Ты такой хороший

«Мне трудно понять, как в атмосфере взаимного обмана люди могут вести явную, яркую, безмятежную жизнь или умудряться сохранять уверенность в себе».

— ДазИ ОсаЯму, «Исповедь неполноценного человека».

Всё тело затекло, стоило ему открыть глаза. Взгляд сразу прошёлся по столу, заваленному бумагами: отчёты, карты, эксперименты, распорядок дел, так много, что не перечислишь. Игнорируя листок, приклеенный к щеке, Дазай потянулся к телефону. 67 уд/мин. Детективное Агентство. Только потом взгляд упал на время. 12:43 Он опаздывал на встречу. Впрочем, какая разница? Аристокрачья морда может и подождать. Потягиваясь и отклеивая листок, Дазай взглянул на коробочку, а затем провёл ладонью по волосам, взъерошив их. Не успел, его перехватили первым, хотя казалось… Ладонь сильнее сжала рукав, последний отчёт упал на пол. Перед выходом взгляд снова упал на телефон. 68 уд/мин. Местоположение не изменилось.

***

— Демон Достоевский, давно мы так не виделись, — ухмыльнулся Дазай, махнув рукой и садясь на место. — Я слышал, ты завёл много друзей. Всегда знал, что ты душа компании. — Приспосабливаюсь к жизни, — пожал плечами Достоевский. В этот момент подошла симпатичная официантка. — Можно чёрный кофе, пожалуйста, красавица, — протянул Дазай, обворожительно улыбаясь, та слегка покраснела и сразу ушла. — Как поживает мой щегол? — Прекрасно. Я даю ему определённую свободу действий. — Не боишься, что сбежит? — Если он улетит, это уже будет не моя проблема, верно, Дазай? — улыбнулся Достоевский, слегка задумавшись и приложив кончик пальца к губе. — Хотя, признаться, я бы хотел избежать худшего исхода. В этом наши цели схожи. — И давно ты стал таким небезразличным? Ответить Достоевский не успел, официантка принесла кофе. Дазай ей кивнул, как только она отошла к другому столику, он достал из кармана коробочку. — В следующий раз отправляй не во время обеда, — протянул Дазай, откинувшись на спинку. Он кинул на стол коробочку. Достоевский лишь снисходительно улыбнулся, когда из-под крышки слегка выглянул отрезанный палец и прядь белых волос. — Я был бы более признателен, если бы ты прислал мне его голову. Заметив приближающуюся официантку, Дазай потянулся за салфеткой, заодно прикрыв коробочку рукавом. — Эх, а я только открыл банку с крабами, — обречённо вздохнул Осаму, качая головой. — Такое питание до добра не доведёт, Дазай-кун, — неодобрительно покачал головой Фёдор. — Ой, да ладно, — усмехнулся он. — Я просто нужен тебе живой и здоровый. Хотя я предпочёл бы спрыгнуть с моста вместе с прекрасной девушкой, — и его взгляд как бы невзначай скользнул к официантке. — Да? Разве ты не прекратил свои попытки суицида ради одного человека, — задумчиво протянул Достоевский. — У меня просто нет времени на хобби, — отмахнулся Дазай. Он убрал руку с коробочки, и взгляд упал на выглядывающую прядку волос. — То-то же я не мог найти его, — побарабанил пальцами он, закрывая коробочку и убирая её в карман. — И всё же мне казалось, у тебя будут более важные дела. — Как не помочь старому знакомому? — снисходительно ответил Достоевский, наклонив голову так, что несколько прядей упало ему на лицо. — И что же ты хочешь? — спросил Дазай, внимательно всматриваясь в него. —Тебя. Взгляд Фёдора устремился к Дазаю, который на пару секунд застыл. Единственный, кто отменяет природу Создателя и равняет людей перед настоящим Богом. Когда Дазай отмер, то лишь заливисто рассмеялся, вытирая глаз. — Интересные у тебя вкусы. Соскучился по мне? — усмехнулся он, махнув рукой. Вместо ответа Достоевский положил на стол папку, Дазай приподнял бровь, осматривая её. Взгляд его тут же потемнел, стоило ему увидеть содержимое. В ней много разрозненной информации: эсперы, лаборатории, его объект поисков, различные убийства. В разделе смертей его внимание привлёк труп растерзанной девочки. А точнее куска мяса, искромсанного неопытной рукой. Он продолжал пролистывать страницы: в основном данные о России, но попадались и детали о Йокогаме. Дазай закрыл папку, когда почувствовал лёгкое покалывание в затылке. — Хорошее досье, — протянул он. — У меня как раз есть один знакомый, ему было бы интересно взглянуть. — Разве тебе самому эта информация не полезна? — отпил чай Достоевский, прекрасно зная, что одарил Дазая маной небесной. Им обоим было прекрасно известно, что он согласится. По одной простой причине —единственный слабости или же смысле жизни. Для кого как. Дазай немного побарабанил по папке, прикидывая все за и против, откинувшись на спинку, он лишь усмехнулся. — Твоя взяла, работы ты мне подкинул излишне, — пожал плечами он, следующие слова бросил между делом, переводя взгляд на людей в кафе. — И всё же хочешь отобрать то немногое, что у них осталось? Яко посланнику Божьему? Фёдор отложил чашку чая, полностью уделяя внимание Дазаю. — Сама мысль о том, чтобы оставить их природу нетронутой, вызывает у меня отвращение, — Достоевский аж скривился, но вскоре привычная спокойная маска вернулась. — Но у меня есть дела поважнее. Они посмотрели друг на друга и ответили одновременно. — Бог, — сказал Фёдор. — Создатель, —произнёс Дазай. Осаму рассмеялся, Достоевский улыбнулся. — А ты ничуть не изменился, — протянул Дазай, — Всё время хочешь прыгнуть выше головы. Бог заложил в тебе эти качества? — подавшись вперёд, складывая голову на руки. — Чего нельзя сказать о тебе. Признаться, опор у тебя стало только больше, — слегка приподнял уголок губ Достоевский, складывая руки домиком. — Вот только несущая стена у такой конструкции одна: убери её, и остальное рухнет само. — Разве кто-то не приполз, умоляя о помощи? — рассмеялся Дазай, его глаза потемнели, а потом с гаденькой улыбочкой, как бы между делом бросил. — Хотя, может, это просто недоработка, всё же истории тебе не хватает. — Зато у кого-то её чересчур, — раздражённо бросил Фёдор. Жжение всё нарастало, казалось, почти каждый пришедший нет-нет да кидал на них взгляд. Но Дазай уже не обращал внимания ни на что, рассматривая часы и присвистывая. — Забирай её, студент, — издевательски протянул он, отдавая папку. — В чём я её понесу? — показал Осаму на себя, мол, только пальто и всё. — В пакете, Дазай-кун, — ответил Достоевский, доставая из портфеля содержимое. На нём ярко красовался знак «пять». Дазай уставился на него, а потом перевёл взгляд на пакет, который явно прожил ту ещё жизнь, и задумался. — У меня свидание назначено, — протянул Осаму, крутясь в разные стороны. — И как я её кадрить буду? Я с ним не очень привлекательно выгляжу. — Если девушка та самая, она не обратит на это внимания, — пожал плечами Фёдор, отпивая чай. — Какая хорошая мысль! — весело ответил Дазай, забирая пакет и с воодушевлением рассматривая его. Кажется, ещё и дырку обнаружил, просовывая туда руку. — Мог бы сувенир и получше привести, — обиженно протянул он. Достоевский развёл руками, мол, это всё. Дазай помахал на прощанье, напоследок бросил. — В следующий раз я жду водку.

***

Дазай вышел из кафе, осматриваясь. Он вспоминал дела, порученные Агентству. Ему нужен был единственный человек, тот, который из крох информации сумеет собрать картину целиком. Величайший детектив. Побродив по району, Дазай наткнулся на того, кого искал. Молодой парень с чёрными волосами осматривался по сторонам, не зная, куда идти. Явно без сопровождающего. — А, Рампо-сан, а вы как всегда быстры. Признаюсь, думал, дело займёт больше времени, — помахал Дазай, улыбнувшись. — На новом месте работы ты отупел, — самодовольно усмехнулся Рампо, показывая на него чупа-чупсом. А затем внимательно осмотрел, слегка нахмурившись. — Продолжишь в том же духе от трупа не отличишь. Дазай притворно взмахнул рукой и с поддельным восторгом посмотрел на Эдогаву, явно уже собираясь пошутить. — Милый пакетик, подарок Достоевского? — перебил Рампо, кивая на знак «пять». — От вашего взгляда ничего не скрыть, — воскликнул Дазай, слишком бодро тряся пакетом и выставляя его на всеобщее обозрение, а потом словно что-то вспомнив, хлопнул в ладоши, отчего пакет зашелестел. — Кстати… — Нет. — Рампо-сан, вы очень жестоки, — притворно протянул Дазай, кладя руку на сердце. — Дазай, я не продаюсь, — предупредил Рампо, закидывая руки за шею. — Как жаль, неужели, мне нужно отменить доставку французских круассанов? — печально произнёс Осаму, уже доставая телефон. — А я ведь специально заказал лимитированную коллекцию. Думаю, вы как раз слышали про неё, но увы и ах — придётся отменить. — Но сдаюсь в аренду, что ты хочешь взамен? — недовольно пробурчал Рампо, кидая на него взгляд. Дазай лишь победно ухмыльнулся. — Рампо-сан, вы, кажется, становитесь предсказуемым, — протянул он, отходя подальше, когда к нему прилетел укоризненный взгляд. Осаму тут же поднял руки. — Ладно-ладно, шучу. Дазай достал из кармана коробочку, и передал её Рампо, тот лишь приоткрыл крышку и приподнял бровь, а потом вздохнул, пряча в складках пончо. — Я требую дополнительную плату, не нужно быть гением, чтобы понять, что я должен сделать. — Конечно! — весело ответил Дазай, хлопнув в ладоши. — Всё необходимое уже ждёт вас на столе. Рампо лишь приподнял бровь, мол, ты прекрасно знал, что я возьмусь за дело. Дазай лишь развёл руками: а что вы ожидали? — Надеюсь, когда я приду в агентство, меня уже будут ждать сладости, — пробурчал Рампо, перекатывая чупа-чупс во рту. — Несомненно! — А. Кстати, я передам привет от тебя, — словно что-то вспомнив, бросил между делом Рампо, даже не оборачиваясь на Дазая, который застыл на месте, гипнотизируя пространство перед собой. Только потом он оживился и вприпрыжку бросился догонять. — Отлично! А как он поживает? — преувеличенно бодро спросил Осаму, смотря пристальнее на Эдогаву. Рампо ненадолго кинул на него взгляд и хмыкнул, мол, как будто ты не знаешь. — Неплохо, лучше, чем могло показаться, — пожал плечами он, продолжая идти вперёд. — Куникида постоянно орёт на него за опоздания, как когда-то на тебя. Неплохое такое отвлечение. — Рад слышать, — чересчур мягко произнёс Дазай, глядя в никуда, даже взгляд потеплел. — Ты ведь прекрасно знаешь, что двери Агентства всегда открыты для тебя, — кидает на него взгляд Рампо, приоткрывая зелёный глаз. Дазай остановился. Рампо ушёл немного вперёд и вполоборота обернулся к нему, бросив пронзительный взгляд. Зелёный и карий, достаточно редкая гетерохромия, напоминающая их неправильность. Дазай лишь непонимающе посмотрел, словно выискивая что-то в детективе. Но сразу прикрыл глаза и наклонил голову, как будто ничего не произошло. — Не можете забыть мои выходки? — усмехнулся он, проходя вперёд. — Да, с моим уходом стало намного скучнее. Рампо лишь смотрел вперёд на удаляющуюся спину Дазая, который остановился и повернулся. — Кстати, мы же идём в противоположную от Агентства сторону. Рампо осмотрел явно незнакомые, но знакомые дома, а потом вскинул руку, указывая на Дазая. — Как бывшему сотруднику вручаю спецзадание провести меня к Детективному Агентству, — самоуверенно заявил Рампо. Глаза Дазая загорелись восторженными искорками, отчего он хлопнул в ладоши. — Ну что, раз это поручение от «Величайшего детектива Рампо Эдогавы», я с радостью буду вашим сопровождающим!

***

Запыхавшись, я привалилась к стенке и принялась выискивать взглядом нашу учебную группу. Всё тело изрядно ныло, сказывалась ночь «весёлых» приключений. — Все белобрысые, — пробормотала я, скептически глядя на стол. Только Демид со своими чёрными волосами выделялся. Эх, тоже хотела быть блондинкой, но, увы, русые. — Приветствую, Орлова, — раздался рядом голос с бархатистыми нотками. Тело дёрнулось и обернулось, отшатнулось назад, рука уже тянулась к карману, пока взгляд не зацепился за человеческое плечо в свитере. Пришлось поднять голову, чтобы увидеть пронзительный фиолетовый взгляд. Господи, это Фёдор. — А, здарова… ой, здравствуйте, — выдохнула я, опуская руку. Сердце бешено колотилось, казалось, ещё чуть-чуть и выпрыгнет из грудной клетки. — А что это вы опаздываете? — хмыкнула я, рассматривая его и стараясь унять дыхание. Ладно я, вверх непунктуальности, но он-то. — Разве ношение оружия не противозаконно? — спросил Фёдор, слегка наклонив голову. — Это не нож, а карандаш! — вспыхнула и показала содержимое кармана. — Я же не дура, чтобы носить нож, — буркнула я, отведя взгляд и засовывая карандаш обратно. И всё же на мой вопрос, так и не ответил. — Растёте не по дням, а по часам, — покачал головой он. Чего? Это было оскорбление? Тело застыло, взгляд уткнулся в его скучающее лицо. Он прошёл мимо, и по телу пробежали холодные мурашки Это ведь первый нормальный диалог после той ночи. Неужели маски отпали? Я последовала за ним. Гоголь тут же помахал нам, или точнее Фёдору, но по привычке вскинула руку, будто действительно общалась с Николаем. Гончаров тут же встал со своего места, освобождая путь, чтобы Достоевский сел в середине стола. Я лишь присвистнула. Вот это сервис. Взгляд скользнул к Достоевскому, который с благодарностью принял, со всеми поздоровался, мне лишь оставалось повторять за ним. Как король, ей-богу. — О! Алиса и Фёдор, а я всё гадал, когда вы придёте, — тут же окликнул нас куратор. — Неотложные дела, — ответил Достоевский. — Ну, у меня тоже, — подтвердила я, неловко улыбаясь, будто не бродила между одинаковыми кварталами. Взгляд зацепился за свободное место рядом со студенткой и напротив Гоголя. Вот только глаза расширились, стоило заметить огромный синюшный синяк на скуле Демида. В душе словно что-то перевернулось. Мог ли он тоже? — Так вот. На чём мы остановились? Ах да, я собрал вас всех, чтобы спросить как у вас дела в Йокогаме, мы с Накамурой-саном хотим, чтобы поездка выдалась удачной, — начал куратор, пока я то и дела кидала взгляд на синяк.— Это ресторан окономияки, нам принесут ингредиенты, и мы сами должны приготовить. Плачу за всё я, раз вас сюда привёл. Моя улыбка от его слов стала ещё шире! Халява! Владислав Александрович спрашивал у всех, как проходят будни в Йокогаме, и их привыкание. Про мои-то дела он прекрасно знал, но всё же спросил. Вскоре должны были принести ингредиенты, но куратор начал расспрашивать Фёдора, и тут я аж застыла. Ведь он учился в университете, хотя я отчётливо помню, что той ночью Достоевский сказал, что он школьник. Может просто перешёл на первый курс? Это логично, но как будто что-то не сходится, да и разве не ЛжеФёдор говорил со мной вначале? Я невольно поджала губы, взгляд остановился на руке, где чернели синяки. Из-за того монстра приходилось пользоваться левой рукой. И всё же… — А, подождите, получается, Фёдор не школьник? — всё же подала я голос, подавшись вперёд. Ничего не понимаю. — Не знаю, где вы услышали. Но я студент второго курса, — слегка наклонил голову Достоевский, задумчиво рассматривая меня, отчего по спине прошлись мурашки. Но как он тогда оказался в школе? Жутко. А что, если это всё сон? Или иллюзия? Чёрт, нет. Я мотнула головой, и изо рта случайно вырвалось: — Старпёр. Где-то рядом прыснули от смеха, мой взгляд скользнул к студентке, которая прикрыла рот рукой. А потом осознание бухнулось на голову, отчего начала активно жестикулировать. — Эээ, я имею в виду стари… молодняк! — щёлкнула пальцами я, указывая на него. — Такой молодой, наверное, девочки бегают, да? — откровенную пургу начала нести я, вспоминая слова бабушки. В глазах Фёдора промелькнуло удивление, и он невольно приподнял бровь. Ой, что ляпнула… Мне хотелось провалиться сквозь землю, но я лишь неловко улыбалась. — Ой, да за Дост-куном целая вереница пробегает, отхода нет, — воскликнул Гоголь, кидая на Фёдора взгляд, а-ля всё знаю. — Наверное, у тебя тоже? — спросила я, оглядывая его. Всё же отрицать смысла нет: Николай выглядел потрясающе, особенно глаза… — Бинго! — хлопнул в ладоши он. Как раз принесли ингредиенты, и куратор объяснил, как жарить. Слюнки текли. Мы принялись готовить, кто-то болтал, но я старалась не смотреть на персонажей. Да и как-то не по себе, что напротив Гоголь, поэтому внимание полностью сосредоточено на еде. Осталось только дожарить, но разговор студентки и Николая нет-нет да привлекал внимание. — Ой, Коля, как думаешь, какой шанс засветиться на телевидении? — Я не тебе не Коля. — Вот именно, что маленький, Коля! — Сколь… — не успела студентка хоть что-то сказать, как её перебили. — Юная спасительница или кровожадный убийца? Кто же этот ребёнок?! — начал Гоголь с восторгом в голосе, затем с испугом, а в конце хлопнул в ладоши. Я аж застыла и только сильнее вперила взгляд в жарившуюся окономияки. — Не видела такого. В газете прочитал, что ли? — с любопытством спросила она. Я почувствовала необъяснимый комок в горле, и казалось, любое движение будет лишним. — Николай, лучше не упоминать это тему при всех, — упрекнул его Владислав Алексеевич, что я невольно вздохнула. — Да? Мне просто показалось, что та девчонка так похожа на неё! Один в один! — воскликнул голос рядом, и я почувствовала дуновение перед лицом. — Ты даже имя не запомнил? — вздохнул куратор. По спине пробежались холодные мурашки, и всё же подняла голову, чтобы наткнуться на хитрый взгляд Гоголя, отчего рука вздрогнула, а улыбка стала шире. — Лилипут, так это была ты? — это скорее утверждение, чем вопрос, но взгляд пригвождал к месту, будто в ожидании шоу. Слабый смех невольно выскользнул из горла, а руки развела по сторонам. — Да, ладно, это же просто случайность, весёло же было! — отшутилась я, но видя, как все взгляды сосредоточились на мне, лишь сглотнула. — Да, и органы ведь не забрали! Одни плюсы! — щёлкнула пальцами, но осеклась. Вот теперь взгляды точно направились на меня: тревожные, любопытные, равнодушные. Я же в ответ растерянно посмотрела на них, рука слегка вздрогнула. Зачем я сказала последнюю фразу? Чёрт. Дура. Хотелось провалиться под землю. Обычно люди должны радоваться на шутки и весёлые ответы, но тут. Надо как-то разбавить тишину, уже открыла рот, но была перебита. Сам затейник шоу решил вмешаться, да так громко рассмеялся, привлекая всеобщее внимание. Он вскинул руку и воскликнул: — Потрясающе! Может, тебе повесить табличку: «Бери, покупай! Органы на вынос только у нас!» Выдох произошёл сам собой, и тело невольно расслабилось. Слава Богу, спасибо. — Да! И раскрасить в алый цвет! — Именно! — хлопнул в ладоши Гоголь. — Вот только какие у тебя органы брать? — наклонил он голову, задумчиво осматривая меня, что невольно поёжилась. — О! На самом деле хороший вопрос! — я тут же воодушевилась, невольно хлопнув в ладоши. — Как бы печально ни звучало, но пищеварительная система у меня так себе, — задумчиво протянула я, приложив палец к губе. — А! Сердце у меня хорошее. Может, ло… Откуда-то справа послышался громкий стук. Я посмотрела туда и увидела Анжелику, которая с силой сжимала кружку. — Можно, пожалуйста, перевести тему. Многие едят, — перебила она бесстрастным тоном. — А, хорошо, — неловко пробормотала я, почёсывая затылок. — Разве у тебя аппетит не прибавляется, Ангел? — ухмыльнулся Гоголь. Она лишь вздохнула, и сквозь зубы пробормотала: «Нет». — Даже не посмотрела на меня, — вздохнул он. — Боишься что-то увидеть? — протянул Гоголь, проведя рукой по пространству рядом с собой. Анжелика чуть приподняла голову, а рот приоткрылся, чтобы что-то ответить, но Демид вовремя положил ладонь на её руку, отчего та лишь цокнула. Со стороны Гоголя послышался лишь смешок. Взгляд метался с одного на другого, пока моя улыбка всё росла. Ангел — это же лучшая кличка! Да ещё и Демид… Неужели любовный треугольник в реальной жизни?! Да и выглядят Ангелина и Гоголь очень даже ничего, можно сказать, подходят… Шут и его оберегающий Ангел. — Кстати, я же не представилась, меня зовут Оля, — вдруг заговорила рядом сидящая студентка, протягивая руку. Я недоумённо на неё посмотрела, но сразу взбодрилась. — А! Очень приятно, я Алиса! — воскликнула я, пожимая ладонь. Со мной познакомились! Причём первые! Мой взгляд прошёлся по Оле, которая весело улыбалась. Она была достаточно высокой, что мне приходилось задирать голову. У неё длинные светлые волосы. Взгляд скользнул к Анжелике, у которой волосы были более золотистого оттенка и слегка вились. У Оли зелёно-карие глаза, смотревшие с лёгкой смешинкой, и слегка грубоватые черты лица. Она неловко почесала предплечье, и я тут же отпустила руку, кажется, слишком сильно встряхнула. Хотя слегка волнительно, сердце так билось, а предательская улыбка становилась всё шире, чтобы хоть как-то отвлечься, повернулась к еде. И она оказалась почти готова! Знакомство сразу отошло на второй план. Осталось поднести ко рту дар Богов и вкусить насыщенный вкус, который буквально таял на языке. Вот только с лопатки опасно покачнулось, я попыталась схватить зубами, но лбом упёрлась прямо в окономияки, и всё упало на тарелку начинкой вниз. — Ну, блин, моя еда, — протянула я, с жалостью смотря на мою вкусняшку, как с двух сторон послышалось. — Ну, ты и свинья. Желание уткнуться в тарелку стало ещё сильнее. — Колечка! У нас миндальная связь, — воскликнул Гоголь. — Сколько раз я говорила! Не Коля я! — раздражённо послышалось в ответ. Лопаткой я перевернула окономияки, вот только соус терияки полностью размазался. Жизнь боль. Взгляд метнулся к аккуратной вкусняшке Оли. — Ух ты, здорово получилось, — присвистнула я, видя аккуратную решётку из соуса терияки. — Спасибо. Я часто дома готовлю, а ещё у тебя тут соус, — ответила Оля, показывая на лоб. Моя рука потянулась ко лбу и почувствовала кремообразную консистенцию. Взгляд невольно прошёлся по столу, чтобы посмотреть, никто не обратил на это внимание? — Ну, я просто по году Свинья, так что… — весело сказала я, чувствуя, что сильнее потею, и не зная, как продолжить. Поэтому сразу потянулась за салфеткой, судорожно ища её, а потом остервенело принялась оттирать лоб. — О! А 2017 и 2013 чьи года? — вдруг ни с того ни с сего спрашивает Гоголь, хитро щурясь и хлопая в ладоши. — Не знаю, — пожала плечами я, убирая салфетку и доставая телефон. — Сейчас посмотрим! — Чьи это года? — спрашивает Оля. — Меня, Дост-куна и Иванушки, — перечисляет Николай, загибая пальцы. — Что за чушь? — бурчит она. Меня тут же накрывает волна хохота, когда я вижу петуха, который с выпученными глазами смотрит в камеру. Сразу всплывает ассоциация с Фёдором Достоевским, весь такой важный, надутый индюк! — Год огненного петуха, 2017 и чьё это? — скептично спрашивает Оля, поднимая бровь — Гончур! Мы с тобой петухи! — восклицает Николай, кидая что-то Ивану, который с трепетным вниманием вслушивался в слова Достоевского. Салфетка попала прямо в лоб Гончарову, и он слегка раздражённо приподнял бровь. Я сразу же смолкаю. Всмысле, это не год Достоевского? Господи, хорошо, что хоть вслух не озвучила. — Что это? — Мы петухи! — Я бы предпочёл не иметь ничего общего с тобой, — извечная улыбка Гончарова слегка дрогнула. — Ты меня ранишь в самое сердце! — схватился за грудь Николай, утирая слёзы. — А год Дост-куна? — спрашивает меня Гоголь. Заинтересованный взгляд Гончарова вперился в меня, и я тут же уткнулась в телефон. — Змеюка он, чёрная водная змея. Как только повернула телефон, Иван потерял ко мне интерес, тут же сменив его на Достоевского, который ненадолго кинул взгляд на Гоголя, тот лишь хитро усмехнулся. Оля рядом лишь фыркнула, еле слышно пробормотав: — Ему подходит. Я тут же обратила внимание, но она словно сделала вид, что ничего не было, продолжая есть окономияки. Они союзники? Соперники? Близко знакомы? — А, и ещё 2019, — задумчиво протянул Гоголь. — О! Это год Свиньи! — воскликнула я, громко хлопнув по столу. — Кто этот счастливчик?! — Обязательно передам чистюле, — ехидно протянул Гоголь, казалось, полностью меня игнорируя. Что мне оставалось, мысленно перебирать темы для разговора с Олей, чтобы хоть с кем-то поболтать. Вот только её успел перехватить Достоевский. — Оля, как у тебя продвигается стенд? Я аж поперхнулась и активно закашлялась. Подождите, Фёдор Достоевский только что обратился по имени и на «ты»?! У меня до сих пор иногда слышится его снисходительный голос и видится ледяной взгляд, словно перед ним букашка. — На самом деле неплохо, — ответила она, так буднично, как будто с ней каждый день такое происходит! Мне лишь приходилось слегка бить себя по груди, а из-за синяка боль волнами расходилась по всему телу, что хотелось либо разбиться, либо съесть килограмм обезволивающего. — Алиса, ты в порядке? — взволнованно спросил куратор. — Да, мне не в то горло попало, — промямлила я, доставая бутылку с водой, чтобы запить. Они что, встречаются? Или, не знаю, близко знакомы? Или вообще состоят в Крысах? Может, друзья? Боже, а если они действительно встречаются?! Надо тогда срочно подружиться с Олей, тогда и себе урву местечко под солнцем, и вдруг Достоевский простит ту сделку. Подождите, так может ли это означать, что у Оли есть способность?! Блин, я теперь точно должна с ней подружиться! — А что за стенд? — попыталась я вклиниться в диалог, мысленно сгорая от стыда под снисходительного взгляда Достоевского. — Алиса, я же в группе писал про день открытых дверей. Вы с Анжелиной пойдёте как школьники, а студенты делают стенды, — объяснил мне куратор, отчего я скосила взгляд в сторону. Да? Такое было? В голове всплывал чат, и, кажется, много смайликов, предположительно от Гоголя, так как кроме куратора никто не записан у меня. Да и не то что читаю группу… — Ой, ну, как-то пролистнулось, — неловко рассмеялась я, почёсывая затылок. Уж лучше бы молчала… — Ой, раз заговорили про университет, у нас одногруппника запытали! — Гоголь воскликнул так неожиданно, что я поперхнулась окиномияки За нашим столом наступила тишина. Только где-то вдалеке ещё говорили, да я кашляла, тут уж Оля помогла, похлопав по спине. — Ой, да что вы такие смурные! Время такое непростое. — Это как запытали? — ошалело спросила я. Снова? Как того учителя, почему так часто? — Прямо пытки применили? — со странной усмешкой спросила Оля. — Ну-у, подробности я не знаю, — пожал он плечами. — Может какой-то садист. Ты что ли? — Я не слышал о таком, — пробормотал куратор, кажется, по его дёргающемуся глазу он вообще жалеет, что приехал в Йокогаму. — А как выглядел труп? — не унималась Оля, пока я переводила взгляд с одного на другую. В груди просыпалось какое-то странное чувство, которое скреблось в лёгких. Стало неуютно, что невольно поёжилась. — Как будто песком оросили, хотя откуда мне знать, — рассмеялся Гоголь, да так заразительно, что я с ним захихикала. — Даже Детективное Агентство приезжало. Пытки… Я представила, как алая кровь разлетается в стороны, подобно порханию бабочки, заворожено стекая по стене. Во рту пересохло, и тело против воли подалась вперёд, а сознание, затуманенное воображением, уже не контролировало голосовые связки. — Слушай, а в каком проценте случаев они срабатывают? — Там много факторов, — задумался Гоголь, положив кончик пальца на подбородок. И на долю секунды мне представилось, как по его запястью текут реки крови, окрашивая рукава в алый цвет, дыхание аж спёрло. — Но обычного человека достаточно лишь чуть-чуть припугнуть, и он уже готов всё растрезвонить, — хитро протянул он. — А что, тебя интересуют пытки? Припугнуть. Это же не так трудно, да? На мне же действует. Сердце бешено билось, пока на щёках чувствовался жар, глаза прикрылись. Хотелось просто заснуть и успокоиться. Классный руководитель всего лишь человек. Может, со способностью, но я смогла его ранить. Если, если… — Нет, это слишком жестоко, — мило улыбнулась я, наклоняя голову. Может? — Давайте лучше переведём тему, — неловко пробормотал Владислав Александрович. — А, да, а что там с Йокогамским университетом? Он же достаточно влиятельный? — с радостью подхватила я, почёсывая затылок. Мой взгляд перешёл к Оле, которая задумчиво разглядывала Гоголя. — Слушай, ты же лингвист? И как? Она словно очнулась и перевела взгляд на меня, задержав его. Что-то резко прошлось по внутренностям, как наждачка, стало так невыносимо больно. Я резко подалась вперёд, сжимая ладонью грудь, да вот только сильнее задохнулась. Острая, пульсирующая боль распространилась дальше, что пришлось отшвырнуть руку. Ведь ладонь легла аккуратно на синяк, дышать стало намного труднее, пришлось широко открывать рот, активно вдыхая воздух. Что это, чёрт возьми, было?! — Эй-эй, ты в порядке? — окликнул голос, словно издалека. Мне пришлось повернуть голову, отчего увидела обеспокоенное лицо Оли и её поднятые руки вокруг меня. Тело поднялось само собой, а из горла выскользнул смех. — Прости-прости, я недавно с лестницы упала, — руки поднялись вверх, так что слегка оголился чернющий синяк. — Неприятненько, — надулась я, слегка высовывая язык. Её взгляд остановился на моём запястье, отчего голова наклонилась. — Я просто неуклюжая, — пожали плечи и руки опустились. — О, я тоже, так что могу понять. Часто падаю, — неловко пробормотала она, переводя взгляд мне в лоб. — Да? И как? Так и продолжился безопасный разговор, хотя периодически ловила обеспокоенные взгляды куратора, отчего приходилось ещё шире улыбаться. И вот когда все уже должны разойтись, я не могла просто так отпустить ситуацию, мне всё же не давал покоя его синяк. Вдруг на него тоже монстры нападают? Вдруг он знает, как с ними справиться! Вдруг… — Алиса, м… — начал куратор, но я вскочила с места. — Слушай, а откуда у тебя синяк? — протараторила я Демиду. Сердце учащённо билось, но он никак не отреагировал, и мне пришлось громче проговорить. Тот не сразу понял, что вопрос предназначен ему, пришлось повторять. — Случайно наткнулся в переулке, — пожал он плечами, кинув на меня безразличный взгляд. Моё сердце пропустило удар, а улыбка слегка дрогнула. На что я надеялась? — А, в переулке, жалко, — усмехнулась я, но сразу же глаза расширились, моё тело подалось вперёд.— Подождите. Это был мужчина со скрипкой? Тот аж развернулся ко мне его взгляд задержался на лишние пару секунд. — Да… — Со скрипкой? Он ещё и что-то из классики играл, — вдруг вступила в разговор Оля, перебивая Демида, она мотала головой туда-сюда. Моя улыбка стала шире, пришлось прикрыть рот ладонью, мне хотелось расплакаться, пока странное тепло разливалось по телу. Спасибо, чёрт возьми, Господи, спасибо. — Да, Rondoncino Паганини, — со странной мягкостью в голосе ответила я, глядя на Олю, та невольно отвела взгляд. — Потрясающая композиция. — Нет, там, кажется, что-то другое играло, — неуверенно пробормотала она. — Как такое возможно, на вас всех напал один и тот же человек, — пробормотал он, смотря на нас с обеспокоенным выражением лица, даже прикрыл ладонью рот. — Да ладно, мы ведь живы, — весело рассмеялась я, хлопнув в ладоши. — Когда на вас напали? Оля с Демидом, а затем и Анжелика ответили. Я не могла отделаться от странного тепла и лишь умиротворённо наблюдала за ходом разговора. Достоевский с остальными давно ушли, их отослал Владислав Александрович. Оказывается, каждый день на кого-то нападали, сначала на Олю, потом Демида, а следом и на Анжелику, возможно, это совпадение, но сомневаюсь. — И что в итоге, заявление писать будем? — спросила Оля. — Уже не нужно, его поймали, поэтому можно не беспокоиться, — вздохнул куратор, потирая переносицу. — Думаю, можно расходиться. Алиса, задержись, пожалуйста. Я лишь беззаботно мотала ногами, кивая в такт воображаемой скрипичной мелодии. Он подождал, пока все уйдут, и вздохнул, словно готовился к чему-то. — Алиса, тут пришли бумаги. Юридически дело закрыто, но полиция и опека настояли на психологическом сопровождении… — ЧЕГО?! — выкрикнула я, вставая с места и хлопнув по столу. Я что, псих, по их мнению?!

***

Рампо рылся в огромной коробке со сладостями, весело приговаривая: — О! Швейцарский шоколад, пахлава, тут даже эклеры французские есть! Приготовленные два часа назад! — с наслаждением протянул Эдогава. — Фе, — сказал Рампо, выкидывая на стол упаковку дубайских конфет. — Всё же тот мафиози неплох, даже очень хорош! — воскликнул он, таща коробку к своему столу. Ели как дотащив своё сокровище, Эдогава довольно расселся, открывая коробку эклеров. Первый в ход пошёл шоколадный. Вкус был непередаваемый, откусывая кусочек, ощущается нежный вкус шоколадного крема, чуть с горчинкой. Причём крем не перекрывает сладость глазури, и тесто будто растворяется в шоколадном чуде. С наслаждением хрумкая эклерами, Рампо смотрел в окно. Проходя мимо стола с бумагами, Йосано заметила открытую упаковку конфет. Её взгляд упал на Рампо Эдогаву, который сидел неподалёку, повернувшись к окну. Он жевал. — Эй, Рампо, ты почему пачку конфет выкинул? На тебя не похоже, — спросила Йосано, показывая открытую пачку. Развернувшись, Рампо окинул взглядом конфеты. — Так в них слабительное, — пожал плечами он, закидывая в рот итальянскую конфету. Как раз мимо проходил Ацуши с большой кипой бумаг, от услышанного у него всё попадало. — ЧТО? — Ты не боишься есть остальное? — скептически проговорила Йосано, выгнув бровь и рассматривая сладкий беспорядок на столе Эдогавы. — Не-а, другие сладости нетронутые. Только вон те, и да, судя по всему слабительное сильное, — зевнул Рампо, говоря громче обычно, выкрикнул сотруднику. — Ну, нет. — Ацуши-кун, в следующий раз не тырь конфеты, — ответил Рампо. — Но вы же их сами выкинули… — Ацуши, я всегда могу помочь тебе, — сладко протянула Йосано, скалясь в предвкушении. Рампо лишь жевал эклер с фисташкой и думал, когда же ему привезут порцию круассанов. — Я лучше сам справлюсь, — неуверенно доносится от Ацуши, который смотрит на беспорядок, а потом уж как-то сильно сморщивается. Кажется, конфеты начинают действовать. — Я-я потом приберусь. А дальше Йосано и Рампо наблюдали, как Ацуши убегает в туалет. Дазай на это и рассчитывал. Может, надеялся, что на удочку попадётся и Куникида, но как говорится ещё не вечер. Хоть в Агентсве и нет Дазая, даже за его пределами он влияет на них.