VII: Немного о двух тормозах.

***

      Дима и Никита ехали к семейству Масленникову с самого утра холодного четверга. Остановки на заправке, чтобы выпить кофе с хотдогом, выпускать Цири, которая всю дорогу лежала на задних сиденьях в своей лежанке и пару раз ела и пила. Сударь с ней игрался, пока Масленников ехал за рулём.       Стоило им приехать домой к маме Димы – Наталье – она сразу же их накормила и после сообщила, что диван, на котором обычно спал Морозов в гостиной, выкинули из-за чего-то, поэтому ему и Диме придется делить комнату вместе. Ну, им не впервой такое.       Сейчас, Дима, Никита, Артём (он же – брат Дмитрия), родители, Данияр и Стас были во дворе, каждый в своём уголке. Артём, Даник и Стас были возле мангала, где присматривали за мясом, точнее, Стас. Родители Димы отошли куда-то в дом, а двое врачей сидят в беседке, в углу двора. Практически в уединении. Общались о чем-то, парили, передавая друг другу вейп. Им было хорошо. Пусть и собралась хорошая компания на вечер, чтобы выпить, погулять и отдохнуть, но Диме по горло хватало Никиты, как и наоборот.       Спустя какое-то время, когда шашлык был готов, плюс, тётя Наташа приготовила салат из овощей с огорода и картофельное пюре. Шашлык вышел на ура. Как и гулянка.       Проснуться с лёгким похмельем в общем-то было более-менее привычно. А вот проснуться в одной постели… Это было странно. Что удивило Диму и Никиту. Даже несмотря на то, что какое-то время они жили в одной комнате, даже в одной постели, особенно когда не было отопления пока не начали, в априори, жить отдельно, это всё равно было непривычно. Просто было одно но – они проснулись в обнимку. Дима обнимал Сударя сзади, надежно держа его. Это было смущающе.        За то телефон Масленникова и Морозова разрывало от сообщений любимой подруги – Катанаевой.       «Вы, блять, двоё, чё охренели совсем?! На работу не пришли, так и ещё дрыхните по пол дня?»       Гласило одно из последних сообщений Иванны. Разве у них двоих с Никитой не начались выходные? Входящий звонок, Никита берёт трубку, что-то ей забормотав в трубку, типа: «Алло?»             – Два уважаемых врача, а ничего, что у вас выходные начинаются завтра?! – раздался голос женщины на том конце провода. Масленников на заднем плане ударил себя по лбу от чего голова разболелась ещё сильнее, пока Никита уже хотел снова заснуть, чтобы никто и ничто ему мозги не ебало. Оба хотели спать дальше, даже в такой позе, Дима обнимающий Никиту сзади. Так было удобно, тепло, даже несмотря на то, что они оба дураки, которые в притык нихуя не видят, что даже тела тянутся друг к дружке, как правильные кусочки пазла.       Никита что-то пробормотал, Дима не стал вслушиваться, потому что он снова закрыл глаза и носом уткнулся в плечо Никиты.       – Бля, отлипни… Ты холодный. – ворчит Сударь, но попыток отстраниться не принимает.       – Не-а… – шепчет Дима покачав головой. Когда они окончательно очнуться от своего похмелья – поймут, что это пиздец.       Прибыв назад домой, Никита и Дима решили проигнорировать, отпустить ситуацию для вида, что это всего лишь алкоголь тогда не полностью вышел из организма. Но оба же прекрасно понимали, что никто ничего не отпустит. И терпеть… И терпеть, возможно, придется долго. У обоих тормоза совсем что-то тормоза, которые держали их подальше от друг друга, подальше от этой ситуации.       Но, ни Дима, ни Никита не могли не думать об этом всём.

***

      Прошло две недели, началась зима, но снег ещё не пошел.       Никита шёл по к своему кабинету, держа в руках бумаги, пока не наткнулся на Диму. Им было неловко смотреть друг другу в глаза. Вроде были простые обнимашки, но… слишком интимные. Но Масленников терзал себя такими мыслями, что рыдать хотелось. Если Никита тогда не покрыл матом и не скинул его с кровати, а просто остался едва бодроствовать, пока Дима лип к нему, как банный лист? Они долго смотрели на друг друга, прежде чем разойтись. Ваня с Чернецом наблюдали за этим со стороны, словно это какой-то фильм. Было странно видеть их такими. Обычно они шли вместе, если им не надо было идти по важным делам.       И вот совсем скоро, снова через пару недель у Димы наконец-то юбилей – стукнет 30-тник.       Поэтому Дима позвал всех в бар. Чтобы отпраздновать.       И вот, сидят они все в баре, кто танцует, кто на баре с барменом общается, кто просто сидит и пьет. Последним типом был Дима. Сударь был в стельку пьяный и танцевал с большинство друзей, которые были на дне рождения Димы. Юбилей проходит уныло. Диме хотелось домой.       Спустя какое-то время он, подвыпивший Дима, отходит от барной стойки и садится на диванчики, держа в руке бутылку пива. Интимный тусклый свет… Как в том сне. Бар как раз был недалеко от отшиба города, Дима был пьян, ему было тяжело говорить. Он делает глоток пива, из открытой бутылки и закрывает глаза, откинув голову назад на спинку дивана и смотрит в сторону барной стойки. Там сидел Сударь. Сударь, который выпил стакан пива и пару стаканчиков виски. Дима тихо хмыкнул себе под нос и отвернулся, глядя глазами в потолок и закрыл один глаз, снова делая пару глотков пива.       В какой-то момент он слышит отдалённо, что к нему идут. Никита. Он в стельку пьяный. Морозов подходит к Масленникову. Он, Никита, пару мгновений смотрит на Диму, склонив голову над ним.       – Дима-а… – шепотом зовёт его Никита. Его рука скользнула к воротнику рубашки Масленникова. – А я тебя блю-блю… – пьяный в дрова шепчет ему Никита, крепко ухватив его за воротник, притянув его, чтобы поцеловать его, точнее… это выглядело так, словно Никита сейчас его засосёт. Этот поцелуй по-детски и(или) по пьяне неряшлив, но до чертиков страстный. Туман чувств опустился перед глазами, тяжелые веки закрылись, и, едва не выронив бутылку пива, Масленников притянул его сильнее к себе. ***       Ночь прошла слишком жарко. Дима проснулся в своей машине, которая была припаркована где-то возле опушки леса и, видимо, в паре километров от бара, где он праздновал свой юбилей. Голова не варит вообще, тело болит от того, что он спит на задних сиденьях машины, и липкое, потому что голое.       Дима распахнул глаза, вправду, он лежал на сиденьях в чем мать родила, а рядом чье-то теплое тело, которое закинуло на него ногу. Колючая отросшая борода щекотала волоски на груди у Димы. В машине душно, очень сильно душно, потому и тепло. Масленников застыл в оцепенении, увидев парочку использованных завязанных на узелок контрацептивов, когда поднял голову. А после повернул голову в сторону того тела, которое закинуло на него ногу…

***

                  Проблески памяти ночью были… очень яркими. Стоны, до невозможности грязные и пьяные слова, вздохи, то, как покачивалась машина.       Дима трахал Никиту на водительском сиденье, тот скакал на нём, как та наездница на лошади. Только та которая с порно сайтов. Можно блуждать по этому красивому татуированному телу руками, щипая его за чувствительные соски, кусая кожу в области грудных мышц и оставляя нежные поцелуи на смуглой коже шеи, царапая мягкие бедра желая больше контакта.       Как их пьяных только хватило на пару раундов? Хрен его знает. А дальше они передвинулись к задним сиденьям, где Никита царапал спину Димы с каждым толчком, который мог проходиться по простате, заставляя Никиту течь, как сучку в течке, и стонать всё громче и громче.          За то пригодились презервативы, которые Дима хранил в подлокотнике машины, на всякий случай. Всё бывает. Когда-то было такое у него, что в дороге хотелось принести себе удовольствие в машине, а терпеть до дома было даже болезненно, от ткани, которая натягивалась. Поэтому и купил себе презервативы, чтобы салон машины не забрызгать и себя тоже.

***

        – Никита… – Дима проводит рукой по лицу, застонав. Он сглатывает, глядя на Никиту, который дрых себе спокойно. Стало ли ему неловко? Он со стыда хотел сгореть. Что обычно делают после секса по пьяне? Собирают вещи и валят из квартиры? Не тут-то было, они в ебучей машине! Тем более это декабрь и всюду снег.       Дима смотрит на крышу машины и закусил губу. Он чувствовал себя… одновременно и прекрасно, одновременно и тревожно. Это на один раз? Или их дружбе пришёл конец? Масленников втыкал вверх и думал. Думал обо всем. Вот же будет неловко видеться с ним на собрании или… просто видеться.       Спустя какое-то время проснулся и Никита. И разговор предстоял быть тяжёлым.

***

      Сидеть голыми в машине на опушке леса очень забавная хрень. Дима курил, Никита тоже в одно окно.       – Хотелось бы, чтобы это было… не по пьяне. – шепчет Сударь нарушая тишину. Разделять одни и те же чувства долгое время и быть тормозами?       «Позорище-то какое...» –  подумали они в своих головах.