Паранойя

— Милый, вставай, — доносится откуда-то снизу. Парень вертится на постели, путаясь ногами в сбитом одеяле — после ночного происшествия он ещё нескоро смог вернуться ко сну, разные мысли сами собой появлялись в голове, возвращая из дрёмы в реальность. Уснул Чуя только когда в комнате стало достаточно тепло, если не жарко, поэтому потребность в одеяле пропала и оно оказалось в ногах. Накахара садится на кровати, смотрит в окно и издаёт тяжёлый стон — всё небо было затянуто серыми облаками, закрывающими солнце. В такие пасмурные дни настроения хватало только на непрерывный сон, после которого начинало давить в висках. Двигаться не хотелось совсем, но рыжий усилием воли опускает ноги с кровати и встаёт, потягиваясь. Он хватает телефон, который ночью оставил на тумбе, и выходит из комнаты. Становится слышно, как внизу родители что-то обсуждают на кухне, а в гостиной работает телевизор. Первым делом парень направляется в ванную, умывает лицо прохладной водой и смотрит в зеркало — его вид оставлял желать лучшего. Было ощущение, что всю ночью он где-то ползал или бегал. Его рыжие волосы торчали во все стороны, создавая на голове просто ужасный беспорядок, хотя обычно всю ночь он спит спокойно, практически не меняя своего положения. Наверное, из-за всего произошедшего он просто крутился перед сном и не запомнил этого. Накахара быстро чистит зубы, расчёсывает волосы, приводя себя в нормальный вид, и заходит на кухню. — Доброе утро, — мама, раскладывающая приготовленный завтрак по трём тарелкам, оборачивается на голос сына и нежно улыбается ему. Голоса из телевизора вдруг умолкают и из гостиной выходит папа, слабо похлопав парня по плечу. — Доброе, солнышко. Как спалось? — Женщина заканчивает и ставит тарелки на стол, где уже находились чашки с горячим чаем и столовые приборы. Чуя присаживается на один из стульев. — Нормально. А вам? — Родители присаживаются напротив него, и папа только кивает головой на вопрос — в их семье это было сродни положительному ответу, ибо глава семьи предпочитал не отрываться от еды, но он никогда не требовал этого от других, так что и без его голоса за столом всегда были разговоры и перепалки между братом и сестрой по поводу и без. — Очень даже хорошо. Вчера вечером я немножко позанималась твоим костюмом на праздник. Он почти готов, сделаю как раз к нужному дню. Он тако-ой красивый, — мама хитро сверкает зелёными глазами, явно поддразнивая сына. Она отлично знала, насколько Чуе не терпится его увидеть и оттого по-доброму издевалась. Парень наигранно обиженно дуется и показывает матери язык, прямо как делал в детстве. — Кстати, зачем ночью вы открыли окно в моей комнате? — Рыжий отправляет небольшой кусочек себе в рот и смотрит на родителей. Мама сводит брови к переносице. — Я не открывала окно. Дорогой? — Она поворачивается к мужу и ему всё же приходится оторваться от еды, раз уж без его участия они не могут. Мужчина вытирает губы салфеткой и поднимает голову. — Я не заходил к тебе вчера вечером. — Ночью я проснулся от того, что моё окно было раскрыто на распашку, а в комнате было ужасно холодно. — Отец пожимает плечами. — Я зайду, посмотрю, может от старости такое. Хотя, честно признаться, до этого подобных ситуаций не было. Может, ты сам открыл его и просто забыл? — Родители возвращаются к еде, а Чуя смотрит в тарелку уже без особого аппетита. Если окно и правда настолько постарело, что уже само открывается, то его комната — не самое безопасное место. На второй этаж залезть, в принципе, реально, а значит попасть может практически кто угодно, обладающий хоть какими-то физическими умениями. Парень всё же засовывает в себя ещё несколько кусочков пищи, чтобы не вызывать подозрений, а после выходит из-за стола, соврав о том, что ужасно наелся. Рыжий поднимается наверх и возвращается в свою комнату. Он сразу подходит к загадочному окну, всячески толкает его, проверяя, откроется ли, но этого не происходит. Накахара готовится ещё раз толкнуть его, но от этих планов отвлекает вибрация телефона. Чуя вытаскивает мобильный из кармана штанов и садится на кровать. На панели уведомлений высвечивается новое сообщение от Тачихары. «Привет. Ты как?» Такое сообщение немного озадачивало — обычно Мичизо переходил сразу к делу, не размениваясь на слишком стандартные вопросы. Кажется, нельзя было вспомнить даже из детства ситуацию, где он бы написал так, всё ограничивалось приветствием — если они не виделись в этот день, а если виделись, то и этого не было — и сразу просил, что хотел.

«Привет. Живой, что-то случилось?»

«Да нет. Просто скучно стало. Кстати, я вчера не успел тебе сказать, я созванивался с Ацуши. Тирёнок был готов мяукать от новости, что ты приехал. Сам понимаешь, миссис Тигр уже заранее запретила ему и думать об этом, но он хочет позвонить нам в Хэллоуин, с тобой пообщаться.» Чуя улыбается от такого сообщения — всё же, даже так, но у него будет шанс пообщаться с Накаджимой, которого он не видел уже очень и очень давно. Как-то так вышло, что парни потеряли контакты друг друга и связью между ними остались только Тачихара и Акутагава.

«У меня тоже есть для тебя новость. Вчера я гулял по городу и угадай, кого встретил. Опять тот самый парень, которого видел тогда.»

«Вот же... Чёрт, Чуя, почему именно тебе на него так везёт? Ты же взял у него вчера контакты, номер, хоть что-то?»

«Сегодня я должен буду с ним увидеться. Он — не единственная странность, которая была вчера. Я так же видел дом-призрак, там он меня и нашёл. Это всё ужасно подозрительно, не находишь?»

«Подожди, ты серьёзно? Снова тот дом? Может, тебе показалось. Ты обязан обо всём его спросить. Я мог бы пойти с вами, помочь его расколоть, например» Накахара закатывает глаза от столь «непрямой» угрозы.

«Я могу позвать его отпраздновать с нами Хэллоуин, так будет менее подозрительно»

Мичизо начал что-то печатать, но снизу раздался голос мамы. — Чуя, тут к тебе какой-то парень пришёл. — Скажи, что я скоро выйду, мам. — Снизу раздались два голоса: женский, знакомый, и мужской, но тяжело было понять его обладателя отсюда. Парень опустил взгляд в экран телефона, быстро печатая новое сообщение.

«Всё, он пришёл, отпишусь позже, пока.»

Накахара откинул мобильный в сторону, быстро меняя домашнюю одежду на всё те же вчерашние джинсы и успевшую высохнуть, не смотря ни на что, толстовку. Он кидает быстрый взгляд в зеркало, убеждаясь, что выглядит вполне себе сносно для обычной прогулки и спускается по лестнице, по обыкновению перепрыгивая последние пару ступень и ловко приземляясь на ноги. Мама выглядывает с гостиной, наблюдая за быстрыми сборами сына и его попытками в одно мгновение обуться. — Кто это? — А? А, да мы с ним вчера познакомились, вот и решили пройтись. — Я ни разу не видела этого юношу в городе, он живёт не здесь? — Парень замирает, обдумывая слова матери. Она, казалось, знает всех жителей, со всеми поддерживает какой-то контакт из-за своего хобби, которое позже переросло в полноценный способ заработка, но она тоже не знала этого Дазая. Хотя во всей ситуации был, как минимум, один положительный момент — она его видела, а значит, что Чуя не сошёл с ума вчера. Ну, если, конечно, к нему пришёл и правда тот Дазай, а не кто-то, чьё появление на пороге дома Накахар оказалось бы обычным совпадением. Неприятным и крайне досадным. — Я не знаю, где он живёт, — честно сознаётся рыжий. За последнее время он буквально ощущал, что по уши погряз во лжи своей семье. Он врал практически по любому поводу: что выспался, что идёт гулять с кем-то, а не один, что спал хорошо и что ничего не снилось. Хоть раз за последние дни он может со спокойным сердцем сказать обычную правду, не вдаваясь в жуткие подробности о том, что с новым другом, по мнению матери, он идёт не школу и жизнь обсуждать, а расспрашивать про то, что столько времени преследовало его по ночам. Да, возможно, что эта правда была слишком незначительной, в сравнение со всей ложью, но внутри него что-то до мерзкого свойственное человеку как-будто бы выдохнуло, мол, эта фраза отлично перекроет все другие. — Ну хорошо. Не заболей только, на улице не жарко, а ты так легко одет. — Чуя кивает и, поцеловав женщину в щёку, подходит к двери. Он делает пару глубоких вдохов, успокаиваясь. Руку, держащую дверную ручку, начинает бить мелкая дрожь и впервые в жизни он так боится её распахнуть. Наконец, собравшись с силами, он выходит из дома. Пара вздохов и он открывает глаза, которые мгновенно находят перед собой широкую спину человека. Парень поворачивается к нему, вынимает забинтованные до кистей руки из карманов классических брюк и слабо склоняется в поклоне. Не будь Чуя так взволнован, он точно бы прыснул от столь высокопарных манер. Его волосы выглядят всё так же небрежно, как и вчера, хотя некое улучшение есть. Возможно, он всё таки узнал о изобретении расчёски, но ветер испортил ситуацию, возвращая её к исходной точке. Отчего-то дыхание сбивается. — Что-то не так? — Дазай выпрямляется, смотрит на него внимательно, не скрывая слабой ехидной усмешки. В его тёмных глазах будто пляшут черти, завлекая. Накахара сводит брови ближе, поджимая губы — да, выглядело это не очень, он будто пялился на Дазая, хотя на деле просто не ожидал и правда его увидеть около своего дома. В голове проносятся варианты мыслей парня, которые могли возникнуть из-за неправильного понимания произошедшего и становится так неловко, что рыжий едва себя сдерживает, чтобы в эту же секунду не забежать обратно в дом, хлопнув дверью и просиживая остаток дня у себя в комнате, ругая за глупое поведение на встрече с человеком, который был важен для Мичизо с его расследованием. — Ничего. — Накахара берёт себя в руки, отгоняя странные желания. — Откуда ты узнал, где я живу? Вчера я не сказал тебе адреса. — Ну, я ходил по городу и спрашивал. — Дазай отчего-то мягко посмеивается, уводя взгляд в сторону. Да, наверное, это и правда было бы смешно, если бы Чуя не чувствовал себя так скованно. Он сразу представил, как Осаму ходил по разным улицам, спрашивая, где живёт рыжий парень среднего роста. Хотя, скорее всего, он описывал бы его более нелепо и даже оскорбительно. — А мог бы подумать заранее, раз уж изначально собирался зайти за мной. — Парень спускается с крыльца дома и медленно идёт вперёд, явно намекая на смену места. — Тогда ты мог сказать сразу, как я упомянул про это. — Голубые глаза косятся на него недовольно, выдавая нежелание Накахары признавать ничью. — Кстати, я вчера не рассмотрел, на фотографии дом вышел чётко? — Чуя в волнении прикусывает язык. Эта фотография ведь пропала сегодня ночью, а сказать об этом — значит подтвердить вчерашние слова Дазая, чего уж точно делать не хотелось. — Да, вполне, я даже её друзьям отсылал. — Ты... Что? — Осаму смотрит на него с каким-то волнением. Накахара уверенно выдерживает взгляд карих глаз, ни разу не отводя собственные. Наверное, ему стоит гордиться — его слова звучали так уверенно, что даже такой непробиваемый камень почему-то заволновался. — Нельзя было этого делать? — Рыжий наивно поднимает брови, пока сердце начинает усиленно колотиться — этот блеф может стоить многого, но сейчас уже поздно сдавать назад, сообщая, что просто пошутил, тем более, эти слова действительно вызвали у парня нервозность, да ещё и такую сильную, что скрывать её выходило из рук вон плохо. — Да можно конечно, просто я удивился — у меня самого эта фотография куда-то вечно пропадала. Наверное, пора сменить телефон, — Дазай натягивает на лицо улыбку и смотрит на дорогу. — Так ты мне расскажешь, что это за дом? — Честно говоря, не представляю даже, что именно тебе говорить. А у тебя, наверное, вопросов тысячи. — Чуя на секунду задумывается, с неприятным чувством осознавая, что все его вопросы имеют чисто черновой характер и не сформулированы до конца, скорее всего, из-за того, что он не ожидал когда-нибудь задать их и получить какой-никакой ответ. — Ну, самое простое — что это за дом? Я знаю, что раньше там кто-то жил, потом переехал, не продав участок, а позднее дом снесли, так как посчитали постройку опасной. — Да, я тоже знаю про всё это, и? — Рыжий тяжело вздыхает, начиная раздражаться то ли из-за таких глупых уходов от ответов, то ли из-за чужого неумения выстраивать логическую цепь. — И тогда какого чёрта я уже дважды видел его? Да и не только я — ты, мои друзья — мы все видели снесённую постройку! Как такое может быть? — Я не знаю. — Дазай лишь пожимает плечами, даже не глядя в его сторону. — Ты говорил, что живёшь там. Вы где-то сняли этот дом или знали хозяина? — Да, я помню, что говорил. Наверное, сейчас своими словами я разрушу твою идеальную картину мира, построенную в голове, но люди умеют врать. И тогда я тебе соврал. — Тон Осаму вдруг изменился, стал довольно грубым. То, что он повысит голос стало неожиданностью. Да, возможно, его собственные слова звучали глупо, но они вряд ли должны были вызвать такую реакцию. Чуя замолкает и тоже отворачивается, смотря теперь только на дорогу перед собой, а не на собеседника. Дазай тяжело вздыхает, что заметно по движению его плеч. — Извини. — Рыжий мычит в ответ что-то невнятное. — На самом деле я оказался в доме незадолго до тебя, влез через старое и разбитое окно, выходящее на лес. — И зачем же? — Накахара говорит сухо. Он продолжает смотреть перед собой, немного приподнимая подбородок, неосознанно показывая свою обиду едва ли не всем прохожим. Дазай сдерживает тихие смешки от такого, хотя бы потому, что в этом случае на него обиделись вполне заслуженно. — Я был ребёнком. — Осаму сообщает это так, будто бы это объясняло всё. Чуя всё же слабо поворачивает к нему голову, незаинтересованно приподнимая бровь. — Мне казалось, что там будет что-то интересное, вроде клада. Да и просто хотелось адреналина в такую ночь, а дом выглядел как что-то подходящее. А потом туда пришёл ты, я сначала испугался, подумал, что полиция. Представляешь, каково было моё удивление, когда я увидел какого-то странного мальчика, который конфеты требовал? — Рыжий невольно улыбается, даже не замечая этого, когда в голове представляет себе, что мог чувствовать проникший в чужой дом ребёнок при стуке в дверь. — Я тоже был дураком, так легко поверил в то, что этот дом мог кто-то снять. Хотя, на самом деле, идея-то неплохая — под Хэллоуин декорировать дома, внешне старить их, а внутри они были бы в идеальном состоянии. — Дазай тихо усмехается, качая головой. И почему-то именно в этот момент хочется обладать даром чтения мыслей, чтобы прочитать его. Вдруг он прямо сейчас думает о том, как побыстрее сбежать, или что его новый знакомый какой-то ненормальный, до ужаса смешной, в плохом смысле этого слова. Он был таким... странным, просто до невозможного. Да, в итоге выяснилось, что дом он не снимал, не жил там и, скорее всего, убрался из него очень скоро, после внезапного гостя, но всё же главный вопрос не исчез никуда — откуда этот мальчик вообще взялся и куда пропал после? А спустя столько времени он снова тут. И снова почему-то встретился именно с Накахарой, не с Мичизо, не с Рюноске, не с кем-нибудь другим, а именно с ним. И именно там, где виделись они в первый раз. У зловещего дома, о котором знают только они двое и ещё пара друзей, а для остальных это звучит как детская страшилка или разыгравшаяся фантазия маленьких ребят. Ему и правда слишком «везёт» на такое. И на этого Дазая. — И что, нашёл что-то? — Осаму переводит на него непонимающий взгляд, словно он уже забыл, о чём речь. — Ну, в доме. — А, ты об этом. Да, вытащил оттуда пару старых книг в паутине, правда, так и не прочитал — где-то были вырваны страницы, где-то они были чем-то залиты, а где-то готовы были порваться от одного лишь дуновения ветра. Такое ощущение, словно они были старше самой постройки и всего этого города в целом. Ну, и несколько сломанных вещей. Думал, что пригодятся или смогу продать как какой-никакой антиквариат. На самом деле, большинство я выкинул, а какие-то потерял — такой мусор даже для блошиного рынка не подходит. — Чуя хотел было посочувствовать такому неудачному улову, но неожиданно даже для самого себя рассмеялся. Всё же, самую малость это было забавно. — Эй, это не смешно. Это было практически трагедией для ребёнка. — Дазай говорит до ужаса серьёзно, но его игривый взгляд и слабая улыбка дают понять, что это шутка. Накахара закатывает глаза. — Так где ты всё же жил? — Я не жил тут. — Осаму пожимает плечами и снова смотрит вперёд, как будто бы не собираясь продолжать фразу. Проходит примерно минута, прежде чем его губы вновь открываются с тяжёлым вздохом, будто бы он понял, что не отвертится так просто, не удовлетворив любопытство собеседника в полной мере. — Проездом. Пробыли всего полчаса, родители пошли в магазин, а я сбежал погулять неподалёку. — Накахара упорно молчит. Он смотрит на профиль Дазая, его серьёзный взгляд, устремлённый куда-то вперёд, копну тёмных волос, которую слабо развивает ветер и что-то внутри него сжимается в панике. Он сам не может объяснить собственную тревожность, недоверие, хотя, казалось бы, это звучит правдиво со всех сторон. Но что-то определённо мешало. Парень старается ухватить ускользающую мысль, но сделать это не удаётся — мимо проносится мотоцикл, отвлекая и окончательно упуская суть. — А сейчас? Тоже проездом? — Рыжий удручённо качает головой, оставляя попытки найти причину собственного недоверия. Вероятно, он просто придирается, раз даже объяснить себе не может природу сомнений. — Мы сняли дом, но он довольно далеко отсюда. Не знаю, зачем, но планировали остаться на пару дней. — Когда-то я уже слышал про съёмный дом, — не скрывая ехидства хмыкает Накахара. — Слушай, я понимаю, что это глупо и всё такое, но... — Но? — Осаму поворачивает к нему голову, изъявляя какой-никакой интерес. Первый раз за беседу, кажется. И это бесит — он чувствует себя какой-то назойливой мухой, не стоящей и капли внимания, с которой общаются лишь из милосердия. — Тридцать первого вы уже уедете? — Не знаю, не спрашивал об этом. Что ты хочешь? — Дазай останавливается рядом с ним, наблюдая, как рыжий снова сжимает ладони в кулаки, вонзая ногти в кожу. Парень пару раз кусает нижнюю губу, неосознанно показывая своё волнение. — Ну, — Чуя старается выровнять дыхание, оттягивая время, словно это сильно помогало — это было ужасно неловко и волнительно, хотя раньше таких проблем у него не было. Подумаешь, пригласить его праздновать с ними Хэллоуин, всего-то! Будто он ни разу не предлагал кому-то сходить на тусовку или дискотеку, чтобы просто отдохнуть и повеселиться. Хотя, если честно, он никогда не предлагал отпраздновать что-то вместе тому, чей родственник мог оказаться убийцей. Наверное, это на самую малость меняло дело. — Я просто подумал, вдруг ты захочешь, если, конечно, не будешь против, или занят, или не уедешь... — Парень невнятно тараторит, начав внезапно говорить намного тише, чем раньше. Он рассматривает носки собственных кроссовок, будто это может сделать ситуацию не такой противно-жалкой. Хотя, скорее всего, он сам сейчас выглядит противно-жалким. — Говори уже. — В его голосе слышится смех и капля нетерпения и Накахара не сомневается в том, что подними он сейчас голову, он обязательно увидит злую улыбку. Как тогда, десять лет назад, прямо перед тем, как Дазай закрыл перед ним дверь. Эту неприкрытую издёвку, после которой любой человек бы чувствовал себя некомфортно, почти жалко и униженно. — Может, ты хочешь отпраздновать Хэллоуин со мной и моими друзьями? — Вопрос окончательно скатывается во что-то тихое и невнятное, произнесённое одним словом. — Что, прости? — Вопрос звучит одновременно и искренне — легко поверить, что Дазай ни черта не разобрал в его словах — и так, словно он опять издевается, намереваясь потешить своё самолюбие и заставляя рыжего повторять это снова. Чуя скрипит зубами, осознавая, что повторить это придётся. Это важно для его друга и если родственник этого человека правда виновен, то он себе никогда не простит такую слабость, из-за которой будут страдать люди. — Может быть, ты захочешь отпраздновать Хэллоуин со мной и моими друзьями? — На этот раз вышло чётко и даже почти членораздельно. Но при этом дрожь в его голосе слышалась так отчётливо, что рыжий сразу спешит реабилитироваться. — Мы будем собирать конфеты, гулять, можем фильм посмотреть, ну и просто познакомишься ещё с кем-то. — Парень делает пару глубоких вздохов и поднимает голову. На удивление, в его лице не читалось явного отказа и намерений засмеять за такое предложение. Даже напротив, лицо Дазая стало расслабленным, будто бы он не считает эту идею смешной. — Я не против. Думаю, не будет проблемы, если мы останемся на пару дней подольше, в любом случае, торопиться нам некуда. — Замечательно! Тогда тридцать первого в начале одиннадцатого... Скажи свой адрес, мы зайдём за тобой. — Чуя делает осторожную попытку, стараясь выглядеть так же, как пару минут назад, не выдавая напряжения, так плотно сковавшего его изнутри. — Не стоит. Я сам зайду за тобой и тогда вместе пойдём. — Ну, попробовать точно стоило. — Как тебя зовут? Невежливо идти на свидание, не зная даже имени. — Я... — Секунда на осознание и он задыхается от возмущения. — Это не свидание! — Щёки парня в мгновение краснеют, пока он сводит брови ближе к переносице, поджимая губы. Он выглядит настолько недовольно из-за этой шутки, что становится смешно. — Моё имя Чуя. — Добавляет он через минуту, слегка успокоившись. Даже по прошествии стольких лет Дазай всё так же ощущался обычным задирой, готовым на что угодно ради реакции и внимания. И тогда самая плохая идея — давать ему их, подставляясь и дальше. — Ну, что же, очень приятно познакомиться, Чуя, — Осаму снова играючи склоняется в поклоне, заводя одну руку за спину, а второй ловко подцепляет ладонь Накахары, поднося её к собственным губам. Его взгляд выглядит чертовски пронзительно, словно он способен проникать человеку в голову, переворачивать там все мысли и играться с разумом. Где-то там, в глубине его карих глаз, пляшут дьяволы, олицетворяющие этого парня целиком и полностью. Его бледные губы изгибаются в хищной улыбке и сердце пропускает пару ударов. Чуя быстро выдёргивает ладонь из чужой хватки, не желая проверять — правда ли он поцелует её. — Мне уже пора идти, — торопливо бросает рыжий, сразу разворачиваясь и направляясь обратно к дому. По пути он не оборачивается, не прислушивается, надеясь не услышать, если вдруг Дазай решит что-то сказать ему вслед. Да, возможно, его реакция была чересчур сильной, возможно, у этого парня такой юмор всегда, но почему-то проверять дико не хотелось. Что-то внезапно оттолкнуло его, вынудило прервать момент и их встречу. Из-за этого чего-то он просто идёт, практически переходя на бег и сжимая ладонь второй, прижимая к груди и согревая её от внезапного холода. Он успокаивается только когда забегает в родной дом и телом наваливается на дверь, мешая воображаемому Дазаю забежать следом. Стоит ему на секунду прикрыть глаза и фантазия так явно рисует одну единственную картину: как Дазай склоняется, подносит его руку к своим губам и... Парень трясёт головой из стороны в сторону, прогоняя навязчивое и ужасное видение. Он делает пару глубоких вдохов и, наконец, отлипает от входной двери, вместо этого закрывая её на замок. В детстве, по его памяти, она почти никогда не закрывалась — бояться было нечего, а весь день в дом то и дело забегал он или его друзья, так что родителям и сестре быстро надоело отвлекаться на звонок. Накахара быстро отвлекается на звонкие голоса, которые что-то обсуждали на кухне. Рыжий подходит к проёму, наблюдая, как счастливая мама убирает посуду со стола и подносит её к мойке. — Я вернулся, — сообщает Чуя, пока его взгляд вдруг не цепляется за количество посуды — тарелок и приборов было на три персоны. — К нам кто-то приходил? — Отец подаёт жене чашки и поворачивается к сыну. — Да, к нам заходил Поль. — Поль? Он в городе? Давно ушёл? — Рыжий в удивлении поднимает брови — он остался тут, когда они с Озаки переехали в другой город, закончил школу и, как говорили Чуе, подавал документы в разные университеты. Парень даже не сомневался в том, что его возьмут — Верлен был ужасно умён, он отлично понимал точные науки и вышел едва ли не отличником. Сначала у него были некие проблемы с гуманитарными предметами, но Озаки смогла его подтянуть, объяснив все неясные темы. Он в ответ помогал ей с любой дисциплиной, которую она плохо понимала — так зародилась их крепкая дружба. Они стали лучшими учениками, когда догадались помогать друг другу. Было ужасно интересно, зачем он вернулся в город, когда все вокруг пророчили ему будущее минимум в столице на высокой должности. — Он поднялся на второй этаж. Обрадовался, когда услышал про тебя и решил дождаться. — Как твоя прогулка, милый? — Мама оборачивается на него через плечо и улыбается, пока смывает с очередной тарелки пену. — Я позже тебе расскажу, — рыжий улыбается и всё в его лице выдаёт то нетерпение, с каким он хочет исчезнуть из кухонного проёма. Мама кивает и парень направляется наверх. Сердце в его груди начинает бешено стучать, когда он бегом преодолевает лестницу, переступая как можно больше ступенек и практически взлетая вверх. Парень собирается уже войти в собственную комнату, как внезапно замечает высокую фигуру, стоящую около стены. Чуя останавливается, сохраняя тишину. Он осматривает широкую спину в тёмно-серой водолазке. Светлые волосы стали ещё длиннее, прядями спадая вниз и перевязанные у затылка резинкой, образуя хвост. Верлен будто бы изменился, совсем при том не меняясь. Поль стоял рядом с открытой дверью в комнату Коё. Рыжий тихо подходит к нему, становясь рядом и тоже устремляя взгляд на столь знакомые стены, рабочий стол и шкаф. В голове мгновенно рисуется образ сестры: как она стоит у большого зеркала, повешенного на дверце шкафа, как расчёсывает свои длинные и красивые волосы, которые оканчивались возле её поясницы, как широко улыбается и смеётся с какой-то шутки. Вдох получается чересчур громким в той тишине, которая накрыла второй этаж дома. Даже те звуки, исходящие из кухни, казались ужасно отдалёнными, словно из другого мира. — Я так давно не видел её... — Шепчет Верлен и отчего-то кажется, что сердце вот-вот разорвёт от той боли, с которой были сказаны эти слова. Парень поднимает свои голубые глаза и смотрит в лицо Полю — он выглядит повзрослевшим, пережившим многое за это время, но его лицо ни капли не изменилось. Хочется сказать хоть что-то, но голос будто пропадает, оставляя ему лишь открывать рот в немой фразе. Верлен смотрит в одну точку, не отрываясь и практически не моргая. — Я тоже, — наконец выдавливает из себя Чуя. Он правда скучает по ней, но уже три года, с момента, когда она уехала, он никак не может найти время — то он занят, то она. Хотя, на деле, этот статус «занят» не стоил ничего, по сравнению с тем временем, которое они оба упускали. — У меня была возможность, но я упустил её. Она меня ждала... — Его голос звучит бесцветно, будто бы он даже не осознаёт, что именно говорит. И одновременно с этим он сочится огромной грустью, каким-то разочарованием. — Что ты имеешь ввиду? Когда у тебя была возможность? — Рыжий мягко приподнимает одну бровь, искренне интересуясь, ведь он правда ничего не знал об этом. Поль слабо поворачивает голову и смотрит на него. Его карие глаза в миг теряют какой-либо намёк на безграничную печаль, прочитать которую ещё недавно можно было с первого взгляда. Он смотрит... опасно, как охотник. Накахара невольно перестаёт дышать, когда Верлен поворачивается и делает шаг к нему, будто заполняя собой всё пространство коридора. — Зачем ты вернулся? – Вопрос выходит каким-то до ужаса злым и у рыжего мелькает мысль о том, что он успел как-то провиниться, но ничего такого не было. По-крайней мере, по его мнению. — Я... По-моему, это не должно тебя касаться! — Парень быстро включает позицию обороны, хмурясь. Он правда не ожидал такой реакции. И точно так же он не должен оправдываться — он всего лишь вернулся в родной город, а не сделал что-то ужасное. Поль молчит пару секунд, а после успокаивается, его лицо возвращается в состояние умиротворения, а уголки губ поднимаются, образуя слабую улыбку. — Прости. Я не хотел тебя напугать, — Чуя бурчит в ответ что-то о том, что и не напугал, но Поль лишь усмехается на это. Их отношения раньше можно было назвать братскими — мальчик правда был привязан к приятелю сестры. А сейчас этот мальчик вырос, достиг его собственного возраста, в момент их первого знакомства. — Как ты, Чуя? – Его голос звучит очень заботливо, своеобразно нежно, будто это и правда встреча двух братьев спустя много лет разлуки. Накахара тихо выдыхает и подходит ближе, обнимая Верлена. Он однозначно вытянулся, хотя в детстве это было сложно представить. — Я рад тебя видеть, — честно признаётся рыжий и чувствует, как его обнимают в ответ крепкие руки. — Рассказывай! — Парень вдруг отскакивает назад и направляется в свою комнату, негласно приглашая за собой. Чуя садится на кровать, забрасывая одну ногу на другую и внимательно смотрит на блондина. Он ужасно забавный сейчас. — Ты выглядишь сейчас как щенок, который хозяина дождался, — шутит Верлен, когда проходит в комнату и садится рядом. Он даже не скрывает наглой усмешки и приподнятой брови, явно издеваясь. Накахара закатывает глаза, качая головой. — Сначала давай ты. — Ну, я учусь, много занимаюсь, у меня всё хорошо, — быстро тараторит Чуя, — теперь рассказывай! — Он и правда казался сейчас радостным псом, и будь у него хвост, он бы смог взлететь от амплитуды быстрых движений. Верлен тепло улыбается — этот мальчик будто и не изменился. — Куда ты поступил? — Никуда, — то спокойствие, с каким это было сказано, удивляло. Парень хотел рассмеяться, пока не заметил серьёзного взгляда напротив. — Ты серьёзно? Как так?! Ты же закончил отлично и мог поступить куда угодно... — Ну, я подал много заявлений, практически все ответили мне согласием. Я выбрал сначала один, отучился там немного, мне не понравилось и я перешёл в другой. И, в общем, так вышло, что ни в одном и не остался. — Это звучало как полный бред. И было им же. Поль был так спокоен, рассказывая это, что просто невозможно было представить, что это не вымысел. — Я в шоке, — тихо выдаёт Чуя спустя минуту молчания. Это действительно никак не укладывалось в голове. Чтобы Поль и так и не остановил свой выбор на одном университете из целой кучи? Ну, звучит смешно, а на деле довольно херово. — Мне жаль. — Ты серьёзно что-ли? Брось даже. Я сам ни капли не сожалею об этом. Вероятно, это и был мой путь. — Он тихо смеётся от озадаченного вида парня. — Ну, и чем ты занимаешься тогда? — Не поверишь, даже такого меня взяли на неплохую работу и даже не самую низкую должность. Продвижение медленнее проходит, а учиться всё же заставляют, но мне нравится. — Чуя смотрит одновременно неверяще и так, словно убеждается в искренности слов. Ну, Поль довольно пробивной. До ужаса. Даже не удивительно, что кто-то рассмотрел в нём хороший кадр, пусть и с неимением высшего образования. Можно поспорить, этот человек не прогадал и каждый день может в этом убеждаться, глядя на своего одарённого сотрудника. — Но, как я понимаю, живёшь ты не здесь, да? Зачем ты приехал тогда? — Взял небольшой отпуск и решил приехать на пару дней, вспомнить молодость, так сказать. — Ты говоришь так, словно тебе уже восемьдесят. — Блондин смотрит на него задорно и кажется, что вот-вот из его рта вырвутся подтверждающие это слова. — Я рад за тебя, если, конечно, тебя и правда устраивает твоя жизнь. — Спасибо, школьник, — Верлен тянется к нему рукой и зарывается ей в рыжие волосы, сбивая порядок на голове Накахара. Парень недовольно вскрикивает, хватаясь за чужое запястье, силясь остановить ту вакханалию, что сейчас происходила в его волосах. Поль громко смеётся и всё же убирает руку. — Тебе так больше идёт. — Подначивает он, когда Чуя в слепую пытается восстановить собственную причёску. — Вырвать бы тебе твой конский хвост, — рычит парень, периодически кидая недовольные взгляды на сидящего рядом. — Ох, какие жестокие сейчас пошли дети. Никакого уважения старикам, даже стакан воды не принесут. — Я утоплю тебя в этой воде. — Верлен искренне смеётся, но его отвлекает вибрация телефона в кармане чёрных брюк. Он пару мгновений смотрит на загоревшийся экран, будто читает и осмысливает что-то, а после убирает телефон обратно и поднимается с кровати. — Что такое? — Ничего такого, просто нужно по работе решить небольшой вопрос. Это же у детей никаких обязанностей нет, — Накахара улыбается, хотя что-то внутри очень не хочет отпускать Поля, они так давно не виделись, но парень лишь тоже поднимается с кровати и направляется вниз, желая проводить гостя. Он слышит за спиной шаги и почему-то появляется необъяснимое ощущение того, что что-то всё таки случилось. Верлен заходит в гостиную, накидывает на плечи тёмное пальто и обувается. Он молчит, а его лицо будто бы темнеет от груза каких-то мыслей. Хочется задать вопрос, но сзади появляются родители и Чуя прикусывает язык, сам не понимая, почему делает это. — Спасибо за тёплый приём. Я был очень рад видеть вас всех. Чуя, — он обращает взгляд голубых глаз на себя, — рад был пообщаться. Надеюсь, ещё увидимся. — Поль жмёт руку отцу Накахары, обнимает мать и дёргает их сына к себе, втягивая в более крепкие и близкие объятия. Парень уже думает сделать шаг назад, как вдруг чувствует, что Верлен сильнее склоняется, а его губы касаются ушной раковины. — Будь предельно осторожен. Ради неё. — Шёпот такой тихий, что кажется, будто ему показалось, но в следующее мгновение блондин выпускает его из объятий и делает шаг назад, открывая замок на входной двери, а после и её саму. Он ещё раз улыбается всему семейству, а потом уходит, больше не говоря ни слова. Оставляя после себя только кучу вопросов. — Хороший он парень, хороший. — Комментирует себе под нос папа и направляется в гостиную, по пути о чём-то переговариваясь с мамой. Чуя оправляется от произошедшего только через минуту и спешит скорее подняться, чтобы скрыться от глаз родителей — он не уверен, что сможет убедительно соврать им сейчас. Рыжий заходит в комнату и закрывает за собой дверь. Всё хорошо, ничего не произошло, но от этого «будь осторожен» внутренности болезненно скручиваются. У него точно разовьётся паранойя за этот отдых. Ему уже кажется, что от него скрывают что-то важное, о чём все уже давно в курсе. И какая, к чёрту, осторожность, если он решил подставлять себя ради поимки возможного убийцы. Он сегодня был с ним на встрече, остался наедине, говорил, пригласил на их с друзьями праздник... Точно. Накахара хватает телефон и заходит в переписку с Мичизо, где за время его отсутствия появилось пять новых сообщений. Каждое гласило о том, что он просто обязан ответить другу, о том, что с ним может что-то случиться и о том, что Тачихара свернёт этому парню шею, если Чуя не ответит до двенадцати часов. Ну, благо, до двенадцати время ещё было.

«Я тут. Всё нормально, не нужно никому ничего сворачивать.»

Рыжий останавливается и отправляет сообщение, совершенно не зная, что ещё писать. В голове снова появляются странные мысли. «Твою мать, Чуя, это, по-твоему, забавно? Я волновался. И уже был готов искать вас обоих, чтобы прибить. Как всё прошло?» Ответ приходит очень уж быстро, видимо, Тачихара мониторил телефон, на случай, если сообщение придёт.

«Он будет отмечать с нами Хэллоуин.»

«Отлично! Где он живёт?»

«Он не сказал. Решил, что зайдёт за мной и мы вместе пойдём к вам. Но он говорил, что они остановились достаточно далеко отсюда. Это всё так подозрительно...»

«М-да, хреново. Но лучше, чем ничего. Ты молодец. Было что-то ещё? Он не вёл себя странно?»

«Я не знаю. Но у меня плохое предчувствие, наверное, разыгралось воображение. Я расскажу вам кое-что при встрече, это не особо важно, но лучше лично.»

Чуя получает положительный ответ и откладывает телефон. Он устало опускается на кровать, рассеянно размышляя обо всём, что успело произойти сегодня. Когда его жизнь стала такой запутанной? Когда он решил вернуться сюда на праздник? Или раньше, во время Хэллоуина десять лет назад? Он не знал. Сейчас, казалось, что он не смог бы разобрать даже самое простое, не то, что этот клубок ниток, закрученный временем и тайнами. Он практически отключается, впадая в сон, если бы не одна мысль. Чуя открывает глаза, а в горле внезапно пересыхает. И вдруг становится понятно, что его так смущало в этой версии. Становится понятно, какую мысль он не сумел поймать на встрече. Тридцать первого числа магазины закрылись рано.