Глава 8 — Часть 2

Я бью зеркала и живу в темноте. За что ты так любишь ту тьму, что во мне? Все то, что во мне, так сводит с ума, Но когда ты со мной, ты сгораешь сама

Джетта заскрипела тормозами по подъездной дорожке. Пикапа отца, к счастью, все еще не было. Билли заглушил мотор. Музыка резко заткнулась, образовывая на своем месте огромную брешь с тихим щебетанием птиц на деревьях. Пиздец. Билли чувствовал, будто пытается затащить кого-то к себе после свидания. Также неуютно. В животе закручивался огромный узел из нервов, а вся решительность растерялась где-то по дороге. Вот только этот аркадный дебилизм уж точно не назовешь свиданием, а приглашать домой не было никакой необходимости, потому что это их дом. От осознания этой мысли должно было стать легче. Должно было. Макс вышла из машины первой. Билли смотрел, как она неторопливым шагом пересекает двор и жмет на дверной звонок — ничего. Он закатил глаза. Естественно, сука, ничего. Будто бы Нил со Сьюзан могли оставить машину в дар лесным белкам и дойти пешком. Нет, дом был совершенно пуст и сверкал стеклами в ожидании хозяев. Макс развернулась, заправила волосы за уши и прокричала: — Ну, и? Блять, ключи же у него. Харгроув принципиально не двигался еще несколько секунд, после чего схватил джинсовку с заднего сиденья и все-таки вышел из машины. Поплелся по двору еще медленнее, чем Макс, и открывал замок с таким темпом, словно у него есть для этого вся жизнь. Засранка не говорила ему ни слова. Наверное, снова была слишком занята фанатичным кусанием нижней губы. Эта привычка появилась у нее еще в детстве, и никакая Сьюзан с ее замечаниями и сборником хороших манер не способны ее исправить, по крайней мере, до тех пор, пока Макс сама не отгрызет себе половину губы. Для Билли это всегда был сигнал, что она волнуется. Или боится. В любом случае, это больше успокаивало его, чем бесило. Приятно же знать, что ни у тебя одного сейчас совещание тараканов в голове. Прихожая была безжизненно разлинована лучами солнца из кухонных окон. Билли расшнуровывал ботинки, копаясь так долго, будто его недавно ебнул инсульт, и моторика так и не восстановилась. Макс тоже топталась на месте. Эти пляски двух имбецилов могли продолжаться еще долго, — пару минут, а, может, и пару десятилетий, — если бы из кармана джинсовки не вывалилось что-то прямо Макс под ноги. Билли прищурился — это была фигурка демогоргона. Та самая, которую он вырвал из рук младшего Байерса, наверное, неделю тому назад. Макс сразу схватила ее с ковра и выпрямилась. Она вертела и поглаживала пластмассу пальцами, а на лице почему-то засияла улыбка, разбавленная нахмуренными бровями. Боже, будто она нашла сокровище. — Зачем ты ее спер? — засмеялась Макс. Вопрос отличный. Билли никогда его себе не задавал. — Сувенир, — пожал он плечами. — Вдруг у меня начнется шизофрения и я захочу вступить в ваш задротский кружок... Улыбка Макс приобрела ехидный оттенок. Билли предупреждающе выставил указательный палец и добавил: — Даже, нахер, не смей мне это загадывать. Должно было получиться угрожающе или хотя бы хоть немного серьезно, но сегодня весь день все идет не по его плану. — Не переживай, — ответила Макс, — придумаю что-нибудь помасштабнее. Билли усмехнулся, облизнул гладкие зубы кончиком языка и снова довольно отметил, что засранка больше не прячет от него глаза. Светло-голубые, почти, блять, бесцветные. Билли не мог понять, что они выражают в данную секунду, но губы, по крайней мере, больше никто не кусал. М-да. Еще немного и их с Макс гляделки войдут в норму, станут какой-то странной формой взаимодействия без слов, как в сопливых сериалах Сьюзан. Хотя, в их случае без слов даже лучше. Безопаснее. Потому что большую часть жизни Макс только и ждала случая нарваться, а Билли никогда не упускал возможности назвать ее рыжей сукой. Да и сейчас, хочется верить, не упустит, так что все это безумие дольше продержится в тишине. Он потянулся за фигуркой, но Макс отвела руку в сторону. Она отодрала взгляд от лица Билли, и уверенно проследовала на кухню. — Верну Уиллу, — заявила Макс по пути. Уилл. Значит, так зовут младшего Байерса. Щуплый маменькин ботан с кучей настолок вместо девчонки — вот ему действительно подходит это имя. Билли мотнул головой и не менее уверенным шагом прошел вслед за ней. Ну, хотя бы сменили локацию. Макс уже стояла на цыпочках у навесного шкафа. Традиция класть посуду на верхнюю полку была просто превосходной, потому что аппетит перед ужином почему-то всегда повышался от вида чертыхающейся Макс, усердно и совершенно безрезультатно тянущей пальцы за какой-нибудь кружкой. Обычно это продолжалось с минуту, после чего она сдавалась и взбиралась на стул. Билли почувствовал редкий приступ джентльменства, вздохнул так глубоко и показательно, что в легких больше не осталось воздуха, и уже хотел достать кружку сам, когда Макс каким-то чудом все же схватила ее. Она выпила так много воды, будто они только что ехали не по Хоукинсу, а по долбанной пустыне Сахара. Месяцев десять. Фигурка все еще выглядывала из ее кулака. — Знаешь, я ведь могу и силой отнять, — протянул Билли, сложив руки на груди. Приступ джентльменства, очевидно, закончился, а поддержать диалог как-то надо. Макс отставила стакан в сторону и облокотилась поясницей о столешницу. Веснушки больше не искривлялись в улыбке. — Попробуй, — сказала она. — Кажется, на этот раз тебе нечем зажать мне волосы. — А тебе нечем поджечь мои. Ну, кроме плиты, конечно. Макс стала подбрасывать фигурку в воздухе, легко и нагло, но недостаточно высоко, чтобы Билли мог ее поймать. Тот прыснул, вновь скользнув языком по зубам. Иногда они с засранкой были просто охерительно похожи. Редко, но очень явно. Была в них какая-то общая напускная безрассудность и упрямство, размером, пожалуй, со здешний карьер. А с возрастом все это еще и удвоилось, особенно после того, как Макс решила, что бояться сводного брата можно чуть меньше. Что можно так же наорать в ответ, показать средний палец, или саркастично испортить ему день. Плохое влияние, одним словом. В такие моменты Хаган любил блеснуть тупым остроумием и ляпнуть «А вы точно не родственники?», но сразу же скукоживался обратно от молний в глазах Билли. Сейчас Харгроув разглядел в этом нечто забавное. Если противоположности притягиваются, то схожести, видимо, просто врезаются друг в друга со страшной силой. Он сделал несколько шагов к Макс, слегка покачивая головой, словно надеясь отговорить себя по дороге. Ничего не вышло, и через пару мгновений Билли стоял к ней почти вплотную. Макс смотрела на него с вызовом. И Харгроув его принял. Он притянул ее за затылок и поцеловал так, будто делал это уже миллиард раз, и в этой бредовой эйфории не было ничего необычного. Только вот сердце не соглашалось с этим, начиная биться с невероятной скоростью. Макс стиснула фигурку в кулаке. — Если ты так пытаешься ее отнять, то у тебя ничего не получится, — хмыкнула она, немного отстранившись. Не хватало только «Меня уже не напугаешь поцелуями». — Так я напоминаю о своем желании, — проговорил Билли куда-то ей в щеку. От былой неловкости не осталось и следа. Стоять в миллиметре от Макс и касаться губами ее кожи вдруг стало настолько естественно, будто они постоянно обжимаются на кухне. Начинают, блять, с этого день. Единственное, чего сейчас боялся Билли, были слова «Я передумала». Или «Отвали». Или «И на что ты только надеешься, ебанутый кретин». Но ничего такого не было. Макс молчала. Молча заглянула ему в глаза, молча обвила шею руками, и так же молча поцеловала. Ее губы — кажется, впервые, — не покрывала сигаретная горечь. О Билли такого сказать было нельзя, но сейчас это мало кого волновало. Их языки остервенело переплетались между собой. Макс слегка прогнулась в спине, врезаясь поясницей в столешницу еще больше. Билли плавно водил ладонью по ее талии, и с каждой секундой внутри что-то накалялось, расплавляло к чертям органы вместе с костями. На этот раз, это была не злость. До сознания долетел глухой стук — фигурка обиженно свалилась на пол. Руки Макс соскользнули с его плеч, зацепились за пуговицы на рубашке и стали расстегивать. Когда дело дошло до третьей, Билли опомнился. — Лучше не стоит. Если, конечно, у тебя нет фетиша на шрамы. Было видно, сколько усилий приложила Макс, чтобы не закатить глаза. — Снимай. Билли смотрел на нее еще некоторое время с непоколебимым «нет» на лице, но это выражение вскоре растаяло. Заебало. Ходить в рубашках в такую жару было сродни добровольным пыткам, но трахаться в них было уже полным идиотизмом. В конце концов, Макс ведь уже успела увидеть часть его увечий, когда пыталась спасти дом от разгрома. Тогда, кстати, они впервые поцеловались, так что рискнуть стоило. Билли сжал челюсти, насколько только было возможно, вытащил края рубашки из-под ремня и стянул через голову. Фетиша на шрамы у Макс точно не было, как тогда, так и сейчас. Ресницы дрогнули, взгляд мазнул по его груди, как по самой страшной картине в галерее. Билли вскинул подбородок. — Я предупреждал, — сказал он с большим холодом, чем следовало бы. Билли уже хотел вновь нацепить рубашку, сделать так, чтоб она, сука, просто приклеилась к нему до конца жизни, но почувствовал тепло на коже. Робкое прикосновение. Оно становилось увереннее, пока ладонь Макс полностью не легла на его бок. Пальцы осторожно провели выше по напряженным мышцам, вырисовывая узоры между швов. Сантиметр за сантиметром. Билли затаил дыхание. Тишину нарушало только щебетание птиц за окном. Все это было как-то... интимно, что-ли. Странно и сокровенно одновременно, потому что любому другому человеку в мире Билли уже давно сломал бы пальцы по самый локоть. Он не доверял Макс, — с ее враньем, тайнами и едва затихшей неприязнью, — но Билли мог попробовать это делать. Он прикрыл глаза, когда Макс коснулась губами кожи под ключицей. Все, тормоза отказывают. Макс испуганно вздохнула, когда Билли подхватил ее за бедра и усадил на столешницу. Так больше не было разницы в росте, Макс была даже чуть выше. Через секунду и ее футболка полетела на пол. Видимо, дойти до кровати им пока не суждено. Билли откинул рыжие волосы, оголяя веснушки на плечах. В утреннем свете Макс казалась чересчур бледной на контрасте с черным бюстгальтером, и только лицо покрывал румянец. Это выглядело охерительно прекрасно, и Билли снова поймал себя на мысли, что пялится слишком долго. Что дыхание сбивается, а сердце, похоже, перешло на кульбиты. На целое долбанное сальто. Он снова приблизился к Макс, слегка прикусил кожу шеи, параллельно опуская черную бретельку. Каждую секунду голова кружилась все больше, причем на возбуждение или на что-то вроде любовной эйфории это уже не походило. В груди заныло так, что Билли поморщился и оторвался от Макс. — Ты чего? — прошелестела она, открывая глаза. Взгляд быстро сфокусировался и вдруг стал таким испуганным, будто все это время через окна за ними наблюдал весь Хоукинс, не меньше. До мозгов Билли упрямо не доходила причина этого взгляда, пока Макс не воскликнула: — Билли, у тебя кровь! Он сделал шаг назад. По груди действительно текла кровь. Теплая и липкая, она струилась по коже, оставляя за собой несколько широких красных следов. Похоже, уже не первую минуту. — Сука, — выдохнул Билли с вялой ухмылкой. — Швы. Макс мигом соскочила со столешницы. На ней теперь тоже было немного крови, размазанной едва заметными пятнами. Она выдвинула один из стульев, чуть не опрокинув его, и велела Билли сесть, но слушаться он не спешил. — Остынь, просто царапина, — начал он, пока Макс с квадратными глазами шарилась по шкафчикам. — Заткнись и кинь зад на стул! — бросила она. Билли вздохнул с максимально пофигистичным выражением, но этот этюд отозвался болью. Знакомой и ужасно жгучей. Она расползалась все активнее, забираясь даже на плечи и мышцы живота, так что Билли все же согласился на стул. Макс развернулась. Очевидно, все бинты давно были потрачены на ее собственные разодранные коленки после скейта, поэтому она направлялась к нему с целой охапкой салфеток и белым бутыльком — наверняка, перекись. Макс на ходу пропитала их и сунула Билли в руку. — Прижми к ране. Ответить что-либо он не успел — засранка выскочила в коридор и скрылась за поворотом. Билли снова поморщился. Кровь неприятно засыхала по краям и стягивала кожу, но останавливаться даже не думала. Нитки торчали в разные стороны, как у плохо прошитой куклы. Харгроув провел свободной ладонью по лицу. Под веками плясали темные круги, но в остальном все было не так уж и плохо. Да даже нормально. Перекись обволакивала раны прохладой, и вскоре Билли удалось немного выровнять дыхание, но сердце до сих пор выебывалось, выполняя акробатические трюки. В коридоре вновь появилась Макс. На этот раз она тащила телефон. Как только провод оказался в розетке, Макс набрала какой-то номер, и выжидающе прислонила трубку к уху. Кому бы она не звонила, он точно не торопился. — Лукас? — наконец заговорила она. Макс схватилась за собственные волосы на макушке и скомкала в кулаке. — Нет-нет, помолчи. Заткнись! У Уильяма Харгроува разошлись швы, сильное кровотечение. Черри-Лейн, дом 4819... Билли изогнул брови. Макс тараторила, как профессиональный диспетчер, и просила незамедлительно приехать. — Какого хрена? — подал он голос. — У твоего задрота что, есть диплом хирурга? Макс шикнула и замахала рукой, продолжая свой доклад. Билли почти рассмеялся, но вовремя вспомнил, что вообще-то в который раз помирает от ран на груди. Нет. Реальности, где этот прилипчивый черный пацан каким-то образом спасает жизнь Харгроуву, просто не существует. В любом, блять, случае. И на кой черт диктовать давно известный адрес? Билли уже хотел сообщить, что с огромным удовольствием сдохнет в луже собственной крови, но извилины в мозгах вдруг зашевелились. — Прослушка? Макс закивала, не останавливая свой монолог ни на секунду. Что ж, изобретательно. Билли хмыкнул сам себе и откинул голову к потолку. Он довольно слушал, как Макс тратит, наверное, целую вечность, убеждая Синклера, что сказанное не имеет к нему никакого отношения и помощь с его стороны никому нахер не уперлась. Звучало, как музыка. Наконец Макс с лязгом повесила трубку и шумно выдохнула. — Это единственный номер, который я помню наизусть. Билли повел челюстью. Эти слова почему-то щипали не хуже перекиси. Он молча прогонял их в голове, снова и снова, пока во двор не завернули две машины с наглухо тонированными стеклами.

***

Билли ненавидел эти стены. Абсолютно белоснежные, настолько, что глаза легко могли лопнуть от монохромности. Такие же, как и пол, потолки, двери. Как и кушетка, на которой он сидел. Все это было частью небольшого квадратного помещения, белизну которого разбавляли только серебристые инструменты из металла и темно-синий галстук Оуэнса. Док умиротворенно орудовал иглой и совершенно не обращал внимание на шипение Билли. — Почти закончил, — заверил Оуэнс, в очередной раз протыкая кожу. Макс сидела напротив. Она не издавала ни звука вот уже минут двадцать. Это, конечно, было для нее рекордом, но все-таки немного давило. Такого взлохмаченного хаоса на голове, как сейчас, у Макс обычно не бывало даже после сна, а футболка была надета наизнанку — она вспомнила, что практически не одета только после стука в дверь. — Твою ж мать, — проскрежетал Билли. Обезболивающего Оуэнс пожалел. Видимо, для большей поучительности. — Второй список до вас не дошел? — ровным голосом спросил он. Билли был слишком занят попытками сдержаться и не воткнуть эту иглу ему куда-нибудь в висок, чтобы ответить, а Макс просто не собиралась этого делать. Оуэнс покосился в ее сторону оценивающим взглядом. — Похоже, физические нагрузки все-таки были. Макс сделала вид, что вообще не слышит его, и отвернулась к окну. До нагрузок дело как раз не дошло. Не успели. Зато все остальные пункты не соблюдались ни дня. Не курить, не пить, не нервничать — та святая троица, которую Билли сумел послать нахер бесчисленное количество раз, даже несмотря на все старания Макс. Прием таблеток, естественно, не был приоритетом — он же говорил, с пивом нельзя смешивать. Поднимать Макс на столешницу тоже не стоило. Надо было дойти до кровати, как все нормальные люди, хотя, если бы швы разошлись уже во время секса, было бы еще хуже. Оуэнс отрезал нитки блестящими ножницами и принялся стягивать перчатки. — Готово. — Спасибо, док, — прохрипел Билли. — Не нужно благодарности. У мисс Мейфилд отменная сообразительность, — на лице Оуэнса впервые появился налет улыбки. — А вы, мистер Харгроув, впредь будьте осторожнее. Для вашего блага. Билли кивнул. — Да-да, «лежать на кровати целыми днями в целости и сохранности». Так и болтать буду меньше. В особенности, по телефону. Налет улыбки быстро сполз с лица Оуэнса. — Не понимаю, о чем вы. Он еще немного погремел инструментами, и, кинув любезное «Скоро вернусь», вышел из кабинета. В ушах звенело. То ли из-за новых больничных приключений, то ли из-за полной тишины. Макс продолжала смотреть в окно на кусты сирени и молчать, будто находилась здесь в одиночестве. Не было никаких «А я говорила» и прочих бесячих фраз, никаких воспитательных лекций, которые, по идее, должны были быть. Зная Макс — просто, сука, обязаны. Но было только шмыганье носом. Только, блять, этого не хватало. — Ревешь? — устало протянул Билли. Макс замотала головой и стрельнула в него красными глазами. — С чего бы? — съязвила она. — Ты всего лишь второй раз за этот месяц весь в крови, ничего особенного. — Вот именно. Это ерунда, так что... Макс резко повернулась, будто услышала самые оскорбительные слова в мире. — Билли, ты... Ты меня достал! — закричала она. — Твоя жизнь не ерунда, понятно? Даже если ты мудак с идиотским характером и замашками психа — не ерунда! По ее щекам покатились слезы, но в целом Макс походила на разъяренного львенка. Билли попытался встать, но жгучая боль в груди оставила его на месте. — Не нужно превращать все в девчачьи драмы и строить из себя героиню, — прорычал он. — Что, в твоих швах тоже я виновата? Билли медлил с ответом. Если задуматься, то половина стрессов в его жизни была так или иначе связана с ней, а сигареты с пивом служили неплохим седативным. Вытерпеть Макс можно было только так. Но этот аргумент был уж каким-то совсем неубедительным, в особенности сейчас, когда засранка размазывает по лицу слезы. Она и правда ревет. По-настоящему. Хуже было только в тот день, когда Макс приземлилась рядом с его расхераченным телом на пол Стар-Корта. И вот это действительно было аргументом. — Нет, — выдавил Билли. — Не виновата. Вязкая тишина снова заполнила комнату. В коридоре периодически раздавались шаги, но, похоже, ни одни из них не принадлежали Оуэнсу. Без рубашки было прохладно. Макс, естественно, не додумалась ее захватить, поэтому оставалось надеяться только на то, что лабораторные крысы соизволят довезти их обратно, или хотя бы выдадут больничный халат, потому что сейчас Билли безумно напоминал Франкенштейна. Жаль, Хеллоуин еще не скоро. Он бы точно стал королем вечеринки. — Макс, — прошептал Билли, когда шмыганье носом прекратилось, — у тебя еще есть желание. Она никак не отреагировала, продолжая обводить взглядом узлы на собственных шнурках, но вскоре пробурчала: — Твое ведь не было исполнено до конца... — И все-таки? Макс подняла голову. Приоткрыла рот и тут же закрыла его обратно, видимо, решив набрать чуть больше смелости. Не переживай, придумаю что-нибудь помасштабнее Эти слова пронеслись у Билли перед глазами и впервые за день заставили насторожиться. Нахера он вообще вспомнил про эти желания? Стремление подбодрить Макс по определению не могло привести ни к чему хорошему. — Билли, — наконец начала она. — помнишь, тогда в машине ты говорил, что мы могли бы уехать, ну, если бы ты сразу обо всем знал... об Изнанке? — Макс замолчала, будто ожидая ответа, но, не дождавшись, закончила: — Мы можем до сих пор? Билли завис на несколько секунд, решив, что стал жертвой слуховых галлюцинаций. Очень реалистичных и издевательских. Он выпрямился, наплевав на боль не с высокой колокольни, а с целого небоскреба. То, что Макс в принципе пришла в голову такая идея было похоже на бред. Она так долго и упорно убеждала его в живописности полей с навозом, что убедить себя, видимо, забыла. Как и своих друзей, которые теперь прятались от нее и здешних красот в клубе Мансона. И куда она хочет свалить? В Калифорнию, к своей супер-подружке? Без проблем, Макс. Сегодня в полночь вылезем из окон с чемоданами, поменяем на Джетте номера и рванем на Венис-бич. Будем питаться объедками хот-догов, если, конечно, отнимем их у чаек. Но чайки ведь лучше Истязателя, верно? Отличные планы. Билли строил почти такие же, пока не представил Нила с упряжкой собак-поисковиков и широким замахом справа. Вероятность, что отец не станет париться по поводу его переезда все же была, но с Макс этот геморрой становился в десять крат больше. И это если не вспоминать о лабораторных крысах, которые автоматически записали Билли в список своих экспериментов, и о том факте, что они с Макс перегрызут друг другу глотки еще на выезде. Эти мысли мелькали в голове Билли, одна за одной собираясь в огромные бесформенные клубки, как комки волос на расческе. И это прошла только минута, а если думать об этом дольше, то можно вычерпнуть еще миллион всяких «но» с самых дальних уголков мозга. Хотя... Честно, Билли намного охотнее предпочел бы представлять океан, пальмы и Макс в своем купальнике цвета помойного ведра. — Сможем, — ответил он, смотря, как расслабляются ее плечи. Однажды — точно сможем.