Глава 8. Бьём копытом оземь

Антон закрыл входную дверь, но не спешил стягивать куртку — провожал родителей, стоя у забора нараспашку, ещё и без шапки, так что пробравший до костей мороз не спешил покидать его тело. Дом дышал опустевшими комнатами и притихшим коридором. С чердака доносились приглушённые завывания ветра. Казалось, что с Олей, матерью и отцом из дома ушла вся жизнь, теперь он ещё больше походил на склеп. Только вот это совсем не пугало — наоборот, окутанные дневным мраком помещения навевали уют и умиротворение. Это было похоже на те моменты, когда Антон проводил время с Лёхой — с ним было так же: уютно и спокойно. Подумав о Лёхе Тарасове, парень погрустнел. Как он там? Ему, наверное, страшно. Ещё страшнее, чем ребёнку, заплутавшему в лесу. Алиса ещё при первом знакомстве сказала, что настоящие монстры носят человеческие маски — и в конечном счёте она была права. Антон дёрнулся, прогнав наваждение вместе с образом этой лисички-сестрички, и, всё-таки раздевшись, медленно пошёл наверх, влекомый желанным спокойствием. Половицы под ногами дружелюбно поскрипывали. Завернув в свою комнату, Антон привалился к косяку и задумался, прислушиваясь к ощущениям. В последнее время он чувствовал себя вымотанным без видимых причин. Словно периодические размышления о пропавших детях и убитом лично им Стасе высасывали из него все жизненные силы. Кровать притягивала его, точно мощный постоянный магнит — всякие железки. Но больше, чем спать, хотелось рисовать, поэтому, игнорируя усталость, Антон прошёл к письменному столу и включил настольную лампу. Он рисовал, не ощущая времени, и очнулся, только когда тьма за окошком стала густой, непроглядной. Взглянув на часы, парень удивился тому, что стрелка ещё не перевалила даже за девять. Спать хотелось жутко. Решив, что он волен использовать выходные так, как ему хочется, Антон переоделся — нацепил на себя лёгкую футболку и шорты — снял очки и с чистой совестью бухнулся лицом в подушку. Домашка по матану подождёт. Разбудил его приглушённый межкомнатной дверью скрип, подозрительно напоминавший тот, что издавали доски в коридоре, когда по ним кто-то шёл. С трудом сев в постели, Антон потёр глаза, пытаясь разбудить и зрение, и себя в целом. За дверью действительно слышались медленные приближающиеся шаги, только вот Антон не мог их распознать — ни на маму, ни на папу, ни тем более на Олю это было не похоже. Да и потом, они все уехали, Антон был в доме один. И дверь он закрыл на несколько замков. Неужели вор? Парень подобрал к себе ноги, нацепил на нос очки и щёлкнул выключателем лампы, которую всегда перед сном ставил на прикроватную тумбочку. Зачем-то. Обычно она приходилась кстати, когда среди ночи к нему приходила Оля. Но свет и одеяло не способны защитить ни от чудовища темноты, ни от чудовища с человеческим лицом — это Антон знал наверняка. Ручка двери издевательски медленно повернулась, впуская в комнату чернь коридора и… Антон облегчённо выдохнул, увидев на пороге не косматого монстра из леса и не хладнокровное незнакомое лицо, а всего лишь Лёху в куртке и его этой дурацкой ушанке, как у лётчика. — Лёх, — хрипло выдохнул он в смятении, не понимая, сон это или явь. — Ты чего это здесь? — Так ты ж сам приглашал, — невозмутимо ответил нежданный гость и шагнул в комнату. — Ты ведь по делам уехал… Облегчение стремительно улетучилось. Антон с недоверием покосился на мужчину и вжался в спинку кровати сильнее. Отчего-то внутри нарастала тревога. Входная дверь была заперта, он несколько раз перепроверял. — Да там накладка вышла, — Лёха сделал ещё один медленный шаг и так привычно, по-родному, усмехнулся. — Отменилось всё, короче. Парень продолжал смотреть на Лёху в смешанных чувствах. Он безусловно был рад видеть его лицо, но что-то во всей этой ситуации донельзя напрягало. Антон нервно бегал глазами, пытаясь найти ответы хоть где-то: в лице, в одежде — что-то настолько очевидное, что-то… …ботинки. Взгляд случайно зацепился за обувь, которую Лёха почему-то не снял, но не это привлекло внимание. Подошвы и матовая кожа армейских сапог были безукоризненно сухими и чистыми — в тёплом свете лампы не было видно и намёка на капли растаявшего снега. Антон поднял взгляд, чувствуя, как сильнее съезжает вбок, забивается в угол, словно… заяц …маленький беззащитный зверёк в чёрной-чёрной тени грозного хищника. — Ты не Лёха, — сглотнув, проговорил Антон и словно услышал свой голос со стороны: если бы у звука был цвет, то он был бы бледным и холодным, как безжизненное лицо Стаса, когда… Антон сильнее потянул ткань на себя, будто тяжёлое стёганое одеяло действительно могло защитить его. Такое знакомое, доброе и светлое лицо исказила кривая ухмылка. Тот, кто так искусно притворялся Лёхой, всё надвигался, растягивая секунды в бесконечность. — Умный, сообразительный… Существо подходило и с каждым шагом голос всё менее походил на человеческий. Он скрежетал, лязгал, утягивая за собой и человеческий облик — лицо вытянулось, и жуткая козлиная морда оказалась всего в паре десятков сантиметров от лица Антона. Хозяин леса, уже не притворяясь, своим обычным голосом негромко проговорил: — …но такой наивный. Лампочка перегорела и с характерным треском погасла, заставив парня вздрогнуть. Антон вжимался в угол в страхе, чувствуя спиной холодную поверхность стены. От невозможности бежать конечности сводило надсадной болью, а внутренности словно упали на первый этаж или вообще пробили своей тяжестью доски и оказались в подполье. — Ты и правда думаешь, что эта тряпка тебя защитит? Костлявый палец когтем подцепил край одеяла и насмешливо стянул чуть вниз, выдернув ткань из ослабевших кистей парня. Кровать скрипнула и прогнулась под весом чудовища. Основной вес пришёлся по обе стороны от его голеней и колен. Монстр сидел в его постели и искривлённым силуэтом нависал над ним, точно при паралитическом кошмаре, который случался у Антона всего пару раз за жизнь. Во второй раз по крайней мере можно было прикрыть глаза и попытаться успокоить себя, зная, что это всё — лишь игра его мозга, что тёмная тень со светящимися глазами не может причинить ему вреда. Так хотелось бы поверить в то, что всё происходящее — просто один из его лунных страшных снов, очередной дурной кошмар. Но Антон таращился в горящие мёртвыми огнями бельма, которых теперь было не два, а восемь, как у паука, и понимал: таких страшных снов не бывает, такое может быть только взаправду. И теперь от этого кошмара наяву не спасут ни массивные старые брёвна… на острове Буяне, на синем океане, стоит домовина, в ней — сало и глина …ни новые дорогие замки и шпингалеты… бесы забудут дорогу к дому …ни сталь пистолета… мёртвое — к мёртвому, живое — к живому …ни уж тем более старые бабушкины заговоры. Антон осознал, что его губы шевелятся в немой молитве, только когда услышал глухой утробный смешок, больше напоминающий рык. Ещё одно напоминание, что Хозяин леса вполне себе живой. От его шерсти исходило тепло, куда более сильное, чем от человеческой кожи, а дыхание даже на расстоянии опаляло лицо жаром. Антон собрал остатки храбрости и, сглотнув, на удивление ровно проговорил: — Зачем пришёл? — Антоша, — почти ласково проговорил Хозяин леса, проводя длинными когтистыми пальцами по его волосам и спускаясь к уху и напряжённой челюсти. — Разве так подобает разговаривать с Хозяином? Антон не ответил, только устремил на него выразительный, по-звериному яростный взгляд. — Соскучился, — усмехнулось чудовище. — Решил зайти в гости. Брови Антона невольно взмыли вверх. «Соскучился?» — если бы страх не сковывал горло жёсткой хваткой, из него бы определённо вырвался изумлённо-иронический возглас. Прежде, чем парень смог выдавить из себя хоть что-то, по его подбородку, губам и кончику носа прошёлся громадный горячий язык — Антон рефлекторно зажмурился, вытянув лицо, едва увидел разинутую пасть; осознание накрыло секундой позже. Вместе с неправильным возбуждением. «Блять…» — пронеслось в голове короткое и ёмкое, насыщенное обречённостью слово. Настолько уязвимая позиция, невозможность бежать и опасная близость настоящего, истинного страха — от всего того, что должно было навевать ужас, вело не по-детски. Все чувства и ощущения сходились теперь в одной точке — чуть ниже живота. Антон сдавленно выдохнул, скосив глаза на ехидный оскал чудовища. — Кажется, у кого-то встаёт не только на лживых афганцев… Антон подавился возмущением. — Он мне рассказал! — Да? Антон был уверен: если бы под маской Хозяина леса было обыкновенное лицо — его бровь скептически дёрнулась вверх. — Да! — воскликнул он, возмутившись на этот раз насмешливому тону существа… …и тут же удивлённо распахнул глаза. В его рот совершенно бестактно протолкнули мясистый влажный язык — Антон замычал, но даже сам не смог понять, был ли этот стон протестующим. Вопреки ожиданиям, во рту не было гнилого или кровяного привкуса, чужая слюна была совершенно обычной, разве что совсем немного отдавала смолой и горчила. На секунду они застыли в таком положении, но в следующее мгновение стало ясно: останавливаться Хозяин леса не собирается. — Если я правильно помню, — сложно было сказать, откуда доносится голос, Антон вообще не мог сфокусироваться на чём-то, кроме толкающегося в глотку длинного языка. — Тебе было интересно, как это будет ощущаться… а мне не трудно утолить твой интерес. «Да откуда ты это говоришь?!» — Антон мысленно кричал, вслух же получалось сдавленно мычать, да и эти звуки выходили жалкими, приглушёнными стонами. Язык проникал всё глубже, механически вызывая тошноту, и, когда Антону показалось, что он залез слишком далеко, язык остановился. Парень невольно сглотнул, чувствуя, как горло сжимается вокруг склизкой плоти. Раздвоенный кончик щекотал стенки горла, по ощущениям, чуть ниже кадыка, и Антон чувствовал, как от этих странных поглаживаний внутри, член становится твёрже и начинает болезненно пульсировать. Его нижняя часть тела всё ещё находилась под одеялом, и парень хотел было незаметно залезть рукой в свои шорты, чтобы хоть как-то облегчить тянущее ощущение внизу, но его правая рука на пару с левой были перехвачены сильными пальцами. Антон только сейчас с ужасом осознал, насколько Хозяин леса был огромен — он без труда сжимал ладонью оба его запястья, замыкая пальцы в кольцо. Только это осознание совсем не отрезвляло, а лишь будоражило ещё сильнее. — Нет, Антоша, — язык прошёлся по задней стороне горла и, скользнув по нёбу, выскочил наружу. — Мы только начали играть. Антон давился желанным воздухом, пытаясь отдышаться, поэтому и не подумал вырывать руки из стальной хватки. В голове бешеными птицами бились мысли и вопросы-вопросы-вопросы. Почему это происходит? Почему его настолько возбудил язык, толкающийся в глотку? Откуда исходит звук, когда Хозяин леса говорит? Если это маска, то кто скрывается под ней и откуда язык?.. — Если тебе так интересно, маска это или нет — почему бы самому не проверить? — предложил лукавый голос. Запястья так и остались в крепком кольце костлявых пальцев, и Антон интуитивно понял, что Хозяин леса имеет в виду — из доступных органов осязания оставался только рот. Парень, борясь с остатками отвращения потянулся к нему лицом, и монстр снисходительно наклонился ближе, позволяя ему коснуться губами своей пасти. Антон зажмурил глаза и провёл языком по зубам-хелицерам, отодвигая кончиком гладкие брыли. Этот тактильный контакт не дал Антону совершенно никакой информации, кроме того, что его очень легко развести. Пасть можно было бы назвать бутафорской, если бы не влага и не жаркий воздух внутри. Да и язык этот… Парень отстранился и сглотнул горький вкус сосновой смолы, глядя на Хозяина леса с осторожностью, в ожидании, что будет дальше. Он невольно поёрзал бёдрами — под одеялом стало невыносимо жарко, а из-за возбуждения скованная поза стала ощущаться вдвойне неудобной. Хозяин леса тоже смотрел на него выжидающе, с насмешливым интересом. — Ты чего-то хочешь, Антош? — спросил он, наклонив голову. Антон едва слышно согласно промычал, осторожно кивнув головой. Губы словно склеились слюной-смолой, а язык онемел — даже при большом желании не разомкнуть и не сказать. — Тогда попроси, как следует. — Я… — Антон с трудом разлепил губы. — Мне… Он жалобно заскулил, взгляд упал вниз, слова ни в какую не клеились из звуков. Единственное, на что его хватило — это выдавить из себя негромкое: — П-пожалуйста, Хозяин… Монстр как-то странно вздохнул, будто говоря: «Мог бы и лучше» — и дёрнул его за руки вверх. Антон на секунду запаниковал, потеряв точку опоры и ойкнул, обнаружив, что они поменялись местами — теперь он сидел на Хозяине леса. Тёмная шерсть была совсем не жёсткой, она приятно касалась голой кожи, словно шёлк, не давала теплу стремительно утечь в прохладный воздух комнаты. — Ты хорошо работаешь ртом, — Хозяин усмехнулся и снова качнул головой, намекая, что он хочет взамен на желаемую разрядку. Антон невольно расширил глаза и сглотнул, плавно опуская взгляд. Во мраке было не разглядеть, что находится между конечностей монстра, да и парню не слишком хотелось знать, что ему предстоит взять в рот. Он переставил колени ниже по кровати и плавно нагнулся, оказавшись полностью между косматых длинных лап. В этот же момент хватка на запястьях немного ослабла, но всего на миг — теперь каждую руку сжимало собственное костлявое кольцо. Словно наручники, подумалось Антону. Хозяин леса развёл его руки в разные стороны — так, чтобы он мог беспрепятственно двигаться, но не мог коснуться себя. Антон сглотнул и наугад ткнулся лицом в чёрный мех, туда, где по прикидкам должен был находиться пах. Невольно дёрнулся, когда коснулся щекой чего-то не шерстяного, но быстро совладал с собой, приоткрыл рот и, осторожно высунув язык, прошёлся им по члену. В голову полезли совершенно идиотские ассоциации с чупа-чупсами, и Антон изо всех сил пытался гнать их взашей, потому что такие мысли напрямую вели к мыслям об Оле. Нельзя в такие моменты думать о сестре — словно это могло запятнать её светлый образ, опорочить… «Не её, а тебя это делает грязным,» — Антон мысленно зарядил себе оплеуху и сосредоточился на деле. Он смутно представлял, как это делается, но окружавшая его чернота помогала, подбадривала, одобряла — поэтому он снова провёл языком по рельефной твёрдой плоти, прежде чем обхватить губами головку. Член монстра не был похож ни на человеческий, ни на звериный — его форма по ощущениям сильно отличалась от того, что за недолгую жизнь доводилось видеть Антону в жизни и на картинках. Парень закрыл губами зубы и насадился ртом так глубоко, как сумел; попытался расслабить горло, но получилось так себе. Даже при большом желании вместить в себя всю длину не вышло бы, но Антон рассчитывал сделать это хотя бы наполовину, поэтому задвигал головой усерднее, не оставляя попыток расслабить горло на толчках. Монстр одобрительно заурчал, и Антон расценил это как знак: он всё делает правильно. В какой-то момент, когда парень в очередной раз насадился ртом на крепкий ствол — глубже, чем все разы до этого — на затылок вдруг легла сильная ладонь, не позволяя отстраниться. Левая рука Антона, больше не скованная хваткой, опустилась на бедро, покрытое шерстью. Парень замычал от неожиданности и невольно сжал горло — глаза произвольно взметнулись вверх, но увидеть что-то было практически невозможно из-за темноты и шерсти. Рука Хозяина леса так и давила на затылок, словно пытаясь протолкнуть Антона ещё дальше — парень понял, что именно происходит, только когда почувствовал, как по стенкам горла стекает что-то горячее. Он округлил глаза и попытался отстраниться, упёршись свободной рукой в сгиб бедра — не вышло. Отпустил его Хозяин леса через мгновение, излившись полностью ему в горло, одновременно разжал и хватку на втором запястье. Антон невольно закашлялся, закрыв рот тыльной стороной ладони. Во рту остался козлиный привкус — такое же послевкусие оставляло козье молоко или мясо. Парень изо всех сил пытался сдержать рвотные позывы и не проблеваться просто от осознания, что он проглотил звериное семя. Немного отойдя от потрясения, Антон понял, что его проблема так никуда и не делась — ткань свободных шорт оттягивал его собственный перевозбуждённый член. От неумелых попыток отсосать монстру накрыло ещё сильнее, чем от его языка. В этот же момент Хозяин леса дёрнул его на себя и, повернув, усадил на колени, не как тогда в лесу — гораздо ближе, теснее. Ноги, словно конечности безвольной марионетки, упали поверх лохматых лап, одна рука Хозяина бестактно забралась под резинку трусов, другая — обхватила шею. Из груди вырвался протяжный, слишком грязный стон, стоило костлявым пальцам обхватить его член. Антон задыхался — то ли от ладони едва не перекрывающей кислород, то ли от переизбытка чувств. — Хороший мальчик, — раздался над ухом негромкий низкий голос, прозвучавший слишком ласково, неправильно ласково, не может такой голос быть настолько ласковым — по спине побежали мурашки. Уже через несколько активных движений его прошибло судорогой. Он кончил. Кончил от того, что ему подрочил монстр из леса. От того, что сам Антон этому монстру отсосал. От того, что язык монстра так хорошо вбивался ему в глотку. «Пиздец,» — подумал Антон и расслабленно прижался спиной к телу Хозяина леса, утонув в мягкой шерсти, чтобы хоть немного унять истерическую дрожь, с каждой секундой сильнее поражающей его тело. Антону понравилось — он не стал открещиваться от этого факта. Самое жуткое было то, что Хозяину леса, кажется, тоже.

***

После той ночи Антон был сам не свой. Наутро всё казалось просто странным сном, должно быть, навеянным лунным светом, принесённым ветром и просочившимся в его комнату через небольшие щёлочки в окне, которые не прикрывал утеплитель. Только вот тем же утром он обнаружил в кровати несколько клочков чёрной шерсти, да и во рту всё ещё стоял терпкий привкус, не позволявший списать всё на ночную фантазию. Мама и Оля вернулись под вечер. Снова загремела посуда, а из соседней комнаты доносились звуки корявой озвучки и волшебной музыки из мультфильмов и сказок. Отец приехал несколько позже — когда Антон напару с Олей чистил зубы перед умывальником, готовясь ко сну. Мрачнее тени, он проскользнул в комнату, где, видимо, сразу лёг спать. Антона периодически подёргивало при взгляде на хлипкие окна. Дом больше не был безопасным местом — из-за этого из глубин поднималась тревога, но не за себя. За Олю — по большей части. Не хотелось даже допускать мысль о том, что кто-то из лесных обитателей может так же, как Хозяин пришёл к нему, прийти к Оле и… Сон стал недолгим спасением от гнёта реальности. Помимо беспокойства за сестру, по дороге в школу навалились ещё сомнительные мысли о том, что он, выходит, изменил Лёхе. Он этого не хотел, но ведь ему понравилось… Голова заболела сильнее, едва нога ступила на школьный двор. За ним был должок перед Ромкой, а он до сих пор ничего не сделал. Следующие три дня Антон потратил на общение с Полиной. Лёха вернулся живее всех живых и порадовал тем, что какое-то время можно не дёргаться. Недруги отца пущены по ложному следу — причём так, чтобы на него, на Лёху, подозрения пали в последнюю очередь. Он был таким же улыбчивым, тёплым родным — как бы прискорбно то ни было, изменения произошли внутри Антона. Так и завертелось: в школе — бесконечные попытки благосклонно настроить Полину к Роме и не вызвать подозрений, после уроков — привычные тайные свидания с Лёхой, которому теперь даже в глаза смотреть было стыдно, вечером — созвоны с Пятифановым и Морозовой поочерёдно: Ром, подожди минутку, я перезвоню — Полин, извини, давай завтра это обсудим, у меня маме нужен телефон. В теории уболтать Полинку дать Роме шанс было проще, чем на практике. Хватало того, что даже в те моменты на переменках, когда она подходила перекинуться с ним парой фраз, язык словно бы не поворачивался в сторону того самого разговора. Да и как это должно выглядеть? «Полин, в тебя тут Рома по уши влюблён уже давно, ты не замечала?» — наверняка девушка догадывается о том, что хулиган положил на неё глаз. И в таком случае подбирать слова нужно осторожно. Прокрасться к ней в голову, будто на цыпочках, тихонько оставить там мысль: Ромка достоин, Ромка серьёзнее, чем кажется, Ромка заслуживает шанс на любовь. Получалось хуёво. — Ну, что? — взволнованно спросил Ромка, приземлившись напротив него в столовой на большой перемене. — Она что-то говорила про меня? — Всё глухо, — Антон мрачно опустил голову и уставился на размазанное по тарелке картофельное пюре. — Не знаю, как подступиться даже… — Э-эх, — протяжно вздохнул Пятифанов, положив щёку на ладонь и грустно посмотрев ему за плечо — за дальним столом рядом с компании одноклассниц сидела Полина. — Вот и я о том, братан. Неприступная она. Антон осторожно повернул голову чуть-чуть в сторону — чтобы видеть периферическим зрением знакомую фигурку скрипачки, но не пялиться в открытую — и грустно выдохнул. — Можем попробовать твой спектакль, — наконец проговорил он, не слишком довольный таким раскладом: представать перед Полиной шутовским маньяком не хотелось, несмотря на то, что она его не привлекала совершенно. — Я всё ещё считаю, что это может сделать только хуже, но… — …почему бы не рискнуть? — с улыбкой продолжил за него Ромка и слегка повеселел. — Что, тогда после уроков? — Да, если ничего не изменится, подойду, как обычно, к виселице, — пообещал Антон и встал, взяв тарелку. Отчаявшись, он всё-таки решил сказать Полине в лоб о чувствах друга, но при этом не использовать слов, намекающих на то, насколько всё серьёзно. Никаких «влюблён» или «любит»… да он без тебя подохнет в этой глуши, милая …только осторожное, неловкое: «Ты Ромке очень нравишься». В ответ Полина презрительно фыркнула. Как и предполагал Антон, ей это было очевидно — она уже давно заметила неровное дыхание Пятифанова в её сторону. — Меня почему-то никто не спросил, кто нравится мне, — проворчала она, сдув прядь с лица. Они снова стояли в том мрачном закутке возле кабинета трудов, словно прятались от острых и смеющихся взглядов ровесников и старшеклассников. Хотя, казалось бы — Рома прекрасно знает, почему Антон общается с Полиной — это ради него же, ни о какой ревности и речи идти не может. Катьку стоило опасаться разве что из-за слухов, которые в свою очередь всё равно замыкались на ревности Ромки. Конечно, Полина об этом знать не могла, да и, может, ей просто хотелось уединения. — Мне, может, вообще… — пробормотала она, но остановилась на полуслове, бросив беглый взгляд на Антона. — Не бери в голову. Не хочешь прогуляться сегодня после занятий? Антон невольно хмыкнул, на его лице появилась страдальческая улыбка. Полина говорила о том, что только слепой не заметит, как Ромка к ней льнёт, но сама будто не замечала, насколько очевидные сигналы она посылает Антону. Она не получала никакой реакции с его стороны, и наверняка поэтому старалась одёргивать себя. — Полин… — вздохнув, начал он, и уже собирался сказать, что не сможет, что он уже договорился с кем-то другим или что его банально ждут родители, он вдруг вспомнил о том, что рассказывала Полина про своего дедушку. — Слушай, у тебя же дед краеведением увлекается? — Ну да, — Полина как-то смутилась и заправила прядь за ухо. — А что? — Да мне бы какие-нибудь книжки по местному фольклору и, возможно, мифологии… было бы интересно почитать. Полина немного растерянно хмыкнула и пожала плечами. — Так давай тогда ко мне, я тебе дам книги, ну и с дедушкой познакомлю — он в последнее время странноватый, но сам тоже много интересного рассказать может… На том и порешили. Антон был несказанно рад выпавшему шансу: возможно, удастся разузнать что-то действительно ценное о Хозяине леса и этом… проклятом лесе. О договорённости с Ромой Антон вспомнил слишком поздно — они отошли от школы на приличное расстояние и возвращаться было попросту бессмысленно. Пятифанов наверняка уже ушёл, так и не дождавшись горе-соратника. Антон немного грустно вздохнул, стараясь делать это не слишком громко: Полина что-то увлечённо рассказывала — не хотелось бы, чтобы девушка приняла это на свой счёт. — …знаешь, здесь очень тоскливо. В посёлке ничего особо не происходит, а если и происходит, то всегда что-то… гадкое. А ещё здесь музыки мало. — У тебя же есть кассеты, — Антон непонимающе свёл брови. — Нет, я про… ну, голос этого места. Очень тихо и неприятно. Я мечтаю о какофонии… Отчасти Антон понимал Полину, но совершенно не разделял её рвения в большие города. Те панельки, в одной из которых он с семьёй жил до переезда, нагоняли тоску похлеще мрачного леса и деревянных и кирпичных одноэтажных «склепов» посёлка. Да и шум машин, оказывается, очень утомлял — после переезда Антон чувствовал себя гораздо спокойнее и умиротворённее, даже с учётом всего, что успело случиться за это время. А что до голоса места, как выразилась девушка… тихий скрип сосен, эхо лая собак и ночная тишина нравились Антону гораздо больше, чем скрип шин, вой сирен за окном и звуки из соседних квартир. — Не знаю, здесь, в посёлке как будто отдыхает душа, — задумчиво пробормотал Антон. Полина хихикнула. — Что? — Ничего, ты просто выражаешься так… как герой из какой-нибудь книжки. — Ну, я люблю читать, — пожал плечами Антон и снова вернулся к прежней теме: — Если бы я жил в Москве, например, точно ходил бы вечно унылый и… «Заёбанный,» — единственное слово, которое шло на ум. — …уставший. — А ты был в Москве? — Полина совсем уж по-детски округлила глаза. — Был… — И какая она? — Холодная, — машинально выпалил Антон. — Там разве что в центре интересно, в остальном — всё те же многоквартирные дома, серые и тоскливые. Окраины, думаю, вообще на ваш райцентр похожи. Мне метро больше всего понравилось — там пахнет так… не знаю, приятной сыростью что ли… «…как будто в уютной-уютной могиле,» — подсказал мозг, отчего-то впавший в тоску. Отогнав мысли от смерти, он непринуждённо продолжил разговор. Полина ловила каждый образ большого мира, которые описывал Антон, а парень удивлялся тому, как она воспринимает мир — все эти выражения «сыграть ветер» или «записать на бумагу шум дождя» казались ему не вполне понятными, далёкими, таинственными. Так, слово за слово, они добрались до полининого дома. Строение ничем особо не выделялось — в любой другой день Антон бы просто прошёл мимо, не обратив на него никакого внимания. В прихожей, которая обоями и общими ощущениями отдалённо напомнила ему собственную, пахло пылью, гуталином и почему-то лыжной мазью. На вешалке, прикрученной к левой стене, аккуратным рядом висела верхняя одежда двух размеров, под вешалкой стояла тумба с обувью. Справа на стене был телефон да сверху электросчётчик. Больше внимания привлекли трофеи, какие можно было увидеть в охотничьем доме: клык невообразимых размеров — так сходу и не сказать, кому он мог принадлежать — и рога. Обычные рога, должно быть оленьи, только вот у Антона перед глазами вмиг всплыли другие — изогнутые, мощные, чёрные. — Раздевайся-разувайся, — из транса его вывел приподнятый голос Полины, которая уже резво стащила с себя сапожки и скинула утеплённое пальто. — Я пока диван заправлю, а то утром не до того было… Антон угукнул и принялся раздеваться, проследив за тем, как исчезла в дверном проёме девушка. Первым делом он повесил куртку на вешалку. Затем дёрнул за шнурок и снял один ботинок. Когда он собирался проделать то же с другим, вдруг раздался скрип — из-за угла, из мрака дома выкатило инвалидное кресло. В коляске сидел пожилой седовласый мужчина с проплешиной на макушке и белой-белой бородой — точно из ваты. Его одежда почему-то напомнила о Лёхе, хотя Антон не мог вспомнить, чтобы тот хоть раз надевал клетчатую рубашку. Из-под серебристых бровей на парня глядели не по возрасту задорные глаза. — Ты, должно быть, одноклассник моей Поли? — старик усмехнулся, лязгнув металлическими коронками на зубах. — Да, Антон Петров, — немного сконфуженно выдавил из себя парень и пожал деду руку, наконец вытащив ногу из массивного зимнего ботинка. — Очень, очень приятно. А я Харитон — греческое имя, значит «щедрый». А твоё имя, знаешь, что обозначает? Антон приподнял плечи. — Да как-то не задумывался никогда. — От латинского «антео» — тот, кто вступает в бой… Парень хмыкнул. Не самое удачное имя у него, выходит — впрочем, как ни крути, в бой вступать приходится. — А, допустим, Алексей что означает? — Тоже греческое имя, происходит от слова, которое переводится как, если не ошибаюсь, «защищать» или «отражать». Антон почувствовал, как уголки губ сами собой приподнялись. Лёхе, который прошёл войну, который снова и снова отражал удары судьбы, который не один раз вступался за Антона, как нельзя хорошо подходила эта характеристика. — Вы так много знаете о именах, — с улыбкой поддержал разговор парень, чтобы не показаться невежливым. — Я каждой своей кукле особенное имя давал… …кукле? Из глубин живота к горлу потянулись цепкие лапы тревоги, когтями царапающие внутренности. Антон не заметил, как растерянно сказал это вслух. — Полина не рассказывала? Я же кукловодом работал при театре. Потом сторож с сигаретой уснул — сам погиб, и театр сгорел до основания… Старик всхлипнул, предавшись, очевидно, не самым приятным воспоминаниям, а Антон невольно нахмурился с недоверием глядя на него. Полина говорила, что её дедушка — краевед, про театр она не рассказывала. Но, возможно, краеведением он увлёкся уже после?.. Харитон вынырнул из воспоминаний и вдруг хитро прищурился. — А знаешь ли ты, Петров Антон, что в старину у людей два имени было: настоящее и то, что они называли незнакомцам? Считалось, что настоящее имя, попав к нехорошим людям, могло обернуться против человека… Да и зверям названия придумывали не просто так… Харитон казался приятным и интересным собеседником, несмотря на стремительный переход от одной темы к другой. Рассказывая о названиях животных, старик дошёл и до медведя — сразу вспомнился Лёха, который рассказывал почти то же самое, но другими словами, более простыми. Полинин дедушка производил впечатление образованного и очень мудрого человека, но всё же было что-то, что напрягало в его тоне или в его словах… Наверное, это имела в виду Полина, когда сказала, что он немного странный в последнее время. Стоило подумать о девушке, как она возникла в дверях комнаты позади Харитона. — Вижу, вы уже познакомились, — улыбнулась она и взглянула на Антона. — Чего стоишь? Проходи, давай. — И правда, заболтал я тебя, ступай, Петров Антон, — проговорил старик. Под его изучающим взглядом Антон несмело прошёл к Полине и юркнул в комнату. Девушка прикрыла за ними дверь и прошла мимо него, к сложенному дивану и небольшому кофейному столику, на котором уже стояла стопка книг. — Тебя что-то конкретное интересует? — немного скучающим тоном уточнила она. — На самом деле да, — Антон наконец смог отклеить ступни от пола и тоже прошёл вглубь комнаты. — Меня интересует существо, которое является главным в лесу, которому подчиняются все его обитатели. Его по-разному называют в разных местах, но, рискну предположить, что здесь в ходу самое обычное его имя — Хозяин леса. Полина задумчиво нахмурилась и повернулась к серванту, за стеклом которого виднелись ряды книг. — Не уверена, что смогу сходу найти то, что тебе нужно, — виновато проговорила она, открыв дверцу и проведя пальцами по корешкам. — В тех, которые лежат на столе — основные поверья и легенды, в том числе та, про которую я тебе рассказывала… сколько? Недели три назад? Так, а если тебе нужно что-то про лес… возможно, ещё в этой что-то есть. Полина вытащила книгу среднего размера в твёрдом переплёте. Обложка была зелёной и не имела на себе никаких сведений: ни автора, ни названия — только странный маленький узорчатый круг в центре. С неё Антон и решил начать, не засиживаясь на сборниках сказок. Загадочная зелёная книга оказалась своеобразной энциклопедией местных мифических существ. Некоторые описания были короткие, другие занимали пару страниц и даже имели иллюстрации. Немного полистав её, Антон додумался открыть содержание, откуда сразу перешёл на страницу с ёмким заголовком «Лес», выведенным крупными буквами. Нужный параграф отыскался в самом конце раздела. Про Хозяина леса было написано больше, чем про русалок, кикимор и прочую нечисть, но информации на этом развороте всё равно было недостаточно. Почти ничего нового Антон не нашёл. …Хозяин леса, Леший или Лесовик в культурах многих народов предстаёт старцем, одетым в шкуры животных… …народы нашего края уверены: от зверя в Хозяине леса больше, чем от человека… …по рассказам охотников, Хозяином леса является медведь, но медведь непростой… …другие описывают иначе: детали в таких рассказах меняются, но неизменными остаются рога, похожие на козлиные. Такое описание отчасти коррелирует с представлениями о Бафомете… …однако, существует другое мнение. Придерживающиеся его уверены: Хозяин леса — могущественное существо, которое без труда может менять свою форму и представать перед человеком медведем, козлом, старцем или кем-то ещё… …по описаниям, приведённым выше, наши энтузиасты составили (см. рис. 42) три возможных портрета этого загадочного лесного духа… Антон пробежал по тексту глазами, стараясь не опустить его раньше времени на картинки. …в отличие от представлений о Лесовике или Лешем, Хозяин леса питается отнюдь не заблудшим скотом или лесной дичью. В таёжных поселениях бытует мнение, что Хозяин леса предпочитает человечину — поэтому точечно были распространены у племён ритуалы, в которых молодых парня или девушку посылали в лес в качестве оплаты за его работу — охрану… …существовало поверье, что на самом деле жизненные силы демон черпает не из мяса, а из куда более сложных и необъяснимых источников. Некоторые племена, жившие здесь, считали: яркие эмоции — вот настоящее лакомство для Хозяина леса. Но не спешите пугаться: как прочая нечисть, Хозяин леса не может зайти в ваш дом, если его не пригласить… Взгляд невольно скользнул вниз, на картинки, до которых оставался ещё целый абзац, и Антона замутило. В ряд были выставлены три портрета в одинаковой стилистике: на одном — старец, на другом — жуткий облик медведя, а на третьем… Да, это был именно тот рогатый силуэт, хорошо знакомый Антону. Во рту появился фантомный привкус козла, захотелось почистить зубы или хотя бы прополоскать. Антон сглотнул. — Нашёл что-то? — подала голос Полина, всё это время сидевшая рядом и наблюдавшая за его изысканиями. — Пока не уверен, — проговорил парень. — Слушай, Поль… у вас туалет внутри дома? — Конечно, — немного растерялась девушка. — Дверь прямо слева от этой комнаты. — Я сейчас, — кивнул он ей и поднялся с дивана, мысленно благодаря судьбу за то, что выходить на улицу пока не придётся. Выйдя из комнаты, он недолго думая направился к двери, которую заметил ещё стоя в прихожей. Только вот, открыв её, туалета он не обнаружил. Это была обычная жилая комната стандартных размеров — Антон бы однозначно принял её за комнату Харитона, если бы не заполнявший весь пол и прочие поверхности какой-то хлам. Вглядевшись в полумрак, парень побледнел. Игрушки! По всей комнате были разбросаны горы игрушек самых разных видов: от незамысловатых кукол и солдатиков до тетриса и приставок. Растерянно отступив, Антон повернул голову в сторону комнаты Полины — и только теперь заметил ещё одну дверь рядом с ней. Он ошибся, и эта ошибка может плохо обернуться. Парень закрыл дверь туалета на щеколду и опустился на крышку унитаза, взяв очки одной рукой и потирая лоб и брови другой. Через стойкий шлейф освежителя воздуха проклёвывался запах, характерный любому деревенскому туалету. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что под унитазом находится выгребная яма. Не то чтобы Антон горел большим желанием размышлять о моче и дерьме, но сейчас даже эта тема казалась более удачной, чем Хозяин леса и его… природа. Но обдумать информацию, полученную из таинственной зелёной энциклопедии, было необходимо. Вспомнилось, что сказал ему Хозяин леса тогда, на опушке… потому что у тебя очень вкусные эмоции …возле остывающего тела Стаса. Может ли быть так, что монстр, заправляющий всем лесом и его обитателями, и в самом деле питается страхом? Антон не удивился бы — не просто же так он появляется из темноты внезапно, да и в целом… играет на нервах. Антон поднялся и шагнул к умывальнику — это был не просто старый металлический бочонок, какой висел в туалете у Антона дома, а настоящий «Мойдодыр»: приличная система из бака, крана, раковины и шкафчика, куда наверняка ставилось под слив ведро. К стене возле умывальника было приделано прямоугольное широкое зеркало, взглянув в которое, Антон вымученно и иронично улыбнулся — на лице было всё написано. Испуг до побелевшей кожи, растерянность и стыд. Ополоснув лицо водой, Антон промакнулся махровым полотенцем и вышел обратно в коридор. — Антош, мы на кухне, — окликнула его Полина из дальнего помещения, где горел свет. Парень прошёл по коридорчику, вслушиваясь в скрип некоторых половиц. Войдя в кухню, он опустился на один из стульев, тот, что стоял у стены напротив «лысьвы», Полина сидела с другой стороны небольшого обеденного стола. Харитон подкатил к плите и повернул переключатель на плите, поставив чайник кипятиться. Парень напряжённо потирал большим пальцем левой руки тыльную сторону правой ладони и наблюдал за стариком, прикусив изнутри щёку. — Мне, наверное, уже пора, — осторожно проговорил Антон, задержав взгляд на Харитоне, прежде чем извиняющимися глазами взглянуть на Полину. — Меня дома ждут. — Подождут и перестанут, — странно хихикнул Харитон, а после вполне обычным тоном проговорил: — Да и чай много времени не отымет. — Антон, ты же хотел что-то у дедушки спросить? Ну, по поводу легенд… — напомнила Полина, взглянула на старика и с улыбкой пояснила: — Антон, похоже, тоже местным фольклором увлёкся. — А-а-а, — протянул Харитон и усмехнулся. — Похвально-похвально, Петров Антон. А что именно привлекло твоё внимание в этой теме? Антон растерянно моргнул, а затем вдруг выпалил: — Лес! Мне просто, когда я ещё только приехал, этот лес показался необычным. А потом — эта история со считалочкой… Харитон понимающе закряхтел, и улыбнулся как-то таинственно. — Наверняка ты и о Хозяине леса слышал? — Да, если честно, меня он больше всего интересует, — кивнул Антон, чувствуя как предательски начинают гореть уши. Для Полины или Харитона эта фраза, должно быть, означала только то, что его зацепил миф о неком существе из леса, но для самого Антона это прозвучало настоящим признанием. Интересует – даже слишком мягко сказано. Он ведь бесповоротно повязан с лесом, а его Хозяин разве что под кожу Антону не забрался. — Мне Полина книжку дала, там было написано, что Хозяин леса если и ест мясо, то человеческое, но, возможно, он питается сильными эмоциями, страхом, например. Как считаете, что из этого ближе к правде? — Антон смутился и качнул головой. — Ну, если допустить его существование. — Я думаю, и то, и другое, — задумчиво проговорил Харитон. — Сложно рассуждать на такие темы, когда мы имеем дело с мифическими персонажами, но я всё же склоняюсь к тому, что основной источник энергии для него — эмоциональная энергия человека. Это мнение довольно сильно распространено в демонологии, а Хозяина леса вполне можно причислить к могущественным демонам. Согласно некоторой части представлений о демонах и бесах, они насыщаются любыми сильными чувствами — проще всего, конечно, вызвать страх, но не следует забывать и о других грехах: гордыни, зависти, гневе или о похоти, например. Нередко встречается мнение, что демоны насыщаются сексуальной энергией человека — отсюда и легенды об инкубах и суккубах… Харитон говорил о сексе в мифологии непринуждённо, как человек с исключительно исследовательским подходом, но Антон заметил, как Полина прячет глаза от неловкости, да и у самого парня по коже пошёл румянец. В голове сами собой всплывали фрагменты той ночи, когда Хозяин леса посетил его. — Ой, ребятушки! — вдруг воскликнул Харитон. — Чего это я вас чаем собираюсь поить, когда у нас с весны закатанная банка берёзового сока стоит! — Совсем забыла про неё, — хмыкнула Полина и взглянула на Антона. — Тогда чай отменяется? Антон, ты как относишься к берёзовому соку? Антон потупил взгляд. — Если честно, я даже не помню, какой он на вкус — давно не пил… Бабушка как-то по весне собирала сок берёзы, но после того раза Антон совершенно забыл о существовании этого напитка. — Зря, это очень вкусно! — по-доброму усмехнулась Полина. — Не только вкусно, — Харитон достал из нижнего шкафчика трёхлитровую банку, как будто просто с водой и поставил её на стол. — Но и полезно. Банку открыла Полина, мягко забрав её у деда — наверное, не хотела, чтобы он перенапрягал руки. Антон даже немного удивился: мама часто просила папу открыть банку, потому что ей не хватало сил, а Полина расправилась с крышкой в два счёта. Девушка разлила сок по чашкам, которые уже стояли на столе, дожидаясь чая, когда Антон пришёл. Закончив, она первая сделала глоток. Антон посмотрел в свою чашку, словно пытался разглядеть в прозрачной жидкости подвох. Но всё-таки глотнул. Сладковатый, но не приторный вкус растёкся по полости рта. Харитон тоже отпил сок и откинулся на спинку кресла. — Да… берёза у многих народов была культовым деревом, и до сих пор является одним из символов страны. Интересно, что отношение к этому дереву было двоякое: с одной стороны символ чистоты, света, исцеления, плодородия, с другой — дерево нечисти и мира мёртвых. Впрочем, берёзовый сок наши предки воспринимали однозначно — он насыщает жизненной силой, укрепляет здоровье и успокаивает нервную систему. «М-да, последнее мне бы не помешало,» — про себя усмехнулся Антон, а вслух обратился одновременно к Полине и Харитону: — Спасибо, действительно очень вкусно.