Часть 2

Заходит под замечания учителя, никак не реагируя. Безынтересно оглядывает класс, Света рефлекторно щёку под ладонь правую подпирает, чтобы её не узнали, глаза опускает, а когда поднимает их, сталкивается с удивлённым лицом напротив. Чёрт, похоже она её узнала. Злится, внутренне завидуя людям, которых вообще не запоминают. Педагог позволяет пройти девушке только тогда, когда узнаёт ФИО и по какой причине опоздание. Вроде бы она проспала. Свете было не интересно, не слушала, пропуская всё мимо ушей. Ей хотелось, чтобы пары наконец закончились, хотелось сбежать, всё это общество её постепенно начинало угнетать, будто не хватало свободы и воздуха. От нечего делания Света наблюдает за опоздавшей, как она останавливается у окна в третьем ряду и садится рядом с коротковолосой девушкой, пожимаясь с ней руками. Света удивляется чутка, она ещё не видела, чтобы девочки друг другу руки пожимали. Видно, что они уже знакомы, может, друзья с детства. Приглядывается лучше, сомневаясь в чётком отображении сетчатки. У сидящей с опоздавшей смешная серьга в виде уточки за ухом висит. Мальчики бы точно такое не носили. Значит, точно девочка. Надо же, значит она не одна с короткой причёской. Радуется внутренне, что не одна в группе. Опоздавшая её холодным взглядом мерит, как в первый раз, приподняв одну бровь. Можно прочесть в лице только одно: "Что смотришь?", Свете не по себе становится и она опускает глаза в тетрадку, думая о том, что уж и глядеть нельзя? На десятиминутной перемене в телефоне сидит, смотря не вышла ли новая глава руманги. Настроение вовсе отпадает, когда видит, что третий том перенесли на декабрь. В это время за спину рукой зовут. Думает, что ручку просить будут, и недовольно поворачивается, погасив экран телефона. — Привет, давай я тебя в группу добавлю, — по голосу видно, что девушка. Свете даже стыдно становится за то, что в начале приняла её за парня. Сидит правее от неё и мило улыбается, — просто только ты осталась. И когда они все успели? Опять она последняя. — А, хорошо, — смущённо отворачивается, чтобы взять телефон. — Меня кстати Карина зовут, — говорит она в ходе дела, — а тебя как? — Света, — негромко произносит, перебирая пальцы, — а ты староста? — Ой, нет, что ты? У нас пока не выбрали, — улыбаясь смотрит в яркий экран и переводит взгляд на молча сидящую рядом соседку, — Оелан, не хочешь быть главнокомандующей? — Ой, нет, это без меня, — отмахивается, закрывая локтем обзор своего созданного пространства. На лице у неё татушки, и внешность у неё необычная, Свете она кажется немного недовольной, поэтому отвернуться хочет, только чтобы не мешать своим присутствием. Но терпеливо ждёт Карину, которая, кажется, последние штрихи делает. — Она, кстати, всемирно известной певицей мечтает стать, — смеётся, но видно, что по-доброму. Света отмечает, что у неё очень красивый смех и улыбка. Возвращая телефон, Карина дальше продолжает ругаться со своей соседкой. Поблагодарив, Света смотрит на расписание в группе. Предметы школьные, только географию убрали. Из новых — хор, сольфеджио, ЭТМ, история музыки. В душе не знает, что это такое. Последний у них классный час. В голове недоумение "Зачем он им?". Думала Света, что на школах на этом закончат, так даже здесь целый час слушать учителя. Настроение совсем отпадает, перекусить в буфете на большой перемене она забывает. Сгорбившись на стуле, сидит с кислой миной на лице, уткнувшись в телефон. Почувствовав запах горячего жареного пирожка с варёной капустой, поднимает голову и видит, как впереди сидящая ложит на парту пакетик с едой, убирает рукой упавшую прядь волос со лба и, коротко вздыхая, садится, скрепя стулом. У Токаровой слюнки текут при виде пищи. Тоже хочет сгонять в буфет, однако звонок на урок рушит все планы. По плану у них сольфеджио. Молодая учительница приходит на три минуты с опозданием, Света мысленно ругается, что, если бы знала, что та опоздает, сгоняла бы за мучным. Учительница, оглядывая ребят, с которыми ей предстоит работать, ставит н-ки, кого нет; и спрашивает, какие у них тетради. Все удивлённо смотрят и переглядываются, некоторые даже смеются, говоря, что обычные, мол, а какие ещё должны быть. Преподаватель ручкой по парте постукивает, прося поймать тишину, и когда более менее тихо становится, говорит, что нужно обрести тетрадь для нот. Так как у всех в клеточку, радует новостью, что писать на этот раз не будут. — Со следующего занятия мы будем учиться в другой аудитории и разделимся по группам, а разделимся, потому что кабинет небольшой и все не поместимся, — не обращая внимания на снова поднящийся гул в классе, закрывает журнал и берёт мел, сначала рисуя на зелёной доске пять горизонтально ровных линий от руки сразу, а затем поочереди ставя точки с палками, — а сегодня познакомлю вас со скрипичным ключом, нотами и в какой линеечке каждый находится. *** — Кто не знает, меня зовут Алексей Петрович, — важный куратор решил начать свою речь так, выглядывая из-под своих строгих очков. — А Егорка где? — на голос шумной светловолосой девушки, сидящей сзади, почти все оборачиваются, Света не исключение. — А он в информационный перевёлся, — неподдельно грустно произносит, поправляя съехавшие очки с носа, — увидел, что ни одного мальчика нет, вот и перевёлся. Единственного парня потеряли. Не уберегли. — Видимо, мы вчера напугали его своими достоинствами, — посмеялась девушка с длинными каштановыми волосами, а вот блондинка закрылась в своих накрашенных волосах, жалуясь на полное отсутствие парней в группе. Глядя на неё, Свете даже жалко становится, отчасти понимает. *** Выходя из здания, Токарова снова ту девушку встречает, разговаривающую с сидящей по парте Лизой, у которой прикольная серьга в виде ванной уточки. Некоторые имена она начала запоминать в ходе начала урока, когда их отмечают. — Опять ты? — смотрит отвращённо, губы скривив. Свете гадко от этого наглого взгляда на душе становится, сказать в ответ хочет, но молчит. Не понимает, почему та к ней так относится, ведь она ничего плохого ей не сделала. Думает о том, что лучше не попадаться ей на глаза, и ускоряет шаги. Ухо левое сильно чесаться начинает, старается не думать, но через шапку слышит, как её обсуждают эти два "расфуфыренных индюка." Домой возвращается поунывшая, год только начинается, а уже отчислиться охота, но не может. Ей некуда идти, надо продолжать учиться хоть где-то, ведь без диплома её ни на какую работу не возьмут, а без работы в будущем она умрёт с голоду, с холоду. Поэтому твердит себе, что придётся, чтобы не совсем отличаться и не выделяться от других.