Глава 10. Что такое имя, если не зов к радости?

POV от Третьего лица.

      Питер проснулся от громкого звука — музыки — доносившегося со всех сторон. У него заболели уши, и он поморщился, сонно оглядывая комнату. Ничего не изменилось, кроме теней, отбрасываемых солнцем: они стали длиннее и сместились. Когда оглушающая музыка окончательно привела его в чувство, раздался голос. — Прошу прощения, мистер Паук. Я не хотела причинить вред вашим ушам, однако мне было необходимо вас разбудить, — женский голос эхом разнёсся по комнате. Он звучал отовсюду и одновременно ниоткуда — так же, как и музыка несколькими секундами ранее. — Кто здесь? — в комнате больше никого не было, а его Паучье чутьё не срабатывало — ни покалывания, ни жжения, — так что он решил, что задать один вопрос безопасно. — Прошу прощения ещё раз. Я не представилась. Моё имя — ПЯТНИЦА. Я являюсь ИИ — искусственным интеллектом. Я управляю системой безопасности, файлами, данными, сообщениями, техникой и прочими технологическими аспектами башни. Я также являюсь интернетом. Вы можете задать мне любой вопрос. Однако имейте в виду, что у меня есть право отказать в ответе на некоторые из них, — вежливо сообщила она с почти радостной интонацией.       Он не совсем понимал, как на это реагировать. — Спасибо, — это было всё, что он смог придумать. — Рада помочь.       Внезапно дверь распахнулась, и в комнату вошла женщина, казавшаяся смутно знакомой, таща за собой того, кто был уже вполне знаком: Ванду. У женщины в одной руке были папки, у неё были огненно-рыжие волосы, и она была одета в простой синий свитер — явно слишком большой для неё — и чёрные спортивные штаны. Паук заметил, что её глаза были пронзительного перидотового оттенка и словно анализировали всё, на что падал взгляд. Она держалась уверенно, но при этом не выражала никаких эмоций. Ни страха, ни тревоги. Ничего. Пустота. Она напоминала ему о чём-то, но он пока не мог понять о чём. Пока что. Кроме того, он ощущал по отношению к ней укол злости и враждебности. Почему? Он не знал. Но желание ударить её острым предметом настойчиво сидело где-то на задворках его разума. — Привет, Паук, — сказала она, и её глаза стали… мягче?       Он ответил должным образом: — Здравствуйте, мэм. — Затем повернулся к Ванде и слегка склонил голову. — Здравствуй, Ванда.       Питеру не нужно было представляться — по всей видимости, эта женщина и так знала, кто он. — Раз уж ты уже знаешь Ванду, я представлюсь. Меня зовут Наташа Романофф. Можешь звать меня Наташа. Я здесь, чтобы рассказать тебе кое-что и, возможно, задать несколько вопросов.       Это было не совсем утверждение и не совсем вопрос — нечто среднее. Паук кивнул.       Имя задело какую-то струну в глубине его сознания. Наташа Романофф. Оно казалось знакомым. Это имя шептало в его голове резкое «опасность». Не опасность лично для него, а опасность вообще.       Наташа подтянула стул и села у изножья его кровати, как ранее делала Ванда. Но на этот раз Ванда заняла один из стульев у стены. Её глаза время от времени вспыхивали красным, пока она внимательно следила за младшим. — Прежде чем перейти к хорошим новостям, как ты себя чувствуешь? — спросила мисс Романофф. — Я в порядке, — просто ответил он.       Она посмотрела на него с сомнением, но ничего не сказала. — Я не буду подслащивать правду. Думаю, ты способен это выдержать. Ты знаешь своё настоящее имя? — У меня его нет. Мне нельзя иметь имя. — Почему тебе нельзя иметь имя? — она знала ответ, но всё равно спросила. — Мужчины говорят, что таким уродам, как я, имена не положены, — ответил Питер так, словно повторял фразу, сказанную им уже сотни раз.       Наташа неопределённо кивнула, заглянула в папку, а затем снова посмотрела на него. — А что, если я скажу тебе, что у тебя есть имя? — Мне нельзя иметь имя, — он заставил себя не нахмуриться. — Но… если бы оно у меня было, я был бы счастлив.       У меня нет имени. У меня нет имени. У меня нет имени. Ложная надежда. Ложная надежда, — повторял он про себя. — Конечно, тебе положено иметь имя, — она глубоко вдохнула и посмотрела ему прямо в глаза. Зелёный встретился с янтарным. — Твоё настоящее имя — Питер. Питер Паркер.       Он смотрел на неё с дрожащей яростью. — П-почему? — Питер. Ему нравилось это имя. Но ведь оно не могло быть его, правда? Должна быть ошибка. Его накрыла волна недоверия. Ложная надежда. Ложная надежда. Этого не может быть. Может?.. — Тебя зовут Питер, потому что именно так тебя назвали родители. Это имя, с которым ты родился. Тебя не называли Питером, потому что ГИДРА не хочет, чтобы ты знал что-либо о себе.       Наташа вытащила лист из папки и сложила его так, чтобы для чтения осталась лишь четверть.       Паук не мог её понять. Она держалась собранно и грациозно, не позволяя ни одной эмоции промелькнуть ни в глазах, ни в движениях. В её взгляде была пустота, и это что-то ему напоминало. Что именно? Кого? Или где? Он не знал. — Вот, посмотри, — сказала она, позволяя ему увидеть лист.       И правда: рядом с фотографией, на которой он выглядел на год или два моложе, было чётко напечатано «Питер Паркер». Ниже — дата рождения, имя, данное ГИДРОЙ, и другая информация, обрезанная так, что он не мог её прочитать.       Паук мог только смотреть. На бумагу. На своё имя.       У него было имя. Настоящее имя. Не просто цифры, буквы или название членистоногого, на которое он был похож. Не имя, данное ГИДРОЙ, которое он ненавидел. Это было человеческое имя. Оно всю его жизнь находилось где-то вне досягаемости — и вот теперь лежало прямо перед ним, напечатанное аккуратным английским шрифтом.       Это было то, о чём нельзя было спрашивать — за это наказывали. То, что ему никогда не позволяли иметь, но что принадлежало каждому человеку. То, чем он мог называть себя вместо «PTR Arachnid 24601», или «Арахнид», или даже «Паук». Имя «Паук» ему нравилось, но оно ничто по сравнению с человеческим именем.       Он мечтал об этом с тех пор, как узнал, что у людей бывают настоящие имена — с пяти лет. Он так много думал о своём настоящем имени. Он знал их совсем немного, поэтому представлял себе те, что встречал в редких книгах.       Питер чувствовал себя счастливым.       В его голове не было ни злости, ни сопротивления ГИДРЕ. Его разум сейчас принадлежал только ему.       Он даже не заметил, как по щекам потекли маленькие слёзы, пока не заговорила Ванда. — Ты в порядке, Паук? — осторожно спросила она, медленно подходя к кровати. — Д-да. Я в порядке.       И впервые за долгое время Паук — Питер — говорил правду о своих чувствах.       Наташа улыбнулась. — Ты хочешь продолжать называть себя «Пауком» или хочешь это имя? Неважно. Выбор за тобой.       Выбор.       Его настроение мгновенно рухнуло. Паук ненавидел выбор. Неправильный выбор приводил к наказанию. Обычно Мужчины выбирали за него — и это было проще. Питер не знал, что выбрать.       Если я выберу своё настоящее имя — будет наказание или награда? Стоит ли оставить старое имя, раз я прожил с ним всю жизнь? Это проверка? Что-то должно случиться?       Он начал паниковать внутри. К счастью, дыхание оставалось ровным. Но маска дала трещину — на лице проступили тревога и неуверенность.       Наташа и Ванда не понимали, почему он колеблется, но решили, что он паникует из-за их слов. Рыжеволосая медленно приблизилась к Питеру, делая язык тела максимально неугрожающим. Ванда была наготове, если паника усилится и его придётся сдерживать. — Эй, Паук, всё хорошо. Всё хорошо. Тебе не нужно сейчас об этом думать. — Наташа стояла рядом, на безопасном, но всё же близком расстоянии. — Давай глубоко подышим. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. В...       Она замолчала, когда в сознании Питера что-то щёлкнуло.       Наташа Романофф. Красная комната. Убийца. Мстители. Убить Мстителей. Небезопасно. ГИДРА. Иглы. Убить Чёрную Вдову.       Глаза мальчика остекленели — плохой знак — и на долю секунды он посмотрел прямо в глаза Романофф, словно бросая вызов или угрожая. Затем его левая рука метнулась к её горлу, по пути вырывая капельницы. — Миссия: устранить Мстителей, — ровно произнёс он, сжимая пальцы у неё на шее.       Наташа не сопротивлялась — что сбило Питера с толку. Вместо этого он почувствовал, как кто-то — он не понял кто, всё произошло слишком быстро — положил руку ему на голову. В следующий миг мир вспыхнул багровым и растворился в чернильной пустоте.

***

      Наташа уверенно вошла в общую комнату, за ней на подгибающихся ногах последовала Ванда. — Ну как? — спросил Клинт, не отрывая взгляда от Mario Kart, в который он играл с Баки. — Почти как и ожидалось, — бодро сказала Наташа одновременно с тем, как Ванда выдохнула: — Страшно.       Пьетро оторвался от книги и, заметив, что сестра выглядит потрясённой, тут же подошёл к ней. — Что случилось, Ванда? Он сделал тебе больно? — обеспокоенно спросил он, усаживая её рядом с собой на диван. — Нет-нет, со мной всё в порядке. Он просто попытался задушить Наташу насмерть, вот и всё, — спокойно ответила она, убирая прядь волос с лица.       Все взгляды обратились к Романофф. — Эй, это был познавательный опыт, — пожала она плечами и направилась к бару за вечерним алкоголем. — И что в этом было познавательного? — лицо Стива исказилось, будто у неё выросло семнадцать глаз. — Он всё ещё знает, что его миссия — убить нас, но не попытался сделать это сразу, даже когда Ванда ничего не предпринимала. А значит, приказы не слишком глубоко закреплены в его голове, — Наташа прислонилась к бару и сделала глоток. — «Познавательно», — пробормотал Баки, отправляя Клинту синюю ракушку в игре. — Если не считать твоего почти смертельного опыта, по шкале от одного до десяти, как бы ты оценила встречу? — спросил Тони, возвращаясь в комнату и вытирая руки тряпкой. — Сказала бы, что нормально. Как и ожидалось. Так что, наверное, восемь. Ванда? — Больше ничего не пошло не так, так что да — восемь. Его разум был в основном спокоен, кроме задней части. Там было желание ударить Наташу. Но Питер смог с этим справиться. — ДААА, получай, дедуля! — закричал Клинт, выиграв гонку. Баки остался равнодушен. — Полагаю, вы успели сказать ему его имя? — Стив получил два кивка. — И как он отреагировал? — Ванда, у тебя магия. Что было у него в голове? — Наташа повернулась к ведьме. — Сначала, когда ты говорила о том, что у него есть имя, он думал, что это ложная надежда. Думаю, он считал, что ты просто врёшь, а он сам виноват, что вообще позволил себе надеяться. Потом, когда ты назвала имя, он подумал, что ты перепутала его с кем-то другим. Но имя ему понравилось. Очень. Питер думал о том, как всегда мечтал об имени, потому что у всех в мире оно было, кроме него. Он был так счастлив, что наконец получил его. По-настоящему счастлив. У него в голове были имена… э-э… — она с трудом произнесла, — «Ромео» и «Меркуцио». Думаю, он читал о них в книгах. Но да, имя ему понравилось. Думаю, поэтому он немного плакал. — Тогда почему он запаниковал? — спросила Наташа, допивая напиток. — Я… я не уверена. Я уловила только одно слово — «Имя». Но я не понимаю, почему оно его напугало.       Несколько секунд все молчали, обдумывая услышанное. — Рад, что имя ему понравилось, — сказал Стив. — Ага, оно ему подходит, — протянул Клинт. — Думаю, раз он напал на Наташу, тебе пока не стоит с ним говорить… может… — неуверенно начала Ванда. — Пьетро может, — заметила убийца, плюхаясь на диван и закидывая ноги Клинту на колени.       Пьетро посмотрел с сомнением: — Это безопасно? — Да. Я буду рядом на всякий случай. С тобой всё будет хорошо, — сказала Ванда, делая глоток чая, который она… подождите, откуда у неё чай?

***

      Так Пьетро встретился с Питером в пять вечера. Встреча прошла хорошо. Они легко поладили, и Пьетро почти — почти — смог вызвать у маленького Паука улыбку. Они разговаривали около получаса под присмотром Ванды. Питер почувствовал желание напасть лишь один раз — когда Пьетро заговорил о птицах, что было связано со Стервятником. В остальном всё прошло превосходно.

***

— Может, пригласим его на ужин? — предложил Пьетро, пока они с Вандой и Клинтом готовили еду. — Рискованное решение, — заметил Стив, отпивая кофе. — Наша работа и вся наша жизнь — одно большое рискованное решение, — фыркнул Пьетро, помешивая содержимое кастрюли. — Верно, — задумчиво сказала Наташа. — Мы и не можем его «пригласить». Он не живёт по приглашениям или выборам. Нам придётся сказать: «Пойдём, парень, ужин», и он послушается, — объяснил Тони, закатив глаза. — Даже если он поест с нами, к концу вечера кто-нибудь может оказаться мёртв, — заметил Клинт, нарезая огурцы. — Думаю, я смогу его контролировать. Я просто сяду рядом. А Пьетро — с другой стороны. Мы же команда супергероев, верно? Вы уже справлялись с ним однажды — справитесь и снова, — предложила Ванда, пробуя суп. — Ванда права. Согласно статистике, вероятность провала составляет всего 29%, — подал голос Вижен, слегка приподняв руку. — Кстати, где Роуди и Сэм? — спросил кто-то. — Вернулись в Вашингтон. Сэм сказал, цитирую: «Я сегодня в этой хуйне участвовать не собираюсь! Мне нужен хоть один перерыв!» — и ушёл. Роуди тоже уехал, говорил что-то о своих обязанностях полковника, — пожал плечами Тони.       Ванда понимающе хмыкнула. Несколько минут прошли в комфортной тишине, нарушаемой лишь звуками кухни и тихой музыкой от ПЯТНИЦЫ. — …Так мы приглашаем его на ужин, да?