Глава 7. Я не хочу домой

Утро началось не с кофе. В принципе, у Антона любое утро начиналось не с кофе, а с куда менее приятных вещей. После переезда и вовсе каждое новое утро ощущалось отвратительным. Но теперь все эти ранние подъёмы казались вполне себе сносными, по сравнению с сегодняшним. — Антон, я что просила тебя сделать ещё вчера утром? Сонное сознание не желало улавливать смысл слов, сказанных громким строгим голосом матери. — Я сделаю, — пробурчал он и повернулся на другой бок. — Да как же! Мамина рука резко стащила одеяло и Антон всё-таки сел в кровати, недовольно ёжась. — Ну, мам, дай ещё хотя бы пару минут, потом поругаемся… — Нет уж, Антон Борисович, мы будем говорить сейчас. Где ты так задержался вчера, что не нашёл времени зайти домой и помыть полы? Да и чёрт бы с ними с полами, ты вообще представляешь, как мы за тебя волнуемся, когда уже давно комендантский час, а тебя всё дома нет? Парень смутно припомнил, как вчера после школы задержался у Лёхи в гостях и вернулся домой только в первом часу ночи, когда все уже видели десятый сон. Сердце кольнула обида. «Ну да, как же, — про себя фыркнул Антон, нацепив очки и ткнувшись носом в покоцанные колени. — Так волнуешься, что спокойно отрубаешься, пока я непонятно где…» — Да я ненадолго совсем задержался с ребятами, — проговорил парень, разглядывая тоскливо-однотонную простыню. — Совсем немного потеряли ход времени, а как вернулся, вы уже спали. Я подумал: устали — будить не стал. — Ага, с одноклассниками… — мрачно промычал отец, которого Антон только сейчас заметил стоящим в дверях и подпирающим косяк плечом. — Видел я вчера, когда в магазин после работы заходил, как ты с «одноклассниками» гулял. Не знал, что нынче в десятом классе учатся мужики за тридцать… — Антон, — мать строго посмотрела на него. — Что я тебе говорила по этому поводу? Спутался с бандитом — хочешь, как отец?.. — Не начинай, Карина, — раздражённо протянул мужчина, перебив жену. — А ты, Антон, осмотрительнее выбирай себе приятелей. Знаю я таких — это тебе не школьные хулиганы, рожа у того типа такая, что впору на доску розыска. — Он не такой, — холодно процедил Антон. — Ты не знаешь его совсем и говоришь о нём такие ужасные вещи. — Ну извини, сын, что я беспокоюсь за тебя, — отец возмущённо всплеснул руками. — Извини, что не хочу тебя потом по частям в почтовом ящике находить!.. Это выбило из лёгких воздух не хуже удара какого-нибудь отпетого хулигана. Антон выпалил прежде, чем подумал: — Замолчи! Он бы так никогда не поступил! — Откуда ты знаешь? — спросил мужчина, взглянув на него исподлобья. — Думаешь, хорошо разбираешься в людях? — Нет, просто… — голос предательски сорвался. Не мог же он сказать, что расчленять бы его Лёха точно не стал, потому что любит. Любит же? Может и нет, но точно испытывает положительные чувства. — И чего ты сразу в слёзы? — устало вздохнула мама. — Не маленький же. Ну вот, стоило только голос повысить… И только после этого комментария Антон понял, что от уголка правого глаза к шее протянулась влажная солёная дорожка. Расклеился. Мама вышла из комнаты, как показалось Антону, несколько расстроенной. Отец окинул его неодобрительным взглядом. — Хорош сопли распускать, как девчонка совсем, — он отлип от косяка и, перед тем как уйти, сказал: — Приводи себя в порядок и дуй в школу. Если захочешь куда-то пойти, предупреди сначала мать. И с этим… не водись больше. Ради твоего же блага. Сейчас как никогда хотелось послать отца на хуй. Это ведь из-за него вся хуйня происходит, из-за него они оказались тут, а он ещё смеет указывать Антону, с кем общаться, а с кем нет. Парень едва сдержал во рту поднявшиеся из горла к языку слова и только всхлипнул, когда звук шагов пошёл вниз. Тут же из соседней комнаты тихонько выскочила Оля и проворно юркнула к нему, прикрыв за собой дверь. Светлые волосы младшей сестры были взъерошены, а на угловатых плечах висела пижамная кофта. Судя по всему, девочка недавно проснулась. — Оль, — тихо обратился к ней Антон и снова всхлипнул. — Они тебя разбудили? Прости… — За что ты извиняешься, Тоша? — она удивлённо вскинула брови и выпучила глаза, подойдя ближе к кровати. — Ну, это же из-за меня крик поднялся с утра пораньше, — он невесело усмехнулся, глотая новую порцию слёз, подкативших к горлу. Оля забралась к нему на кровать и, просунув руки под грудь, сомкнула его в крепкие объятия. Антон иногда забывал, что ей давно уже не шесть, что она взрослеет и сейчас, должно быть, уже многое понимает. Скоро совсем большая станет… — Тош, ты в этом не виноват, — каким-то чересчур взрослым, умудрённым голосом заверила его сестра, а затем негромко добавила: — Ты лучше них. Парень разогнул колени, спуская ноги на пол и обнял девочку в ответ. — Спасибо, Оленька… — и снова всхлипнул. Из дома он вышел, так и не позавтракав — проскочил мимо кухни через десять минут после того, как входная дверь хлопнула за отцом.

***

Пустая школа казалась чем-то вроде склепа, зачем-то поставленного на окраине посёлка. Гробница, в которой захоронены детские мечты, надежды и амбиции, а также воспоминания о первых тумаках, возможно, и не самых сильных в жизни, но точно самых обидных. В первый раз, когда Антон побывал в ней она была точно такая же — пустая и мрачная — но тогда ощущалась куда уютнее, чем теперь. Одно было хорошо: школьники ещё толком не подтянулись, не было косых взглядов и перешёптываний за спиной. На некоторое время это почти прекратилось, в каком-то смысле школа его приняла, и полным изгоем он не стал, но Антон был уверен: после исчезновения Стаса слухи вернутся, а вместе с ними — косые взгляды на переменах, в столовой и даже в классе. Антон прошёл мимо доски расписаний, так и не взглянув на неё — и так было предельно ясно, что он увидит на свежем белом прямоугольнике, которого ещё вчера не было. Родители Стаса обратились в милицию только вчера, поэтому никто в посёлке не знал, что пропал ещё один ребёнок. Никто, кроме него. Пытаясь остановить вновь закрутившуюся в памяти плёнку с воспоминаниями, Антон поднялся по лестнице к кабинету. В коридоре было почти пусто — только девичья фигурка маячила возле подоконника напротив двери. Подойдя ближе, парень признал в фигурке Катю Смирнову. Только вот выглядела она совсем не так, как обычно: надменно поднятую голову и безукоризненную осанку сменили сутулость и опущенный подбородок. Вместо привычного образа стервы он видел сейчас перед собой забитую и чем-то очень расстроенную девочку, внешний возраст которой сразу упал с отметки «старше своих шестнадцати» примерно до двенадцати-тринадцати. Маска, за которой Катя всё это время прятала свои истинные чувства, треснула. Антон растерянно подошёл к тому же подоконнику и, встав рядом с Катей, осторожно спросил: — Что-то случилось? Ты в порядке? Катя подняла на него покрасневшие глаза, вокруг которых виднелись чёрные подтёки туши. — Тебе-то какое дело, Петров? — она сдавленно хмыкнула и тут же шмыгнула носом, снова отведя взгляд в сторону. Откровенно говоря, дела ему не было никакого ни до Кати, ни до её проблем, просто в ней он увидел немного повзрослевшую сестру. Но признаться в этом не мог. — Просто ты… — он сглотнул. — Ты очень расстроена, я могу как-то помочь? — Тут уже никто не поможет, — тихо и разбито проговорила она. — Видел, наверное, — ещё один пропал. Стас Давыдов, на год старше нас учился. — Видел… — негромко отозвался Антон, выпустив из руки рюкзак, который тут же приземлился на пол с глухим звуком. — Я думал, он тебя раздражал… — А ты подслушивал что ли? — Катя криво усмехнулась, но яда в её голосе не было. — Он клеился ко мне, но не то чтобы… Она шумно вздохнула, пытаясь унять дрожь и накатывающую истерику. — Не то чтобы он меня раздражал. Он был не таким плохим, каким хотел казаться, а я… я просто дура! Согласись я тогда погулять с ним, может, он бы и не… Девушка снова глотнула воздуха, не в силах продолжить. Вместо этого она зажмурилась и тихо рассмеялась — без веселья, скорее от отчаяния, пытаясь скрыть крик, так и рвущийся наружу. — Это я виновата, что он пропал… — наконец выговорила она, безжизненно уставившись на запертую дверь. — Не говори так, это не твоя вина… Да и потом, — Антон сглотнул: говорить непринуждённо, зная правду, было тяжело. — Может, Стас просто сбежал? Катя снова подняла на него взгляд и, прикрыв глаза, покачала головой. — Вряд ли… семья у него вполне благополучная, да и через полгода он и так бы уехал отсюда. Катя говорила без напускной надменности и желчи, как обычно, и Антону стало не просто совестно — ему стало искренне её жаль. — Думаю, он теперь там же, где все остальные с этих листовок, — она устало качнула головой в сторону лестниц, ведущих на первый этаж, к стенду с расписаниями. «Точнее и не скажешь, Кать,» — грустно подумал Антон. Они постояли в тишине. — У тебя тушь размазалась, нужен платок? — спросил парень немного упавшим голосом. — Было бы неплохо, — Катя всхлипнула и усмехнулась. Антон потянулся к рюкзаку и, порывшись в маленьком отсеке, выудил чистый платок, который носил, чтобы протирать очки, но часто забывал о его существовании и использовал подручные ткани — футболку или рубашку. — Держи. — Спасибо, — Катя приняла платок из его рук и, бегло лизнув уголок, провела им по нижнему веку, подняв глаза в потолок. — Подожди, ты немного размазала, дай… — Антон повернулся и машинально перехватил её ладонь, задавая нужное направление. Девушка замерла. Она растерянно смотрела на сосредоточенное лицо Антона, пока тот вытирал с её кожи тушь, мягко придерживая её руку. Закончив, он наткнулся на её взгляд и только теперь понял, как это выглядело со стороны. Антон выпустил катину ладонь и отступил на полшага. — Прости… — Я… — Катя запнулась и легонько дёрнула уголками губ. — Вообще-то не против. Только лишнего себе не воображай, Петров. Она изменилась в лице и голосе и теперь куда больше походила на прежнюю Катю — только злобы в свою сторону Антон больше не чувствовал. — Да я и не думал, — он пожал плечами, тихо радуясь, что ему удалось успокоить Катю и, кажется, даже наладить отношения. — Ты очень красивая, конечно, но я не отношусь к тем парням, которые настойчиво подкатывают. И тогда… мне жаль, что так вышло, меня правда Семён толкнул. Но ты, наверное, это и так знаешь. Катя как-то виновато вздохнула. — Знаю, к сожалению. Ты меня тоже прости за тот случай и… спасибо тебе. За то, что поддержал сейчас. Антон взглянул на одноклассницу и вложил в этот взгляд всё, чего не мог сказать: вину, сочувствие и извинение — отнюдь не за тот нелепый случай, с которого началось их знакомство. — Обращайся, если надо будет поговорить, — наконец выговорил он. Это меньшее, что он мог сделать для неё. Они постояли в уютной тишине мрачного коридора ещё минут десять. Стоило на горизонте замаячить другим ученикам — Антон и Катя резко отодвинулись в противоположные концы подоконника. Коридор постепенно заполнялся людьми.

***

После уроков у крыльца его выцепил Бяша. — …дельце есть, пойдём, на. Это противное слово «дельце» не сулило ничего хорошего и прочно ассоциировалось с криминалом. Антон нервно огляделся, перед тем как проследовать за приятелем. Не хотелось бы упустить сегодня возможность пересечься с Лёхой, но у ворот школы никого не было и чёрной «Волги» не стояло. — Что за дельце? — поинтересовался Антон — больше для проформы, чем из действительного интереса. — Много вопросов задаёшь, — ехидно-грубым тоном отозвался Бяша. — Ща узнаешь. Они завернули за угол, где пару недель назад Антон встречался с Алисой. Под коряжистым деревом хмуро стоял Ромка с заведённой за спину рукой. «Неужели нож?» — невольно подумал Антон, судорожно пытаясь припомнить, чё он такого сделал-то. — Что происходит? — с чуть более недружелюбной интонацией, чем обычно, спросил Рома, переводя взгляд с Антона на Бяшу. Тот пожал плечами и выдал противно-насмешливое: — Ничего. Проветриваемся, на. — Проветривайся в другом месте. Антон свёл брови. Проблемы в раю? Неужели неразлучные друзья не такие уж и друзья? У них появились секреты друг от друга? Они поссорились за то время сегодня, пока Антона не было рядом? — А мне и здесь нормально. Да, куколка? Теперь Антон растерялся окончательно. Что за шутки такие? От созерцания этого цирка, внезапно устроенного хулиганами, язык во рту словно онемел — настолько все было сюрреалистично. — Видишь, ты её напугал! Её? — А тебе какое дело, говнюк? Вали, пока цел, на. — Ребят… — наконец выдавил из себя Антон, но его неловкое обращение потонуло в звуках комичной борьбы. Бяша шагнул к Ромке и чересчур уж медленно замахнулся, последний выставил перед собой руку, как бы блокируя удар. «Н-да, это тебе не впечатляющие схватки Питера Пэна и капитана Крюка…» — скептически прокомментировал внутренний голос. Бяша вдруг заскулил, хотя никаких сильных ударов тому не предшествовало. — Ай-ай-ай-ай, как больно! — завопил он. Рома тут же подставил другу лёгкую подножку, роняя на снег — Антону вообще показалось, что Бяша сам свалился, закатываясь в притворном приступе боли. Так же позавчера под ним лежал и извивался Стас. Антон прогнал наваждение до того, как оно успело охватить его. Ромка как-то рвано приблизился к нему, делая небольшие шаги и одновременно доставая из-за спины что-то. Только металлических бабочек в животе не хватало. Ромка резко выдернул руку, и Антон чуть ли не до хруста сжал челюсть. Но в руке хулигана оказался не нож, а откуда-то взявшийся букет подснежников — в такой-то мороз? — Позволь проводить тебя… а то сама знаешь: шастают тут всякие… маньяки… — каким-то странным, будто наигранным, тоном проговорил Пятифанов. Снизу раздалось блеяние Бяши: — Ну, а чё, на? Нам, бедным маньякам уже и пошастать нельзя? Ромка неодобрительно покосился на валяющегося друга и сокрушённо сплюнул в сугроб. — Херовый из тебя маньяк, Бяшка. Даже Тоха не повёлся, а она нас в два счёта раскусит! Наконец к Антону вернулся дар речи. — Кто «она»? Что вообще происходит? Рома хмыкнул, сдувая с подснежников снежинки. — Да так, братан, маленькая репетиция. Хотели на твою реакцию посмотреть. Бяшка поднялся и, отряхиваясь от снега, пояснил смеющимся тоном: — Ромчик у нас в одну тёлку втюрился… — Чё я те говорил по поводу этого слова? — Ромка нахмурил брови и строго взглянул на Бяшу. — Не называй её так. — Какие мы нежные, ё-моё, — парень закатил глаза и снова глянул на Антона. — Короче, Казанова он, ёпта. — Да я так… планирую к ней подкатить слегка, — Рома потёр переносицу, наверняка пытаясь скрыть смущение. — Слушай, Тох, может, ты маньяком побудешь, а? Антон едва не поперхнулся воздухом. Ромка предлагал ему роль, которая меньше всего привлекала сейчас. — М-маньяком? — Антон вскинул брови. Ромка смотрел с такой надеждой в глазах, что было даже как-то неловко произносить следующую фразу, хотя казалось бы… — Ром, тебе не кажется, что это всё как-то по-детски? Нет, ты не подумай, я не отказываюсь помочь, просто… ты уверен, что хочешь впечатлить девушку именно так? — Точняк Ромка, — прошипелявил Бяша. — У Тохи и так репутация дурная, если он ещё и к тёлочкам приставать начнёт, его же вообще заклеймят, бля буду, на. Ромка опустил глаза и немного нахмурился. — Н-да, как-то херово выходит, об этом я не подумал… Извини, братан. Да и Полинка тебя точно узнает по куртке или по голосу, даже если лицо спрятать… «Так это Полина…» — про себя хмыкнул Антон, но, видимо не заметил, как произнёс это вслух. — Ну… да, — немного смущённо кивнул Пятифанов. — Что за тон вообще? Ты что ли на неё запал? Ромка, кажется, неверно трактовал тон Антона и теперь выглядел так, словно готов вот-вот достать из кармана нож. Бяша чуть наклонился к Антону и шепнул: — Ромыч ещё класса седьмого за ней таскается, только всё никак… Дослушивать Антон не стал и отмахнулся: — Да какое там «запал»… я вообще в таком ключе не думал о ней, — со словами Антона Рома сразу расслабился, но снова рванул вперёд едва ли не с кулаками, стоило ему услышать следующее: — А вот ей я, кажется, нравлюсь… Ром, стой, ты не так понял! Мы это можем использовать в твою пользу, я поговорю с ней. — Думаешь я не пытался? — на грани отчаяния выпалил Пятифанов. — Я же уже столько лет пытаюсь сделать хоть что-то, чтобы она просто обратила на меня внимание. Но, конечно! Я ведь Ромка Пятифанов, хулиган и придурок, она мне не по зубам… Он отбросил букет в сторону — цветы рассыпались по снегу — стянул шапку и, сжав зубы, опустился в снег. Согнув ноги в коленях и опёршись на них локтями, Ромка уронил голову на ладони и с силой сжал короткие волосы. — Сука, — в его голосе сквозила обида, по привычке неумело спрятанная за злость. — Вот вечно стараешься-стараешься, а всё идёт по пизде. Антон сел рядом и положил руку на его плечо. — Ничего, Ромк. Для начала я просто поговорю с ней, хорошо? А там придумаем, как вас свести — может, правда сценку разыграем. Рома отнял ладони от головы и посмотрел на Антона крайне обнадёженно. — Спасибо, братан, — он хлюпнул носом и вытер его рукавом, а потом резко и порывисто обнял Антона, хлопнув по спине, после чего сразу отстранился. — Харе уже в снегу нежиться, голубки, — Бяша недовольно фыркнул и пугливо огляделся по сторонам. — Если вас кто так увидит, мы вашу репутацию вовек не отмоем. Антон поднялся первым и, протянув руку Ромке, поднял его на ноги. — Реально спасибо, Тох… Уже второй раз за этот день он утешал кого-то, находящегося в пограничном состоянии. Уже второй раз его благодарили так, словно он как минимум жизнь спас, а не просто был рядом и поддержал словами. — За мной должок, — добавил Пятифанов, отряхиваясь. Антон машинально хотел кивнуть, но остановил голову на полукивке. В голове что-то щёлкнуло. — Слушай, Ром, а можешь мне сегодня помочь? Ромка внимательно посмотрел на него. — Ну, смотря какая помощь тебе нужна. — Я домой сегодня возвращаться не хочу. Думал у знакомого остаться, но родители придут в бешенство, если я правду скажу. Можешь вечером, когда я тебе позвоню, звякнуть ко мне домой и подтвердить, что я у тебя? Пятифанов смотрел на него около минуты, словно пытаясь уличить в обмане. Вопрос «чё за знакомый?» так и повис в воздухе незаданным. В конце концов, Ромка кивнул. — Давай тогда номерами обменяемся что ли… Антон угукнул и потянулся к рюкзаку.

***

С Ромой и Бяшей он попрощался возле калитки. Ребята двинулись в одном направлении, а он так и остался у школьного забора. На улице начало смеркаться, из школы уже ушли практически все: и старшеклассники, и большинство учителей — свет горел лишь в нескольких кабинетах. Антон уже подумал, что ждать Лёху бессмысленно, и собирался пойти прямиком к его дому, как вдруг за спиной, почти вплотную к уху, прозвучал негромкий голос: — Один здесь? Антон на секунду испугался, но голос узнал сразу, поэтому, не оборачиваясь, поддержал шутку: — Да не, друга жду. — Он не придёт, — Лёха усмехнулся и выглянул из-за его спины. — Но ты можешь пойти со мной. — А мне мама говорила с незнакомыми дяденьками никуда не ходить, — Антон пытался держать голос серьёзным, чтобы не рассмеяться во весь голос, но улыбка всё равно растянула губы, не давая им вернуться в обычное положение. — А то в лес вывезут и закопают. — Я бы тебя вывез в лес, но закапывать не стал, — Лёха лукаво улыбнулся, в глазах плясали игривые огоньки, он ласково, но излишне карикатурно провёл пальцами по щеке парня. — Нечего такой красоте под землёй пропадать. Антон не удержался и засмеялся первым. Всё-таки он был рад видеть Лёху, с ним все проблемы казались незначительными — будто вовсе происходили не с ним, а с каким-нибудь героем книги или фильма. Это не он выступал сегодня в роли крепкого плеча аж для двух человек, это не он плакал сегодня утром после ссоры с родителями, это не он позавчера вечером задушил Стаса… Улыбка плавно сползла с лица. — Как день? — немного обеспокоенно спросил Лёха, заметив перемену в его настроении. — Да… — Антон не уловил момент, когда они двинулись по заснеженной улице. — С самого утра как-то не заладилось. Стас ещё этот пропал… Мои закатили скандал из-за того, что я вчера задержался. А я расплакался, как девчонка — и из-за такой ерунды… — Что же, по-твоему, только девчонки плачут? — Ну, — Антон даже немного растерялся. — Мужчины плачут только когда прям… пиздец. Лёха неприлично громко рассмеялся. Его смех был искренним и не обидным, но Антон всё равно потупил взгляд. — Антош, я тебе, может, открою тайну но «пиздец» — понятие субъективное. Да и потом, у тебя могло просто накопиться много всяких неприятностей, вот тебя и добила «ерунда». Конечно, если это и правда была ерунда. — Отец на тебя гнать начал, — неохотно признался Антон, уперев взгляд в носки ботинок, взбивающих рыхлый снег. — Он видел нас с тобой, когда домой возвращался. Короче, родители думают, что ты бандит и что мне не стоит с тобой водиться, а то однажды ты меня расчленишь и будешь присылать им по кусочкам… — Бр-р, умеет же твой батя страшные сказки сочинять, — Лёха почти не наигранно поёжился. — А ты, выходит, мне доверяешь? Антон нахмурился и втянул лицо, растерянно хмыкнув. — Конечно, доверяю. Ты вообще один из немногих, кому я готов доверить свою жизнь. — И что, никогда не думал, что я могу быть тем самым маньяком, которого все ищут? Лёха повернулся к нему с всё той же озорной улыбкой на лице. Уголки губ он сумел опустить, но несколько морщинок у глаз выдавали то, что он всё ещё веселится и говорит несерьёзно. Однако напряжённая тишина всё же повисла. Антон остановился. Чёрный юмор не был редкостью в общении с Лёхой, обычно Антон охотно смеялся над любой жестью, только сейчас ему совсем не до смеха было. Потому что маньяком точно был не Лёха — Антон это знал наверняка. Подмывало вернуть вопрос: «А может, это я?» Может… Может, его действительно сильно глючит и он с самого первого дня был единственным, у кого на руках кровь всех пропавших? Только вот, если Хозяин леса — просто плод его больной фантазии, куда девались тела?.. — Антош, ну ты чего? Я же шучу. — Я знаю, — он моментально отозвался и кивнул головой. — А ещё я знаю, что к этим пропажам ты не причастен. Просто меня никак не отпускают мысли о… Стас же меня задирал. И пропал. То же было с Семёном. Некоторые в школе до сих пор уверены, что маньяк — это я. — Дураки что ли… — Лёха презрительно фыркнул и возобновил шаг. — Я не сомневаюсь в твоих силах, конечно, но не думаю, что ты стал бы убивать ради мести и уж тем более — ради удовольствия. Извини за неудачную шутку, короче. — Да пустяки, — отмахнулся Антон. В скором времени они дошли до заветного дома, который Антону теперь казался куда роднее собственного. Лёха привычным движением отворил калитку и пропустил его вперёд. В доме было, как всегда, тепло и уютно, и Антон, сняв куртку и обувь, сразу же плюхнулся на диван. Лёха поставил электрический чайник и тоже сел рядом. — Чё, может кинцо? — Погоди, Лёх. Я хотел у тебя спросить… — Антон неловко запустил руку себе в волосы. — Можно я у тебя сегодня останусь? Не хочу домой возвращаться. Лёха с секунду посмотрел на Антона растерянно, а затем пожал плечами. — Оставайся, конечно. — Спасибо. А ещё… у тебя ведь есть телефон? Надо одну схему провернуть… Дисковый телефон стоял на тумбочке возле кровати в спальне — видимо, туда его поставила хозяйка дома, когда ещё жила тут. Антон за всё время, что приходил сюда, ни разу не бывал в спальне, как-то не доводилось особо. Это была небольшая комната, в которой, помимо кровати и тумбочки, были ещё комод и сервант с книгами. Два окна: одно выходит на дорогу — другое на придорожный лес. Антон моргнул, прогоняя ассоциации, связанные с верхушками тёмных сосен, и подошёл к тумбочке. Положив рядом с аппаратом клочок бумаги с ромкиным номером, он опустился на край кровати и набрал цифры. Повезло, что Рома оказался дома и трубку взял именно он, а не его мама. Попросив одноклассника далеко не отходить, Антон сбросил и набрал свой домашний номер, который по привычке вызубрил. — Мам, привет, это я, — проговорил Антон в трубку. — Я у одноклассника сегодня останусь. — Антон, — на другом конце раздался строгий голос, за которым сразу последовал усталый вздох, тон мамы смягчился: — Что за одноклассник? — Рома Пятифанов. Мы просто с ним одну тему по математике решили разобрать, потому что оба как-то не поняли… — Хорошо, но не засиживайтесь долго. И дай мне хоть голос этого Ромы услышать, — женщина снова вздохнула. — А то в последнее время ты как-то слишком много недоговариваешь, Антон. — Рома до магазина пошёл, минут через пять-семь вернётся, — с лёгкостью соврал Антон. — Мы перезвоним тебе. — Хорошо. Разговор с мамой закончился, но нужно было ещё раз набрать Пятифанова. — Короче, Ром, расклад следующий: мы с тобой занимаемся математикой, но ты сейчас в магазине, вернёшься через пять минут. Если мама спросит меня, скажи, что я отошёл. — Замётано, Тох, — даже по голосу Антон слышал, что Ромка улыбается. — Хорошо тебе провести время. Больше говорить было не о чем, поэтому, быстро попрощавшись, Антон положил трубку. — Ну ты и говорить — прям как сестрица моя. Антон повернул голову и увидел Лёху, остановившегося возле противоположного конца кровати. — У тебя очень оригинальные способы проникать в чужие спальни, Антош. Кровать запружинила, когда мужчина опустился на неё. А в следующее мгновение Антона прижало к подушке поцелуем. Парень машинально положил руки на затылок Лёхи, и невольно заулыбался ему в губы. Всё-таки целоваться с ним было очень приятно, особенно когда он сам тянулся к Антону, словно к горлышку бутылки с водой после долгих часов жажды. Не менее приятно было ощущать, как Лёха вдавливает в горизонтальную поверхность во время таких поцелуев и объятий. Антон не сомневался, что смог бы пролежать так весь день — так никакие тревоги не гложили, тело обволакивало либо спокойствие, либо томительное возбуждение. — Слушай, Лёх, а чего это мы всё у тебя да у тебя… — вдруг проговорил Антон, когда Лёха отстранился и бухнулся рядом. — Приходи как-нибудь в гости. Лёха недоверчиво хмыкнул. — Так у тебя всегда кто-то дома, сам же говорил. — Ну, вообще да, — парень кивнул. — Но у меня мама с сестрой собираются в райцентр к знакомой, с ночёвкой, а папа по работе уедет. Я все выходные один буду. Можешь прийти, если хочешь. — Звучит очень заманчиво, — Лёха вздохнул. — Но в этот раз не получится — я тоже на выезде буду. — А… — понятливо, но немного расстроенно выдохнул Антон. — А зачем? — Да надо встретиться кое с кем, — не особо весело отозвался Лёха. — Не ссы, налево не хожу, Антош. Мужчина смотрел на него честными извиняющимися глазами, а Антон не мог найти в себе силы, чтобы сказать, что он верит ему и что переживает точно не из-за возможной измены. Досчитав до десяти на вдохе, Антон всё-таки выпалил: — Лёх, откуда у тебя пистолет? — парень посмотрел на Лёху и продолжил, как бы виновато, оправдываясь: — Ты тогда сказал, что по долгу службы, я не стал допытывать, но всё-таки… скажи честно: ты бандит? Лёха несколько секунд посмотрел на него, а затем откинулся на подушку и уставился в потолок, тяжело вздохнув. — К сожалению. Когда я вернулся, меня никто особо не ждал: ни семья, ни страна. Ну, так и вышло: через знакомого получил задание — одно-другое, потом меня на постоянку взяли. Я этим не горжусь, да и говорить об этом тебе не хотелось, потому что я знаю о ситуации в твоей семье. Антон озадаченно свёл брови. — То есть? — Антоша, ну не тупи: твоего батю заказали. Не в смысле убить, конечно, тупо должок выбить. Ну, а если не выйдет, то и у… Я здесь из-за него, короче. Я изначально знал, что у Бориса Петрова есть жена и двое детей, но вас с Олей не видел никогда — мне даже фоток не показали. Зато я довольно быстро выследил, где вы скрылись, как будто я частный сыщик, ё-мое… Поэтому, когда я тебя из леса тогда вытащил и увидел, где ты живёшь… чуть не разъебал всё вокруг нахуй по возвращении сюда. От несправедливости. Ты ведь мне сразу понравился, Тош, — Лёха сглотнул и повернул к нему голову. — А потом всё как-то закрутилось, и теперь я просто не могу прижать твою семью, не могу так подло ударить тебе в спину, понимаешь? Не исключено, что меня за это самого потом… прижмут. Но я не собираюсь ничего делать ни твоему отцу, ни другим членам твоей семьи, только не теперь. На выходных я еду в город, дальше райцентра. Встречаюсь с одним типом, который мне машину перегонял в тот день, когда мы с тобой познакомились. Он по сути правая рука начальника, так что… придётся как-то выкручиваться. Потому что всё это время я отчитывался, мол, нихуя не получается, Петровы не высовываются… Мужчина немного помолчал, глядя на Антона, а потом вздохнул и снова устремил взгляд в потолок. — Я пойму, если после этого ты не захочешь меня видеть, Антош. Вместо ответа Антон перевернулся на бок и обнял Лёху, ткнувшись лицом ему в грудь. — Спасибо… ну, что рискуешь собой ради меня, — проговорил парень и, немного подумав, повторил ту же фразу, что и в прошлый раз: — И это… постарайся вернуться живым. Ты мне нужен. Лёха провёл пальцами по его волосам и чмокнул в макушку, негромко пообещав: — Постараюсь, родной.