Безопасность

Хосоку буквально месяц назад исполнилось тридцать, и как писали в большей части сомнительных статей столь же сомнительные сексологи — это самый лучший возраст для альфы. Время больших свершений и столь же больших возможностей, ведь тридцатилетний уже не является нерадивым юнцом без опыта, но ещё и не скучный старец. В целом, Чон должен был наслаждаться каждым мгновением своей жизни, и, в общем-то, наслаждаться действительно было чем. Должность топ-менеджера в весьма крупной компании обеспечивала стабильный, а в особенно удачливые месяцы, даже более чем внушительный доход. Природа также альфу не обделила, вот только уже не было того азарта от постоянных знакомств с противоположным полом, как это происходило с Хосоком в двадцать лет. Всё вокруг казалось ужасно пресным и скучным, а заветные краски сказочного возраста никак не хотели появляться. И вот уже Чону и работа излишне скучная, и квартира не та, о которой он грезил в студенчестве, и ранее постоянные походы в зал уже не приносили столько же удовольствия, а потому альфа начинал задумываться не продлевать абонемент на следующий месяц. Единственным, что пока не успело приесться, оставался верный друг Намджун. Ким работал в той же компании, что и Хосок, только занимал должность инженера программного обеспечения и вопреки расхожим стереотипам занудой отнюдь не являлся. Более того, Чону даже начинало казаться, что лучший друг куда более весел и активен, чем сам Хосок. Подтверждал его мысли и сам Намджун: — Что-то ты совсем раскис в последнее время, — невесело констатирует и без того очевидный факт альфа во время их с Хосоком совместного похода в ближайший бар вечером субботы. — Знаю, — столь же невесело соглашается Чон с вынесенным ему приговором. — А что случилось-то? На работе тебя, если мне память не изменяет, хвалят, повысить обещают, на любовном фронте никаких трагедий вроде тоже не случалось, с родителями всё отлично, так откуда такая меланхолия? — Я и сам не знаю, — честно признаётся Хосок, который, как бы ни пытался, но так к разгадке своего состояния и не сумел приблизиться. — Просто всё осточертело. — Дружище, а у тебя омега-то давно был? — если одни люди свято верили, что все болезни можно вылечить минералами, то вот Ким Намджун был убеждён, что любые упаднические настроения могут прогнать отношения. Или же хороший секс, на худой конец. — Давно, но я сейчас в них не заинтересован. — Ни один здоровый альфа в твоём возрасте не может быть не заинтересован в омегах, только если его интересуют альфы. Короче, секса хотят все, и секс бодрит всех, так почему бы тебе не попробовать кого-то найти? Я же не говорю об отношениях и постоянных свиданиях. Просто неплохо проведите время, а там дальше посмотрите, как сложится. Будто омеги не заинтересованы в связи на одну ночь. — Намджун, я даже не хочу их специально где-то искать, пустая трата времени, — несмотря на достаточно бодрый тон лучшего друга, Хосок ко всей этой затее был настроен крайне скептически. Тем более он свои ощущения знал получше, и точно мог сказать, что в последнее время был готов выбраться из дома исключительно на работу или же подобные посиделки с Намджуном, но никак не ради охоты на потенциальных любовников. — И не нужно специально никого искать, благо прогресс уже давно всё сделал за нас, — на этих словах Ким достаёт из кармана джинсов телефон, вводит пароль, а после перед лицом Хосока оказывается заставка небезызвестного приложения для знакомств. — Всё предельно просто и как раз для таких занятых, как мы с тобой. За завтраком пролистаешь ленту, в обед ответишь на пару сообщений, и всё, у тебя есть пара на вечер. — Что-то мне не верится, что всё настолько просто, — по настроению Чона можно было бы подумать, что ему не тридцать, а все семьдесят: слишком упрям и не поворотлив для каких-либо изменений. — Непросто всё для тех, кто здесь ищет серьёзные отношения, вот это действительно нечто за гранью фантастики. А вот разовые встречи вполне реально отыскать. Тем более, все понимают правила игры, что если вы переписываетесь уже больше двух суток, то встречи уже можно не ждать, а потому никто не смущается встретиться в тот же день, как вы познакомились. Если даже не переспишь ни с кем, так хоть проведёшь время в приятном месте и в приятной компании, тем более деньги на ужины в ресторанах у тебя есть, не обеднеешь. Хосок во время разговора от настойчивого предложения друга всё же отмахивается, мол в таких приложениях сидят только наивные малолетки. Вот только по дороге домой отчего-то всё равно заходит в магазин приложений и скачивает то самое, которым пользуется Намджун, а после, уже собираясь ложиться спать, спешно создаёт непримечательную анкету. На большее количество свершений сегодня у Чона сил уже не было.

***

Как Хосок и ожидал, времяпрепровождение в приложении для знакомств было не слишком увлекательным. Абсолютно все анкеты были как одна похожи на другую. Не то чтобы Чон отличался излишней оригинальностью, однако сам он достаточно быстро потерялся в бесконечной череде всех этих имён и лиц, где каждый первый был общительный, активный, весёлый и искал новых знакомств. Сам альфа ни один эпитет к самому себе применить не мог, а потому достаточно быстро понимал, что с этими кандидатурами ему совсем не по пути. Ещё разочаруются бедняги. Последовав совету Намджуна, анкеты Хосок листал по дороге на работу, и совсем скоро уже была его станция, а потому следовало бы выключить телефон и готовиться к выходу из забитого вагона метро. Пускай данная обстановка не слишком соответствовала доходу Чона, однако толкаться в утренних пробках ради сомнительного комфорта он не хотел. И вот альфа уже собирался закончить на сегодня с анкетами, как следующей в списке оказывается та, что сразу притягивает внимание Хосока. Среди бесконечных милых селфи и фотографий из ресторанов, на него смотрит фото изящных рук с головокружительно длинными пальцами, на которые были натянуты чёрные кружевные перчатки. Но куда важнее было, что именно лежало в этих самых руках. А лежал в них чёрный кожаный стек, какими обычно погоняли лошадей на скачках, однако что-то альфе подсказывало, что эта особа явно не из-за любви к конному спорту подобное выложила. Словно зачарованный, Хосок листает снимки дальше, а там его ждёт затянутый в корсет омежий торс. В корсет на обнажённое тело. Однако не это фото добивает Чона окончательно. Финальным аккордом становится самая последняя фотография, где нога таинственного омеги, заточённая в кожаные ботильоны на тонкой шпильке, опирается на спину какого-то альфы. Хосок невольно сглатывает и даже стыдливо оглядывается, не подсматривает ли какой-нибудь школьник на соседнем сидении в его телефон. Только сейчас альфа опускает взор на описание, и оно гласит, что профиль принадлежит таинственному Вантэ тридцати трёх лет, который находится в поиске партнёров для практики, и уже было очевидно, какого рода будут эти самые практики. Хосок в таком никогда не участвовал, тягу не испытывал, а сейчас отчего-то завис над анкетой, размышляя, стоит ли бороться с предательским желанием поставить оценку «нравится» или же пропустить Вантэ, как и добрый десяток омег до него. За этими рассуждениями альфа даже не замечает, как проезжает свою станцию, а заветный лайк анкете Вантэ всё же наконец поставлен. И какое совпадение, на экране высветился мэтч.

***

Как бы это ни было удивительно, но по отношению к затее, которая изначально не вызвала у альфы ни малейшего восторга, в эту минуту он чрезвычайно серьёзно направлял всё своё внимание не на решение рабочих задач, а на гипнотизирование экрана телефона в ожидании сообщения от одного-единственного пользователя. Но Вантэ на то и относил себя к доминантам в сексуальных практиках, чтобы не писать первым всяким непонятным альфам со скучными анкетами. Здесь следовало постараться Хосоку и заполучить заветное омежье внимание. Вот только слова ни в какую не хотели связываться во внятное сообщение с предложением о встрече. Чона хватало лишь рассматривать волнующие снимки в анкете, заставляя фантазию разгоняться с каждым часом всё сильнее и сильнее. Представить только, а каково вообще в постели находиться в полной власти омеги? Выполнять словно покорный раб все его повеления, позволять не только одаривать себя нежной лаской, но и наказывать, мучить, издеваться. И отчего-то подобные мысли необычайно волновали, зарождая внутри странное любопытство. А что если один раз попробовать? Хосок постоянно находится в колоссальном напряжении, всё контролирует, так почему бы однажды не отпустить поводья и не позволить кому-то контролировать его? Тем более в качестве единоразового опыта это должно было стать увлекательным, ни к чему не обязывающим, приключением. Тем самым, что так настойчиво другу предлагал Намджун. Чон в конечном итоге всё же открывает пока ещё пустую переписку и, не слишком задумываясь над смыслом послания, пишет, как ему было бы интересно испытать опыт, который омега может предложить, и что Хосок согласен на любое место и время, а также на любую оплату. Как ни странно, Вантэ оказывается в сети, о чём свидетельствует зелёный огонёк под фотографией профиля. Более того, он читает сообщение Хосока, однако отвечает не сразу. Намеренно тянет время, заставляя альфу изнывать от нетерпения, что же такое омега хочет написать. Однако в итоге вместо развёрнутого текстового ответа Чон получает лишь номер телефона с подписью «Позвони через пять минут». На всякий случай альфа даже выходит из своего кабинета и за эти самые пять минут заходит в пустующий офисный туалет, дабы на рабочем месте случайно не быть застуканным на занятии отнюдь не рабочими вопросами. С удивительным послушанием отсчитав последнюю минуту, Хосок набирает заветный номер, проявляя исключительную пунктуальность. Вантэ определённо должно понравиться. Проходит по меньшей мере четыре долгих гудка, прежде чем на том конце наконец поднимают трубку. Однако никакого приветствия со стороны омеги так и не следует, а потому Чон быстро понимает, что сейчас тоже должен сделать первый шаг. — Здравствуй, — банально и весьма тривиально, но в оправдание Хосока можно сказать, что он никогда и не имел опыта беседы с таинственными БДСМ-господами. — Ко мне обращаешься исключительно на «Вы», добавляя «господин», — с холодом, от которого можно было бы поёжиться, отвечает омега, а все надежды Чона на непринуждённую беседу двух обычных людей тут же растворяются. — Хорошо, — но альфа всё же эти странноватые правила игры принимает. — Недостаточно, — и вновь всё та же сталь, без намёка на какую-либо вежливую нежность. — Хорошо, господин, — быстро понимает намёк Хосок и исправляется. — Молодец, понимаешь сразу, в таком случае имеет смысл продолжить нашу беседу. Деньги я не беру, встречаемся исключительно у меня. Во-первых, в моей квартире есть всё необходимое, а во-вторых, я ни под каким предлогом к незнакомым альфам домой не еду, — Вантэ о своей безопасности заботился, а как позаботиться Чону о своей, ведь он не знал, что его в омежьей квартире могло ожидать. — Встречи в пятницу вечером, чтобы у тебя было два дня на восстановление, а, поверь, оно порой будет крайне необходимо. Есть какие-то вопросы? — Я могу узнать ваше имя или хотя бы фотографию увидеть? А то как мне быть уверенным, что я не еду на встречу с каким-нибудь маньяком? — Имя тебе знать не положено, а фотографию сейчас пришлю. До встречи, — и вызов обрывается. Вот так быстро и легко, без каких-либо прелюдий. Спешности решения вопросов этого омеги Хосок мог бы даже позавидовать. Однако с другой стороны, было очевидно, что надолго растягивать подобный разговор и избежать излишней неловкости было бы невозможно, а потому наверняка это был механизм, выработанный Вантэ через горький опыт. И тот факт, что опыт у этого омеги был, несомненно, привлекал. Через минуту, как и обещал, господин отправляет в чате свою фотографию, дабы Хосок излишне не пугался. С простого снимка, какие обычно делают на документы, на альфу смотрел достаточно статный омега, не потерявший однако молодой свежести лица. Волосы аккуратно уложены, губы достаточно пухлые, чтобы их можно было отнести в разряд «выше средне привлекательного», а взгляд самоуверенный и удивительно манящий. Возможно, Чон эту самую манящесть сам себе надумал после недолгого разговора, но всё же уже было хорошо, что она ему виделась. Отказаться от встречи с подобным омегой было бы просто невозможно.

***

Утром пятницы Хосок действительно получает сообщение с адресом. Одно из обстоятельств успокаивает альфу сразу же: район был весьма неплохой, маргинальных элементов и неблагополучных семей в нём не водилось, а потому уже было спокойнее ехать, не опасаясь за жизнь, здоровье и сохранность кошелька. Выглядеть Чону в первую встречу хотелось презентабельно, а потому выбор весьма предсказуемо падает на один из рабочих костюмов, который, по заверению коллег-омег, альфе необычайно шёл. С собой в руках Хосок берёт бутылку хорошего итальянского красного сухого. Вечная классика, которая должна понравиться любому. Так Чон и направляется к таинственному Вантэ, вся загадочность которого не настораживала и даже не отталкивала, а, напротив, притягивала. Кто угодно мог бы назвать Хосока совершенно безрассудным из-за того, как легкомысленно он согласился на встречу в квартире у едва знакомого человека, однако предчувствие у альфы отчего-то было хорошее. Впрочем, не исключено, что подобным оно было у всех жертв серийных убийц, просто никто уже не мог узнать это наверняка. Когда альфа отправился в дорогу, то количество людей вечером пятницы в транспорте не могло не нагнать на него самый настоящий ужас. Возможно, он всё же погорячился, согласившись на встречу в такой день. Столько жертв ради таинственного незнакомца из приложения, которое Хосок, вообще-то, не слишком уважал. Толпа в метро несколько умерила пыл Чона, однако всё равно недостаточно, чтобы он отказался от этой несколько безумной затеи. Хотелось испытать что-то новое, прежде неведанное. Встретиться с незнакомцем, предлагающим услуги господина было тем, что могло бы помочь Хосоку развеять скуку, окружившую его в последнее время. Поэтому в сторону своей станции альфа так и не поехал. Дом Вантэ также производил достаточно приятное впечатление. Даже консьерж сидел на первом этаже. Оставалось лишь гадать, кем работает омега, раз, не беря деньги за свои услуги господина, живёт в столь прекрасных условиях. Уже в лифте альфу вновь накрывает тревожное предчувствие из-за его спонтанного решения вот так вот стремительно решиться прийти в дом к незнакомцу. У подобного решения могли быть любые последствия, вплоть до самых неожиданных. Даже если омега и не представляет никакой опасности, кто сказал, что он стоил того, дабы тащиться к нему домой, да ещё и с бутылкой хорошего вина? Они с Вантэ толком не разговаривали, а значит омега рисковал оказаться ужасно скучным, скрывая за образом сильного и уверенного в себе господина весьма заурядную персону с ограниченными кругозором. Такой вместо захватывающего опыта мог подарить разве что унылые беседы, которые даже вином не спасти. И ведь со свидания на дому сбежать намного труднее, чем из ресторана. Впрочем, не успел Хосок прийти к выводу, как лучше поступить в подобной ситуации, как лифт приехал на нужный этаж, и сомнения пришлось отбросить. Стоя под дверью Вантэ, уже было поздно отступать. Чон нажимает два раза на дверной звонок, однако по ту сторону двери даже не доносятся шаги. Какая-то часть альфы начинает тайно надеяться, что всё же омеги нет дома, он передумал, сейчас никто не откроет, и Хосок с чистой совестью вернётся в свою серую обыденность. Но дверь всё же открывается, и на пороге альфу встречает статный омега в нежно-голубом деловом костюме, и всякие сомнения Хосока тут же покидают. Вантэ был немного выше Чона, что лишь добавляло ему внушительности и привлекательности, костюм сидел на нём идеально, выгодно подчёркивая все преимущества фигуры, в особенности тонкую талию и идеально ровную линию плеч. Глаза хозяина квартиры были немного подведены, что ещё больше подчёркивало их выразительность, не переходя при этом в пошлость, чем грешили многие. Завершал же картину парфюм с нотками то ли вина, то ли шампанского. Признаться честно, Хосок впервые ощущал подобный аромат, однако было бы глупо отрицать, что Вантэ он не шёл. Одним словом: альфа был покорён. Встреть он этого омегу на улице, наверняка забыл бы о былом нежелании знакомиться и тут же бы начал выпрашивать номер. — Ты вовремя, а это уже хорошо, значит, умеешь выполнять всё в точности, как велят, — не сказать, что Хосок ожидал услышать именно это вместо приветствия, однако он и не стал бы заявлять, что возмущён или же обижен. Больше Вантэ не говорит ничего, лишь отходит немного в сторону, пропуская гостя в квартиру. Весьма просторную и хорошо обставленную квартиру. Уже у порога взгляд альфы цеплялся и за высокие потолки, и напольное покрытие из натурального дерева, и мебель, явно собранную не в ближайшем магазине для покупателей со средним доходом. Кем же был этот Вантэ? Какая-то важная шишка или всё же брал за услуги господина деньги, а Хосоку повезло попасть на какую-то ежегодную акцию? С каждой новой минутой знакомства с этим омегой вопросов становилось лишь больше. — Я тут вино принёс, — сняв пальто, альфа протягивает пакет хозяину квартиры, на что, впрочем, получает скорее безразличный взгляд, где лишь при более бдительном рассмотрении можно было заметить проблески удовлетворения. — Оно нам может понадобиться, нужно более обстоятельно поговорить и выяснить все детали. Следуй за мной. И Вантэ, даже не дождавшись, когда Чон разуется, сразу уходит в глубь квартиры. Хосоку же приходится приложить некоторые усилия, чтобы за омегой поспеть. Этот господин будто уже с порога начинал диктовать свои условия, даже толком не говоря ничего. А альфе, по какой-то загадочной причине, было достаточно уже и этого, чтобы слушаться. Оказалось, Вантэ вёл своего гостя в сторону гостиной, которая представляла из себя просторный зал с панорамными окнами и большим кожаным диваном, на котором могла бы поместиться компания если не из семи, то из пяти человек точно. Перед диваном стоял небольшой журнальный столик, на котором уже были выставлены два бокала. Значит, омега действительно предполагал какой-то обстоятельный диалог, требующий алкоголь, а не предложил это спонтанно, увидев подарок, а, точнее сказать, подношение, от Хосока. — Располагайся, я пока открою бутылку, — после этих слов, Вантэ оставляет гостя, наверняка отправляясь на кухню. У Чона же появляется ещё несколько минут обдумать ситуацию, в которой он оказался. Загадочный омега, который даже имя своё не хочет сказать, вот так просто позвал его к себе домой, и теперь явно намеревался обсудить детали их ещё даже не возникших отношений. Все события развивались с такой стремительной скоростью, что Хосоку даже требовалось проговорить всю последовательность про себя, дабы убедиться, что вся эта история действительно происходит, а не снится ему в пьяном бреду. Наверняка даже Намджун не мог предположить подобный сценарий. Однако пока всё развивалось настолько просто и легко, что Чону было бы даже жаль прерваться и уйти. Интересно взглянуть, куда эта самая лёгкость его в конечном итоге приведёт. Омега не отсутствует слишком долго и вскоре наконец возвращается с уже открытой бутылкой вина, после чего разливает насыщенно бордовую жидкость с пряным ароматом по бокалам и садится на мягкий диван. Альфа же воспринимает это действие как разрешение и тоже садится. — Обычно мне пишут альфы одного типажа, и ты чрезвычайно на них похож, — и вновь первым беседу начинает именно Вантэ, неспешно делая первый глоток. — Среднестатистический офисный служащий, загнанный на работе, и уставший от того груза ответственности, что взвалили на него, будто на пахотную лошадь. Каждый новый день похож на предыдущий, и все они наполнены стрессом из-за несданного вовремя отчёта, грубости от начальника или же тупости подчинённых. И вот ты ищешь яркую эмоциональную встряску, которая, ко всему прочему, подарит тебе опьяняющее и сладостное чувство лёгкости от осознания, что не нужно что-то контролировать и зачем-то следить. Что ж, я могу тебе это дать. — А вам это зачем? — спрашивает Чон, не забывая о правилах, однако заметив на себе выжидающий взгляд омеги, вспоминает, что одну деталь всё же упустил: — Господин. — Мне просто нравится доминировать и полностью контролировать другого человека. Мы просто будем приносить друг другу приятную разрядку, только представления об удовольствии у нас будут несколько отличаться. — Но откуда вывод, что я этого хочу и мне подобное понравится? — самоуверенность Вантэ невольно вызывала удивление, а потому вполне закономерно у Хосока возникает подобный вопрос. — Иначе ты бы не пришёл сюда и не называл меня покорно «господином». С этим было невозможно спорить. Альфу ведь никто насильно в квартиру не тащил и за язык не тянул. Он сам захотел всего этого эксперимента, пусть даже и не совсем отдавая отчёт, а зачем ему это нужно. Но, раз уж он здесь, значит, наверняка нужно. — И всё же я пока несколько не уверен, — и даже внушительный глоток вина не спасает и не помогает Хосоку скрыть, насколько сильно он пока не уверен. — Это легко проверить. Давай немного поиграем в пажизм. Чон, признаться честно, даже не знал, что это такое, но и спрашивать почему-то не торопился, предпочитая покорно ожидать, когда Вантэ сам ему всё расскажет. Хосока хватает лишь на то, чтобы несколько неуверенно кивнуть, демонстрируя собственное согласие. В ответ на это омега приподнимает уголки губ и вновь удаляется из гостиной, оставляя альфу в гордом одиночестве гадать, что задумал его новый знакомый. Невольно появляется желание достать телефон и загуглить, на что Чон хотя бы согласился, но эту тягу Хосок быстро подавляет. Насколько он мог судить, смысл был в том, чтобы он полностью доверял Вантэ и делал всё, что скажут. Конечно, едва ли можно было доверять человеку, которого впервые видишь вживую, но Чон старался хотя бы немного расслабиться и не думать о плохом. Для подобных мыслей у него была работа, где горели уже все сроки. На этот раз Вантэ заставляет себя подождать, и Хосок уже хочет подняться с дивана и отправиться на поиски, но в этот момент начинает слышать стук каблуков по напольному покрытию в коридоре. Среди тишины, царившей в квартире, этот звук кажется по-настоящему оглушающим, заставляя всё существо обратиться в слух и сконцентрироваться только на нём. Именно это Чон и делает, вслушиваясь в каждый шаг Вантэ. Наконец омега появляется на пороге, и теперь Хосок мог заметить на его ногах чёрные бархатные ботильоны на тонкой изящной шпильке. Зрелище, воистину, прекрасное. Вантэ, не торопясь, подходит поближе к заворожённо наблюдающему за ним альфе, следя за реакцией Чона. Альфа мог закономерно предположить, что со стороны наверняка смотрелся необычайно забавно, столь внимательно следя за ногами омеги, вот только сам Вантэ отнюдь не смеялся, а был весьма серьёзен и сосредоточен. В какой-то момент господин начинает говорить, а Хосоку кажется, словно голос доносится до него сквозь толщу тёмной мутной воды: — Я весь день на них пробыл на работе, ноги очень устали, хочу, чтобы ты помог их снять. Больше Вантэ не произносит, впрочем, этого Чону и не нужно. Он сам догадывается, что теперь нужно делать. Поднимается с дивана, уступая место омеге, а сам опускается перед ним на колени и уже хочет потянуться к левому ботинку и начать расстёгивать молнию на нём, однако в этот момент неожиданно получает звонкую пощёчину. Что же он сделал не так? — Я пока не давал разрешения приступить. Чтобы помочь господину, нужно это заслужить. Неужели ты подумал, что твоего прихода и вина достаточно? Омега смотрит ему прямо в глаза, и Хосок подозревает, что его эмоции пытаются считать. Они ведь сейчас это делают просто чтобы понять, нравится Чону подобное обращение или же нет. Альфа может в любой момент подняться и уйти, заявив, что не подписывался на то, чтобы ему отвешивали пощёчины направо и налево. Любой другой на месте Хосока так бы и поступил, но сам Чон отчего-то продолжает сидеть на полу, тихо проговорив что-то в духе «Простите, господин». — Говори громче, — столь же уверенно продолжает Вантэ, поняв, что его гость не испугался и можно продолжать игру. — Простите, господин, что я могу для вас сделать, чтобы заслужить разрешение? — на одном дыхании с замиранием сердца произносит Хосок, которого окатывает странное, прежде неведанное желание подчиниться, словно всё происходящее было невероятно правильным, и даже болезненная пощёчина была заслуженной. — Докажи, что будешь с ними аккуратен. Они дорогие, и если испортишь, я тебя снова ударю, но на этот раз больнее, — звучало достаточно внушительно, чтобы Чон даже не подумал ставить сказанное под сомнение. Альфа не понимал, как именно ему следует это сделать, а потому решает делать всё, что только будет приходить на ум. Он начинает аккуратно поглаживать бархатную ткань, словно обувь была живым существом, которое, если его напугать грубостью, может тут же убежать. Однако очень быстро Хосок понимает, что одними только поглаживаниями он благосклонность господина не заслужит. И альфа начинает осторожно целовать ботинок. Вначале трепетно прикасается губами к носку, после поднимается выше, самозабвенно целуя практически каждый сантиметр ткани, далее наклоняется чуть в бок, касаясь также и пластмассового основания шпильки. В какой-то момент Чон поднимает взгляд на Вантэ и видит в глазах омеги удовлетворение. Осознание того факта, что господину всё нравится, приводит Хосока практически в щенячий восторг, ведь это означает, что он получит заветное разрешение послужить. — Молодец, теперь можешь приступить, но помни об аккуратности, — наконец даёт заветное разрешение омега, и Чону приходится сделать над собой усилие, дабы от радости не начать торопиться. — Спасибо, господин. Хосок бережно, будто обувь была сделана из тончайшего фарфора, сжимает бегунок от молнии и медленно начинает тянуть его вниз, дабы случайно не зацепить молнией ткань и не испортить драгоценные ботильоны. И вот первый ботинок оказывается с омеги снят, и Чон в точности повторяет весь свой долгий ритуал со вторым. Когда обувь оказывается полностью снята с Вантэ и отставлена в сторону, Хосок, впрочем, не торопится встать с колен. Он уже уловил правила игры и ждёт разрешение. — Можешь встать, ты хорошо потрудился, — альфа встаёт, а после замечает, как господин протягивает ему бокал вина, и Чон делает жадный глоток, стараясь осознать всё то, что только что с ним произошло, потому что сознание будто находилось в густом тумане, и мысли только сейчас начинали проясняться. — Что ты чувствуешь? — в обычной ситуации у Хосока наверняка спросили бы, понравилось ли ему, однако здесь подобное было совершенно неуместно, ведь понравиться должно всё в первую очередь господину, и разрушать эту грань излишней вежливостью нельзя. — Трудно сказать, я как будто был пьян и не совсем понимал, что делаю. Только сейчас начинаю осознавать, что именно произошло, — предельно честно отвечает Чон, не видя смысла что-либо утаивать. — И как тебе это осознание? — Волнующее, — первое слово, пришедшее на ум, которое, однако, предельно точно описывало то, что Хосок только что испытал. — Хочешь продолжить? — Да, — и на этот раз альфа даже на мгновение не задумывается над ответом. — Раз ты никогда прежде подобное не пробовал, то предлагаю пока остановиться. Потрать эту неделю на изучение тематики, чтобы точно понять, хочешь этого или нет. Я пришлю кое-какую литературу, но всё же лучше тебе и самому постараться. В первую очередь составь список вещей, которые для тебя неприемлемы, дабы я случайно во время практики не спровоцировал у тебя какой-то триггер. Не пытайся искать, что тебе может понравиться, я всё равно это никогда не буду спрашивать, ведь наши роли предусматривают, что мы будем делать то, что в первую очередь нравится мне. В противном случае ты можешь подумать, что обладаешь властью надо мной и моими решениями. Также не жди, что мы сразу пойдём по чему-то тяжёлому, как во всех стереотипных фильмах. Для тебя это впервые, так что и нагрузка будет увеличиваться постепенно, чтобы организм успевал привыкнуть к такому стрессу. Ещё договоримся о стоп-слове. Оно нужно, потому что часто обычные «нет» и «хватит» будут частью игры, и я не смогу точно определить, когда ты, несмотря на боль, хочешь продолжать, потому что втянулся в процесс, а когда ситуация становится опасной. Есть предложения на этот счёт? — Думаю, простого «стоп» будет достаточно. На большее у меня не хватит фантазии, да и что-то сложное может вылететь из головы. — Что ж, пусть будет так, но учти, что его употреблять нужно только в крайних случаях, когда ты чувствуешь для себя угрозу. Также его могу произнести я, если пойму, что ты в порыве делаешь или просишь то, что для меня неприемлемо. Как только оно звучит, абсолютно все действия мы прекращаем. Это основополагающий принцип добровольности. Об остальных почитаешь на досуге. На сегодня всё, жду от тебя ответ до четверга. — Простите, а я могу узнать ваше имя? — пусть игра и была окончена, переходить на «ты» Хосок не спешил, чтобы не обидеть омегу. — Нет, это часть моего образа. Это в твоих же интересах, ведь так тебе будет проще погрузиться в фантазию, а тот же пажизм, который тебя сегодня так взбудоражил, предполагает, чтобы ты верил в то, что я твой господин, а ты мой послушный слуга. На этом их встреча заканчивается, и Хосок уходит из квартиры Вантэ с ощущением, словно его жизнь, как во всех стереотипных фильмах, только что разделилась на «до» и «после».