Глава 11. Ужин.

POV от Третьего лица.

      Питер проснулся и увидел, что Пьетро и Ванды нет. Единственным признаком прошедшего времени был сдвинувшийся луч солнца — теперь он доходил уже до середины стены. Было тихо. Почти как в его камере на базе, только эта комната была гораздо лучше и чище.       Стоило ему моргнуть — и всё вернулось.       Меня зовут Питер Паркер. Питер Паркер… Хорошее имя. Почему у меня такое имя? Я родился с ним. Наташа. Я ведь напал на неё? Почему я это сделал? Я не злюсь на неё. Мне жаль. Она не заслужила этого. Пьетро. Он был добрым. Забавным, кажется. Брат-близнец Ванды. Быстрый.       Мысли рвались, ломались на короткие фразы — побочный эффект седативных. Он чувствовал себя… растерянным. Не мог мыслить сложно. Он был уставшим — ненормально уставшим. И спокойным.       Паук сидел так, кто знает сколько времени. Свет лениво переползал по стене, пока полностью её не залил, а небо за окном не потускнело до глухого синевато-серого оттенка. Он ждал. Терпеливо. Не зная, чего ожидать. Он предполагал, что его куда-то поведут. Как всегда.       Почти час спустя дверь тихо щёлкнула, и вошла Ванда. В руках у неё была аккуратно сложенная одежда. Питер сразу выпрямился, сел ровно. — Добрый вечер, Питер. Как ты себя чувствуешь? — Ванда положила одежду на стол. — Добрый вечер, Ванда. Я чувствую себя спокойно, — автоматически ответил Паук.       Он заметил, что она назвала его Питером. — Хорошо. Это седативные. Они успокаивают тебя и делают немного более сонным, чем обычно. Сейчас я уберу иглы, — коротко объяснила она, начиная аккуратно извлекать катетеры. — Чтобы я никому не навредил? — Он пожалел о вопросе и едва удержался, чтобы не отшатнуться. — Да. И чтобы твой разум оставался расслабленным и как можно дальше от ГИДРЫ. Это только на сегодня.       Он кивнул. — Хорошо, Ванда. — Я выйду, чтобы ты снял больничную рубашку и надел это, — она указала на аккуратную стопку одежды. — Потом постучи в дверь. Я вернусь и поставлю ещё одну иглу — это снова седативные. — Хорошо, Ванда.       Она улыбнулась и вышла. Её васильковые глаза искрились каким-то возбуждением.       Питер поднялся с кровати и потянулся. Боже, ощущение было такое, будто его конечности залили камнем. Когда его удовлетворили щелчки и хруст суставов, он подошёл к одежде.       Рубашка с длинным рукавом — это нормально. Брюки из ткани, которую он никогда раньше не трогал. Странно. Носки, нижнее бельё… Питер отметил всё, что ему дали, и оделся.       Закончив, он постучал.       Ванда вернулась и снова подключила капельницу, тщательно объясняя каждое действие, чтобы он не запаниковал. Закончив, она велела ему взять стойку с системой и идти за ней, держась поближе.       Когда девушка вышла, Питер послушно последовал следом, крепко сжимая металлическую штатив капельницы. Едва он покинул комнату, как на него обрушилась волна звуков. Люди говорили — много голосов сразу, и трудно было разобрать слова. Где-то вдалеке звучали шаги, гулко отражаясь от стен, и металлический звон разносился по коридору.       Питер посмотрел налево и увидел, как в конце коридора мелькнул вход в большую комнату, полную… докторов? Учёных? Он не знал, и это не имело значения. В животе вспыхнуло тревожное подёргивание. Остальная часть коридора была заставлена такими же дверями, как и его. Белые стены. Белый пол. Совсем как на базе ГИДРЫ. — Привет.       Знакомый голос рядом вырвал его из мыслей.       Питер повернул голову и слегка склонил её. — Добрый вечер, Пьетро. — Эй, Питер. Пошли.       Пьетро усмехнулся и резко развернулся в противоположную от докторов сторону — к странной металлической двери в конце коридора. Ванда уже ждала там.       Они пошли по коридору. Питер держал глаза опущенными, свободную руку — за спиной. Он не смел смотреть ни на них, ни по сторонам. Это было правило ГИДРЫ: когда тебя куда-то ведут, держи голову и взгляд опущенными.       Он увидел, как внизу странных дверей появилась щель — они разъехались. Они вошли внутрь.       Меньше его камеры. Намного меньше. В его камеру поместились бы две такие. А его камера и так была не большой.       Он ненавидел тесные пространства.       Он маленький. Раздавленный. Помогите. Стервятник. — ПЯТНИЦА, отвези нас в общую комнату, пожалуйста, — сказала Ванда.       Она заметила, как Паук внезапно напрягся и ещё ниже опустил голову.       Питер почувствовал, как они начали подниматься. Через несколько секунд двери снова раздвинулись, и они вышли.       Наконец-то.       Паук ненавидел эту маленькую коробку. Она вызывала панику.       А паника — это эмоция. Эмоция — это слабость.       Они остановились сразу после того, как вышли из коробки. — Питер, можешь поднять голову и осмотреться, — сказал Пьетро.       Нет. Это ловушка. Они хотят, чтобы я поднял голову, чтобы потом наказать. Я не буду. Не буду. Я уже делал такую ошибку. Но если я не подниму голову? Меня всё равно накажут? Меня накажут в любом случае?       Питер не знал, что делать. — Питер, всё в порядке, ты не обязан, — мягко добавила Ванда. — Мы просто говорим, что у тебя есть выбор.       Это было худшее, что она могла сказать.       Вместо того чтобы поднять взгляд, Питер стал выглядеть ещё более испуганным и упрямо уставился в пол. Ванда встретилась глазами с братом, и между ними на мгновение промелькнул беззвучный разговор. Она кивнула, услышав его мысли. Она знала, что должна сделать — как бы сильно ни ненавидела это. — Питер, я приказываю тебе поднять голову и осмотреться.       Голос ведьмы стал твёрдым и уверенным.       Это сработало. Это был приказ. Чёткий.       Его голова резко дёрнулась вверх, и он осторожно огляделся.       Слева от него тянулась гладкая тёмно-серая стена, которая дальше переходила в белую. К ней крепился стол, образующий мягкую Г-образную форму. За ним стояли полки с… бутылками? Это бутылки? Стеклянные сосуды с жидкостью внутри. По другую сторону стола находились какие-то кресла. Справа стена изгибалась, уходя в сторону. За ней виднелись… машины? В основном белые, кое-где тёмно-коричневые. Несколько шкафов. Да, кажется, это шкафы.       Шкафы находились в чем-то вроде комнаты-но-не-комнаты. Пространство было открыто, но ряды шкафов делали его более замкнутым. Потолок здесь был ниже, из-за чего место, где стоял Питер, напоминало вход в маленькую пещеру. Но всего в нескольких шагах всё резко раскрывалось — огромный главный зал с высоким потолком.       Прямо перед ним — гигантское окно от пола до потолка, за которым раскинулся город.       Город. Ого.       Питеру понадобилась вся его выдержка, чтобы не сорваться и не броситься к стеклу.       В нескольких метрах пол уходил вниз ступенью, образуя большую нижнюю зону, конца которой он не видел. Там стоял огромный белый полукруглый диван — на вид очень мягкий — и несколько уютных кресел. Перед ними располагался большой чёрный прямоугольник, который он принял за экран, а между — стеклянный стол.       Он заметил фрагменты нескольких красивых лестниц, змеившихся вдоль стен. Они поднимались и спускались, исчезая в невидимых коридорах выше и ниже. Лестницы были окружены стеклянными стенами, чтобы никто не упал. Всё впереди было таким открытым.       Здесь поместились бы четыре тренировочных зала.       Несмотря на обилие предметов, почти ничего не казалось знакомым. Паук пытался связать увиденное с книгами, которые читал, но это давалось тяжело. Питер машинально отметил четыре выхода — на случай, если понадобится бежать.       Через «шкафное» пространство он различил двух сидящих людей. Но слышал шёпот — больше двух голосов. Чёрт. Люди.       О нет. Я в беде, да? Новое место. Наверняка я уже нарушил их правило. У них ведь другие правила, верно?       Одного взгляда на людей хватило, чтобы его изумлённое любопытство исчезло. Теперь в животе скручивались тревога и страх, будто горький осадок на дне пустой чашки. — Питер, здесь восемь человек, включая меня и Пьетро. Девять, считая тебя. Если станет слишком тяжело среди всех нас, скажи кому-нибудь из нас. Понимаешь? — тихо спросила Ванда, кивнув на себя и брата. — Я понимаю, Ванда, — ответил он.       Хотя он предпочёл бы ничего не просить. Просьбы вели к наказанию.       Что значит «слишком тяжело»? Что происходит? Они собираются причинить мне боль? — Хорошо. Ты познакомишься с нашими друзьями. У нас ужин, и мы подумали, что будет хорошо, если ты присоединишься.       Ужин? С этими людьми? Что? Я ничего не понимаю. Это ведь эксперимент, правда? — Идём с нами, — Пьетро пошёл вперёд.       Питер, по приказу, держал голову поднятой и последовал за ним, крепко сжимая стойку капельницы. Они прошли мимо изогнутой стены и обогнули «шкафную» зону. Питер старался выглядеть уверенно, хотя ноги ощущались как лапша. Седативные помогали сохранять спокойствие. Без них он вряд ли удержал бы безэмоциональную маску.       Когда он завернул за угол, перед ним открылся весь зал. Шёпот мгновенно сменился гробовой тишиной.       Он выпрямился, напряжённый, изучая обстановку. Потолок здесь был втрое выше, чем у входа. Над «шкафной» зоной и стеной напротив тянулось длинное изогнутое окно с затемнённым стеклом. К нему вела лестница на другой стороне комнаты. Остальные лестницы змеились вверх и вниз, исчезая в коридорах.       Паук сосредоточился на людях.       За длинным белым столом стояло одиннадцать стульев, но заняты были только шесть. Почти все смотрели на него.       Во главе стола сидел мужчина с тёмно-каштановыми волосами, гладко зачёсанными назад. Глаза — тёплого орехового оттенка. Он был одет очень изысканно и выглядел расслабленным, но его палец постукивал по столу. Нервничает. Напротив него, ближе всего к Питеру, сидела девушка с клубнично-русыми волосами, слегка завивающимися на концах. Розовые щёки, голубые глаза. Безупречно собранная.       Слева, со стороны шкафов, сидели трое. Мужчина с короткими светлыми волосами — крепкий, сильный. Простая синяя футболка подчёркивала насыщенный небесно-голубой цвет глаз. Он казался уверенным, но его палец тоже постукивал по столу. Рядом с ним — пустое место.       Далее — Наташа. Она выглядела довольно довольной.       Последним на той стороне был мужчина с взъерошенными грязно-русыми волосами. Не небрежно — просто торчащими. Глаза — бирюзового оттенка. Он казался скорее напуганным, чем просто нервным. И наконец, мужчина напротив Питера. Слегка вьющиеся чёрные волосы, растрёпанные. Очки в чёрной оправе сидели криво. Глаза — глубокого цвета мокко. На нём была фиолетовая рубашка, рукава небрежно закатаны до локтей. Он выглядел самым нервным — нога под столом подрагивала, а руки он едва заметно сжимал.       Остальные четыре стула пустовали. — Питер, это наши друзья. Друзья, познакомьтесь — это Питер, — сказала Ванда, указывая на шестерых за столом. Затем повернулась к юноше с кудрявыми волосами. — Хочешь представиться?       Питер глубоко вдохнул, запоминая всё: глаза, волосы, осанку, уровень тревоги, одежду. Всё, что могло выдать их при приближении — запах, шаги, манеру двигаться. — Да, Ванда. Меня зовут…       Как меня зовут?       PTR Arachnid 24601?       Питер?       Зимний солдат?       Паук?       Он повернулся к Ванде, в глазах — растерянность. Она на мгновение заглянула в его разум и поняла.       Он больше не знал, каким именем называть себя.       Она наклонилась и тихо прошептала: — Всё в порядке. Ты хочешь представиться как Питер?       Он кивнул. Больше всего на свете.       Даже если он ничего не понимал, внутри что-то подсказывало: здесь не нужно держаться за имена ГИДРЫ. — Тогда так и сделай.       Питер повернулся к столу. — Прошу прощения, позвольте начать заново. Меня зовут Питер Паркер. Рад познакомиться.       Правда ли это? Он слегка склонил голову — в знак уважения.       Пьетро посмотрел на мужчину во главе стола, предлагая начать. Тот глубоко вдохнул. — Привет, Питер. Тони Старк.       Следующим заговорил крепкий блондин. Его улыбка оказалась гораздо теплее первого впечатления. — Здравствуй, Питер. Я Стив Роджерс. Рад наконец познакомиться. — Привет, Питер. Ты меня уже знаешь, — Наташа ухмыльнулась почти задорно. — Эй, Питер, меня зовут Клинт Бартон. Рад познакомиться, — сказал взъерошенный мужчина, улыбнувшись бодро, но с явной примесью нервозности. — Пеппер Поттс. Очень приятно, — быстро, но мягко представилась девушка с клубнично-светлыми волосами. — Привет, Питер. Я доктор Брюс Бэннер. Рад знакомству. — Он неловко помахал рукой и тревожно улыбнулся. — Давайте сядем, — тихо сказала Ванда, мягко направляя его к столу, где рядом с мистером Старком уже сидел Пьетро. Она отодвинула стул рядом с братом. — Садись сюда.       Паук нерешительно опустился на стул. Это было… странно.       Он не привык к стульям. Обычно он сидел либо на холодном, грязном полу своей камеры, либо на мучительно мягком кресле той штуки для промывки мозгов. Этот стул был простой, белый, без подушек и грязи. Он словно подстраивался под тело, обхватывал его непривычно — но… даже немного приятно.       И всё равно Питер чувствовал себя неуютно. Будто он не заслуживает сидеть здесь. Будто это место — не для него. — Спасибо, — тихо сказал парень с медовыми глазами, опуская взгляд на руки, сложенные на коленях.       Ванда лишь кивнула и села рядом. Неловкая тишина повисла над столом, и разорвал её Тони: — Кто голоден?       По столу прокатились тихие «я» и «очень». Питер молчал. Он не знал, что делать. Не знал, чего ждать. — Подними голову, Питер. Помни, что я тебе говорила, — прошептала Ванда, стараясь звучать строже, чем получалось, и бросая на него быстрый взгляд.       Точно. Нужно держать голову прямо. Меня за это накажут. Обязательно. Он медленно поднял голову — и увидел пустой стул рядом со Стивом.       Еду начали раскладывать и передавать по столу. Или… Питер думал, что это еда. Он никогда раньше не видел ничего подобного. Перед мисс Романофф стоял горшок с какой-то жидкостью. В ней плавали маленькие разноцветные кусочки, и пахло это… невероятно. В самом центре стола стояла корзина с длинными толстыми ломтями хлеба. От них исходил запах — тёплый, уютный, почти как счастье. Хотелось просто взять и съесть всё сразу.       Рядом с мистером Старком стояла миска с листьями и ещё какими-то яркими кусочками — пахло землёй и свежестью. Перед Питером лежало нечто, похожее на посуду. Круглое, гладкое, с небольшим углублением. На нём — полая коричневая полусфера. С обеих сторон лежали странные предметы: один похож на маленькую лопатку, другой — на крошечные вилы. Наверное… это и есть ложка и вилка. Он читал о них. — Питер, передай мне свою тарелку, — сказал мистер Старк.       Он запаниковал. Что такое тарелка? Это полая полусфера или большая белая круглая штука? А может, тарелка — это вообще один из этих инструментов? Нет, вилки и ложки он вроде видел в детских книжках. О нет, нет. Сейчас над ним будут смеяться.       Питер оглянулся и увидел, как остальные спокойно накладывают себе еду, как будто это обычное дело (что для них так и было). Это заставило его паниковать ещё сильнее.       Пьетро наклонился к нему и несколько раз постучал по белому блюду. — Вот это. — Спасибо…       Питер передал тарелку, и мистер Старк положил на неё немного листьев. Он чувствовал на себе взгляды. Тарелка вернулась обратно. — Питер, передай миску. Это коричневое, — мягко сказала мисс Романофф.       Он послушно передал. Она налила в неё немного жидкости и вернула. — Вот, — Ванда положила ему на тарелку кусок хлеба, — свежий. Стив сегодня испёк. Питер поблагодарил всех по очереди.       Он посмотрел на свою, как он предполагал, еду. Миска с жидкостью — чуть больше четверти, немного листьев, занимающих почти треть тарелки, и большой кусок хлеба. В целом — примерно столько, сколько он получал каждый день. Но он не знал, что с этим делать. Остальные начали есть, значит, это съедобно. Пахло съедобно. Но это не значит, что ему разрешено это есть. Это может быть какой-то тест.       Даже если можно — он не знал, как есть это. Ни листья. Ни жидкость. Он сидел, глядя на еду, когда вдруг кто-то слегка толкнул его в бок — он резко дёрнулся. — Прости, — сразу сказала Ванда. — Тебе можно есть. Мы не будем тебя наказывать. Это не проверка, правда. Ешь. — Спасибо…       Единственное, что он узнавал — был хлеб. И он взялся за него. Разорвал руками. Быстро. Жадно. Ел, почти не жуя.       Некоторые поглядывали на него. Он не был грязным — но манеры… манеры были далеко не идеальными. Но кто мог его в этом винить?       Он опустил голову, сосредоточившись только на хлебе. Он был… невероятный. Намного вкуснее обычного. Жаль только, что его так мало. Но Питер не рискнул пробовать остальное.       Когда он закончил, остальные только начинали. — Спасибо за ужин, — нарушил тишину доктор Бэннер.       По столу прокатились благодарности. — Да не за что. Хотя если бы готовил Вижн… — рассмеялся Клинт. — Кто знает, чем бы всё закончилось. Помните, как он перепутал корицу с кумином? Булочки должны были быть сладкими…       Все тихо засмеялись. — Даже не напоминай, — усмехнулся Стив. — Я думал, армейская еда — худшее, что бывает. Но Вижн умеет удивлять.       Пьетро усмехнулся, бросив взгляд на сестру: — С твоей готовкой, я думал, ты нас отравишь раньше.       Ванда метнула в него взгляд. Отравишь? Меня… отравляют?       Питер замер. Это поэтому они такие добрые?       Он огляделся. Все ели. Смелись. Нет. Они берут еду прямо отсюда. Ничего не подмешивают. Значит… нет. — Питер, ты голоден? — мягко спросила мисс Романофф.       Он замялся. Она приподняла бровь.       Не ври.       Он кивнул. — Да, мисс Романофф. — Тогда ешь. Она не отравлена, — она улыбнулась. — Ешь сколько хочешь. — Да, мисс Романофф.       Он потянулся к вилке — и застыл. Он не знал, как её держать. Вообще. Он никогда не пользовался вилкой.       Питер начал украдкой смотреть на других. Только мистер Старк пользовался ею активно, но отсюда было плохо видно.       Какой же я… глупый… — Питер, что-то не так? — тихо спросил Пьетро.       Молчание. — Ты должен сказать. — Я не знаю как… — выдохнул он.       Пьетро нахмурился. Ванда всё поняла раньше. Её глаза на мгновение вспыхнули алым. — Питер, ты знаешь, как держать дротик? — Да. — С приборами примерно так же.       Он поднял вилку и ложку. Питер повторил. — Хорошо. Можешь же.       Питер кивнул.       Пьетро аккуратно поправил его руку. — Вот так. Не сжимай слишком сильно. Главное — контроль. Ложка — для того, что в миске. Вилка — для еды на тарелке. Хотя… всё зависит от еды. — Спасибо.       Он осторожно наколол кусочек листьев. Внимательно его осмотрел и положил в рот. Он смаковал вкус, впитывая яркие оттенки. Он даже не заметил, как тихо выдохнул «Ммм» от удовольствия, пока Ванда рядом не тихо рассмеялась. — Вкусно? — Очень, Ванда, — ответил он после того, как проглотил второй кусочек листьев. — Спасибо.       Ванда на мгновение замолчала, внимательно рассматривая подростка рядом с собой. — Я чувствую, что ты хочешь задать вопрос. — Что это? — осторожно спросил Питер, тщательно подбирая слова. Он указал на свою тарелку с листьями.       Ванда подробно объяснила ему, что это за еда, из чего она состоит и немного — откуда берутся ингредиенты. Паук с благодарностью кивнул и вернулся к своему салату. Несмотря на то, насколько он был голоден, он старался смаковать каждый кусочек. По мере еды Питер начал замечать разные текстуры: листья были тонкими и немного скользкими, но местами хрустящими. Огурцы ему особенно понравились — и по вкусу, и по ощущению. Помидоры казались странными, но неожиданно вкусными.       Питер услышал тихое жужжание и поднял голову, чтобы увидеть, как кто-то буквально проходит сквозь стену. Точнее, не совсем «кто-то». Это «нечто» напоминало обычного человека, если не считать красной, будто волоконной кожи, металлических вставок и светящегося жёлто-оранжевого камня во лбу. — Вижен! Сколько раз я говорила тебе пользоваться дверью? — отчитала его Ванда. — Прошу прощения, Ванда. Похоже, недостаточно много раз, — спокойно ответил он. — Извини, что опоздал к ужину. Эта книга показалась мне крайне увлекательной. — Он поднял экземпляр «Аристотель и Данте открывают тайны вселенной», после чего сел на пустой стул рядом с Вандой.       Он не взял еды. Просто вежливо сидел и поддерживал разговор. — Питер, — Ванда повернулась к нему, — это Вижен. И, если ты задаёшься вопросом — нет, он не человек. Он ИИ, как Пятница, только у него есть физическое тело. — Затем она обратилась к нему: — Вижен, это Питер. — Здравствуй, Питер, — просто сказал он. — Добрый вечер, мистер Вижен, — ответил юный ассасин и вернулся к еде, когда разговор на этом закончился. Он медленно зачерпнул немного супа, с подозрением разглядывая его. Это казалось странным — жидкость, которую едят, а не пьют. Хотя пахло это, пожалуй, лучше всего, что он когда-либо чувствовал. От супа поднимался пар, значит, он был довольно горячим. Питер отправил ложку в рот и тут же пожалел об этом. Он был обжигающе горячим. Внутри всё запекло, и он с усилием проглотил суп, едва не заёрзав на месте, когда тепло прокатилось вниз.       Рядом раздался смех Пьетро. — Осторожнее, он горячий. Сначала подуй. Вот так. — Он зачерпнул немного своего супа, подул на него и съел.       Питер снова повернулся к своей миске и сделал так же. Это помогло — пусть и совсем немного — но суп всё ещё оставался горячим. Как что-то может быть таким вкусным? Это даже лучше салата. Внутри Питер тихо, довольно вздохнул. Он ел суп намного медленнее, чем салат, и вскоре его внимание переключилось на стул напротив. Он всё ещё был пуст. Никто так и не сел туда. Они ели уже почти двадцать минут, и почти все заканчивали. Но место рядом с мистером Роджерсом оставалось пустым. Наверняка там обычно кто-то сидит — иначе зачем вообще этот стул? — Питер, есть причина, почему ты смотришь на стул так, будто собираешься на него напасть? — спокойный и мягкий голос Стива вырвал его из мыслей. На лице мужчины читалось лёгкое недоумение. — Нет, мистер Роджерс.       Солдат слегка наклонился вперёд и приподнял бровь, словно говоря: «Правда?». Остальные украдкой наблюдали. Питер почувствовал, что должен ответить — потому что, боже, мистер Роджерс был пугающим. — Вы… кого-то ждёте? Этот стул ведь не просто так здесь стоит… Обычно на нём кто-то сидит, да? Здесь четыре стула с той стороны и пять с этой, но мистер Вижен сел сюда — туда, где их больше. Значит, там должен кто-то сидеть, верно? — Питер озвучил свои мысли и сразу пожалел об этом. Когда Стив и остальные просто посмотрели на него, ему стало ужасно неловко. — Простите, что заговорил. Простите. Я буду молчать, если вы хотите. — Нет-нет, всё в порядке, — быстро сказал Стив. — Просто… это было очень хорошее наблюдение. Ты прав. Там обычно кто-то сидит, просто сейчас он уехал по работе. Ты познакомишься с ним, когда он вернётся. — Спасибо, — только и сказал Паук. Он снова опустил взгляд к супу и дальше слушал разговоры в тихом, спокойном молчании, пока ужин подходил к концу.       Больше ничего интересного не произошло. Ужин закончился, и очередь мыть посуду была за Клинтом и Наташей, так что они сразу занялись этим. — Питер, можешь повернуть стул ко мне? — раздался голос Ванды в нескольких шагах позади него. Паук послушался, и вскоре сидел лицом к ведьме, рядом стояла его капельница. — Мне нужно снять это, — сказала она и аккуратно вынула иглу. Затем достала из кармана пластырь и осторожно заклеила место укола.       Когда она закончила, к нему подошёл Пьетро. — Я отведу тебя в комнату, хорошо? Ты хочешь по лестнице или на лифте?       Питер нахмурился. Лифт? — Это металлическая коробка, которая ездит вверх и вниз. Мы были в ней раньше.       А. Нет. Нет, спасибо. — По лестнице, пожалуйста.       Он даже не задумался о том, что делает выбор сам — ему просто не хотелось снова заходить в эту маленькую коробку смерти. — Отлично. Пошли.       И они ушли — Пьетро повёл младшего подростка вверх по лестнице, тянущейся вдоль стен.