Часть 1

Дождь, шелестящий в листве, звонко капал на асфальтную дорогу, мокая её. Смотря из окна на серую погоду и слякоть на улице, Свете хотелось закрыть унылый обзор увешанной на карниз тёмной занавеской и пропустить первый день в колледже. Но пропускать никак было нельзя. Там расскажут о расписании, покажут где, что и как. Идти ей не хотелось по одной простой причине: там новые люди, новые лица, которых она знать не знает. Ей боязно находиться рядом с обществом, тем более знакомиться с ними. Первой она никогда не знакомилась, думала, что помешает, поэтому лишь ждала, что к ней кто-то подойдёт. Но никто не подходил. Из-за этого девушка сильно переживала, гадала, что с ней не так. Может, из-за короткостриженных волос с ней не хотели общаться; может, она одним лишь своим видом отталкивала от себя людей. Тяжко вздохнув, Света с шумом поставила перед собой стул и забралась на него. Полка была запылена, стоило бы пройтись по ней влажной салфеткой, но времени на чистку не было. Как только бы она принялась за влажную уборку, делала бы всё не спеша, тщательно протирая каждый запыленный уголок. Она забыла бы про время, включила музыку и припевая танцевала бы со шваброй. Но надо было собирать пустой и заскучавший за лето чёрный рюкзак. Поначалу Света его долго искала, никак не могла найти, а когда нашла, удивилась, увидев под зимней курткой в шкафу. Стряхнув из рюкзака помятые чеки из магазинов и ненужную рухлядь, положила туда шариковую ручку и найденную средь зелёных тетрадей фиолетовый блокнот с авокадо. Можно было выходить, но сначала присесть на дорожку. Отсчитав несколько секунд, она быстро встала, и оглядев себя на повешанном в стене зеркале, только тогда заметила, что до сих пор находится в ночной пижаме. — Опять опаздываю, — сняв с вешалки гладко поглаженную ещё вчера белую рубашку и нацепив на руки, принялась за поиски чёрных брюк. *** К большому зданию она уже шла не большими шажками, а бежала. Время в телефоне показывало без пяти минут восемь. Как назло газели не было, а добираться пешком плюс 15 минут, если бегом — то меньше. Правый бок начинал сильно ныть от долгого отсутствия физическими занятиями, и не только он. Прекратив бег, запыхавшаяся Света замедлила шаги, щёки её горели на холодном воздухе. Постаралась дышать только через нос, с намерением не заболеть. Первый день только, а она уже опаздывает. Обидно. Вдобавок дождь не прекращает лить, пряча от непроснувшихся глаз лучи тёплого солнца. Обычно на 1 сентября выглядывает красно-солнышко, но сегодня походу его кто-то обидел. Совсем расстроенная она даже не замечает, как останавливается посреди пустынной дороги и размышляет о своём. Совсем не замечает, как её окликают. Только на третий зов она улавливает глухой звук и нехотя оборачивается, видя перед собой покуривающую компанию, собравшуюся на скамейке. — Долго ты ещё здесь стоять будешь? — девушка в капюшоне гневно смотрит на неё, держа на руке тлеющую сигарету. Над правой губой родинка, сердитые брови до того рассержены, что почти на уровне с глазами. Света морщится от запаха сигарет и быстро отворачивается, начиная ускорять шаги. Мысленно говорит себе не бежать, чтобы травящие свою жизнь водкой, сигаретой и не дай Бог наркотиками эти индивиды не подумали, что она испугалась их. Но вспоминает, что опаздывает и переходит на бег. Краем уха слышит смех за спиной. Надеется, что они не над ней насмехаются. Надеется, что рассказывают друг другу шутку или что-то интересное, вот они и весёлые. Легче думать так, тогда и жить легче. *** Все смотрят на неё. Вспотевшую, растрёпанную. Одно из неприятных чувств, что Свете хочется провалиться под землю. — На первый раз прощаю, — спокойно произносит куратор. Кажется, он даже не зол, на веселе, настроение у него хорошее, в отличие от неё, — проходи, садись за свободное место. Все занятые места на последних рядах, не занятые впереди. У окна с правой стороны и в центре в первом ряду никто не сидит, только около стены девушка с каре, на столе у неё тёмно-красная кепка, смотрит она на неё широко открытыми глазами. Вроде хорошая. Света хочет сесть рядом с ней, но чувство страха, что она недовольно на неё посмотрит, закатит глаза и цокнет, превосходит её саму и она садится за свободную парту за ней. Позади неё сидят два парня. Один крупный, другой чуть поменьше. Видно, спортсмены. Им бы в физкультурьный. Даже не знает, что они в музыкальном отделении забыли, хотя, она и сама не понимает, что тут забыла. Ведь как все нормальные люди документы она сдавала не в конце июля, а в начале-середине августа. После того, как она закончила 9 классов, решила, что не будет доучиваться до 11. Высшее образование ей нужно не было, но мать всё испортила. За неё она решила, чтобы Света отлично выучилась и получила красный диплом, пошла на врача и потом лечила болячки её. Свете было жалко видеть её охающей, придерживающейся рукой за больные плечи и постоянно жалующейся на боль, что она согласилась на её условия. Однако материным мечтам не удалось сбыться. Оценка пять по каждому предмету была недостигаемым и далёким хотением. У неё вышли одни четвёрки, за один трояк по математике мать была готова просто убить её. Ну не знает она логарифмы, синусы и косинусы, не убивать же за это подобно Ивану Грозному, царю всея Руси. В фотографии она вышла с синим аттестатом. Улыбка её была полу-грустная, полу-счастливая. Мать там не улыбалась, и Свете хотелось уничтожить это фото: выбросить, сжечь, растоптать, что угодно, только бы глаза лицо разочарованной матери не видели. Но не могла избавиться от злополучной фотографии, ведь она приклеена на книжном фотоальбоме. Если бы она пропала, по-любому мать с отцом заметили бы, и ей сильно б отхватило. ЕГЭ она плохо сдала. Ведь мать решила, что ей сдавать. Химию она ненавидела и терпеть не могла, поэтому написала на низкий балл, серьёзно огорчив Галину Валерьяновну. Биологию она любила и понимала, но баллов на поступление в медицинский всё равно не хватило, видимо, не такая уж она и умная, как думала. А когда поступала сюда, в педагогический, её сразу взяли, сказав, что у них колоссальная нехватка в музыкальном: только два человека. Не учителем музыки Света мечтала стать, она попробовала попроситься в дошкольное — на воспитателя, но ей сказали, что группа переполнена. И вот она здесь, сидит и робко смотрит по сторонам, считая, сколько людей в классе. Почти двадцать, и почти все девочки, только трое-четверо парней. А ведь в начале было всего два человека. Попутно слушая их классного руководителя, ещё раз исподтишка оглядывает группу. Ей же нужно знать, с кеми она будет учиться. Девушки все почти накрашенные, длинноволосые, с виду даже нагловатые и высокомерные. Света уже горестно понимает, что ни с одной из них не подружится. Некоторые с задних парт уже общий язык нашли или школьные подруги. Отворачивается, когда ловит ответно изучающие лица, и утыкается в парту. На удивление Светы куратор говорит, что потом им скинет расписание в группу. Думает, что надо бы добавиться туда от старосты, и о том, что зря блокнот с ручкой брала. Когда он заканчивает длинный поучительный рассказ, разозлившая на весь мир Света успевает даже вздремнуть. Из чувства сна её выносит гул голосов и звук поставленных стульев на парту. Слегка краснеет, и тоже собирается уходить. *** На следующий день она не опаздывает, приходит вовремя, даже за одиннадцать минут до начала урока. Сегодня она тоже долго ищет кабинет, как вчера. Но на этот раз сама находит, нежели в прошлый раз с подсказки одного из гуляющего в коридоре сверстника. Первая пара у них русский. Её ведёт не молодая женщина лет сорока. Как и оказалось, снова Света сидит одна; она бы очень удивилась, если бы было по-другому. Слушает и записывает, смотрит на время на часах; остаётся ещё добрых девятнадцать минут до звонка. Тихо, только шуршания и зачёркивания ручек заглушают эту тишину. Почти все пишут заданное упражнение с учебника под требующий взгляд Валентины Григорьевны, только отдельные личности, считающие себя богами, сидят и ничего не делают. Света почти дописывает, но неправильно выводит букву, когда слышит знакомый смех с коридора. Цепенеет, смотрит в одну точку и прислушивается. Кто-то заходит в другой кабинет, и другой с ним прощается, топот шагов становится всё громче, словно студент этот не умеет поднимать ноги. Даже не стучится, открывая дверь. И Света окончательно приходит в ступор, когда узнаёт вчерашнюю девушку со скамейки.