Разумность

Что в школе, что в институте практически все преподаватели отмечали особую прилежность и рвение Хосока к получению новых знаний. Не стал альфа изменять себе и в более зрелом возрасте, отнесясь к заданию Вантэ со всей серьёзностью. Омега, как и обещал, прислал несколько статей, объясняющих основные принципы и правила БДСМ. Безопасность, добровольность и разумность — вот три кита, на которых стояла эта своеобразная идеология. Подробное раскрытие этих понятий помогло Хосоку несколько расслабиться. Они гарантировали ему абсолютную безопасность и свободу выбора. Если альфе что-то придётся не по душе, то Вантэ, уважающий все эти принципы, тут же остановится. Также выступал надёжным фундаментом договор, который они с омегой составят, и где должны будут прописать практики, которые недопустимы для той или иной стороны. Оставалось только понять, что именно могло бы быть для Чона недопустимым, а что не выходило за рамки экспериментов по своеобразному сексуальному раскрепощению. Уже с этой целью Хосок начал изучать различные форумы, где любители подобных практик делились разнообразным опытом. Сразу Чон отметил, что кляпы наводят на него особый ужас. Ведь в таком случае он не сможет произнести стоп-слово и дать Вантэ знать, если что-то пойдёт не так. Поэтому подобные игрушки сразу попадали в раздел недопустимых. Особенно изощрённые мучения также не вызывали в Хосоке особого воодушевления. Эксперименты с током, порезы, манипуляции с жидкостями скорее вызывали страх, смешанный с отвращением, нежели будоражили воображение. А вот удары, напротив, практически все пользователи описывали как нечто волнующее и магическое, и Чон не мог не начать фантазировать. Писали даже, что если господин наносит монотонные удары одинаковой силы, то может наступить так называемое состояние сабспейса — своеобразный транс, когда нижний участник ощущает себя на пике блаженства, теряет связь с реальностью, а выброс эндорфинов достигает своего максимума. Что-то подсказывало альфе, что Вантэ непременно сможет помочь ему добиться подобных ощущений. В своё обучение Хосок погрузился настолько глубоко, что даже порой открывал некоторые сайты на работе, с опаской оглядываясь, не собирается ли к нему подойти какой-нибудь излишне любопытный и настырный коллега. Благо Чон был достаточно внимателен и каждый раз успевал вовремя закрыть не самую невинную ссылку, прежде чем кто-то заглянет в экран компьютера. Лишь сегодня альфу удалось застать врасплох. И оказался этим нарушителем спокойствия никто иной, как Намджун, который умел приближаться необычайно быстро, и Хосок совершенно не успел даже заметить его появление поблизости. — Привет, дружище, ну что? Последовал моему совету? — бодро и жизнерадостно спрашивает Ким, пока его друг спешно пытается закрыть ссылку с очередным форумом. — В каком смысле? — Хосок настолько беспокоился о том, что Намджун мог что-то заметить, из-за чего совершенно не понял заданный вопрос. — Ну посидеть на сайте знакомств и найти себе кого-то. Сходил на свидание? В пятницу ты выглядел достаточно торжественно, вот я и решил, что ты непременно с кем-то собрался встретиться, но как-то до этого не было возможности подойти и спросить. И что Хосоку следовало на это ответить? Не мог же он вот так прямо признаться, что осознанно пошёл на встречу с таинственным БДСМ-господином и облизывал потом его обувь? Намджун точно этих странных порывов не поймёт, а потому нужно было во что бы то ни стало продолжать себя вести как можно более непринуждённо и как можно скорее уйти от темы свиданий. — Да так, была одна встреча, но ничего примечательного, — Чон надеялся, что этого ответа альфе окажется достаточно, однако Ким в своём желании наладить личную жизнь лучшего друга был излишне дотошен: — А что именно пошло не так? Он некрасивый, глупый, странный, фригидный? — Одним словом не объяснить. — Так объясни двумя, у меня всё равно сейчас обеденный перерыв, я никуда не спешу. — Намджун, я правда не очень хочу об этом говорить, — в конце концов Хосок решает, что лучшим вариантом добиться того, чтобы настырный друг прекратил допрос, будет прямо ему сказать, что тема выбрана не самая лучшая. — Ладно, ладно, подожду, когда ты созреешь сам, чтобы признаться. Кстати, слышал о том, что главный планирует устроить проверку? — наконец Ким всё же переводит тему, и второму альфе даже дышать становится легче. — Нет, не слышал, а что за проверка? Налоговая, пожарная инспекция? — Да вот непонятно. Не говорят когда, не говорят, в каком отделе, но вроде как в ближайшее время придёт какой-то ревизор. Так что лучше держи руку на пульсе. Хосок и рад бы держать руку на пульсе в рабочих вопросах, однако делать это крайне тяжело, когда все мысли захватил таинственный Вантэ и всё то, что он мог бы с Чоном сделать.

***

Как Вантэ и просил, альфа заранее отправляет ему список всего того, что посчитал для себя недопустимым в практике. Омега же ничего не ответил, и лишь на следующий день получил ответ: «В то же время». Большего от господина было не дождаться, к тому же их внезапно возникшие отношения совершенно не предусматривали нежно-ласкового общения с вопросами о делах, увлечениях и о прочей ерунде, какую обычно обсуждают парочки в первый период знакомства. Было бы даже интересно узнать, а в каком направлении вообще могут продвинуться отношения господина и его нижнего. Всё остаётся исключительно в рамках игры или же переходит во что-то более неформальное? Всю ту неделю, что Хосок провёл на форумах, он прочёл великое множество историй. Кто-то пользуется услугами господина за деньги, даже состоя в браке, причём некоторые супруги не возражают против такого увлечения своего альфы, потому что сами не могут его удовлетворить. Кто-то знакомится исключительно ради игры и удовлетворения взаимных желаний, а об остальных аспектах жизни своего партнёра могут ничего не знать. Но были и особые случаи, когда отношения верхнего и нижнего в конечном итоге заканчивались счастливым союзом, порой даже брачным. Впрочем, всё говорило о том, что Вантэ явно предпочитал второй вариант развития. Хосок же, в свою очередь, порой ловил себя на мыслях, что было бы интересно узнать о господине хоть что-то. Чем он занимается? Судя по его квартире, доход омеги был более чем высок, что говорило о высокой должности. Так неужели Вантэ во всех аспектах жизни доминирует? Днём стращает подчинённых, а ночью коротает часы за поркой отчаянных из интернета. Но что если всё совсем наоборот? На работе омега мальчик на побегушках, поэтому в свободное время компенсирует своё уязвимое достоинство таким вот необычным образом? В голове вертелось столько вопросов, но ни на один из них Хосок не смог бы получить ответ. Определённо, что-то в этой загадочности всё же было привлекательное. Как Вантэ и говорил, не зная ничего о нём, альфе будет легче погружаться в фантазию. Ведь кого может возбудить обычный офисный клерк? А что если Чон представит омегу в образе холодного и отстранённого аристократа, который владеет уймой бесправных рабов, одним из которых и является Хосок? Альфе просто повезло, что повелитель обратил на него внимание и позволил приблизиться, но его место всегда может занять другой раб. Так получалось куда более волнующе, и помогало окончательно забыть об унылой реальности, в которой над Хосоком висит трудная работа, так ещё и начальство назначило какую-то проверку. Впрочем, всякие мысли о работе исчезают, стоит только Чону зайти в подъезд Вантэ. Игра словно начиналась ещё до встречи с господином. Внутри возникало невиданное ранее предвкушение. Что омеге будет угодно сделать с ним сегодня? Как Хосок сможет ему услужить? Никогда прежде Чон и подумать не мог, что такие фантазии способны его будоражить, однако всё же это происходило. Возможно, весь секрет заключался в том, насколько не похоже это было на обычную жизнь альфы. Где он серьёзный волевой начальник, которого побаиваются подчинённые и уважает за заслуги начальство. За дверью квартиры Вантэ всё это исчезало, словно никогда этой личности Хосока и не существовало. И именно это ощущение так опьяняло и вызывало желание возвращаться к омеге. Чон поднимается на нужный этаж, звонит в дверь и через несколько минут она распахивается, позволяя альфе войти в чарующий мир его с Вантэ запретных фантазий. Мир, где в руках омеги вся власть, а Хосок лишь безвольный раб, который, впрочем, своим положением вполне доволен. — Ты снова вовремя, и мне это нравится, — вместо приветствия произносит омега, на котором была лишь свободная нежно-голубая рубашка и хлопковые бежевые брюки, словно он совсем недавно пришёл домой и ещё толком не успел переодеться. — Я изучил всё, что ты мне отправил, а также составил для нас договор. Вначале прочти его, вместе подпишем и только потом начнём игру. — Да, господин, — пускай формально игра пока не началась, однако позволить себе неформальное обращение Чон всё равно не мог. — Быстро учишься, давно у меня не было таких способных нижних, — знал бы только Вантэ, насколько для альфы эта похвала сладкая, словно самый вкусный цветочный мёд, медленно растекающийся на языке. — Проходи в гостиную, там лежат все бумаги. И Хосок, оставив верхнюю одежду в коридоре, покорно проходит в уже знакомую комнату, где на низком журнальном столике действительно обнаруживает два экземпляра договора между ним и господином. Альфа дожидается, когда на диван сядет вначале Вантэ и лишь потом садится сам, берёт в руки контракт и начинает внимательно читать. Вначале следовали формальности, как и во всех документах, в виде даты и имён заключающих договор, но даже здесь омега продолжал называть себя «господином Вантэ», не раскрывая имени. После начинался пункт о том, что основной целью данного контракта является предоставление сабмиссиву возможности изучить свою чувственность и пределы допустимого с должным уважением и вниманием к его потребностям, а также душевному и физическому состоянию. Далее следуют строчки о том, что доминант и сабмиссив соглашаются и подтверждают, что все действия, происходящие в рамках настоящего контракта, будут согласованными, конфиденциальными и соответствующими оговоренным ограничениям и правилам безопасности, предусмотренным данным контрактом. Следующий абзац был посвящён обязанностям сторон, и из него следовало, что доминант обязан нести ответственность за хорошее состояние и самочувствие сабмиссива, а также надлежащим образом его обучать, наставлять и наказывать. Сабмиссив же в свою очередь обязуется служить доминанту и во всем ему подчиняться. Также сабмиссив предоставляет себя в пользование доминанту каждую неделю, начиная с вечера пятницы и до утра субботы в течение всего срока действия контракта в часы, указанные доминантом. Дополнительных сессий контракт с Вантэ не предусматривал. После все указанные выше пункты подробно разъяснялись, но это читать Хосоку уже было не так интересно, ведь он ещё до прихода к Вантэ осознавал, на что именно шёл. Он понимал, что омега будет иметь право наказывать его любым способом, не затрагивая практики, которые Чон заранее указал как недопустимые. Лишь одно привлекает внимание альфы. Помимо стоп-слова омега также добавил в контракт для нижнего шкалу боли, по которой единице соответствовало «очень нравится», а пять — «очень не нравится». — Простите, господин, а для чего здесь шкала для моих ощущений? У нас же есть стоп-слово. — Дабы я мог контролировать, насколько увеличивать воздействие, не доводя тебя до состояния, когда потребуется произнести стоп-слово. Как я уже сказал, к нему мы прибегаем только в самых крайних случаях, когда ты поймёшь, что для твоего физического или психологического состояния возникла весомая угроза. Я не хочу, чтобы после моих сессий ты оказался на больничной койке или в кабинете психотерапевта. — В таком случае меня всё более чем устраивает, — Хосок уверенно берёт в руки лежащую на столе ручку и ставит подпись на последнем листе контракта, подтверждая своё согласие стать слугой Вантэ. — Что ж, отлично, но на всякий случай проговорю дополнительно ещё один момент: контракт мы заключаем на месяц, однако если кто-то из нас захочет расторгнуть его раньше срока, он сможет это сделать без согласия второй стороны. Некоторые доминанты прописывают, что необходимо согласие обеих сторон, но, как по мне, это противоречит принципу добровольности, — под своим экземпляром омега также ставит подпись, а после они с Хосоком обмениваются своими копиями контракта, дабы подписи стояли везде. — Один экземпляр остаётся у меня, а второй забери домой. На случай, если захочешь в какой-то момент освежить в памяти ряд пунктов. — Господин, а теперь мы можем начать? — с заметным нетерпением спрашивает альфа, которому хотелось как можно скорее закончить со всеми формальностями и приступить непосредственно к делу. — Вначале каждому необходимо подготовиться. Разденься, сходи в душ, а я в спальне всё подготовлю. Ванная — вторая дверь слева в коридоре, спальня прямо напротив. Не задерживайся слишком. — Да, господин. Они расходятся по оговорённым комнатам, и Хосок едва себя сдерживает, дабы не помыться излишне быстро, лишь бы скорее приступить к игре. Вантэ наверняка не понравится, если альфа недостаточно тщательно выполнит поручение. Потому Чон задерживается в душе примерно на полчаса, тщательно намывая все участки тела, чтобы ни в коем случае на коже не осталась даже едва заметная грязь или едва уловимый запах пота. Всё должно быть идеально для столь же безупречного господина. Одна только мысль, что Хосок вновь может заслужить похвалу от Вантэ, заставляла всё внутри трепетать от предвкушения. Когда с душем было покончено, Чон вытирается полотенцем, лежащим на стиральной машинке, которое явно было отложено специально для него. Альфа пускай и помнил о требовании раздеться, однако всё же посчитал, что явиться к Вантэ совершенно обнажённым будет несколько неловко, а потому завязывает полотенце на бёдрах. Так Хосок и направляется в спальню, благо найти её удаётся действительно быстро. Возможно, дело было в царившем в этой комнате интимном полумраке, который разбавлял какой-то тёплый рыжеватый свет, но альфа никак не мог понять, откуда он идёт. Лишь на пороге Чон обнаруживает ответ на свой вопрос. Просторная спальня, в которой располагалась лишь достаточно широкая кровать, тумбочка и шкаф, освещалась множеством выставленных на полу свечей. И в центре всего этого практически магического таинства находился Вантэ, восседающий на краю кровати. К приходу Хосока он уже успел переодеться, и теперь на господине был чёрный шёлковый халат до пола с затянутым поверх кожаным корсетом. На ногах же Чон мог рассмотреть явно латексные ботфорты на высокой шпильке, один вид которых будоражил воображение. Насколько больно будет, если Вантэ этим каблуком наступит на альфу? — Я ведь велел тебе раздеться, — сурово и холодно начинает омега, заставляя Хосока содрогнуться от устрашающего тона. — Или стесняешься своего маленького члена? — Простите, господин, — пускай Чон и не считал свой член таким уж маленьким, однако его тут же охватывает забытый давно стыд, подобный которому он испытывал в детстве, когда его ругали за какую-либо провинность учителя. — Мне не нужны твои извинения, немедленно исполни приказ, отданный тебе ранее. Хосок не смеет ослушаться. Покорно снимает с себя полотенце, аккуратно складывает и относит к прикроватной тумбочке, на которой не стояло ни одной свечи, поэтому именно туда альфа его и кладёт. Оставшись совершенно голым, Чон чувствует, как внутренний стыд только больше усиливается. Но если в детстве хотелось поскорее от этого давящего ощущения избавиться, то сейчас Хосок им словно упивался, желая продлить мучительно-сладкий момент. Что же Вантэ с ним делает? — А теперь вставай на четвереньки передо мной, ты должен получить достойное наказание за своё непослушание. Этот приказ альфа также выполняет. Встаёт у края кровати на четвереньки и ожидает, что же последует далее. Вантэ встаёт с кровати и отходит немного в сторону. Хосок не мог его видеть, хотя было ужасно любопытно, но и обернуться он не смел. Господин не разрешал, а значит нужно было покорно стоять, дожидаясь своей участи, пока по спальне разносился звук удара острых шпилек об пол. — Как думаешь, какое наказание ты заслуживаешь? — Прошу, господин, ударьте меня, я заслужил это, — сразу же просит Хосок, вспоминая, как на форумах восторженно вспоминали состояние транса после серии ударов. — Ты так говоришь, будто желаешь этого. Что, хочешь достигнуть сабспейса? — Да, господин, умоляю. Неожиданно звук шагов раздаётся ближе, а после альфа чувствует, как его хватают за волосы и оттягивают их назад, заставляя приподнять лицо. В этот же момент Хосок начинает чувствовать тёплое дыхание у своего правого уха, а после слышит сдержанное и спокойное: — Но это ведь доставит тебе удовольствие, а любое удовольствие от господина нужно заслужить. Если будешь хорошим мальчиком, то я награжу тебя ударами плёткой, а пока ты не достоин удовольствия. В этот момент Чон обращает внимание на свечу в руках омеги. Вантэ её задувает, а после отпускает волосы альфы и вновь возвышается над ним. Не стоило долго гадать, какого рода наказание последует теперь. Хосок ожидал, что воском на него начнут капать прямо сейчас, однако господин выжидает некоторое время, из-за чего первая горячая капля, попавшая на спину, ощущается особенно обжигающей. За ней сразу же следуют вторая и третья почти в том же самом месте, из-за чего боль усиливается, и альфа шипит, а также сжимает ладони в кулаки, дабы немного взять себя в руки. — Назови число, — требует Вантэ, заметив, что сабмиссив начал испытывать болевые ощущения. — Два, — хоть Хосоку и было больно, но тем не менее он выбирает отметку «нравится», руководствуясь странными позывами подсознания, намекающими, что необходимо продолжить, и в этой боли таится нечто волшебное и сокровенное. — Вот же мерзкий извращенец, любишь, когда тебе больно? — задаёт скорее риторический вопрос омега. — Что ж, тогда я сделаю тебе очень больно. И вновь на обнажённую кожу спины попадает воск, но на этот раз не одна капля, а целая обжигающая струя. Ограничиваться одним лишь шипением становится труднее, и Хосок издаёт первый вскрик, впрочем, так ему и надо было, ведь он расстроил господина своим непослушанием. Пусть он его наказывает, пусть воспитывает, с Чоном только так и нужно. Альфа ждёт, когда наказание воском продолжится, однако Вантэ медлит. Словно ждёт, когда старая боль чуть стихнет, дабы новая ощущалась куда острее. Ведь если воздействие будет постоянным, Хосок к боли привыкнет и станет менее восприимчивым, а это последнее, чего господин хотел. Чон чувствует, как воск на его спине постепенно застывает, превращаясь в твёрдую корку, под которой всё ещё ощущалось некоторое жжение. Впрочем, оно мгновенно усиливается, когда альфа чувствует сильное давление чего-то узкого и твёрдого на место, где был воск. Шпилька. Вантэ наступал на него своими чёртовыми шпильками, давил на ожоги, заставляя прежнюю боль вернуться в удвоенном размере. В этот момент Хосоку начало казаться, словно он теряет связь с реальностью. Словно его не существует, это не он издал только что вскрик, и нет даже его тела. Есть только сгусток боли, заглушающий собой абсолютно все беспокойные мысли, которые до этого всю неделю обитали в голове надоедливым роем. Так вот то самое освобождение, о котором говорили все сабмиссивы с форумов. Нет отныне ни проблем, ни тревог. Есть только Хосок, его страдания и бесконечно прекрасный господин, от которого было честью принять абсолютно любое наказание. — Что теперь? — вновь спрашивает Вантэ, ни на мгновение не прекращая контролировать весь процесс, ведь на нём лежала огромная ответственность за состояние нижнего. — Четыре, — с трудом, но альфе всё же удаётся это произнести. — Отлично, значит, теперь будешь знать, что бывает, когда расстраиваешь своего господина. Ты усвоил урок? Теперь будешь послушным рабом? — Да, господин, — из-за болевых ощущений было говорить трудно, но Хосок всеми силами старался это делать. — Громче, — и тут же Чон чувствует, как каблук начинает давить сильнее. — Да, мой господин, — пускай альфа совсем недавно думал, что это невозможно, однако ему действительно удаётся произнести это куда громче и чётче, чтобы Вантэ остался доволен. — Вот видишь, можешь же быть хорошим мальчиком, если на тебя как следует надавить. Но это пока, потом я тебя выдрессирую, и больше ни одного приказа не осмелишься ослушаться, — наконец давление со спины пропадает, и Хосок уже хотел было вздохнуть с облегчением, но теперь места ожогов от воска пульсировали ещё сильнее, чем когда Вантэ наступал на них каблуком. Боль, лишний раз напоминающая, что будет, если расстроить господина. — Никогда не забывай, что в аббревиатуре БДСМ скрываются понятия «Бондаж и дисциплина», — вновь наклонившись к своему сабмиссиву, произносит Вантэ. — Я дам тебе прочувствовать их. Каждый раз, когда ослушиваешься приказа, будешь получать наказание. Но если я останусь доволен, то награжу. Отхлестаю так, что забудешь, как тебя зовут, и достигнешь пика наслаждения. Только вначале нужно подарить удовольствие господину, а твой господин очень не любит непослушных рабов. И в это мгновение Хосок клянётся самому себе, что для своего господина Вантэ станет самым послушным и самым покладистым, лишь бы заслужить заветные удары. — Ничего не хочешь сказать? — неожиданно спрашивает омега, наверняка желая удостовериться, что с сабмиссивом всё хорошо, однако альфа трактует этот вопрос по-своему. — Господин, что я ещё могу сделать, чтобы заслужить ваше прощение? Прикажите, прошу, я очень хочу искупить свою вину. — Ты искупил свою вину наказанием, однако теперь должен доказать, что считаешь его заслуженным и рад быть наказанным, — Вантэ вновь садится на край кровати и теперь прямо перед лицом Хосока был носок обуви господина. — Поблагодари этих крошек за то, что они сегодня дали тебе прочувствовать дисциплину. Чону дважды повторять не нужно. Он по очереди целует каждый носок, при этом прикрыв глаза, словно одаривает лаской нежное и хрупкое существо. В какой-то момент, опускаясь для очередного поцелуя, альфа чувствует поглаживающее движение на своих волосах. Господин рад, господин его хвалит, а разве нужно альфе что-то ещё для счастья? — Умница, какой старательный раб. Твой господин очень доволен своим выбором.