Часть 19

      — Рад, что ты пришел сюда, — с лёгкой улыбкой сказал я, глядя на Макса. Парень подошёл ко мне и встал рядом, вместе со мной глядя на закат.       — Я не мог иначе, — также легко улыбнулся он и посмотрел на меня. — Ты всё так же прекрасен, как и в день нашего прощания.       — Ты тоже похорошел за эти три месяца. Как будто стал взрослее. Как ты?       — Хорошо. Работаю, держу порядок в доме, гуляю с друзьями. Вернулся к своей обычной жизни, в которой не было тебя.       — Макс...       — Всё хорошо, честно, — парень снова перевел взгляд на закат и встал ближе ко мне. — Мы же вместе приняли это решение. Да и мне, признаюсь, хоть и было хорошо с тобой, но чего-то действительно не хватало. Та пустота, о которой ты говорил... Я её чувствовал не только с тобой. Значит, ты не мой человек. За меня не переживай, я переживу это. Да и... Я не дурак. Вижу, что ты не можешь забыть того парня как бы ни пытался. Прочно же он засел у тебя в голове.       — Я действительно пытался, — усмехнулся я и положил голову на плечо Макса. — Не поверишь, но у меня это получалось. Причём очень даже неплохо. Но в итоге он снова всё испортил. Появился тогда, когда не должен был. Переворошил всё в душе и исчез. Я просто не могу не думать о нём, не могу не переживать, не заботиться. Моё сердце принадлежит ему, как бы я ни пытался его забыть. Моя самая большая ошибка, что я встретил его.       — Любовь не может быть ошибкой, — улыбнулся Макс и обнял меня, нежно прижимая к себе.       — Не думаю, что это любовь, — усмехнулся я. — Это что-то больное, но не любовь.       — Не знаю, — пожал плечами Макс. — То, что ты несмотря на всю боль все ещё переживаешь за него, всё ещё хочешь заботиться о нём...       — Не хочу.       — Хочешь. Я же вижу. Пусть ты и пытаешься отмахнуться от этого, но у тебя ничего не получается и не получится. Потому что ты любишь его. Не любил бы, давно забыл и забил.       — Я в принципе не знаю что такое любовь и не хочу знать, но в твоих словах есть правда. Я действительно... Волнуюсь за него. И хочу увидеть.       — Вот ты и решил всё для себя.       — Это тяжело.       — Я знаю. Любовь штука странная и тяжёлая. Не думай много об этом. Абстрагируйся, забудь о нём до того дня, пока он не приедет. Так будет легче. Думай об учебе, о друзьях, о своих родных людях. И будет легче.       — В чём-то я чувствую свою вину, — признался я, тяжело вздохнув.       — В том, что не был рядом?       — Ты как всегда очень проницателен.       — Это не твоя вина, Марк. Его не было рядом, когда тебе было тяжело. Так почему ты должен был быть рядом?       — Потому что меня поддержала мама, поддержал брат, поддержали друзья. А его никто, ведь у него никого, кроме меня, нет.       — Разве не он в этом виноват? — усмехнулся Макс, а я почувствовал боль в области груди. Да, Антон сам был в этом виноват, но... Достаточно было представить, как он один справляется со всем этим, что рядом совсем никого нет, и сердце кровью обливалось. Головой я понимал, что он сам отгораживался ото всех, сам довёл до такого, но сердце не хотело слушать, оно кричало о том, как же ему плохо. Плохо и тогда было и сейчас. И, если честно, знай я где он проходит службу, приехал бы туда со дня на день. Безумно хотел его увидеть, потому что скучал. Скучал и не мог без него.       — С ним мне тяжело, но без него ещё тяжелее. С ним очень больно, но без него эта боль становится во сто крат сильнее. Я его ненавижу за всё, что он сделал, но в глубине души...       — Любишь?       — Возможно. И эти противоречия меня убивают.       — Знаешь, раз уж ты дал ему шанс, отыграйся на нём как следует, когда он вернётся, — усмехнулся Макс, сильнее прижимая меня к себе. Я рассмеялся от его слов.       — Он делает меня слабым.       — Разве это плохо?       — Не знаю. Я всегда был не таким, как сейчас. Бывшие одноклассники, увидев бы меня сейчас, рассмеялись бы.       — А что изменилось?       — Я повзрослел, — уверенно, с лёгкой улыбкой на губах ответил я.       — Я думаю, это этап в становлении каждого человека. Раньше ты был заносчивым, эгоистичным и высокомерным...       — Эй, — шутливо толкнул я парня в плечо.       — Это исходя из твоих рассказов. Но ты повзрослел, стал мудрее, насколько это возможно, и мне нравится такой Марк. Он искренний и настоящий. Тебе не надо притворяться мудаком, чтобы тебя приняли. Теперь ты сам можешь строить свою жизнь. И я тобой горжусь.       — Спасибо, Макс, — тепло ответил я и, повернувшись, обнял парня, уткнувшись лицом в ворот его куртки. — Если бы не ты...       — Я рядом, просто знай это. Мы же друзья?       — Конечно друзья. Даже не думай, что сможешь отделаться от меня.       — И не собирался.       — Тебе есть где остаться на ночь? — тихо поинтересовался я.       — Поеду в отель, сниму номер.       — Ты можешь переночевать у нас. Если не против, — с лёгкой улыбкой предложил я.       — Будем спать на одной кровати? — улыбнулся парень.       — Как друзья, да, на одной. Ну или ты можешь поехать в отель и спать там с клопами.       — Клопами? — рассмеялся Макс, сильнее прижимая меня к себе. — Какой же ты иногда чудак.       — От чудака слышу, — рассмеялся я.       — Что ж, раз приглашаешь, поехали к тебе. Мама твоя не будет против?       — Конечно нет. Она уже вкусного наготовила, — улыбнулся я.       — Ты ей рассказал о моём приезде?       — Именно. И был уверен, что уговорю остаться у нас.       — А брат твой? Против моего присутствия ничего не имеет?       — Даже если и имеет, его никто не спрашивает, — усмехнулся я. — Так что поехали. Ты на сколько приехал?       — На несколько дней.       — Значит проведем эти несколько дней вместе и повеселимся. Куда хочешь сходить?       — Мне понравился один парк- аттракционов здесь, что мы с тобой посетили в том году, — с улыбкой сказал парень.       — Отлично. Планы на завтра уже есть.       — А тебе не надо учиться?       — Неа. Ещё успеется. Сейчас для меня главное — ты. Остальное подождёт. ***       С Максом мы провели чудесные три дня и убедились в том, что лучше просто быть друзьями. В последний день я проводил его в аэропорт, и парень на прощание дал мне шуточное благословение. Я посмеялся с этого, но был рад, что Макс одобряет мой выбор. Оставалось только ждать. Ждать, когда Антон вернётся, чтобы узнать как он и заодно как следует отыграться на нем. ***       Год прошёл быстро. Я бросил все силы на учёбу, чтобы не думать об Антоне. Также общение с Максом помогало мне забываться и не думать о плохом. В универе всё было спокойно, друзья были рядом, чего ещё можно было желать?       Летом я поехал на отдых с семьей. Мы приятно провели два летних месяца вместе. Также я съездил повидаться с Максом. У нас с ним установились хорошие, крепкие дружеские отношения, чему я был очень рад. Макс приезжал и ко мне на неделю. Я познакомил его со своими друзьями и в особенности со Славой. Слава до сих пор был один, и я подумал, почему бы не попробовать свести моих бывших. И у меня это получилось. Парни действительно начали много общаться, а впоследствии и встречаться. Осталось только наладить свою личную жизнь.       Возвращение Антона я ждал с огромным нетерпением. Я не знал точно когда парень приедет и вернётся к учебе, но надеялся, что это произойдет в сентябре, так как ждать я больше не мог. Очень хотел увидеть его, обнять и... Дать по роже для профилактики. Мысли о нём заполнили мою голову, и я не мог ни есть, ни спать в последние дни перед учебой. Мама заметила моё состояние, и в один из дней у нас состоялся разговор. Я не собирался ей ничего рассказывать, но она сама всё поняла, без моих объяснений. ***       — Ты знаешь, что всегда можешь всё мне рассказать и всем поделиться, — с улыбкой говорила мама, сидя на моей кровати. Я смотрел ей в глаза и легко улыбался, думая о том, что такой секрет навряд ли ей доверю.       — Мам, всё хорошо, честно.       — Я слышу. Твой голос тебя выдает. Тогда ты тоже мне ничего не говорил, а потом оказался в больнице, — с укором проговорила она.       — На это раз всё действительно нормально.       — Тебя не обижают хоть?       — Нет. Да и ты меня знаешь, я могу за себя постоять.       — А потом оказаться в больнице с переломанными костями, ну да.       — Дело действительно не в этом, — успокоил её я.       — Значит, влюбился? — с улыбкой спросила мама. — Не ешь, плохо спишь, стал очень задумчивым. Наталкивает на определённые мысли.       — Мам...       — Не хочешь со мной об этом говорить? Боишься осуждения?       — С чего ты взяла? — удивлённо спросил я, на что мама лишь улыбнулась и погладила меня по руке.       — Я всё вижу, Марк. И всё понимаю. Тебе двадцать лет, но ты ни разу не знакомил меня с девушками. Да, приводил кого-то, но это было так, несерьёзно. А последние три года я от тебя о девушках ни разу не слышала даже. Тут напрашивается вывод: либо ты безумно влюблен в какую-то девушку, либо тебе не хочется отношений, либо ты гей. Но раз ты сейчас так себя ведёшь и не хочешь говорить об этом... Наверное, тебе нравится парень, да?       Я был в лёгком шоке от слов мамы. Сама что-то сопоставила, как-то всё проанализировала и сделала такой вывод. И ведь попала. И хотя я знал, что она против не будет, всё равно боялся рассказывать такое. Она всегда хорошо относилась к людям нетрадиционной ориентации, но сын и другие люди не одно и то же. Меня она могла и возненавидеть. Или впала бы в депрессию. Поэтому я боялся рассказывать.       — Да, мам, — улыбнулся я и обнял эту чудесную женщину. Она обняла меня в ответ.       — Ты боялся моей реакции?       — Боялся.       — А теперь?       — Ты не разочарована?       — Нет, конечно. Я в предвкушении. Познакомишь с парнем?       — Там всё сложно, — кое-как проговорил я, отходя от шока. Такое лёгкое принятие моей ориентации мамой пугало больше, чем радовало.       — Он не может быть с тобой? — с лёгкой грустью спросила она.       — Не мог. Но... Надеюсь на этот раз всё сложится.       — А это, случаем, не Антон? — вдруг спросила она, застав меня врасплох.       — Догадалась, — улыбнулся я. — Как ты это делаешь, мам?       — Ну не зря же я твоя мать, Марк. Я всё вижу, это не пустые слова. Знаю, что у Антона непростой характер. Интересный у тебя вкус, — хихикнул она.       — Да какой вкус, — отмахнулся я. — Урод он полный.       — И всё равно ты его любишь несмотря на то, что он такой человек.       — Люблю, — легко признался я. У меня был целый год, чтобы осознать и принять это. И я принял. Я понял, что Антон мне нужен и я не смогу без него. Теперь всё зависело от самого парня.       — Что ж, не буду вмешиваться. Просто знай, что я на твоей стороне. И люблю тебя любым, — тепло улыбнулась она и погладила меня по волосам.       — Я люблю тебя, мам. Спасибо, что приняла меня таким, — также тепло улыбнулся ей в ответ. Для меня это было дороже всего: знать, что самый близкий человек принял меня.       — Я тоже люблю тебя, Марк, и поэтому принимаю таким, какой ты есть. Держи у себя в голове, что мы, я и Ваня, с тобой несмотря ни на что. Как бы ни сложилось дальнейшее, что бы ни решил Антон, одно останется неизменным — твоя семья. Мы всегда будем с тобой и всегда поддержим. Положись на нас и отбрось все страхи.       — Спасибо, мам, мне это было нужно.       — Я рада, что смогла помочь. А теперь давай вставай и пошли готовить. Мне нужен помощник.       — Я хорошо готовлю? — усмехнулся я.       — Антон будет доволен,— подмигнула мама, отчего я рассмеялся. Всё же Антон тоже умел готовить, причём неплохо. Но, если мама так говорила, то у меня был шанс его удивить в дальнейшем. Не зря же я столько лет тренировался. ***       Началась учёба, и я, стараясь не думать об Антоне, ходил в универ, общаясь с Мишей и стараясь приноровиться к учебе после летнего отдыха. Антон вернулся к учёбе уже на второй неделе. Я сразу его заметил в толпе других студентов. Да и постоянные разговоры о нём других учащихся не давали ни на миг забыть про него и расслабиться. Все обсуждали его возвращение, особенно активно это делали девушки, кроме Ники, которая стояла в стороне со своими подружками, брезгливо его разглядывая и наверняка говоря о нём гадости. Антон, казалось, никого не замечал. Он спокойно проходил по коридорам в сторону деканата. Когда он туда зашёл, все с удвоенной силой зашушукались.       Я стоял в стороне вместе с Мишей и наблюдал за происходящим. Я не знал прочитал ли Антон моё почти годичной давности сообщение, но первым делать шаг я намерен не был. Если я ему нужен, то пусть теперь постарается он. Вот только я не ожидал, что парень окажется настолько двинутым.       Выйдя из кабинета с лёгкой, довольной улыбкой на губах, он оглядел всех и, заприметив меня в толпе, направился в мою сторону. Бежать я не собирался, зная, что парень не будет ничего обсуждать в присутствии других. По крайней мере я действительно так думал.       — Давно не виделись, Марк, — подошёл он ко мне, и на губах его расцвела широкая радостная улыбка. Я даже удивился такой открытой реакции от него. Он, конечно, раньше мне улыбался, но не так открыто, не так искренне, не так лучезарно.       — Давно, — усмехнулся я. — Чего-то хотел?       — Хотел, — уверенно ответил он. Его ответ меня насторожил и не зря. Парень, медленно опускаясь, собирался встать на колени, но я не дал ему этого сделать, быстро подняв того.       — Ты что творишь? — зашипел я. — Совсем кукушка съехала за время твоего отсутствия?       — Я просто всё осознал и понял, — спокойно ответил тот, но на колени больше вставать не спешил. — Понял, что ты мне нужен больше всего на свете.       Студенты активно зашушукались, с интересом наблюдая за разворачивающимся представлением.       — И ты решил обсудить это при всех? — усмехнулся я.       — Я хочу, чтобы каждый, кто учится здесь, знал, что ты мой.       — Очень самоуверенно. Не боишься, что тебе это выйдет боком?       — Не боюсь.       — Ты же не думаешь, что я тебя простил?       — Нет, не думаю, — серьезно ответил парень. — Я заслужу твоё прощение. Но пришёл я сказать не это. Я люблю тебя, Марк.       Легко и непринужденно сорвалось это признание с его губ. Даже я ни разу не говорил ему о том, что люблю. Его не было всего год, и вот он явился, сразу сражая меня наповал. Такого я точно не ожидал.       — Люблю больше жизни.       — Я понял, заткнись, — сказал я, закрывая парню рот. Глаза его искрились радостью. То ли он за лето на солнце перегрелся, то ли на службе своей кукухой двинулся. И ведь в эту самую минуту я его не узнавал от слова совсем. Что же с ним случилось? — Мы это обсудим, но не здесь, а наедине.