Глава 12. Пол на кухне удобный.

POV от Третьего лица.

      Пьетро повёл Питера вверх по одному из самых высоких пролётов лестницы — тому, что вёл к большинству спален. Паук молчал, время от времени оглядываясь по сторонам, пока они поднимались всё выше и выше. Он видел, как Наташа и Клинт убирают, пока остальные направлялись к лифту или к мягкому месту в центре комнаты. Это большое, сложное помещение завораживало его во множестве разных смыслов. — Круто, да? — Пьетро на мгновение остановился и посмотрел на Питера с ухмылкой, наблюдая, как младший с изумлением озирается. — Да, Пьетро, это очень… круто, — ответил он с каким-то оцепенелым восхищением. — Завтра увидишь ещё больше. Пошли, мы только на полпути, — Пьетро развернулся и продолжил подъём. — Да, Пьетро.       Они продолжили подниматься, и Питер заметил, как на другом конце комнаты загорелось длинное закруглённое чёрное окно. Там было полно техники. Мистер Старк помахал ему оттуда, и он скромно кивнул в ответ.       В конце концов лестница ушла выше потолка, и комната скрылась из виду. Когда они добрались до верха, перед Питером открылся длинный коридор с лифтом в самом конце. Рядом с ним ещё одна лестница уходила вверх в другую сторону. Коридор был уставлен аккуратными белыми дверями с округлыми серебристыми ручками. Двери находились на расстоянии нескольких метров друг от друга, и у каждой была табличка с возможностью персонализации — с именами. — Это этаж, где ты будешь жить. Здесь же живёт большинство из нас — все, кроме Тони и Пеппер, — Пьетро начал идти по коридору. — Вот эти две двери напротив — Клинт и Наташа.       На табличке Клинта были стрелы и перья, у Наташи — чёрная, в форме ножа. — Следующие две — Вижен и Брюс.       У Вижена — красная табличка с серым узором, у Брюса — фиолетовая, со всякими научными штуками. — Роуди и Сэм — ты их не видел, потому что они живут в Вашингтоне. Они приезжают иногда.       Табличка Сэма была в форме крыльев, а у Роуди — простая серая. — А вот наши с Вандой.       У Пьетро — полупрозрачная синяя с клавишами пианино, у Ванды — просто красная. — Эти последние две — для тебя и нашего друга, который сейчас в отъезде. А… — он щёлкнул пальцами, — у Стива комната рядом с ним. И, кроме того, три комнаты в конце — пустые.       Табличка на двери напротив его комнаты была без имени — серебристая с золотыми и красными вставками. На его собственной табличке тоже ничего не было — просто серый цвет. У Стива — такая же обычная, как и у трёх пустых комнат в конце. Единственное отличие — на пустых не было имён. — У нас есть очень строгое правило: ни при каких обстоятельствах не заходить в эту комнату, — он указал на комнату напротив Питера, — пока наш друг не вернётся. Понял? — Да, Пьетро.       Наконец-то правило. — Отлично. Если что-то понадобится — обращайся к Пятнице. Если мы у себя, можешь стучать. Только не к Сэму и Роуди — их тут нет, — он тихо усмехнулся. — Вроде всё. Повтори коротко. — Нельзя заходить в ту комнату. Если что-то нужно — спрашивать Пятницу. Если вы в комнате — стучать. Но не к Сэму и Роуди, потому что их нет. — Отлично. Всё верно, — Пьетро улыбнулся. — Ну что, пора в твою комнату.       Тем временем Баки лежал у себя, слушая, что происходит в коридоре. Он уже поел, и Пятница ещё не дала сигнал, что можно выходить, так что он просто решил полежать. Баки не нравилось, что Питеру нельзя заходить к нему ни при каких обстоятельствах, но он понимал почему. — Прошу, — сказал Пьетро, открывая дверь. Он усмехнулся, наблюдая, как младший заходит и замирает от изумления. — Добро пожаловать в твою комнату. Кстати, можно попросить Пятницу сделать её звуконепроницаемой. Тогда ты будешь слышать коридор, а тебя — нет. Если только не стучать. И да — дверь можно запирать изнутри, не снаружи.       Питер застыл, поражённый. Комната была большой. Стены — насыщенного королевского синего цвета. Одна стена справа — почти белая, с лёгким голубым оттенком. Пол — ковёр такого же оттенка. Слева была небольшая перегородка с дверью. Дальняя стена… не была стеной. Огромное окно от пола до потолка. Синие шторы с белыми и золотыми узорами были раздвинуты, открывая вид на город.       В углу стояла лампа, изогнутая над столом из тёмного дуба. На белой стене — большой чёрный экран, как в общей комнате. Под ним — полка с наборами книг и комиксов: «Гарри Поттер», «Звёздные войны» и другие. И какая-то техника. Перед экраном — два мягких кресла-мешка: синее и золотистое.       Ближе к двери — комод. Ещё ближе — крючки и коврик. За перегородкой — кровать. Большая, с тяжёлыми одеялами белого, синего и золотого цветов. По бокам — тумбочки. Рядом — огромный книжный шкаф, почти пустой. Питер узнал лишь Шекспира.       В эту комнату можно было уместить две или три его камеры.       Пьетро наблюдал, как Питер ходит по комнате с детским любопытством. — Это твоя комната. Осматривайся. Уже вечер, можешь ложиться. В комоде есть одежда. — Где мне спать? — неуверенно спросил Питер. — На кровати, — Пьетро указал на неё. — Под одеялом, если холодно. Подушки — для головы. Выключатель тут, но можно попросить Пятницу. Вообще — её можно просить обо всём. Вопросы есть? — Нет, Пьетро. — Тогда я пойду. Спокойной ночи.       Питер тихо ответил. Пьетро ушёл.       Питер остался один и осмотрел три выхода: дверь, вентиляцию и окно. — Пятница? — осторожно позвал он. — Здравствуй, Питер. Чем могу помочь? — Который час? — 19:29. — Спасибо. Здесь… есть правила? — Сейчас есть только одно: не заходить в комнату напротив. Также можно считать правилом обращаться за помощью ко мне и к другим. Больше правил нет. — Спасибо. — Всегда пожалуйста.       Он стоял, не зная, что делать. — Мне можно читать книги? — Конечно. Всё в комнате доступно тебе. — Спасибо.       Он взял «Венецианского купца» и сел у окна. Вдруг заиграла тихая музыка. — Я подумала, тебе может понравиться. — Спасибо большое.       Он читал, иногда отвлекаясь на вид. Огромный город. Огни. Машины с фарами. Люди. Всё двигалось, светилось, жило. Это было красиво. Он никогда не думал, что увидит такое. — Пятница, который час? — 21:36. — Спасибо…       Он закрыл глаза, оперевшись о тумбочку. Но скоро ему понадобился туалет. Он не ходил туда весь день.       Он подошёл к двери и постучал — сначала тихо. Потом громче. Ответа не было. Он постучал ещё сильнее.       Ему постучали в ответ.       Странно. — Э… входите, — сказал он, отступая.       Вижен прошёл сквозь дверь. — Добрый вечер, мистер Вижен, — немного смущённо сказал Питер. — Добрый вечер, мистер Паркер, — ответил он, копируя формальность. Затем наклонил голову. — Скажите… почему вы стучали в собственную дверь? — Мне нужно в туалет. — Прошу прощения, но я не совсем понимаю. Почему вы постучали в собственную дверь, чтобы пойти в ванную? — Потому что это правило. Если мне нужно в туалет, я должен постучать в дверь.       Во взгляде ИИ мелькнуло что-то не поддающееся определению. — Прошу меня извинить. Я скоро вернусь.       Вижен прошёл сквозь дверь. Прошла минута, и дверь снова открылась. На этот раз вошёл Пьетро, а Вижен остался чуть позади. — Эй, Питер, Вижен сказал, у тебя какая-то проблема? — с вопросительной интонацией произнёс Пьетро.       Вижн коротко посмотрел на них обоих и ушёл, явно удовлетворённый тем, что помог. И только тогда Питер почувствовал смущение.       Это глупо. — Я… эм… мне нужно в туалет. — Ох. Точно, вот что я забыл показать. — Лицо Пьетро просветлело, и он подошёл к двери в небольшой перегородке. — Это ванная.       Питер нахмурился в непонимании. — Смотри. — Скоростной парень открыл дверь, показывая красивую ванную комнату. — Ванная. Тебе не нужно спрашивать разрешения. Она есть в каждой комнате. Везде есть душ, туалет и раковина. Ты можешь пользоваться этим, когда захочешь. — Ох. Спасибо.       Лицо Питера вспыхнуло. — Да не за что. Есть ещё вопросы? — Нет, Пьетро. Спасибо.       Старший улыбнулся и ушёл вниз. А Питер тем временем осматривал ванную. Она была простой: белая плитка, белые стены. Справа от двери — белая раковина в тёмно-коричневой столешнице. Внизу шкафчики, сверху огромное зеркало. Рядом — туалет. Дальше — ванна с душем, двойной держатель с двумя полотенцами и серый коврик. Юный ассасин сделал свои дела и вернулся в спальню.       Они сказали, мне можно переодеться…       Он открыл ящики комода. Там было не так много вещей — понемногу всего. Он выбрал светло-серые спортивные штаны — потому что они казались знакомыми. Носки он оставил: они были тёплыми. И кофту с длинными рукавами тоже, привычно заправив её в штаны.       Удовлетворённый одеждой, Питер забрался в кровать — уставший, сытый и готовый спать. — Пятница, можешь выключить свет? И… закрыть окно от света тоже. — Конечно, Питер.       Свет погас, а шторы плавно сомкнулись, погружая комнату в темноту. — Спасибо, — пробормотал он.       Ответа не последовало, но ему было всё равно.       Заснуть оказалось куда сложнее, чем обычно.       Кровать была слишком мягкой. Она прогибалась под его весом слишком сильно. Подушки странно приподнимали голову. Одеяла были тяжёлыми — а он совсем не привык спать под чем-то тяжёлым. Казалось, будто они его удерживают. Да, под ними было тепло, но вместе с этим приходило ощущение, словно он вот-вот задохнётся. Смена позы тоже не помогала.       Когда раздражение стало невыносимым, он выбрался из-под одеяла и просто лёг поверх него, глядя в потолок. За то время, пока он мучился, сон окончательно ушёл. Теперь проблемой была темнота и мягкость кровати. Он всегда спал при тусклом свете, поэтому такая темнота казалась… неправильной. Чужой. Даже несмотря на его хорошее ночное зрение.       Спустя долгое время ненависти к кровати Питер раздражённо нахмурился. Обычно он засыпал гораздо быстрее. — Пятница, который час? — 22:11.       Если бы ИИ умела смеяться, Пятница сейчас бы смеялась. Она прекрасно ощущала его беспокойство и раздражение. — Спасибо… — тяжело вздохнул он.       Прошло ещё несколько минут, и это стало последней каплей. Паук выбрался из кровати и осмотрел комнату своим превосходным зрением.       Ага! Эти странные кресла посреди комнаты. Попробую их.       Он плюхнулся в кресло-мешок. И в ту же секунду на его лице появилось выражение, близкое к отвращению. Нет. Нет-нет-нет. Слишком мягко.       Питер тут же вскочил и направился к письменному столу. Сначала было не так уж плохо. Но со временем мнение ухудшилось. Стул был удобным, но на нём нельзя было свернуться клубком или лечь. А если класть голову на стол — начинала болеть спина и затекали руки. Здесь он тоже не мог устроиться.       Оставался только один вариант. Пол.       Он опустился на ковёр, отчаянно пытаясь устроиться так, чтобы уснуть. Сначала свернулся клубком у стены. Обычно это помогало. Но не сейчас. Сел по-турецки — нет. Просто сел — тоже нет. Он перепробовал десятки поз, сидя и лёжа, но ничего не работало. Питер Паркер просто не мог уснуть.       Проблем было две: ковёр и темнота. Темнота уже успела стать привычной проблемой. Но ковёр… Он раздражал. Питер почти ненавидел эту мягкость и пружинистость. Ненавидел, как мягкие ворсинки щекочут кожу. Сам по себе он не был привередливым человеком. Просто никогда раньше не сталкивался с такой мягкостью. И она ему не нравилась. Мальчик отдал бы что угодно, лишь бы снова лежать на грязном, твёрдом, чуть холодном полу своей камеры, прислонившись спиной к непробиваемым каменным стенам.       Если бы только… — Пятница, который час? — зевнул он, и в голове внезапно появилась опасная идея. — 23:53, — послушно ответила она. — Что-то не так, мистер Паркер? Вам, кажется, некомфортно.       Вместо ответа Питер задал вопрос, который мог быть рискованным: — Кто-нибудь не спит? — Мистер Старк работает в лаборатории, доктор Беннер медитирует, миссис Романофф читает. Вижен не способен полноценно спать, поскольку является ИИ. Все остальные спят.       Зачем я это делаю? Зачем? Почему мне вообще хочется это сделать? Меня убьют. Это плохая идея, Питер. Тебе не стоит… — Можешь открыть дверь? — Не уверена, что это хорошая идея. — Пожалуйста? У меня есть идея, как уснуть, но мне нужно, чтобы ты открыла дверь, — попросил он.       Повисла долгая пауза. — Хорошо. Но если кто-то спросит — я не имею отношения к твоему маленькому приключению.       Наконец она сдалась. Питер почти представил, как она закатывает глаза. — Спасибо огромное.       Дверь бесшумно открылась, показывая тёмный коридор. Питер выскользнул наружу, и дверь автоматически закрылась за его спиной. Круто.       У мальчика было отличное чувство направления, и он прекрасно помнил, куда идёт. Он бесшумно двинулся по коридору, благодарный носкам, приглушавшим шаги. Слух оставался напряжённым, улавливая любое движение. Питер очень хотел ползти по потолку — там было бы куда проще прятаться. Но это было запрещено. В памяти вспыхнули наказания, и он невольно поёжился.       Когда он добрался до лестницы, внутри себя устроил маленький победный танец. Никаких звуков. Никого рядом. Питер на цыпочках начал спускаться. Когда лестница открылась к окну и большой комнате, где они ужинали, на него упал свет. Огни города и тусклый свет лаборатории Тони освещали пространство. Прятаться в тенях было невозможно, поэтому он пригнулся и начал двигаться как можно быстрее и тише. Всё это время он не сводил глаз с сгорбленной фигуры мистера Старка.       Зачем я это делаю? Это ужасно глупая идея. Меня так накажут за это.       Но остановиться он уже не мог.       Внутри бушевал странный прилив адреналина — незнакомый и почему-то восхитительный. Наконец он добрался до пола и почувствовал почти гордость за себя. Света хватало, чтобы ориентироваться, пока он пробирался к шкафам. Добравшись, Питер замер. Тишина.       Слава богу — никто его не заметил.       Он стоял внутри открытого, но скрытого от глаз пространства среди шкафов. Холод мраморного пола проникал сквозь носки, и Питер облегчённо выдохнул. Вот. Вот к чему он привык. Холодный пол. Твёрдые стены. Тусклый свет. Наконец почувствовав себя спокойно и правильно, Питер устроился в углу, прижавшись спиной и левым боком к шкафу. Луч света из окна падал чуть выше его головы, погружая угол в слабое свечение.       И впервые за весь вечер ему стало хорошо.       Питер заснул почти мгновенно, не зная, кто найдёт его утром.