Твоя кровь на вкус сладкая, как сахар

Сегодня должен быть последний допрос, всё закончилось слишком легко. С меня все обвинения сняли, убийцу поймали, на суд скорее всего не вызовут. Благодать, не так ли? Да, и можно сказать «праздную» юридическую победу вместе с куратором и Дазаем Осаму, они, оказываются, хорошо спелись. Конечно, мне тоже задавали вопросы, но как-то не получалось так активно общаться как они, зато еда нахаляву! Дазай оказывается щедрой души человек. — Кстати, а ты в какой школе учишься, Дазай? — задал интересный вопрос куратор. — Я работаю в «Mori Group», возможно вы слышали, — бросил он, пожимая плечами. От смеха я подавилась коктейлем, в итоге активно кашляла, а тело подрагивало. Серьёзно? Мори Групп? А у Босса неплохая такая самооценка, что ради себя любимого назвал Мафию! — Алиса, ты в порядке? — спросил Владислав Алексеевич. — А-ага, — откашливаясь, я просипела. — Название развеселило? — поинтересовался Дазай, сверкая глазом. — Ну, оно необычное, — пожала плечами. А ведь если подумать то так, невольно оскорбила Босса Портовой мафии. — Я тоже очень оценил! Зато такое название сразу показывает, кто хозяин, — фыркнул Дазай. — А то мало ли сколько бывших Боссов в округе. Как звучит-то, ляпота. Куратор ненадолго отошёл из-за звонка, да сразу вернулся. — Вы тут повеселитесь, ребята. Работа, — проговорил он, а потом быстро окинул стол взглядом. — Где счёт? — Не бойтесь, я оплачу, — протянул Дазай, помахивая картой, вот только там проглядывались очень знакомые инициалы: Мори Огай. Я невольно фыркнула, а куратор лишь недовольно посмотрел, и достал пару купюр, положив на стол, только потом ушёл. — Можешь, ещё что-нибудь заказать, да и забрать можешь их, — сказал Дазай, улыбаясь, похоже ему весело тратить чужие деньги. — Плачу всё равно не я. Ну, а кто отказывается от бесплатной еды и денег? А уж тем более раз платит Босс Портовой мафии! В итоге заказала мороженое, ещё один коктейль и парочку пирожных. Пока платят надо брать. — Кстати, чуть не забыл. В честь нашего успешного сотрудничества вручаю, — улыбнулся Дазай, положив на стол небольшую коробочку. Взгляд упёрся в розовую упаковку, будто она могла взорваться, а руки загудели от желания открыть. Что-то сегодня много халявы, подарки судьбы за все мучения? Мне уже нравится Япония! — Думаю, тебе понравится, всё же полезная вещь, — весело сказал Дазай, вот только его взгляд вопреки всему потемнел, отчего стало так неуютно, что по телу прошлись мурашки, да и желание открыть слегка уменьшилось. Но коробка манила, что улыбка нет-нет да росла. Мой взгляд прошёлся по столикам рядом, чтобы проверить никто не смотрит. Почему-то слабо верилось, что там что-то законное, но главное — это подарочек! Руки открыли коробочку, а от вида подарка глаза невольно расширились, а улыбка стала чуть шире. Два ножа. Один из них мой, который я купила в 100 йен, и его забрал Дазай. А вот второй — складной ножик, который так жаждала получить, вот только мне не продали. Взгляд скользнул к довольно улыбающемуся Дазаю, который как ни в чём не бывало сидел на месте. И тут всё тело пробрало мурашками, а в голове что-то поднимало тревогу. Дазай Осаму не мог так просто подарить ножи, что если в них прослушка, или они как-то воссозданы с помощью способности? Но при этом это жизненный необходимый предмет для выживания, без него меня в два счёта разорвут в клочья. Да и что таить в глубине души, будто что-то порхает. — Ну, как? — Потрясающе! — радостно воскликнула. Где здесь подвох? Не мог так просто подарить, прослушка? Хотя какая разница бесплатно ведь. — Рад, что понравилось. А то не хорошо, что я забрал твой нож, ты такие усилия приложила для его покупки. Тело застыло, а взгляд остановился на Дазае, который с непринуждённым видом, пил свой кофе. Он видел записи с камер наблюдения? Или это просто предположение? Если подумать, то допрос записывался на камеру, мог он просмотреть запись? — Всё же я удивлён, что ты тогда отказалась от моего предложения, — сказал Дазай, пожимая плечами и улыбаясь. Нет. Ты слишком хорошего обо мне мнения, если бы не сделка с Достоевским без раздумий согласилась. — На всё воля Судьбы, — ляпнула я какую-то чушь, намекая на гадание. Такие вопросы не могу решать сама. — А почему не Божья воля? — усмехаясь, спросил он. — Потому что Судьба, — важно проговорила. — Логично-логично, — скрестив руки и кивая, говорил Дазай. — Всё же было весело! Кто же знал, что меня будут допрашивать? Возможно, это странно, но прямо сейчас казалось, будто Дазай чуть живее стал. Не та пустая кукла, имитирующая жизнь, он как будто стал чуть свободнее? Но всё равно не настолько, чтобы до конца расслабиться в его обществе, да и что скрывать всё равно что-то шептало, будто это игра. — Ага. — Как поживает Фёдор Достоевский? Ещё не захворал? — вдруг спросил Дазай, слегка наклоняя голову. Рука дрогнула, почему он спросил про него? — А, он неплохо так поживает, вроде даже друзей студенческих завёл, — проговорила я, вспоминая, как в аэропорту Достоевский общался с какой-то студенткой. Дазай рассмеялся, так громко, заливисто, мелодично, что уголки губ подрагивали: так заразителен его смех. — Да-а, — протянул он, потирая глаз. — Смотрю Достоевский весело устроился, неужели, стал душой компании? — Ну-у, наверное, — пробормотала я, чеша затылок. — А вы получается знакомы? И как так получилось, ты же японец, а Фёдор русский, — спросила небрежно насколько могла, но ответ так хотелось услышать. Возможно, информация могла бы пригодиться в будущем. — Так тебе интересно? — протянул Дазай, положив голову на ладонь. — Ну, да, — бросила я, пожимая плечами и откусывая пирожное. — Достоевский интересный человек, так к тому же доброжелательный. В голове всплыл ледяной взгляд фиолетовых глаз, и по телу пробежали мурашки. Стало жутко не по себе, ведь ложь, сорвавшаяся с губ напомнила, кто на самом деле эти двое. За время разговора, я позабыла, что Дазай Осаму при мне убил человека. Из-за того, что атмосфера дружелюбная, невольно расслабилась. — Что я вижу, он успел тебя покорить? — игриво спросил Дазай, так что пирожное полезло не в то горло, пришлось откашливаться. На глазах невольно выступили слёзы. И вот снова, атмосфера как-то изменилась, отчего проморгалась, словно разговариваю с другом. Я больше не буду есть в компании Дазая, второй раз кашляю. — Да, не сказала бы, просто, — протянула я, не в силах найти ответ. — Интересный, да и умный к тому же, слышала, что он отличник! — весело проговорила, будто не только что придумала ложь. Без понятия отличник ли Достоевский, но он точно умный. — А тебя самого Достоевский покорил? — поинтересовалась я, пододвигаясь ближе. Да, что таить! Интересно же узнать о двух гениях, а особенно об их отношениях! Дазай лишь чаще заморгал глазом, а потом рассмеялся. — С Достоевским интересно играть шахматы, — протянул он, смотря куда-то в сторону. Раздался звонок, когда Дазай взглянул на номер, его глаз посветлел, а улыбка стала чуть шире и хитрее. — Чуя, обычно ты не часто звонишь. Соскучился или ничего не можешь без моих указаний? — насмешливо произнёс Дазай. Мои глаза расширились стоило только услышать имя Чуи Накахары, а тело чуть не подорвалось. Пальцы слегка побарабанили по столу, но сразу же остановились, хотелось так сильно услышать голос Чуи. А Дазай тем временем с нарочито задумчивым видом что-то слушал, да чуть ли не зевал от скуки. — А-а, у Элис закончилась бумага, вот я ей и отдал те отчёты, — небрежно бросил Дазай. — Ты сделал ЧТО?! — с трубки раздался громкий выкрик. Он резко отодвинул телефон от уха, скривившись, я же, наоборот, подвинулась, с восхищением смотря на него. — Дазай, чёрт тебя побрал. Голос у него с какой-то хрипотцой, но когда Чуя срывался на крик, прямо как сейчас то просыпались какие-то высокие ноты. — Ну-ну, не переживай, чем больше нервничаешь, тем меньше шансов, что ты вырастишь, Чуя, — перебил его Дазай, довольно ухмыляясь. С трубки послышались неразборчивые ругательства, но громкие, что и до меня долетало, вот только разобрать не получалось. — А точно, ты же и так не вырастишь, — издевательски протянул Дазай. Выглядел он при этом таким довольным, как кот, наевшись сливок. — Убью. В трубке ещё что-то прозвучало, но Дазай просто сбросил звонок, да покачал головой. Мне лишь оставалось смотреть за их перебранкой, и насколько удивительное зрелище, до этого Дазай казался доброжелательным пареньком, что тело невольно напрягалось. Ведь что-то подсказывало, это очередная маска, но сейчас Дазай чуть ли светился от какого-то удовольствия? Он совсем перестал напоминать ту куклу, которая встретилась со мной в том переулке. — Думаю, мне уже пора, а то мой верный пёс совсем разгавкался, — сказал Дазай, слегка покачивая головой, мол какое неподобающее поведение. — До встречи, Алиса-тян, — махнул он рукой и пошёл к кассе, продавщица слегка смутилась, стоило ей увидеть его. Да, я тут как халявщик. Взгляд прошёлся по недоеденным сладостям и коробочке, а на губах заиграла улыбка. Вот вроде инициаторы — куратор и Дазай, а больше плюшек получила я. Вот всегда бы так. Кстати, а когда я представилась Дазаю?

***

Как только пришла домой, в свою комнату, начала искать камеры, прослушку и ещё что-то подозрительное. Встреча с Дазаем и его подарок напомнили, что не всё так просто. Да и если подумать, в Японию я ведь попала не просто так, ещё вместе с другими учениками, которые тоже находились в том списке. Ощущение словно всё изначально задумано кем-то. В комнате ничего не оказалось, хотя просмотрела многие места: под кроватью, над шкафом, на полках. Это всего лишь паранойя, но даже так глаза проходили по всему пространству. Почему-то стало так страшно, будто в комнате ещё кто-то есть, а в голову лезли всякие мысли. А если прослушка под плинтусом, в матрасе, в подушке, в карнизе? Вот только проверить затруднительно, для этого нужно вскрывать. — Ладно, чёрт с ним, — пробормотала я, снова и снова оглядывая комнату. К этому можно вернуться попозже, надо просто найти другой метод проверки. А сейчас можно лежать и отдыхать!

***

Что-то тёплое согревало лицо, что приходилось сморщиться, и мотать головой, отгоняя ощущения. Сознание постепенно просыпалось, отчего всё сильнее чувствовалось чьё-то дыхание. А потом вся суть ситуации так сильно бухнулась на голову, что тело застыло не в силах двинуться, ведь это означало, что здесь кто-то находится. Нет-нет-нет-нет-нет-нет. Только не снова, только не снова, прошло слишком много времени. Моё дыхание стало чуть чаще, а оно будто возвышалось надо мной, подстраиваясь в такт. Вдох. Вдох. Выдох. Выдох. Нечто сидело рядом со мной, матрас прогнулся под весом этого. Чем ближе оно, тем теплее становилось, тело, возвышающиеся надо мной горячее. Кончики пальцев начинали подрагивать. Нож был под подушкой. Сердце невольно начинало биться быстрее. Тук-тук. Тук-тук. Существо ничего не делало, пока лишь наблюдало за мной, но я знаю: скоро начнёт действовать. Притвориться, что пока сплю, чтобы ослабить бдительность монстра. Тело начало поворачиваться в сторону, как и голова, рука медленно подбирается ближе к подушке. Ещё чуть-чуть и я полностью перевернусь на бок, а ладонь достигнет ножа. Вот только на ногу опустилось что-то тяжёлое, заставив, тело вздрогнуть и заледенеть. А оно будто этого и ждало, и что-то навалилось мне на плечо, сильнее давя, возвращая в прежнее положение. Ладонь лежала рядом с подушкой ещё чуть-чуть, и она бы смогла достать нож. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Тактика не сработала. Я лишь промычала, как будто что-то мешало моему сну, рука всё ближе к подушке. Ладонью схватила складной ножик. Есть. К моему лбу приложилось что-то шерстяное, короткое, и при этом такое колючее. — Просыпайся, — грубо прошептало, словно в голосе помехи. По всему телу пробежались холодные мурашки. Чёрт. Вопреки всему мои глаза, которые начинали гореть, открылись. Да так и застыла. А на губах от отчаяния росла улыбка. Да, вы шутите. Прямо передо мной возвышалась голова, и на пол-лица у него был глаз, такой жёлтый, который казалось чуть светился, словно освещая моё лицо. У этого монстра вытянутый зрачок, который дёргался туда-сюда, наблюдая за мной. Безысходность душила, пока у нечто росла улыбка, наполненная одними клыками. Шире и шире, так сильно, что казалось достигнет ушей. Конечность оказалась на моей груди, когти этого нечто, впиваются в кожу. Колющая боль заставила вздрогнуть, но оно лишь сильнее надавило, словно говоря: не двигайся. Кровь медленно и верно тёплыми ручейками вытекала. Оно второй конечностью мазнуло по ней, и по всему телу прошлись мурашки. Когти сильнее впивались в кожу, специально чтобы вылилось больше алой жидкости. Оно отняло руку и положило себе в рот, причмокивая. Голова наклонилась в бок, нечто смерило меня заинтересованным взглядом. — Вкусно и сладко. Урод. Рука с ножом быстро вытянулась, целясь прямо в глаз. Жгучая боль и звук треска собственных костей заполнили тишину комнаты вместе с оглушающим криком. Пальцы нечто проткнули моё запястье, оно держало на весу руку, при этом изучая. Сначала один раз наклонил голову, а потом второй. А тем временем горячая кровь потекла по руке, стекая вниз, вниз, вниз, доходя до плеча, пропитывая одежду. А потом нечто приблизило свою морду к запястью, тёплое дыхание ощутилось на коже, а затем что-то шершавое почувствовалось. Оно лизало. Меня чуть не вывернуло наизнанку от рвоты и отвращения, я постаралась дёрнуть рукой, но стало так больно, что тело сжалось. Оно вцепилось зубами, не сильно, нет, но ощутимо, будто приказывая остановиться. Нож выпал из ослабевших пальцев. Я не могла просто лежать и смотреть, как меня заживо пожирают. Моя голова резко поднялась, чтобы схватить конечность, но удалось лишь укусить палец. А потом что-то тёплое и горькое хлынуло мне в рот, а следом в глотку, скользя вниз по пищеводу. Рвотный рефлекс сработал быстрее, и содержимое тут же захотело вырваться наружу, но зубы, вопреки всему, сильнее сжались на пальце. Хруст. И в моём рту болтался палец, кончиком языка, я ощущала выступающую кость и мясо, да тут же выплюнула ему в глаз. Оно заорало. А палец упал прямо мне на глаз, ещё тёплый, и кровь вытекала из него, что пришлось сразу скинуть его. И сильно треснуло мне по голове, вот только от количества крови и мяса, мой организм просто не выдерживал и отчаянно хотел исторгнуть всё. Желудок активно выталкивал чужую кровь из себя. Моя здоровая рука тут же потянулась за ножом, пока нечто приговаривало человеческим голосом: — Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. И так бесчисленное количество раз, нож оказался в руке, и тут же направила его на шею, но задела лишь ключицу. Лезвие глубже проникает под кожу, а оно верещит человеческим криком, словно и больно, и раздосадовано, и в гневе. — Зачем ты так? — с затаённой яростью поинтересовалось оно, наклоняя голову и вырывая нож из моих рук. Нечто откинуло его куда-то в глубь комнаты, а пока у меня был шанс, я приподнялась и вцепилась зубами в плечо, колючая шерсть уткнулась в язык. По затылку сильно ударили, что на несколько секунд сознание помутнело, и зубы отпустили плоть. Через несколько секунд на руке почувствовались чьи-то острые зубы и тут же пронзила адская боль. Оно постепенно смаковало мою кровь, с таким удовольствием, пожирая мою руку, как будто я была дичью. Прекрати. Так больно-больно. Больно-больно. По лицу текли слёзы, а тело билось в конвульсиях, пока оно раздирало мою кожу. Я не могу. Не могу. Не могу. Пожалуйста, прекрати. Но вот что парадоксально, из горла не выходило ни одного крика, будто кто-то перекрыл путь. Я абсолютно ничего не могла сделать. Сколько ноги не били, сколько рука не вырывалась, сколько тело не ворочилось, сколько бы не получалось, сколько не двигалась, сколько не мучалась, сколько времени не проходило — оно продолжало жрать меня, пользуясь своим положением. Снова и снова, снова и снова, снова и снова, снова и снова, пока ошмётки моей плоти не плюхались прямо на моё тело. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Сколько? Сколько? Сколько? Сколько крови ещё прольётся? Сколько боли я почувствую? Оно что-то оторвало, и рука безжизненным куском мяса упала рядом, я пробовала шевелить пальцами! НО НИЧЕГО НЕ ПОЛУЧАЛОСЬ!!! ОНИ НЕ ДВИГАЛИСЬ!!! Словно их нет, вместо них адская боль, которая не давала ничего! И запах… Запах такой, что в лёгких становится худо, отчего хочется исчезнуть. И тепло. Тепло так, что горячо, тёплая жидкость струилась по оставшемуся куску плоти. Я попробовала поднять руку, она поднялась! Поднялась! Отчего из горла вышел истерический смешок. Вот только не до конца, с такой дикой болью, что слёзы застилали глаза, но кое-что уловили. Скелет. Скелет. И он с каким-то странным звуком столкнулся с оставшимися кусками плоти. От какого-то странного отчаяния остатки руки плюхнулись обратно на кровать, не в силах стерпеть одного вида обглоданной кости. Перед глазами всё плыло, постепенно становилось так холодно. Сознание мутнилось, а тело становилось неподъёмной ношей. Это нечто приближало свою морду. У меня должны были пройтись мурашки, но с каким-то отрешённым видом наблюдала, как его голова приближалась к моей шее, груди, где оно продолжало держать свою конечность. Близко-близко. Я постаралась сделать последний рывок, моя голова постаралась ударить глаз, но удар вышел таким слабым, но мне было всё равно. Ещё чуть-чуть, чуть-чуть и боли не будет. Нет. Ложь. Когти вонзились сильнее в грудную клетку. Хруст. Хруст. Хруст. Хруст. Хруст. Хруст. Хруст. Бесчисленное количество костей ломались, а из глотки вырвался крик. Адская боль, такая которая протыкает что-то внутри, что рот наполняется металлическим вкусом, от которого сводит всё, и из уголка губ стекает кровь. Когти внутри что-то схватили, ткани рвались с оглушительным звуком в темноте, а полость заполнялась чем-то тёплым. Оно тянуло вперёд. Слёзы больше не могли течь, и хоть тело было холодным, там где были раны, так тепло и адски больно. Последнее, что глаза затуманенными слезами увидели, чёрный силуэт, сжимающий что-то. Сознание наконец-то отключилось в блаженную темноту, без боли.

***

Проснувшись, я лишь разрыдалась, от боли, от жалости, от мерзости, от безысходности, от разочарования, и от облегчения. Взгляд проходил по целой руке, на которой красовался поразительного размера чёрный синяк, но с мясом на кости. Это не прошло. Не прошло! Но какое же счастье, что рука цела, не инвалид, не инвалид! Из горла вырвался хриплый смешок, жалкий, никчёмный. Я жива. Чёрт возьми, почему? Разве это не самая близкая к смерти ночь? Так почему жива? Почему? Почему? Почему? Хотелось бить подушку, орать, смеяться, но тело болело, горело так, что хватало сил только плакать, показывая какое я ничтожество. Мне ещё никогда не вырывали органы и не сжирали заживо. Скоро в дыханиях было такое странное, казалось, что дышать стало невозможно. Там словно что-то застряло, такое, что не вытащить. Ртом хватала такой желанный воздух, пока лицо горело от слёз. Рука, почувствовав импульс, хотела схватиться за грудь, вот только адская боль пронзила её. Тело перевернулось, теперь в груди что-то стрельнуло, что снова и снова приходилось вдыхать воздух, с такой силой. Но мне не хватало. Не хватало! Будто я вовсе и не дышала. Воздух. Воздух. Где он чёрт возьми, когда так нужен? Но в горле какой-то ком, лёгкие горели и от боли, и от недостатка воздуха, слёзы застыли. Не могли больше проливаться, но при этом всё тело захватило болью, что невозможно ничего сделать, словно нет спасения. Только боль. Такая горячая, удушающая, которая приковывает на место, ведь как только двинешься, тут же выстрелит. Дыхание постепенно замедлялось, пока огонь в груди распылялся, в ушах стучало сердце. Но это не важно, не важно. Воздух такой желанный пробирался сквозь глотку прямо в лёгкие, насыщая таким желанным кислородом. Стало легче и одновременно так тяжело, словно на тело положили камни. Оно бухнулось на кровать животом вниз, и другая боль стрельнула, отчего лицо сморщилось. Но хотелось остаться лежать так, сил приподняться нет, тело такое тяжёлое, неподъёмное, не моё, никак не хочет слушаться. Боль. Вот только отголоски её ощущались, пока я медленно глотала воздух через рот. Но даже это отнимало такие ценные силы, что пришлось перейти на нос. Лицо лежало на мягкой ткани, а глаза постепенно закрывались. Возможно, прошёл час, а возможно, секунда, но меня окликнули, хотели разбудить, но даже поднятие головы отдавалось мучительной болью. — Что случилось? — Ори отшатнулась, будто увидела нечто ужасное. Э? Точно, мне же сегодня в школу. Улыбка медленно, но несколько мучительно налезала на лицо. — К-кошмар, — слегка охрипшим голосом ответила, во рту сухо, что невольно сморщилась. — Может никуда не пойдёшь? — осторожно поинтересовалась она, садясь на край кровати. — Я всё понимаю, это ужасно, прожить такое. Да, вы шутите. И пропустить всё веселье? Я постаралась быстро встать, и у меня даже получилось! Вот тело только отклонилось в сторону, а в груди, рядом с сердцем так сильно стрельнуло, что здоровая рука сразу рванулась к ней, сжимая. Рот открылся, чтобы вдохнуть чуть больше кислорода. Но я медленно повернула к ней голову и натянула улыбку так широко, как могла. — И пропустить всё веселье? Ни за что! — весело ответила и слегка рассмеялась. Вот только улыбка дрогнула, ведь смех отдавался лишь болью, а во рту сухо. Она смотрела с каким-то странным выражением лица, так близко к страху? Беспокойству? Нервозности? Расшифровать слишком трудно. — Н-ну, ты уверена? Учителя поймут, — продолжала гнуть она свою линию. Я лишь слегка жалостливо на неё посмотрела, как будто сама фраза об этом заставило меня жалеть её. — Нет, — твёрдо насколько могла сказала я. — Мне действительно интересно. Пожалуйста, просто уйдите, я сейчас сломаюсь. Упаду грудой костей и мяса прямо на пол. — Хорошо, — она кивнула и всё равно кинула странный взгляд. — Если будет нужна помощь или совет зови. — Конечно. Дверь захлопнулась, улыбка моментально спала с лица, а глаза пусто смотрели на ручку. В итоге плюхнулась на кровать, тело, как настоящий предатель положения отдалось болью. Блеск. *** И вот церемония посвящения, и почти все взгляды направлены на высокого японца, который сильно возвышался на фоне остального учительского состава. Блондин, у которого волосы завязаны в низкий хвост, весь такой собранный, в очках, даже отсюда можно понять, что он красавчик! Естественно я тоже пялилась на него! — Ты случаем не знаешь, что за предмет он будет вести? — тыкала я соседку, шепотом спрашивая. Она тоже не отрывала взгляда от этого учителя, но смотрела уж больно восхищённо, что создавалось впечатление, словно эта японка должна знать. — Дополнительную математику, ой, ты, наверное, не знаешь кто он. Это Куникида Доппо из детективного Агентсва! — чуть ли не срываясь на визг, говорила она, моя челюсть тут же упала вниз. — Да ну! — громко выкрикнула, все тут же повернулись к нам, и каким-то нарочительным доброжелательным взглядом сделали немой укор. — Ой, простите, — тут же стушевалась. — Да! Он потрясающий, я ради него поступила в эту старшую школу! Возможно, Куникида-сан заметит меня, — восхищённо шептала она, кладя ладони на щёки. Я лишь фыркнула, что-то сомневаюсь, что такой человек будет встречаться со школьницей. — Было бы классно! — ответила я с восторгом, как минимум зрелище интересное. Раз так, то я просто обязана записаться на дополнительную математику! Боже, её ведёт сам Куникида Доппо, кто же знал, что сама Судьба свела меня с персонажем из Бсд? А если он наш классный руководитель? Ну, а вдруг! Этого вдруг не случилось, так мало ещё того, что от одного голоса сбивается дыхание. Чёртов классный руководитель до боли знаком, так сильно, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Вкусно и сладко. Крик. Больно. Зачем ты так? Почему его голос так похож на нечто? Мой взгляд сильнее вглядывался в классного руководителя, чтобы заметить хоть что-то, подтверждающее или опровергающее. Вот только, если присмотреться можно заметить бинт на руке, на той самой, где я откусила нечто палец. А вдруг классный руководитель узнает меня? По телу пробежалась дрожь, а взгляд уткнулся в парту, а затем улыбка стала шире. Кому нужно бояться — преступнику или жертве? Именно его должна арестовать полиция. Послышался странный звук, будто кто-то упал с парты, мой взгляд двинулся влево, а там бледная, как смерть, Анжелика, которая усиленно зажимала рот. Её тело дёргалось, казалось вот-вот вытошнит. Она с таким неподдельным испугом смотрела куда-то вперёд, на глазах постепенно наворачивались слёзы, корпус её сильно нагнулся вперёд. Взгляд тут же перешёл вниз на ноги. — Простите, мне нужно выйти! — мямлила она сквозь ладони, на негнущихся ногах поднимаясь наверх, да сразу выбежала из кабинета. Странно, казалось, что её вот-вот вытащнит. С ней точно всё в порядке? Кстати, а она ведь тоже в списке людей, которые поехали в Японию. Значит тоже для чего-то важна? Да, и реакция интересная, может сблизиться с ней? А вдруг она тоже жертва этого маньяка? Можно тогда узнать новую информацию! Решено! — Азуми-сан, проводи её до медкабинета, — сказал классный руководитель, кивая куда-то в сторону. — Хорошо, — ответила она, выходя быстрым шагом из кабинета. Классный час продолжился, вначале был небольшой гул, мол, что такое с ней могло приключиться? Но быстро стих, в конце остальные ученики начали расходиться. Меня и ту девочку вызвал классный руководитель. — Алиса-сан, вы же с Анжеликой знакомы? — Да! — бодро ответила я, лучезарно улыбаясь, синяк на руке, казалось сильнее заболел. — Хорошо, — он медленно кивнул, и долго изучал меня, моя голова лишь вопросительно наклонилась. Классный руководитель лишь выдохнул. — Всё равно тебе нужно знать, где кабинет медсестры. Возьми вещи Анжелики-сан и сходи с Азуми-сан, посмотришь дорогу. Невольно я расслабилась, радуясь, что похоже он не понял кто перед ним. Мы с ней взяли вещи и пошли в медкабинет. — Слушай, а ты получается та девочка с видео? — заинтересованно спросила она. — Ой, а с какого? Азуми достала телефон и показала видео, на нём девочка, которая с растерянным видом смотрела на Дазая, который радостно говорил о своём спасении. А также приписка: «Юная спасительница, спасшего красавчика…» — Алиса-чан, ты получается спасла его? Так здорово! Я лишь уставилась на надпись, как баран на новые ворота. — А что с названием? — Оригинальное, правда? Мне оно больше всего понравилось! — воскликнула она. — Видео такое популярное, — протянула я, рассматривая наши с ним лица, которые не закрашенные. Так значит в Японии, как в России выставляют видео как есть. — Да! Там ещё такие комментарии, — Азуми передала телефон, открывая комментарии. — Если тебе нужна помощь в переводе, спрашивай, ой, хотя как тут тебе помогу. — Я просто пропущу то, что не смогу перевести, — проговорила я, а потом заглянула в телефон, чтобы следом начать откровенно ржать.

«Где найти этого мужчину? Он божественно красив!»

«Э-э-э?! Этот парень — модель? Почему он не в Голливуде?»

«​Его лицо слишком идеальное, оно кажется ненастоящим… Как кукла».

«Вам не кажется, что полиция ведет себя странно? Почему они позволили ему подойти так близко?»

«Она: делает странный знак. Он: устраивает театральную постановку на месте убийства. Полиция: стоит столбом».

А японцы прикольный народ, в принципе я тут со всеми комментариями согласна. А про меня комментариев не так много, вот что значит красивое личико все решает, хотя в некоторых тоже нахваливали. — Прикольно. Вот мы с ней дошли до медкабинета, Анжелика сидела на кровати и смотрела в одну точку, а потом перевела взгляд на нас. Но ненадолго она сразу же опустила голову. — Привет, нам сказали отнести твои вещи, — весело сказала Азуми, кладя перед Анжеликой вещи. — Поправляйся! Алиса-чан, ты остаёшься? — Ага, хочу удостовериться, что всё в порядке. — Тогда хорошо, до завтра, — махнула Азуми и ушла. — Привет, Ангелина, как ты? В порядке? — весело спросила я, заражаясь настроением от той девочки. — Моё имя Анжелика, — ответила она. — А, ой, прости, пожалуйста! Я кажется забылась, ха-ха-ха, — неловко воскликнула я, чеша затылок. — Просто я подумала не плохо начать общаться! Раз мы обе попали в один класс в Йокогаме, да и не знаем никого, было бы неплохо, верно? — затараторила я, размахая руками. Всегда так неловко общаться? Вроде до этого лучше получалось. — Нет, я бы предпочла не начинать общение, — ответила она, сильнее сжимая телефон, аж костяшки пальцев побледнели. — А? Я лишь застыла не в силах, что-то сказать. Стыд медленно, но верно начал подбираться, а голова вопросительно наклонилась. На ум ничего не приходило, что я могла натворить такое. — А почему? — Просто не хочу. Разве я должна объяснять что-то настолько простое? — недовольно пробормотала она, продолжая в упор смотреть на кровать. Я лишь сильнее поджала губы. Всегда так трудно общаться? Да, и она не просто так попала в Йокогаму. Может на неё как-то повлиял Достоевский, незнакомец или классный руководитель? Не хорошо, мне нужен этот источник информации. Значит, стоит признаться? Не слишком негативно относится? Я наклонилась к ней, шепча на ухо. — Да, ладно я тоже одна из жертв нашего многовоужающего классного руководителя. Анжелика вздрогнула. Да отшатнулась от меня, зато подняла голову с каким-то взглядом, в котором столько презрения и отвращения, словно перед ней червь стелется. — Нет, ты противна мне как человек, поэтому я предпочту не связываться с тобой, — ответила она с твёрдостью в голосе. — Поэтому, попрошу, больше не беспокоить меня, я же, в свою очередь, не буду к тебе подходить. — А, хорошо, спасибо? Ха-ха-ха, — неловко рассмеялась я, отходя от неё, обливаясь потом от стыда. — Спасибо за честность! Отлично, меня отшили. Ну, зато японцы ко мне с дружелюбием относятся, считают спасительницей красавчика. Не всё так плохо в принципе! Стыдно-то как… Улыбнись и подружись, Ведь так прекрасно на самом деле. Тебе не причиняли боль, А просто весело игрались! Поэтому повтори эту ложь ещё раз пять!