Вне дома

      Тяжело жить в многодетной семье. Все дети требуют к себе внимания, любви и поддержки, а родителей всего двое, или вовсе один. Поэтому часто в таких семьях, я думаю, и случаются ссоры. Я стоял напротив своего старшего брата Лёни, который старше на два года. Они и их родители только-только поужинали и начали пить чай.       -Сахар Шрёдингера, ей богу! – Я поправил очки и искал по всему столу сахарницу. Часть стола, где стояли печенья, хлеб и другое, была накрыта полотенцем от мух и насекомых. Почему-то в нашем доме их в этом году было много.       -В очках - и всё равно нихера не видит! – Лёня скинул с сахарницы полотенце и переставил её ближе ко мне. Все помолчали, пока я снова не начал:       -Конечно, не вижу! Она под полотенцем!       -Тогда почему я её увидел? – Лёня ещё громче сказал.       -Ну ты-то, блин, ближе к ней сидишь! Я смотрю на стол с другой стороны! Так ещё тут накрыто было!       Лёня зло посмотрел на меня. Этот взгляд мне давно знаком. «Сейчас ударю» - вот что значит этот взгляд. Но редко попадало мне после такого злобного взгляда, кто-то из родителей был рядом и мешал ему это сделать. Но начать вновь матерится – никто не отменял.       -Завали ебальник, - Лёня отхлебнул чай. Мама резко посмотрела на него. Не любит она, когда дома матерятся. Сама учит всё время, что мат – это плохо, но как самой матерится - так запросто? Почему люди учат других тому, чего сами не соблюдают? Вот я не учу других не материться, мне поебать на это, честно. Я вообще ничему, что сам же не делаю. Нравоучители хреновы.       -Сам завались, блять! – не сдержал свою агрессию я. – Я столько лет тебя тут терплю, отношусь к тебе хотя бы более-менее нормально, но получаю постоянно отвратительное отношение к себе! Ненавижу тебя! Ещё и ты постоянно сравниваешь меня с братом! – я посмотрел на маму. Она встревожена всей этой сценой. Да и похуй, я слишком долго это держал в себе! – Мы разные с ним, для меня он - не пример!       Обращаясь к маме, я совсем не заметил, как Лёня уже подошел ко мне. И, когда же его появление рядом было замечено, кулак проехался по моему лицу. Щёку жгло. Зубы вроде целы. Я отошел на шаг назад. Сердце бешено билось, аж слышно было в ушах. Руки дрожали, ладони сжимались в кулаки.       -Батя, тащи ремень с бляхой! – сказал Лёня.       -Не охуел? – мама сматерилась. Праведница хренова.       -А Артём, то есть, не охуел? – Лёня взял из рук отца ремень. Советский такой, со звездой. Армейский. Папа служил в Монголии при Советском Союзе ещё, пока не развалился. Лёня сделал шаг ко мне, а мне - некуда деться. Придется обороняться, хоть он и сильнее меня раза в два, если не больше. Я хватаю его руку и вдвоем мы вальсируем друг от друга: один хочет ударить, другой не хочет быть ударенным. Мы всё детство, мне кажется, дрались. И всегда побеждал он. Я слабый, могу только получать. Но сейчас… я могу защитить себя. Мне бы только освободить руку.       Левая рука, которую держал брат, выскользнула из его ладони, и я, быстро отпуская его руку с ремнём, толкаю его. Он падает на пол и собирается встать. Я сбегаю из дома. К чёрту их! Толстовку и кроссовки только взять с собой успеваю. Холодный бетонный пол, пока я спускался по лестнице со второго, последнего этажа моего дома, не обжигал ступни, но выйдя из дома, сразу понимаю, что такое осень. Ногам мокро из-за лужи, в которую наступил на выходе, но времени обуваться нет – сзади уже доносится крики брата. Что-то вроде «Убью, сука!», но это я предполагаю. Так-то я просто слышу его голос, а слов понять не могу.       Останавливаться нельзя. Только бежать, бежать подальше отсюда. От этого проклятого дома, проклятой семьи. Ещё бы из этого гнилого городка бы сбежать! Ненавижу здесь всё! Здесь не добиться ничего. Особенно, когда ты самый обычный среди нетакусиков.       Я пробегаю пятиэтажки, «Хороший» и «Батон», одноэтажные частные дома. Убегаю от жизни этого затхлого городка… Да нет, это скорее даже села! Нормальных дорог почти нет, везде – каминистые. Наверняка, у меня уже изранены ноги из-за чей-нибудь брошенной бутылки. Да и к черту! Заражусь чем-нибудь, умру и будут жалеть, что в самой обычной семье к самому обычному подростку не относились как к человеку.       Вдруг ко мне приходит осознание – я уже давно не слышу криков брата. Я останавливаюсь и смотрю вокруг – его нигде нет. Холод от мокрых ступней пробежал мурашками по коже.       -Я убежал? – я пытаюсь дышать после такой долгой пробежки, - Я убежал! Соси, лох ебучий!       Я смеюсь на всю улицу, откашливаясь. Я убежал почти к самому выезду из этой дыры. Надо обуться и накинуть толстовку, а то заболею. Ещё и гром гремит, надо бы пойти хоть в заброшку от дождя.       Мда… Кроссовки на мокрые ноги – не самая лучшая идея, но всё же надо надеть. Ран вроде нет, уже хорошо. Вроде здесь недалеко должна быть старая школа. Пойду туда перекантоваться ночь.       Старая школа погорела лет двадцать пять назад, когда я ещё даже не родился. Мама говорит, причина пожара была в проводке. Она тут училась, папа тоже учился. Не понимаю, почему после университета они вернулись в это захолустье. Тут же карьеру не сделать, а папа хвастался, что он занимал раньше должность директора где-то. Почему он ушёл с нее? Жили бы лучше, чем сейчас! Не пойму я их, наверное. И они меня не поймут.       Я прохожу через высокую траву, которая ещё не успела толком высохнуть, через брошенные доски и железяки. Слышал, что тут иногда собирались старшики и ещё ребята из моего класса. Играли в прятки, догонялки, пузыри… Ещё кто-то сделал домик здесь – в одном из кабинетов висели старые пыльные шторы, которые не были задвинуты, стоял диван и… всё. Удивительно, но заброшка – уютное место, не смотря на количество пыли, мусора, сломанной мебели в коридорах и отвратительных граффити. Ещё бы найти тот кабинет с диваном – и можно переночевать.       Жалко, что у телефона ещё мало заряда. И стоило только вытащить его из кармана, так он зазвонил. Родители. Не буду отвечать. Нахуй их! Да где тот кабинет-то?! Он же на улицу выглядывает свои окном! Я ударил стену от злости – больно, аж трясу рукой.       -Блять, долбоеб! – крикнул я. Кто-то пискнул от испуга, от чего сам я насторожился. Тут кто-то уже есть? Перед мной в коридоре появился силуэт, который что-то длинное держал в руке.       -Кто здесь? – крикнул силуэт пацанским голосом.       -Извините, я, наверное, вас напугал. Простите, - громко сказал я.       -Пацан, время не детское! Хули тут делаешь? - бросив палку в сторону, пацан пошёл ко мне. Из аудитории вылезло ещё несколько силуэтов, но они не шли за первым.       -Да я из дома сбежал… Я сейчас уйду…       -Нет, раз сбежал, то ты никуда не пойдешь, - сказал пацан, дойдя уже до меня. Его голубые глаза смотрели на меня серьезно, строго. Я хотел уже побежать, но он схватил меня на капюшон.       -Эй! Отпусти! Я же ничего вам не сделал! - я брыкался, пытался высвободиться из хватки парня. А он сильнее, похоже, моего брата!       -Да господи, куда ты сейчас пойдешь? На улице скоро ливень пойдет! Пойдем, с нами посидишь, мелкий, - всё ещё держа меня за капюшон, парень потащил туда, откуда сам пришел.       -Отпусти, я и сам могу пойти!       -Не сбежишь, Колобок? – он улыбнулся.       -Не сбегу! И я не Колобок! И почему вообще колобок? – Пацан отпустил меня. Он сильнее меня, выше меня и взрослее. Наверное, он и старше Лёни будет. Мы прошли по грязному коридору в ту самый кабинет, что я и искал. Почти ведь сам пришёл!       -Ну, потому что и от матушки ушёл, - парень заулыбался.       -Ладно-ладно, я понял, - Телефон снова зазвонил.       -Кто звонит? – спросил пацан.       -Родаки, - я сбросил. Снова зазвонил. Я сбросил и поставил на безвучку. Пусть зазвоняться, мне всё равно.       Тот самый диван, который, я не представляю, как занесли сюда. Те самые шторы. Всё тут оказалось намного чище, чем в остальной заброшке. На диване сидела девушка и ещё один парень. Девушка была очень красивая, хоть и одета по погоде. Такое вообще возможно? Это же максимально невозможно! Её светлые волосы были пострижены в необычную для девочки прически и самое главное – короткую. На ёжика похожа. Она улыбнулась и помахала мне. Я в ответ помахал, неловко улыбаясь.       Парень же был тоже необычный. Он сидел в кожанке, сложив руки на груди. Он смотрел на меня пронзительно сквозь свои каштановые шторки и круглые очки.       -И зачем ты его привел? Просили же, прогнать! Ещё и мелкий, - поправив очки, сказал он.       -Да ну, успокойся. Парень из дома сбежал, как ты пару лет назад. – ответил пацан, который меня привёл. Другой фыркнул.       -Привет! Как тебя зовут? - девушка встала и подошла ко мне, держа руки в карманах своего джемпера.       -Артём. – ответил я. Она посмотрела на меня сначала удивленно, а потом улыбнулась пацану рядом со мной.       -Как твоего младшего, - она потрепала его по короткостриженой голове. Он же мне казался самым нормальным из их троицы. Выглядел как реальный пацан – вот спортивки черные, черно-синяя куртка с гербом России. Ещё и такой большой! Наверняка на спорте! В отличие от того, что в кожанке.       -Вика, давай не про моего младшего, хорошо? Не хочу его вспоминать из-за его последних слов, – я не понял смысл его слов полностью, но кажется, у него умер брат.       -Хорошо, Саша, - она обняла его, - извини.       -Ничего страшного, - он похлопал её по плечу, и они разъединились. – Ну, Артём-Колобок, присаживайся! Никита, у нас есть что-нибудь безалкогольное?       -Неа, - ответил парень в кожанке. Никита, значит… Все Никиты странные.       -Жалко. Пацан, у тебя хоть деньги с собой есть?       -Да, сотка, - я достал её из заднего кармана джинс. – Только это… можно мне тоже алкоголя. Мне пятнадцать!       -Хаха! Ну как скажешь, можешь сотку оставить. Пива у нас на всех хватит.       Никита сел рядом со мной и со своего края, за диваном, начал доставать стеклянные бутылки и подавал всем. Мне в самую последнюю очередь. Garage… Красный, вишня нарисован. Люблю вишню. И только сейчас, когда мы все сидели на диване, я заметил ещё одну особенность этой троицы – кроссы. В отличие от них, у меня они были массивными, даже не знаю чьего производства. А у них… конверсы. Разных цветов, но конверсы. Я о них очень давно хочу, а тут их целых три пары со мной в одной помещении! А им, кстати, в них не холодно? Я почувствовал, как мурашки снова пробежали по коже, покрывая меня с ног до головы.       -Тебе открыть? – спросил Никита. Видимо, подумал, что я не знаю, как открыть. Это лучше, чем заметить, что я смотрю на их кроссы. Или он всё же заметил.       -Да, пожалуйста, - я протягиваю ему свою бутылку. Очкастый с легкостью открыл её, чего я не ожидал, и вернул мне. Я сделал глоток – было горьковато, но вкус вишни был отчётливый. – Вкусно!       -Мне тоже нравится, - Вика, наклонившись вперед, посмотрела на меня. Кажется, она тут самая дружелюбная и активная.       -Ну так рассказывай, пацан, что случилось? – Саня сделал глоток и продолжил: - Почему ты из дома сбежал?       -Ну что рассказывать-то… Поссорился со своим братом, он меня на два года старше. И всё из-за того, что я сахар не вижу, даже в очках. А сахарница была просто накрыта полотенцем, - я отпил ещё и поправил очки, но не почувствовал их. – Стоп, а где они?       -А ты бежал в них? Просто ты пришёл уже не в них, - сказал Никита.       -Наверное, дома. Брат же меня ударил, скорее всего, и слетели от этого. Заебал он меня вообще! – ребята хором охнули от удивления. Наверное, не часто в их окружении матерятся. – Постоянно мне угрожает или вообще просто так пиздит. Не умеет ничего, кроме как драться, видимо.       -Нихуя себе ты, конечно, - сказал Саня. Значит и они не святые.       -Реально! А то думаю, откуда у тебя садины, - Вика показала горлышком бутылки на моё лицо.       -Брат пиздит, родители меня вообще не понимают! Пытаются учить тому, что сами нихуя не соблюдают. При этом как братья матерятся дома – так ничего. А я уже ебать какой мудак - Дональд Дак!       -Ну да, взрослые часто так делают. Не хотят, чтобы ты брал с них пример, - Никита смотрел куда-то вперед. – А ведь так легко можно принять неидельность своего ребёнка и позволять небольшие пакости. Материться, например. Или пить пиво, да, Тёмка? – он посмотрел на меня. Он словно мои мысли прочитал! Никита, меня понимает! От Вики или Сани я такого мог понять, но от него я вообще не ожидал. Я застыл на секунд.       -А вы похожи. Никита вырос в многодетной семье, причем ему приходится заботится над мелкими, - Вика подошла к нам и потрепала по очереди волосы. Сначала Никите, потом мне. - Ты же тоже из многодетной, да? Только самый младшенький, - она улыбнулась. Я заулыбался в ответ, - Так и думала! Никита тоже сбегал от родителей, причем сюда же, и звал нас. Друзья ведь.       -И чё планируешь, пацан? – спросил Саня. Я посмотрел на него и ответил:       -Буду тут всю ночь сидеть! Пусть ищут меня.       -Могут в полицию позвонить.       -Да похуй!       -А если сюда придут?       -Убегу! Не хочу к ним возвращаться. Вообще хочу отсюда уехать в Петербург! Там-то больше возможностей, чем здесь… Просто так не хочется продолжать гнить в этой дыре. У отца была хорошая должность, а он бросил и уехал сюда! Зачем, я не пойму.       -Все люди — спички, горят и тухнут. В одной коробке довольно тесно, - Никита неожиданно запел, снова смотря вперед. Он пел хорошо, мне нравилось. -В один момент кто-то захочет выйти. Ты хочешь выйти? Ну и пиздуй!       -Э-э-э? Я вообще не понял, к чему это.       -Ха-ха-ха! Прости, Колобок, он сегодня кавер просто записал, - Саня смеялся, а Никита покраснел.       -Просто песня подходила…       -Согласна! Мне кажется, ты ею хотел сказать, что люди тут будут всегда и вместе в этой дыре гнить. А у тебя, Артём, есть желание уйти отсюда, реализовать себя. Так сделай что-нибудь для этого! Школу, например, закончи, - мы засмеялись. Но я тот же момент, я понял, что в словах этих чокнутых был наилучшее решение. Лучше не плакаться, что ты ничего не можешь сделать, в подушку, а хоть начать свой путь к мечте. И для того, чтобы я уехал в Санкт-Петербург, мне нужно закончить школу и сдать отлично экзамены. Поступлю и уеду отсюда!       Вика включила блютуз-колонку и там заиграла та самая песня, что пел Никита. Я это понял по ритму и тексту. «Папин Олимпос», как они и сказали. Мы начали пить наше пиво и слушать музыку. Эта группа, которую они включали, и которой даже подпевали, мне очень понравилась.       -Тц… Сигареты кончились, - сказал Саня. – Пошли в магазин, пока он не закрылся?       -Дашь мне потом закурить? – спросил я.       -А не маленький?       -Да нихуя! – Все засмеялись так громко, что я не ожидал.       -Ну ладно-ладно! Дам закурить!       Дождь шёл мелкий, когда мы вышли из старой школы и пошли до ближайшего магазина. А тучи тут навёл и гремел! Наверное, я выглядел на их фоне как-то не так. Я ж ещё только в девятый класс пойду, а они, наверное, студенты. Приехали на выходные к родным. Не хочу, конечно, спрашивать их об этом. Может, они тоже ещё в школе учатся. Да и всё равно! Я даже не знаю, будем ли мы общаться после этого вечера.       Саня вышел из магазина с новой пачкой Мальборо и зажигалкой. Он улыбался, пока открывал пачку – видимо очень рад новый сигаретам. Первую сигарету которую он вытащил, Саня перевернул и положил обратно.       -Зачем ты так сделал? – спросил я.       -Желание загадал. Может сбудется. Я не знаю, не особо верю в подобное, но почему-то делаю. Традиция, так сказать… Держи, - взяв себе сигарету, он протянул мне. Я взял, и мы с одного огонька зажгли сигарету. От первой затяжки, закашлял.       -Эй, полегче, парень! Маленькими затяжками, не надо так сильно! – Никита похлопал по спине. Откашлявшись, я стал курить не такими большими вдохами, как и сказал очкастый. И это работало – я не кашлял!       -Ладно, парень. Нам уже пора по домам. Завтра в город с утра. Не скучай!       -Э-э! Может, хотя бы в ВК добавимся? – спросил я.       -Может на следующей неделе? Мы все равно приедем и будем на заброшке.       -А, ладно! Давайте, пока!       -Пока-пока!       Я пошел в сторону своего дома. Идти особо-то не хотелось. Наверняка, от меня несет алкоголем и табаком. Ну и похер, спать мне же не на улице, да? Спросят про сигареты? Скажу, что мне не понравилось. В принципе, это же правда, а вот про алкоголь что? Да пофигу, тоже самое скажу! Вот пиво было вкусным, я бы ещё попросил мне купить.       Около дома, на скамейке сидел котенок. Он смотрел на меня и жалобного мяукал.       -Кушать хочешь, да, пацан? – я присел рядом и погладил. Котёнок ласковый, только и радовался, что я его гладил. А мордочка какая довольная! – Сиди тут, я принесу покушать.       Магазины скоро закроются, но я успел забежать и купить пачку влажного корма.       -Кушай, кушай, - говорил я спокойно и иногда гладил котёнка по спинке аккуратно. Тучи с неба всё ещё никуда не девались, горизонт был ещё темно-оранжевым. Ни машин, ни мотоциклистов, ни детей, ни взрослых – тишина и идилия. Хоть бы время сейчас остановилось!       Но атмосферу испортила пьяная мать, вышедшая из подьёзда. Она кинулась меня обнимать, вся в собственных слезах и соплях.       -Тёмочка! Прости нас! Пойдем домой, - от неё пахло алкоголем, даже хуже, чем от меня. Только перестала пить каждый день, но сегодня, видимо, опять начала.       -Иди сама домой, проспись. А я тут с мелким побуду, - сказал я и слегка оттолкнул маму.       -Ну чего ты! Пойдем домой, Тёмочка, - мама упала на колени. – Что мне сделать, чтобы ты меня простил, сынок?       -Спать иди уже, блять!       Мама удивилась моим словам и, взхлипывая, пошла домой. А я всё ещё сидел с котёнком на скамейке. Наверное, маме больно от моих слов. Но мне гораздо больше жалко котёнка…