Глава 6

Прапай так не надирался примерно с… да никогда он так не надирался, чтобы ноги не держали и рот не закрывался. Последние полчаса он, витиевато выражаясь и время от времени сбиваясь на «Ты меня лю-у-убишь?», рассказывал Скаю о своей проклятой запланированной свадьбе. А тот слушал. От стойки увёл его вглубь зала, уселся вместе с ним на крепкую скамью, пить больше не давал, а уйти и не пытался, ведь Прапай крепко держал собеседника, прижимая к себе за плечо одной рукой и помогая себе рассказывать другой. — Я ведь её… Для неё с детства! Все подарки. Даже любил! Никого больше… Плой-Плой-Плой! На дискотеку с Плой. Сонгкран ей не нравился, Рождество с Плой. Ёлка там всякая. А она… Два аборта! — От тебя? — Ская впечатлили перспективы династического брака. Он не особо был в курсе, но до сего дня думал, что так заморачиваются разве что представители королевских фамилий, которым есть ради чего блюсти родословную. Но современная тайская бизнес-элита?! Дичь какая! — Н-не от меня… Не знаю, от кого. Я её даже не обнимал же. Нельзя-я! Мама заругает… Мама… — Прапай всхлипнул, на мгновение вспомнив маму и горюя, но отвлёкся на мужика, проходившего мимо с бутылкой пива. — Мне выпить принеси! Эй! — Это я Эй. — Не-не-не, ты Скай, мне тётушка Пхуп… Плоп… Пхат-чара! Да, мне она сказала, что ты Скай. — Дер-ревня! — Скай усмехнулся и попытался встать, хотел принести этому пьянице воды, бар был уже почти пуст. Но Прапай дёрнул парня на себя, и тот присел ему поневоле на колени. Впрочем, возражений Скай не имел — так было и мягче, и удобнее. — Ну так ты со своей Плой даже не целовался что ли? — Цело… вался я. Разок. — Такой красивый, а целоваться, выходит, не умеешь? — подколол Скай, глядя на совершенно осоловелого Прапая с умилением. Такой щеночек сидел сейчас, согревая его одинокий зад своими горячими коленками. — Умею! — грозно заявил страдалец и с готовностью вытянул губы трубочкой, собираясь немедленно подтвердить квалификацию матёрого целователя. Скай умилился вкрай и взялся за круглые щёчки ладонями, чмокнув влажные и пухлые губы. Отстранился на миг, чувствуя, как Пай бережно страхует его руками по спине, и поцеловал уже по-настоящему, не давая раздумать. Ожидаемого сопротивления он так и не дождался, для сосватанного с детства Прапай целовался весьма уверенно, а для стопроцентного натурала — ещё и довольно страстно. Хотя эту страстность Скай наполовину списал на глубокое опьянение, а второй половиной — на собственные таланты. Постепенно руки на его спине из страхующих стали обнимающими, гладили, прижимали, попытались забраться под футболку, заставив блаженно застонать и куснуть жадный горячий рот. Краем помутневшего от возбуждения сознания Скай услышал покашливание за спиной: — Кгхм, ребят, может вам пора? Мы закрываемся… С трудом оторвавшись от Прапая, Скай обернулся и увидел бармена. — А где здесь можно заночевать недорого? Мой друг изрядно пьян, а отсюда мы вряд ли сможем пешком дойти до дома. — Ну… — бармен задумался. — Над баром есть комнаты для персонала, могу одну вам сдать на ночь, если только вы утром свалите, пока хозяйка не увидела. За пять сотен, например. Из-за плеча Ская, слегка офигевшего от жадности бармена, что-то пробурчал Прапай и завозился. А потом в руку Ская ткнулся бумажник. Подхватив его, Скай обнаружил в нём изрядную пачку денег и выудил пятисотенную купюру, вручив её бармену. — Пошли, — велел тот и, не дожидаясь, двинулся вглубь бара. Скай встал, с трудом отцепив от себя руки Прапая, который, кажется, планировал уснуть уже прямо тут, помог парню подняться и поволок его следом за работником бара. Прапай помогал как мог — держался относительно прямо, переступал ногами сам, но то и дело вис на шее своего более хрупкого собеседника и всё время что-то бурчал. Скай не вслушивался, у него от усилий в ушах гудело. Им пришлось заползти наверх по довольно узкой лесенке, а комнатка оказалась чуть просторнее платяного шкафа, с односпальной кроватью враспор между стенами под крохотным окошком. Ни кондиционера, ни вентилятора. Бармен открыл окошко для притока прохладного ночного воздуха, протиснулся мимо парней и молча закрыл за собой дверь. Скай с облегчением позволил Прапаю упасть на койку и увидел, что места для него самого по сути не осталось. Он хмыкнул и решил вернуть Прапаю бумажник, чтобы тот наутро не решил, что его ограбили, но не ко времени открывший глаза пьяненький красавчик дёрнул его за руку, которая толкала в карман узких джинсов кошелёк, и уложил на себя. «А что, так тоже сойдёт», — решил донельзя вымотанный Скай, повозился, устраиваясь поудобнее, сполз чуть ниже, переплёлся ногами с Прапаем и почти сразу уснул. Спать было тяжело. Одеяло, казалось, весило тонну, оно забилось огромным валиком между ног, не давая поменять позу, давило на грудь, было слишком тёплым. А ещё по лицу бил свет. И слишком орали птицы. Попробовав заслониться хотя бы от солнца, Прапай понял, что руками шевелить тоже не может, а ещё — что страшно хочет пить и в туалет. Пришлось взять себя в руки и проснуться. Одеялом оказался безмятежно спящий прямо на нём Скай. Что слегка озадачило. Больше удивило то, что комната, где они ночевали, была Прапаю абсолютно незнакома. Маленькая, довольно неопрятная, от кровати до двери пара шагов. Приподняв голову, в которой плеснуло болью, Пай осмотрелся внимательнее. Стало понятно, отчего они спят в такой двусмысленной позе — на кровати с трудом хватало место для Прапая. Скай от его телодвижений тоже завозился и внезапно чихнул, дёрнувшись всем телом. От чего Пай получил заряд диаметрально противоположных ощущений — приятное утреннее возбуждение и отчаянный вопль мочевого пузыря о том, что лишние вибрации и давление ему сейчас совсем ни к чему. — Скааай, — он потряс своё «одеяло» за плечо и увидел совершенно умилительное зрелище: заспанного взлохмаченного мальчика с влажными красными губами, припухшими глазами и отпечатком собственной футболки на мягкой щеке. — Ммм? Уже пора? — он осторожно скатился с Прапая и присел на краешек кровати, сперва потягиваясь, как кот, а затем энергично растирая лицо руками, отчего Паю захотелось ему помешать, чтобы светлая нежная кожа не покраснела. Он одёрнул себя и напомнил, что сейчас куда важнее пописать, наконец, и понять — где они. — А туалет здесь где? — Понятия не имею, посмотри в коридоре. Прапай встал со стоном, неудобная ночёвка и похмелье тут же отозвались болью во всём теле, и выглянул в коридор. Там обнаружились ещё три двери, последняя скрывала за собой совмещённый санузел по принципу «Всё-в-одном» — над унитазом нависала лейка душа, а крохотная раковина была частью сливного бачка. Кое-как умывшись, Пай вытерся футболкой за неимением полотенца и вернулся в комнату. — Туалет в конце коридора, а потом надо будет идти. Где мы, кстати? — он смотрел на всё ещё сонного Ская, сидевшего на кровати с полузакрытыми глазами. — В баре. Над баром. Я сейчас. — он встал и протиснулся мимо стоявшего у двери Прапая, словно нарочно прижавшись к нему всем телом. Внезапно Пай вспомнил, как они вчера целовались и вздрогнул, но Скай уже исчез за дверью. Зачем это они вчера? Почему? Пай увидел валяющийся на постели свой бумажник и забрал его. В маленькое окошко пахло начинающейся жарой. На часах было почти десять утра. А в памяти всплывали подробности вчерашнего вечера. До пьяного беспамятства не хватило, пожалуй, пары бокалов местного вискаря, о чём Прапай уже почти жалел. С другой стороны, пожаловаться на отвращение или на то, что целовали его насильно, он не мог. Более того, ему было чертовски приятно — и от этих мягких губ, и от той жажды, которую они в нём пробудили. Он потряс головой, стараясь избавиться от наваждения, дверь пропустила в комнату окончательно проснувшегося Ская. — Ну что, пора домой, — сказал он, снова оказываясь слишком близко, и Пай немного неуклюже развернулся на месте. Между ними, действительно, была небольшая разница в росте. Очень располагающая к поцелуям. Пай мысленно дал себе по морде и кивнул. В баре, куда они спустились, был только уборщик. Не удивляясь, видимо, не впервые, он выпустил их на улицу и снова запер двери. Парни переглянулись и синхронно хмыкнули — вид у них был весьма несвежий. Пай достал телефон и попытался вызвать такси через приложение. — Забудь, богатенький мальчик, — засмеялся Скай. — Здесь это делают по-другому. Пойдём. Они вышли на большую улицу и вскоре ехали на тук-туке в сторону Пла Сан Рой. Две незнакомые Прапаю бабули опасливо косились на двух помятых и немного потных парней, один из которых крепко держал другого, прижимая к себе, чтобы тот не выпал на ходу из транспорта. У тётушки Прапай, наконец, принял душ, переоделся и выпил литра полтора воды. Есть ему после этого не хотелось совсем. Он глянул мельком в телефон, а потом поставил его на зарядку и лёг спать. Несмотря на то, что по сути он не выспался, сразу заснуть не удалось. На широкой просторной кровати он вертелся с боку на бок, тискал подушку, заворачивался в лёгкое покрывало, но признавался сам себе — ему чего-то не хватало. Или кого-то. Но разве можно стать зависимым всего с одной совместной ночёвки? Глупость какая! И он всё же уснул. Ему снилось, что это он, Ли Тан, целует распалённого Чан Шеня, льнущего к нему всем своим гибким телом. Неохотно отпуская горячий рот, спускается поцелуями к плечу, прикусывая над суставом, слушая тихий всхлип, как сладкую музыку. И слышит, как тихо и покорно молит Чан Шень о том, чтобы он не останавливался, продолжал, оставляя на белой шелковистой коже отпечатки губ и зубов, следы своей несдержанной похоти… Проснулся Прапай после обеда, когда вернулись с работы рыбаки тётушки, шумные и довольные уловом и тем, что его удалось тут же весь пристроить. Но из комнаты выходить не стал, остался приходить в себя после жаркого сна. И пытаться осознать, что всё это теперь для него самого значит.