Глава 1

Он сбавил скорость лишь тогда, когда увидел полосу воды, сливающуюся с небом у горизонта. Нажал плавно на тормоз, покатился неторопливо, поглядывая туда, где мерно качалось море, не ведая его тревог. Потом совсем остановился напротив обзорной площадки. Утро раннее, на шоссе и площадке — никого. Вышел из машины, пересёк полосу асфальта и замер у изгороди, отделяющей площадку от обрыва, поросшего кустарником и немногочисленными потрёпанными деревцами. Впервые со вчерашнего вечера он чувствовал покой. Пусть перемешанный с горечью предательства и настоянный на обмане, но ушла тревога и неуверенность, которые преследовали его уже полгода. Те полгода, что шла его подготовка к свадьбе. Слияние двух значимых в политике и экономике государства семей, брак, заключённый, по мнению СМИ, на небесах, и по настоянию глав семейств запланированный сразу после рождения наследницы семьи Плойнинпет. Для детей в их нежной дружбе не было ничего странного. Он хорошо помнил, как мама привела его к колыбели, завешенной кружевом и сказала: «Познакомься, сынок, это Плой, однажды она войдёт в нашу семью. Люби и оберегай её». И как хороший сын, он любил и оберегал. До вчерашнего дня. Жить по-другому он не умел и не знал, как. Спросить тоже было некого — мама умерла четыре года назад, а отец с головой ушёл в бизнес и мало интересовался жизнью сына. Плой Плойнинпет, почему ты так поступала? Почему всё разрушилось за две недели до самого ожидаемого бракосочетания в Бангкоке? Он не понимал. И зная, сколько будет вопросов у прессы, родных, бизнес-партнёров, попросту сбежал подальше, надеясь в душе, что Плой сделает также. Даже сейчас он продолжал беспокоиться о ней. С моря подул лёгкий ветер, растрепал густую чёлку, уронил пару прядей на глаза. Это не слёзы, просто глаза болят после бессонной ночи за рулём, просто усталость, просто морская соль в воздухе. Пожалуй, ехать не стоит, нужно отдохнуть, выспаться, подумать, что делать дальше. Он, не включая связь, открыл навигатор, чтобы понять, где находится. Провинция Сонгкхла. Кажется, это достаточно далеко. Он снова смотрит на море и смеётся, когда игривый ветер забрасывает густую чёлку в глаза и толкает в плечо так по-дружески. Словно говорит «Оставайся». Пожалуй, действительно стоит отдохнуть. Он отключает смартфон и возвращается к машине. Вдалеке видны крыши редких домиков среди зелени. Ему удалось снять комнатку в приглянувшемся доме. Несмотря на ранний час, хозяйка уже суетилась под навесом, а по двору степенно расхаживали голенастые куры. И вскоре, припарковав слишком приметный для деревеньки джип за домом, он завтракал пышным омлетом со свежей зеленью. Немного непривычно, но так вкусно. Дом пах уютом, немного — чили и сухими сетями. Хозяйка сказала, что муж с двумя сыновьями, рыбаки, уже уплыли в море и вернутся только к обеду, и, дождавшись, пока гость доест, отвела его в дальнюю комнатку. Маленькую, чистую и по-деревенски милую. Только самое необходимое — кровать, покрывало, а на небольшом окошке даже стекла нет, лишь ставни. Он бросил у кровати сумку, снял джинсы и футболку и со вздохом облегчения растянулся на довольно жёстком матрасе, но спина только сказала ему «спасибо». Через пару минут он уже спал. У деревеньки, где он остановился, было очень смешное название — Пла Сан Рой, Вкусная Рыба. Рыбацкое поселение в полтора десятка домов, не бедная, но и особо достатком не блещущая. Большой причал, каменный мол, далеко отошедший от берега, несколько рыбацких баркасов и куча лодок помельче. И красивый пляж неподалёку, неосвоенный ни туристами, приезжающими на озеро Тхалелуанг и в столицу провинции, ни местными жителями. Только крабы да раки-отшельники бегали в полосе прибоя по мелкому мокрому песку. Выспавшись, он прогулялся по окрестностям, предупредив хозяйку, госпожу тётушку Пхатчара, что вернётся к вечеру. Ничего особенного — забавные домики за каменными невысокими заборами, магазинчик всё-в-одном, небольшое административное здание с медпунктом, лавка с готовой едой и всё, пожалуй. И спуск к морю, неасфальтированный, вытоптанный накрепко сотнями тысяч и миллионами шагов рыбаков. Он сел на пляже и уставился на неторопливые волны, целующие песок. И задумался. Плой с самого детства была Очень Хорошей Девочкой, подарочным ребёнком. Безупречно послушная, тихая, воспитанная и очень красивая. Иногда Прапаю казалось, что она — статуэтка со стены храма, красивая, восхитительно неживая, идеальная. Он гордился тем, что был рядом, что её доверили в его руки, тоже старался быть идеальным. Дарил подарки, устраивал сюрпризы, которые с каждым годом его средней и старшей школы становились всё романтичнее. Он знал, что одноклассницы Плой завидуют ей, но девушка была безмятежна, словно людская зависть не задевала её. Рядом с ним она мягко брала его за руку, улыбалась одними губами, потупив взгляд, мало говорила и почти никогда не оставалась наедине. Когда он закончил университет, Плой только поступила. С браком они не торопились, но тут умерла мама, а потом в семье Плой случился скандал с изменой. И отцы решили ускорить процесс. За полтора года была начата подготовка к бракосочетанию, и те, кто её готовили, прикладывали все усилия, чтобы не затмить нечаянно по роскоши королевские приёмы — это было бы совсем неуместно. До свадьбы оставалось две недели, когда к нему на стол легла бумажная папка-конверт, битком набитая распечатками и фотографиями. Всё о Плой. Всё, чего он не знал эти годы. Первый аборт — на втором году старшей школы. Алкоголь, лёгкие наркотики, рехаб между первым и вторым курсами после второго аборта. Он не верил распечаткам, но рядом лежали фотографии Плой с разными мужчинами и женщинами. В клубах, в почти притонах, похожих на китайские опиумные курильни. Не только Таиланд — Китай, Южная Корея, Япония, Вьетнам… И на каждом фото — дата, беспощадно вколачивающая гвозди в его сердце. Когда умерла мама, Плой лежала в рехабе, судя по документу, лечилась от наркотической зависимости. Когда отец посылал его в командировки, она уходила в отрыв по клубам или улетала на какой-нибудь курорт. Кто-то вёл наблюдение за его будущей женой. Кто? Он приехал к Плой этим же вечером и показал ей конверт. Не для того, чтобы пристыдить, уличить, наказать, нет. Чтобы она сказала, что всё это ложь. Чтобы обняла его и посмотрела своими чистыми глазами, улыбнулась ему как обычно, чтобы выкинуть или лучше сжечь проклятые документы. Но Плой рассмеялась ему в лицо. — Теперь ты всё знаешь. Мне стало легче. — Но как же, Плой? Почему? — Потому что я не вещь. Меня делали куклой все эти годы, родители и ты тоже, все ждали от меня идеальности, и я вам её дала. Но ведь вам было мало! Всегда мало, сколько ни дай. Я устала быть идеальной. — Но свадьба… — Без меня, дорогой. Завтра я улетаю в Штаты. Навсегда. К своему новому парню. Да, не такой красавчик, как ты, но зато трахается так, что мозг взрывается, — Плой провела по его щеке пальцами и облизнулась, запрокинув голову. — Ты же не умеешь. Ничего, кроме как смотреть мне в рот и таскать букеты и долбаное золотишко из бабушкиного сундука. Одно радует — за твои подарки отваливали в ломбарде такие бабки, что хватало и на наркоту, и на реабилитацию. Она расхохоталась, а он ушёл, забыв конверт у неё в гостиной. Вернулся домой. Вымылся в душе, почистил зубы, оделся и собрал вещи в небольшую сумку. Взял налички, оставив карты на столе, где отец или экономка их непременно найдут. В гараже подумал немного и остановил свой выбор на простом и надёжном джипе серебристо-серого цвета. И уехал. От Плой, от её смеха, своего разбитого сердца, попранных надежд и скандала, который должен был грянуть уже на следующий день. Незаметно стало прохладнее, стемнело, и на моле неподалёку от того места, где он сидел, зажглись огни. Ноги совсем затекли, пока он сидел неподвижно, а край брендовой футболки пощипывал подкравшийся к нему крабик, крошечный и любопытный как ребёнок. Он любил детей. Сперва младшего двоюродного брата, потом родившуюся сестрёнку, в будущем собирался начать любить своих собственных, рождённых Плой, но… Он тряхнул головой, прогоняя бесполезные сожаления. У него пока нет никакого будущего. Всё, что он лелеял, разрушено до основания. Но не чувствуя пока всей остроты потери, он собирался выстроить что-то новое. Как только отдохнёт и поймёт, куда двигаться дальше. И главное — как. Тётушка Пхатчара пожурила жильца-потеряшку и посадила ужинать, когда звёзды на удивительно глубоком, по-южному чёрном небе уже сияли вовсю. С мужем и сыновьями тётушки увидеться снова не удалось — они уже спали, ведь завтра им вставать до рассвета и снова идти в море. После ужина он вышел во двор, подставляя лицо ветру с моря. Солёный и влажный, ветерок гладил его по щекам, накручивал на себя пряди густых волос и льнул как к родному брату. — Господин хороший, а зовут тебя как? — окликнула с порога тётушка Пхатчара. — Прапай. Прапай Фа… Фаннурой. — Городской? — Да, тётушка. — Надолго к нам? — Думаю, на неделю. — Хорошо, господин Прапай, живи. — Спасибо, тётушка. У вас очень красиво. Особенно у моря. — Море исцеляет. Забирает и дарит. Главное — внимательно смотреть и слушать, господин Прапай. Он задумался над словами тётушки, а она погасила свет и ушла в дом. В деревне давно уже спали, а он всё смотрел в полное звёзд ночное небо. Хорошо бы, если бы море забрало его разочарование и боль. Хорошо бы, чтобы море подарило ему новый способ жить.