком он проникает сразу почти наполовину и чуть запрокидывает голову, несдержанно застонав от удовольствия. Какого чёрта Хэйдзо такой тугой? Будь Альбедо на месте Каэдэхары, он бы трахал его каждый день, чтобы Хэйдзо всегда был готов принимать в себя большой член напарника, чтобы Хэйдзо всегда ходил довольный и счастливый.              – Ты необыкновенный. – Альбедо смотрит ему в глаза и улыбается, отвлекая от неприятных ощущений.              – Медленнее, пожалуйста. – Он отводит взгляд, смущённый очередным комплиментом, ведь выглядит сейчас явно не лучшим образом: побитый, отёкший и уставший; а ещё у него всё тело в шрамах и синяках, но Альбедо словно плевать на его изъяны.              Хэйдзо сжимает ладонь на его руке, прикрывая глаза от боли, когда Альбедо начинает входить глубже и без того неторопливыми толчками. Изнутри распирает настолько приятно, что Хэйдзо хочется рыдать от забытых ощущений, но он сжимает и поглаживает ладонь Альбедо, не в силах поднять стыдливых глаз, ведь так хорошо ему делает чёртов коллега и напарник. И провериться на зппп придётся в любом случае, не поверит же он одним его словам.              Альбедо вдруг меняет положение, почти ложась на него, становясь лицом к лицу, и приникает в страстном поцелуе к тяжело дышащему любовнику. Если бы он знал, что когда-нибудь будет здесь, заниматься таким с Хэйдзо, он бы хранил себя только для него. Он бы не бросался в омут с головой, представляя на месте очередной бляди своего напарника, ведь сейчас он в кровати самого Сиканоина. Такого идеального для него. С высокими стонами и жалостливыми всхлипами, заполняющими всю комнату, с пунцовой кожей и покрасневшими окружностями укусов Альбедо, с потемневшими глазами и широко разведёнными ногами, со своей же спермой на животе и с растянутым на члене Альбедо анусом. Со страстью на уме и с тоской в глубине глаз. Альбедо желал его так долго и наконец получил. Но он уже не хочет прощаться. Ему хочется остаться с ним навсегда. Альбедо чувствует себя полным психом, потому что он даже не знает, что думает о нём Хэйдзо, но он готов стать его верным псом или просто любовником, который будет рад трахнуть его или развести свои ноги в любое время суток, если тот попросит, даже если прикажет. Альбедо наращивает темп, едва оторвав себя от мягких губ, вставая на локте, но глаз не сводит, пока Хэйдзо ловит воздух ртом и тянет свои руки к нему. Он обнимает его за шею и всё же поднимает изумрудные глаза. И Альбедо живёт этим мгновением, когда их взгляды столкнулись. Но Хэйдзо вновь отвёл свой взор, оробев от смущения.       – Не прячься. – Он почти умоляет его, снова целуя раскрасневшиеся губы напарника.       – Альбедо-о...              Хэйдзо вскидывается, пытаясь убежать от такого блаженства, когда головка члена Альбедо прижимает его простату. Тот хватает его крепче и медленными движениями толкается только туда и смотрит, смотрит ему в глаза.              – Хэйдзо...              Он прижимается поцелуем в щёку, срываясь на тяжёлые и амплитудные, но всё ещё неторопливые толчки, не давая и минуты, чтобы перевести дыхание. Альбедо поднимает его ноги, сгибая напарника напополам, и обнимает его, проникая ещё глубже. Хэйдзо почти плачет от такой стимуляции. Конечно, все ложатся с Альбедо – его член чертовски сильно растягивает и натирает все стенки своими вздувшимися венами, пульсируя где-то глубоко в кишках. А Альбедо умирает внутри от счастья, потому что самый желанный, самый красивый и на самом деле сентиментальный Хэйдзо отвечает ему, стараясь соответствовать его ритму и желаниям, сжимается, выталкивает и даёт войти глубже, не пряча своих нежных всхлипов и таких сладких стонов. Он бы растворился и умер в этот моменте, так много любви зародилось в его сердце только благодаря ему.              – Альбедо, я скоро...              Совсем потерявшийся в наслаждении Хэйдзо сжимает тонкие пальцы на его плечах, царапает кожу и зарывается в волосы, оттягивая его голову от своего плеча, чтобы притянуть к себе для глубокого поцелуя. Хэйдзо даёт Альбедо проникнуть свой рот и перестаёт думать окончательно. Гладит его по голове, занимая руки хоть чем-то, громко стонет, почти оглушая, и вылизывает ему рот, пытаясь хоть немного, но податься бёдрами навстречу. Альбедо кладёт ладонь ему на член, чувствуя скорую разрядку, и прижимает его, закрывая головку подушечкой большого пальца. Ощущая Альбедо везде, Хэйдзо кончает с громким стоном, пачкая их обоих своим семенем и сжимая Альбедо в себе. Он расслабляется мгновенно, опуская руки, когда чувствует, что и Альбедо завершил, спустив на него.              Небывалое наслаждение охватывает Альбедо, когда он, наконец, получает желаемое. Он отпускает Хэйдзо и ложится сбоку, но притягивает того к себе, крепко обнимая руками. Тяжело дышит ему в шею, не веря в происходящее, но быстро приходит в себя, когда Хэйдзо прижимается своим лбом к его, всё так же тяжело дыша.              Хэйдзо ощущает себя прекрасно, несмотря на довольно интенсивный секс, но ужасные чувства выбивают его из баланса – он же развратник и распутник. Как можно было на их общей с Казухой кровати спать с другим мужчиной? Да, он всё равно собирался расстаться с ним, но надо было сначала завершить одни отношения и уже потом быть, с кем захочет.              Едва завидев печаль в его глазах, Альбедо поднимается на локоть, перетягивая внимание на себя. Прежде чем напарнику станет тошно, Альбедо хочет сделать всё по-своему. Он осторожно целует его измученные губы, а потом расцеловывает и всё лицо лёгкими поцелуями, зарывшись пальцами одной руки в волосы, а другой поглаживая того по талии. Но Хэйдзо всё равно отдаляет руками от себя, хоть и несмело, но отворачивает лицо. Будь это кто-то другой, Альбедо бы и не усердствовал: он никогда никого не уговаривал и уж тем более не принуждал, все сами ложились под него и всегда просили вернуться, подарить хоть ещё одну ночь. Но Хэйдзо совестно. А Альбедо снова не умеет так. Он может задеть и сделать только хуже, но как попросить того не отталкивать? Он не находит слов и решения лучше, поэтому просто переворачивает того на бок, прижимаясь всем телом и обнимая со спины.              – Позволь остаться, Хэйдзо.              Хэйдзо широко распахивает глаза. Что делает Альбедо? Он по-другому представлял себе отношение того к любовникам: в его голове Альбедо так же нагло, как и отзывался о них позже, брал их, а после уходил, не говоря ни слова о произошедшем. Хэйдзо станет такой же историей из его уст? Альбедо расскажет следующему своему напарнику, как Хэйдзо стонал и почти рыдал под ним удовольствия, он будет насмехаться над ним, потому что Хэйдзо такой же изменщик, очередная подстилка? Неприятно, от буйства мыслей голова начинает болеть.              – Зачем?              Он не осмеливается говорить в полный голос, ведь в ушах эхом отдаются свои же стоны. Альбедо сзади ничуть не холодный, а горячий, прикасается губами к щеке и ласково целует, вырывая из Хэйдзо всхлип, отчего он сразу же заливается краской, ощущая себя ещё более униженным.              – Я так и не обработал тебе раны.              Альбедо встаёт на локте, заглядывая в глаза, и прикрывает их одеялом. Снова тянется с поцелуем, но в этот раз Хэйдзо уворачивается, а Альбедо удерживает его на месте, не давая встать и уйти.              – Я должен извиниться перед тобой. – Он вдруг переводит тему. Решив быть честным с Хэйдзо, Альбедо раскрывает все карты перед ним.              – За что? – Хэйдзо откидывается на подушки, желая уснуть.              – За Казуху. Я виноват в том, что он считает тебя изменщиком. – Хэйдзо, вновь вырванный из сна, встаёт на локтях. Что он несёт?              – Казуха просто так начал называть меня шлюхой, ещё до сегодняшнего дня, не волнуйтесь.              – Нет. Это я.              – В каком смысле?              Он поднимается, садясь на кровати напротив Альбедо, и хмурит брови. Хэйдзо видит, как тот опустил глаза, поэтому повторяет свой вопрос, нервированный его молчанием:              – В каком смысле, Альбедо-сан?              – Спроси у Казухи, с чего он вообще начал думать о тебе так. Но я виноват. И приношу свои извинения.              Это что, совесть? Разве Альбедо способен на такие чувства? То, что тот эгоистично решил испортить их отношения – вполне в его духе, но вот так сознаваться не подходит его принципам. Хэйдзо почти готов разозлиться, но его гнев перегорает сразу же. Даже если и так, почему Казуха не верит его словам, но слепо доверяет Альбедо? Почему Казуха не предоставляет доказательств и просто решает вопросы грубой силой? И Альбедо, демон, просто исполняет свои прихоти, плевав на всех вокруг. Пошёл он к чёрту.              – Дашь мне объясниться?              – Нет, с чего бы?              Но, почувствовав усталость, накопившуюся за сегодняшний день, Хэйдзо прекращает сопротивление, ложась на место. Позволяя тёплым рукам обнимать себя, он просто хочет уснуть. Альбедо несмело тянется с поцелуем, а когда не чувствует протеста, уже крепче обнимает успокоившегося Хэйдзо.              – Я...              Но Альбедо обрывает сам себя. Не скажет же он, что любит его? Он только что к этому пришёл. Вдруг, это всё выплеснутые гормоны так влияют на него. Хотя он и не такое говорил любовникам, обмазывая их мёдом, а потом возвращая в жестокую реальность. Он не считается с чувствами других. Так какого чёрта?              – Что «вы»?              Даже на душ сил не осталось и Хэйдзо, плевав на гигиену, решает уснуть прямо так, пусть и с не совсем нормальным напарником. Если придёт Каэдэхара и увидит его таким, ему тоже всё равно. Давно пора порвать с ним, а при Альбедо, может быть, тот не станет поднимать руку. Мысли о свободе греют остатки души. Почему он не ушёл раньше?              А Альбедо молчит, потерявшись в себе. Если он влюбится в Хэйдзо, теперь появится причина для беспокойства. Как он будет работать с ним, если они всегда на грани, а смерть дышит им в спины? Альбедо не без причины такой идеальный сотрудник – ему просто нечего терять, и он любит себя в достаточной мере, чтобы хотеть удовлетворять свои желания. Адреналин, борьба с государственными преступниками, выполнение грязной работы, жизнь в тени, но в роскоши и внимании со стороны влиятельных персон – всё это нравится Альбедо, а ещё у него всегда под боком был интересный и крайне привлекательный напарник, хоть и с маской скверного характера. А теперь, если Сиканоин станет его истиной мира, что ему делать?              – Хочешь сбежать?              Хэйдзо вновь выныривает из неги тепла и дрёмы. Этот демон Альбедо. Он решил выпотрошить и изучить все скелеты, попрятанные по шкафчикам его сознания? Как он вообще делает это? Он и впрямь пугает. Хэйдзо вдруг забавляют собственные мысли, ведь всё может быть гораздо проще – возможно, Альбедо и сам желает того же.              – А вы? Чего вы хотите?              Он разворачивается в его руках, чтобы заглянуть в глаза, ведь по одной интонации он не может разобрать чувств искусно лгущего напарника. И вдруг сердце Хэйдзо пропускает удар. Лазурные глаза Альбедо больше не режут своим льдом. Гипноз или наваждение, но ему видится искренность в расширенных зрачках, напряжённых бровях и мягкой улыбке. Хэйдзо ведь думал сбежать в одиночестве, а если он пойдёт с Альбедо, что будет в таком случае?              – Честно. – Альбедо облизывает пересохшие губы, унимая собственное сердцебиение: Хэйдзо – ходячий адреналин для него. А как ему нравится расклад, представленный в собственной голове, и он решает озвучить всё, о чём думает: – Я хочу быть с тобой. Хочу просыпаться и спать с тобой. Хочу, чтобы ты плакал на моём плече, а не в сильный ливень, и рассказал мне всё, о чём беспокоишься. А потом мы бы с тобой зажили счастливо, и я бы трахал тебя каждый раз, когда тебе захочется. Ты бы никогда не мёрз, потому что я буду обнимать тебя каждую ночь, а каждое утро ты будешь зацелован мной, потому что я, кажется, люблю тебя. Я сделаю всё для тебя, только скажи.              Альбедо смотрит прямо в глаза Хэйдзо, а у того брови от удивления ползут вверх. Но вдруг Сиканоин разражается тихим хохотом. И, блядство, он даже смеётся очаровательно, хоть и явно насмехается над ним сейчас.              – Ну и ересь. И много ваших любовников повелось на это?              В приподнятом настроении после такого шоу, Хэйдзо снова ложится, сложив руки под щекой, готовясь уснуть, но улыбка не сходит с лица, кто знал, что его напарник ещё и шутить умеет? А тот вдруг нависает сверху, снова приникая к губам в нежном поцелуе. Хэйдзо распахивает веки, теряясь окончательно: глаза у Альбедо были честными, когда он сказал все эти, в самом деле, приятные вещи.              – Не смейся, я говорю от всей души, даже если ты думаешь, что у меня её нет. И я никому не говорил подобного. Никогда.              Альбедо убирает его вишнёвые волосы за ухо, открывая для себя красивое лицо, а потом целует в лоб застывшего Хэйдзо.              – Что за глупости? – Он прикрывает его рот ладонью, качая головой.              – Что думаешь? – Альбедо склоняется ближе, убирая его руку от себя, и шепчет в самые губы: – Я так давно смотрю на тебя и просто молчу, а сегодня ты впустил меня домой. Да, я ворвался, но я думал, что пересплю с тобой и, наконец, успокоюсь, но, когда смотрю на тебя, чувствую тяжесть собственного сердца.              В голове Хэйдзо зарождается столько вопросов и недоумения, но он обходится лаконичным:              – Завтра вы проснётесь и всё пройдёт. – Он всё-таки отталкивает того, ложась подальше, чтобы смотреть в глаза.              – Я себя знаю. Не пройдёт. – Альбедо плотнее укрывает Хэйдзо одеялом, и сам садится на расстоянии.              – Хватит дурить мне голову. Чего вы добиваетесь?              А тот в ответ улыбается, переходя на шёпот:              – Я уже сказал.              Какие-то глупости. Детские обещания. Казуха тоже говорил ему подобное. А итог? Столько лет вместе, и все коту под хвост. Да, они были счастливы вначале, но сейчас всё хуже некуда. Альбедо своими действиями побудил и Хэйдзо изменить всё, но он же не может просто взять и отказаться от Казухи. Осталась ли в нём любовь? На сердце холодеет.              – Я не помню, что такое любовь. – Хэйдзо отвечает таким же шёпотом: – Вам будет плохо со мной, как и Казухе.              Сиканоин плохой любовник. Он всегда обижается на Каэдэхару, хотя знает, что того обязывает работа. Хэйдзо пытался спасти их отношения несколько лет, но всё впустую. Казуха почему-то вбил себе в голову, что Хэйдзо, не получая любви от него, стал спать с другими. Хэйдзо клялся, что измен не было, а теперь его слова стали правдой. Он знает, что Казуха тоже старался, но в те разы Хэйдзо вёл себя по-скотски, продолжая обижаться и задевать колкими словами. Они мирились и ругались, и так по кругу. До сегодняшнего дня. Сегодня Хэйдзо порвёт с ним.              – С чего ты решил, что со мной будет так же, как с Каэдэхарой?              Альбедо будет просить внимания и любви, а Хэйдзо сейчас опустошён. Разве он сможет подарить тому тепло?              Альбедо вдруг поднимается и начинает собирать вещи. Хэйдзо наблюдает за ним и усмехается. Но тот, одевшись в своё и сложив одолженную и разбросанную одежду Хэйдзо на стуле, принёс аптечку с тёплым полотенцем и сел близко к нему, принимаясь оттирать его от спермы и обрабатывать раны. Завершив задуманное, Альбедо заглядывает в глаза и гладит его по щеке с щемящей сердце нежностью.              – Я пропащая душа, но прошу простить меня. И, знаешь, в этом мире мне не принадлежит ничего. Но я бы хотел, чтобы только ты на всём белом свете был моим. Был рядом со мной... И моя любовь зависит только от меня. Как и твоя.              Снова. Снова Альбедо приближается на опасное расстояние, прижимает Хэйдзо к кровати и опаляет губы своим дыханием.              – Завтра вечером. Я приду и попрошу ответа, хорошо?              Он оставляет на прощание очередной мягкий поцелуй, а Хэйдзо тянется следом, не желая отпускать его тепло. Альбедо улыбается ему, но всё же оставляет одного. Дождь прекратился.