Часть 22

Медсестра внесла в палату стопку свежего выглаженного белья. Её белый чепец немного съехал вбок, когда она наклонилась, ставя слои простыней на заправленную постель. — Спасибо, Пэгги. — Блейз на секунду отвлекся от изучения вида за высоким окном, уворачиваясь от полоски солнца, и кивнул медсестре. Девушка учтиво улыбнулась и зашуршала складками длинного платья, удаляясь. В этом здании он смотрелся, как неотъемлемая часть мозаики. Возвышаясь посреди просторной палаты больницы Святого Мунго, доктор Забини ощущал себя, как в естественной среде обитания. Черные радужки пробежались по рядам коек, некоторые из них имели ширмы, чаще те, что стояли в самом конце палаты. Накрахмаленные белоснежные подушки и покрывала сияли в солнечном свете, заполнявшем помещение из череды больших окон. Персиковые стены дарили некое успокоение и отчасти поднимали настроение. В воздухе витал душок хлорки. Мулат сверился с наручными часами, всего полчаса назад зачарованная швабра вымыла пол. Эта палата пустовала, у больных наступило время прогулки, к тому же день выдался необычайно солнечным и тёплым. Блейз помнил, что они вернутся через пару часов, и хотел просто насладиться тишиной. Он хмыкнул, видя в отражении окна себя. Его вечная белая «сутана» как и прежде очерчивала крепкую смуглую фигуру. Не так давно слизеринец презирал её, мечтая хотя бы день провести в обычной одежде, но ныне парень носил медицинское одеяние с тихой данностью. Забини покрутил кольцо, венчавшее указательный палец правой руки, и прикрыл веки, вспоминая мать. — Figlio mio! (Сынок мой!) — Софи ворвалась в небольшую комнатушку, где на кушетке сидел её сын. Не стесняясь ни Снейпа, ни главного врача, она прижала Блейза щекой к своей груди. — stai bene, bambino? (Все хорошо, детка?) — Низкий голос итальянки дрожал, когда она выискивала на лице сына повреждения, внутренне опасаясь всё же найти хоть одно. Вот она. Та, ради благополучия которой он ввязался в кабалу с врачеванием. Та, что была дороже россыпи чёрных опалов на его золотой печатке, подаренной ею. Все изнурительные дни, проведенные за осмотрами, бессчетными карточками, ползанием на брюхе в траншеях, чтобы помочь раненым, всё это проходило с мыслями о ней. В самом начале пути, когда он лишь практиковался, и инструменты падали из рук, он брал их снова до тех пор, пока они не станут продолжением кисти. Ради неё. Madre. (Мама) Его первое в жизни слово отразилось в мозгу ностальгией, руки парня задрожали, а в груди расплескалось то самое всеобъемлющее тепло, знакомое всем детям. Оливковая кожа матери пахла сицилийскими лимонами, морской водой, какими-то специями и жасмином. Итальянец узнал этот цветочный аромат. Любимые духи Софи, щедро сдобренные туберозой, ирисом, нероли и жасмином согревали его и обволакивали вуалью безмятежности. Лимоны и море погрузили парня в детство. На территории виллы цвели целые сады, иногда маленький Блейз пробирался туда и уносил с собой самый большой и сочный лимон, чтобы потом забраться на пирс у моря и съесть его, глядя в бирюзовую даль. Став старше, Забини сохранил привычку поедать лимоны, подобно семечкам, чем нередко шокировал тех, кто знаком с ним недостаточно долго. Драко и Теодор не обращали внимания, расценивая пристрастие друга как привычный ход вещей, а вот Пэнси или Дафна морщились всякий раз, чувствуя скопление слюны под языком, едва их взгляд падал на мулата, уплетающего цитрус за чтением. Блейз неотрывно смотрел на мать, отмечая, что Софи почти не изменилась с их последней встречи. Софи Забини сочетала в себе ярко выраженную женственность и итальянский колорит, женщина имела довольно высокий рост, будучи на полголовы ниже сына. В молодости особенно выделялись её пышные бёдра и полная грудь, что очень нравилось покойному отцу Блейза. Высокие, точеные скулы, прямой нос, широкий рот и выразительные, подведенные четкими стрелками глаза вкупе со смоляными кудрявыми волосами и массивными украшениями выдавали в ней истинную итальянку. — Non preoccuparti, mamma. Ora va tutto bene. Quando sei in giro, va sempre bene. (Не волнуйся, мама. Теперь всё точно хорошо. Когда ты рядом, всегда хорошо) — Блейз потирался щекой о раскрытую ладонь матери, словно забыв, что на них смотрят. Снейп и главврач делали вид, что обсуждают что-то очень важное, отойдя в другой конец комнаты, чтобы не смущать. — Cosa farai adesso? Possiamo tornare a casa insieme! (Что ты будешь делать теперь? Мы можем вернуться домой вместе!) — Софи слегка встряхнула его за плечи, будто нашла выход, предложив гениальную идею. — No, mamma. Devo essere qui. Il mago oscuro è morto, ma i miei amici hanno bisogno di me. (Нет, мама. Я должен быть здесь. Темный Лорд мёртв, но мои друзья нуждаются во мне) — Он посмотрел куда-то вправо-вниз, хмурясь. Авроры взяли под стражу Драко и Теда, а значит Забини просто не мог уехать, не выяснив, чем закончится дело. — Assomigli molto a tuo padre… (ты очень похож на своего отца…) — Софи улыбнулась, ласково проведя пальцами по скуле сына. — era anche un amico fedele. (он тоже был верным другом) — женщина потянулась за сумкой, отставленной на тумбу сразу же, как она вошла, и схватившись за ручки, раскрыла её, опустив внутрь кисть с широким золотым браслетом. — prendicele. Apparteneva al Papa. (Возьми. Он принадлежал папе) Блейз увидел золотую печатку с опалами в руке матери. Да, он помнил это украшение. Отец носил его, не снимая, и отдал жене, когда силы стали его покидать. Витторе Забини возглавлял отряд по борьбе с приспешниками Лорда, подведомственный министерству. После первого появления Волдеморта долгое время оставались фанатики, безоговорочно разделяющие его мнение, и в обязанности Витторе входила зачистка подобных элементов. Однажды несостоявшиеся пожиратели ранили отца каким-то сложным черным заклинанием, от которого Витторе Забини медленно умирал на протяжении трех дней. Заклинание оказалось таким древним и могущественным, что ни один колдомедик не смог совладать с ним. Уже тогда Блейз решил для себя, что станет лучше их. Он будет знать всё, по крайней мере приложит для этого усилия. Сейчас, стоя в центре палаты и вращая печатку отца, Блейз четко понимал, что данное себе обещание он выполняет с честью. Заварушка с Лордом подстегнула его намерения преуспеть в колдомедицине и зельях, и в какой-то степени он даже был признателен за это. Так отточить мастерство при других обстоятельствах он бы на вряд ли смог. — Не помешаю? — Блейз повернул подбородок к плечу, узнавая приглушенный голос Лаванды. — Хотела сказать, что разлила по колбам зелье Сна без сновидений на дневную норму… Лаванда робко бегала радужками по «сутане» Забини, выкручивая пальцы, сложенные на белом переднике. Она отдаленно напоминала монашку, облаченная в длинное коричневое платье, белый передник, косынку, скрывающую волосы, и нарукавную повязку с крестом. Сестра милосердия Лаванда Браун. Глядя на неё, Блейз автоматически вспоминал тот день, когда ему удалось выбраться из борделя и уйти незамеченным. Забини допивал уже вторую бутылку вина, развалившись за рабочим столом, как одурманенный. В три коротких глотка он осушил остатки, кадык его подпрыгнул, помогая терпкому напитку проливаться в пищевод, и Блейз прищурился, роняя голову на грудь. Бутылка со стуком приземлилась рядом с колдомедиком, за малым не выпав из руки, что громоздко припечатала её к поверхности стола. Эббот мертва. Он так старался быть лучшим, так стремился набирать высоту, что не заметил, как солнце опалило ему крылья. Не во всём Забини мог блестать, и от этого на душе становилось гадко, будто он залпом выпил сок Мандрагоры. Вино было призвано вытравить эту въедливую горечь, но алкоголь только ухудшал состояние целителя, расшатывая координацию и размазывая кабинет в мазню. Зрачки его скользили так неторопливо, словно кто-то применил эффект слоумо. Блейз не проронил ни слезинки, но кипа эмоций в районе лёгких вертелась, как в бешеной центрифуге, вызывая физическую боль в сердце. Поняв, что бутылка пуста, Блейз откинулся в кресле и прислонил по два пальца к вискам, массируя. Вино разморило его и сделало практически недвижимым. Он даже не сразу попал в нужный участок головы, ткнув себя ногтями под глаза. Сквозь алкогольную завесу до него долетали шумы из коридора. Там происходило активное движение, будто весь дом разом засуетился, готовясь к празднику, что начнется через считанные минуты. Топот ног, цокот каблуков, короткие фразы, выкрики, смех, звон разбитого стекла, вспышки заклинаний?.. Блейз с трудом поднял голову и разлепил тяжелые веки, сведя брови в замешательстве. У девушек нет палочек, как они могут?.. — Забини! — Дверь в кабинет распахнулась, с треском ударяясь о стену. Браун, пунцовая от бега, отчаянно ловила воздух открытым ртом. — Идем, быстрее! Авроры уже здесь! — Она протягивала ему руку, словно парень находился на краю обрыва и вот-вот сорвется без её помощи. — Что ты делаешь, Браун? — Заплетающимся языком спросил итальянец, щурясь и пытаясь на ней сфокусироваться. — Давай же! Ты должен… Годрик! Ты что, набрался?! — Пискнула девушка, округляя глаза и озираясь на коридор. — Они тебя сейчас схватят, Забини! — Она всплеснула руками, теряя самообладание. — Кто?.. — Тупо уставился на неё мулат, чувствуя, как сонливость одолевает его пьяный разум. — Блять! — Рыкнула Лаванда и вошла в кабинет, безжалостно захлопывая дверь. — Ты вообще не вовремя решил раскиснуть! — Гриффиндорка подбежала к парню и обхватила его плечо, со всей силы потянув вверх. — Поднимайся, придурок! — Не тяни… — слизеринец лениво отмахивался, совершенно не слыша её и не осознавая происходящего. Хотелось просто лечь и уснуть, забыться сном, чтобы потом проснуться и не вспомнить ничего. Однако всё же медик встал, чтобы избежать неприятного давления. — Давай, быстрее же! — Девушка толкала его в спину, выгоняя из кабинета, как вдруг дверь открылась, впуская нового посетителя. Профессор Снейп влетел к ним, целясь палочкой, и тут же окинул подозрительными щёлками обоих. — Профессор! — Выдохнула Браун, то ли радуясь, то ли удивляясь. — Помогите! Он не в себе! — Лаванда боязливо покосилась на врача, обведя его рукой, и с мольбой посмотрела на Северуса. — Уже начали праздновать, мистер Забини? — Тон его звучал бесцветно, однако в нем можно было расслышать явное раздражение. — О чем вообще речь? — Итальянец провел ладонями по лицу, как бы смахивая дурман алкоголя. — Темный Лорд пал, — произнес Снейп по слогам. — сейчас тут повсюду ходят авроры. Если не уберетесь, они возьмут и Вас. — Почему тогда Вы всё ещё не под стражей? — Помрачнел Блейз. — Я непременно отчитаюсь перед Вами, мистер Забини, как только доберусь до моего кабинета. — Отрезал профессор, недобро зыркая на подопечного. — У меня нет метки, я не пожиратель. — Мулат покачал головой, будто это являлось весомым аргументом. — Для Грюма нет различий. Вы близкий друг мистера Малфоя и мистера Нотта. Этого достаточно, чтобы заточить Вас вместе с ними. Хотя доля правды есть в Ваших словах, отсутствие метки облегчает Вашу участь, вдобавок главврач больницы Святого Мунго готов поручиться за Вас. — Драко и Тео взяли?! — Блейз внезапно повысил голос, от чего Браун отскочила от него в испуге. — Как?! Они же…они… — Я бы с удовольствием пообщался ещё, мистер Забини, но, боюсь, в этих стенах много посторонних ушей… — Снейп кивнул на дверь, напоминая слизеринцу о присутствии авроров. — Что мне делать, профессор? — Забини аж протрезвел, растерянно хлопая ресницами. Снейп молча вытянул руку с порт-ключом. — Хорошо, Лаванда. Можешь пока отдохнуть, — Блейз уже повернулся обратно, рассматривая пейзаж, но девушка осталась стоять на месте. — что-то не так? — Он выгнул бровь, возвращая внимание ей. — Я принесла… — гриффиндорка облизала губы, выставляя перед собой свежую статью Пророка. — Что там? — Блейз вздохнул, чувствуя, как похолодели пальцы ног от нервного предвкушения. Не хотелось читать уйму слов, его волновало лишь одно. — Суд уже прошел, — девушка сглотнула, украдкой следя за реакцией Блейза, и, поняв, что он внимает ей, продолжила. — Драко…освободили, но часть его состояния ушла в счет компенсации за ущерб…- Лаванда умолкла, наблюдая, как Блейз анализирует информацию, а затем набрала воздуха в лёгкие, когда он кивнул. — кроме этого он будет под постоянным надзором авроров. В случае чего, сразу же отправится в Азкабан. — Это не удивительно, Грейнджер беременна, судьи просто не могли проигнорировать такое смягчающее обстоятельство. К тому же он примкнул к Ордену. — Блейз говорил уверенно, будто изначально знал, что исход будет именно таким, однако от Лаванды не укрылось явное облегчение в его осанке. — Что ещё? — Люциус…в Азкабане… — она изрекла это так, как если бы в её горле застряла кость. Запинаясь и вынуждая себя озвучить. Блейз резко развернулся к ней, забыв об окне напрочь. — Но почему? — В газете пишут, что Люциус Малфой вёл себя «вычурно» и «надменно» на протяжении всего слушания, — процитировала она вырезку из Пророка. — в общем…суду это не понравилось. — Больше похоже на то, что это способ наказания для Драко… — фыркнул Блейз, проведя рукой по кудрям. — Теодора тоже освободили, но теперь у него нет половины имущества, включая несколько предприятий, драгоценные металлы и конюшни. — На одном дыхании произнесла Браун. — Конюшни он точно не переживет… — усмехнулся Блейз, качая головой. — лошади для него, как родственники. Хотя конечно странно, за Тео я переживал особенно, ведь у него меньше преимуществ перед судом…- на этом слове парень заметил легкую улыбку на лице гриффиндорки. — Джинни Уизли тоже беременна. Блейз думал, что свернет себе шею — так резко он вскинул глаза на Браун, таращась на неё, как на ожившего Реддла. — Да они блять издеваются… — прошептал парень, поджав губы. — два кретина, не умеющие пользоваться контрацептивами! — Всё не так плохо….- Браун несмело разгладила передник. — их это спасло. — Да, конечно. Их спасло, а вот матерей этих детей… — Блейз проглотил окончание предложения. — черная магия не проходит бесследно. Кто хоть раз имел дело с непростительным, тот запятнан навсегда. Магический отпечаток портится, может даже переходить этим детям. К слову…откуда такая лояльность к пожирателям? — Забини нахмурился, словно обнаруживая неисправность, и заглянул ей в лицо. — Это не к ним, — Лаванда в который раз облизнула губу. — я…дело в том, что… тебе я помогла, потому что ты помогал мне, но… — она усмехнулась, проводя параллель с одеждой Блейза. — ты сейчас прямо, как священник! — Есть желание исповедаться? — Хмыкнул мулат, но тут же стал серьезным, видя её невроз. — Браун? — Я сотворила нечто…подлое, — подобрала она слово, вспомнив, как дышать. — я подумала, что смогу искупить вину, ухаживая здесь за больными, поэтому и попросила записать меня в сестры милосердия, но…этот груз…если я не выскажусь, то так и не смогу отпустить… Целитель молчал, слушая девушку с таким видом, будто точно знал, что она скажет. Как если бы обладал высшим уровнем легилименции, виртуозно проникая в мысли Браун раньше, чем она успеет их сформулировать. — Я знаю. — Легко оборвал её Блейз, разрывая зрительный контакт и устремляя взгляд в окно, и не увидел, как побелело лицо Лаванды в немом изумлении. **** Она пропустила луч света сквозь пальцы, выставив пятерню тыльной стороной к себе. Утро выдалось поистине тёплым. Приближение весны уже витало в воздухе, пробуждая бабочек в животе. Девушка улыбнулась, когда солнечный зайчик коснулся её носа. Он был абсолютно белым, ярким, как вспышка фотоаппарата. Такими же белыми были волосы лежащего рядом парня. Гермиона перекатилась на бок, укладываясь лицом к Драко. Он уже не спал, пристально изучая её. Всё выглядело так, будто режиссер отмотал фильм в обратной перемотке. Будто они впервые лежат в одной постели на темно-розовых шелковых простынях и не могут поверить, что это реальность. Казалось, прошло много лет с тех пор, как Драко покинул зал суда и вернулся в мэнор, но на самом деле едва минула неделя. Отец устроил настоящий спектакль, изображая смертную тоску на слушании, прерывая речь судьи едкими комментариями или смехом, либо в открытую переговариваясь с теми, кто всё ещё ждал своего часа в клетке. Драко не был ясен его мотив, но и выяснять не было возможности. Люциуса увели сразу после приговора. Десять лет в Азкабане. Что ж, учитывая, что ему грозил Поцелуй, это оказался невероятно мягкий вердикт. Марти, в отличие от Люциуса, всё же получил свой Поцелуй, будучи признанным виновным в совершении поступков, компрометирующих моральный образ волшебника. Малфой помнил его визги и истерику, в которой он бился, пока стража волокла мулата из зала. Через два дня судили Макнейра. Мерлин свидетель, старик Барли был близок к помешательству, когда выяснилось, что смягчающим элементом стала новорожденная дочь пожирателя. Он всерьез заподозрил сговор всех троих, но, тем не менее, сжав зубы, помиловал Уолдена. С пустыми руками никто не ушел, у каждого из пожирателей министерство отстегнуло львиную долю имущества или финансов в качестве компенсации. Не то чтобы это заботило Драко. Он с легкостью наверстает отнятое. Удручала лишь участь отца, которому придется находиться в Азкабане, но парень не хотел лишний раз обсуждать эту тему. — Как спалось? — Гриффиндорка коснулась фалангами его шеи, скользя выше. — Намного лучше, чем в темнице, — усмехнулся блондин, прикрывая глаза, когда её пальцы коснулись уха. — а тебе? — Я уже неделю сплю спокойно. Наконец-то. — Добавила она, выдыхая. — Так переживала за пожирателя, Грейнджер? — Несмотря на усмешку, голос был усталым и напряженным. — Нет. За тебя. Серые радужки метнулись к карим. Он замер, выжидая. Твердо уверенный, что это глупая шутка, Малфой ждал её разоблачения, но девушка молчала, заливая его печалью, выдержанной эти долгие месяцы. — Грейнджер, это сюр какой-то… — Пусть так. — Она пожала плечом, как бы смахивая надрыв между ними. — Я рада, что я здесь, с тобой… — Ты…не злишься на меня? — Осторожно, словно ступая через топь, спросил он. Вместо ответа шатенка придвинулась к нему, позволяя обнять себя. — Первое время злилась, но…как оказалось, нам всем пришлось делать вещи, которые мы бы никогда не сделали при других обстоятельствах. К тому же стало легче, когда я призналась себе, что испытываю к тебе чувства. — Отвращения? — Хохотнул Малфой, на что заработал раздраженный взгляд девушки. — Кое-что получше! — Цокнула она, забираясь на него сверху. — Ты аккуратнее бы… — парень указал пальцем на живот Гермионы, и в серых кварцах отразилась тревога. — Не беспокойся, это ему не навредит, — шатенка улыбнулась, проследив за направлением пальца. — кстати, это мальчик! — Откуда знаешь? — Блейз сказал, — ответила она, чертя ногтем узоры на груди блондина. — где он кстати? — Могу предположить, что в Мунго. — Драко хмуро посмотрел за окно, а потом добавил, заметив настороженный взгляд девушки. — В смысле, он там работает. Недавно я получил от него письмо, там в одной из палат лежит старик Лавгуд. — Мистер Лавгуд? — Гермиона свела брови, изумляясь. — Ага. У старика шарики слетели совсем. По словам Блейза, Грюм сбагрил его туда, потому что Лавгуд стал неуправляем. Он едва не прикончил Тео как-то раз. Это был бы ахуеть какой срыв плана. — Мерлин… — Гермиона вздохнула, ощущая, как заледенели ноздри. — Нотт убил на его глазах Луну. Тут любой сошел бы с ума. — Как ты хочешь его назвать? — Внезапно перевел тему Драко, приводя гриффиндорку в замешательство. — Кого? — Его! — Цокнул Драко и закатил глаза, проводя рукой по животу шатенки, протиснувшись между их телами. — Ну…я думала об этом…у вас вроде принято называть по созвездиям… — Грейнджер, не тяни! — Он шутливо хлопнул её по ягодице. — В общем, как тебе Скорпиус? Драко поднял брови, задумавшись. Его фаланги отбивали ритм на пояснице девушки, пока он примерно с минуту оценивал имя в голове. — А у тебя есть вкус, Грейнджер. **** Тучи над ним сгустились грязным серым полотном. Ветер снаружи пронизывал, поднимая полы мантии, и Тео слышал его оглушительный вой, сидя у надгробия в склепе. Как и обещал, Теодор перезахоронил тело матери в фамильный склеп Ноттов. Он нежно провёл рукой по холодному граниту, губы изогнулись в слабой улыбке, а белки глаз взялись влагой. Возложив букет белых лилий на крышку гроба, парень выпрямился и сместил зрачки на соседнее захоронение. Такое же свежее, с четным количеством черных роз. Натаниэль и Вирджиния снова были вместе, как долгие годы при жизни. Тео знал, что брак родителей был договоренностью между чистокровными семьями. Вирджиния в девичестве носила фамилию Розье, будучи дочерью Винфорда Розье. В ту эпоху заранее подбирать пару было нормой, но, по правде говоря, Тео радовался, что традиция себя изжила. Число несчастливых браков значительно превышало счастливые, и в этом вопросе родителям Нотта повезло — они надышаться друг на друга не могли. Тед всё гадал, как долго смог бы прожить отец без неё? Парень тут же вспомнил о вынужденном расставании с Джинни. Его заточение продлилось не больше пяти дней, но и этого хватило, чтобы сойти с ума от недостатка чего-то важного в его жизни. Брюнет невзначай посмотрел на предплечье, что не так давно заходилось пожарищем. Он знал, что если закатает рукав черной водолазки, то обнаружит обыкновенную кожу без ожогов и рубцов, но причина, по которой он испытывал это, заставляла тьму в нем клокотать и скалиться. Зная Уизли, она ни за что не расскажет о случившемся. Непременно будет геройствовать, прикрывая чью-то гриффиндорскую задницу. А в том, что это сделал гриффиндорец, Тео не имел сомнений. Кто ещё, блять, мог такое выкинуть в пристанище львиноголовых? Был ещё Грюм, трусливо унесший свои панталоны куда подальше. Старая тварь удрала прямо посреди заседания, как только запахло керосином. В целом Тео был с ним солидарен, бегством ублюдок продлит себе существование на какое-то время. Довольно непродолжительное. Последний раз взглянув на могильные плиты, Тео вложил в улыбку всю свою нежность, как бы прощаясь, и направился к выходу. **** — О, Годрик! — Джинни подпрыгнула на диване, задохнувшись от страха, и сразу выдохнула, узнавая Нотта. — Тео! — Она закатила глаза, хлопнув по обивке мебели. — Что за дурацкая привычка возникать из ниоткуда?! — А ты мне не рада? — Парень состроил преувеличенно грустную мордашку, раскидывая руки для объятий. — Я за тобой, красотка! — Слизеринец сгреб её в охапку, придавливая талию девушки к ремню на серых брюках. — И я скучал… — промурлыкал он ей в ухо, опаляя мочку горячим дыханием. Ноги Джинни подкосились, как только она смогла его коснуться. Рыжая обвивала его шею, привставая на носочках, и млела, когда Тео скользил носом вдоль шеи, разбрасывая маленькие влажные поцелуи. Сжав ткань водолазки, она почувствовала яркий аромат бергамота и черной смородины. Где-то рядом кружила серая амбра, мускус и ваниль с пачули и розой. Головокружительный запах дорогого парфюма вперемешку со сладким шлейфом кожи Нотта выбивали из неё крохи самоконтроля. — Красавица моя… — Джинни шумно втянула воздух, чувствуя, как рука слизеринца змеёй ползёт вдоль бедра, поднимаясь выше. Он продолжал шептать ей на ухо, оттягивая волосы, чтобы она открыла доступ ко всей шее. — Нас могут увидеть… — просипела рыжая, внезапно вспомнив, что они стоят посреди гостиной в Норе. По счастливой случайности дома никого не было. Артур, Молли и Гарри с Роном решили развеяться и отправились в город, а Джинни неважно чувствовала себя и осталась дома. Весьма удачно. — Где твоя комната? — Ласкающе спросил он, придавливая к уголку рта новый поцелуй. — Идем, — Джинни взяла его за руку и потянула на второй этаж. Во рту пересохло от возбуждения, тело раскалилось до красноты, а при ходьбе ощущалась горячая влага. Преодолев короткую дистанцию, пара оказалась в спальне девушки. Тед опустился на кровать, завлекая рыжую. Ониксы подернулись томной поволокой, среди которой высекались искры опьянявшего желания. Радужки не отличались от зрачков по черноте, затопленные страстью. — Иди ко мне, — почти умолял Нотт, усаживая Джинни на себя. — Салазар, я не могу… — дрожащими руками он придерживал лицо гриффиндорки, с трепетом целуя её губы. Девушка отвечала ему, углубляя поцелуй, и зарывалась пальцами в уложенные гелем кудри с первобытной жадностью. В поцелуе Тео стянул с неё футболку, швырнув куда-то в сторону, и накрыл ладонями чашечки бежевого лифчика, массируя грудь. Милейшая улыбка озарила его лицо, когда рыжая рвано простонала, зажмурившись. — Моя красотка… — с упоением выдыхал Тео, потираясь носом о её висок. — Моя. — повторил он более властно, ощутимо сдавив чашечки. — Ах, Тео! — Джинни ухватилась за него, словно опасаясь упасть. Слизеринец поймал своё имя, сплетая их языки, и ловко разобрался с застежкой, отбрасывая лифчик подальше. Уложив рыжую на лопатки, парень лёг сверху, устраиваясь между бёдер. Язык Нотта скользил по соскам, очерчивая круги, а помутневшие от вожделения глаза жадно ловили малейшую перемену на лице девушки. Уизли придавливала его голову теснее, закусывая губы и жмурясь от накатывающего наслаждения. Не отводя взгляда, Теодор проник пальцами под джинсовые шорты, самодовольно обнажая ряд зубов, как только почувствовал на фалангах влагу. Рука слизеринца умело орудовала внизу, невесомым надавливанием вызывая у девушки сдавленные стоны. Она приподнималась, ведомая сладкой судорогой, и раскрывалась для него шире, делая так, чтобы пальцы опустились ниже. — Нравится? — Губы его причмокнули, когда он оставил нежный поцелуй на её щеке. — Д-да… — выдохнула она в забытьи, концентрируясь на пульсации между ног. — Посмотри на меня, — прохрипел парень, находя зеленые радужки. — хочу видеть, как тебе нравится. Джинни устремила взгляд в него, практически не моргая. Тео подтянул уголки губ, высекая ямочки на щеках, и ввёл в неё палец, поощряя. Рыжая испустила продолжительный стон, закатывая глаза, но слизеринец помешал ей, мягко обхватив линию челюсти. — Нет, красотка, смотри… — он протолкнул второй палец, вместе с ним погружаясь в омут мыслей Джинни. В таком уязвимом состоянии она даже не заметила, как Нотт вошел не только в тело, но и в сознание. Кожу резко обожгло холодком. Осмотревшись, Тео понял, что стоит на улице недалеко от Норы. Чуть левее он обнаружил Джинни, на повышенных тонах говорившую с Поттером. Нотт особо не вникал в суть разговора, лишь наблюдал, как ярость рыжей утихает, как она качает головой и прикрывает рот, как Поттер нелепо крутится на месте, в который раз дергая себя за волосы. — Если бы ты хоть немного был похож на Тео… — Я в сто раз лучше Тео! Нотт ощутил взрыв где-то в районе груди, когда очкарик отвесил Джинни оплеуху, да так, что гриффиндорка не устояла на ногах. Он физически чувствовал жжение во всём теле, видя то, как рыжая вытирает кровавую юшку. Убийственный взор переместился на Потного. Недоумок лепетал ей что-то в след, выглядя, как недоразвитый. Наверное, так и происходит тот самый спуск механизма, выталкивающий пулю из дула пистолета. Оглушительно. Четко. Бескомпромиссно. Опаляюще. В мозгу чиркнуло, извещая о выпущенном снаряде. Тьма взвилась, устраивая вакханалию в организме Нотта. Наконец-то настал час, когда он не блокировал и не сдерживал её, дёргая поводок, дабы указать на место. Черный смог в нём распространялся вредоносными парами, опоясывая, подчиняя себе мышцы. Он поступал к органам с отравленной кровью, оскверняя их, перекраивая на свой лад. Разум заполнился хохотом тьмы, подначиванием, освистыванием. Собственный голос будто звучал издалека, отброшенный на задний план. До этого дня Нотт и раньше виделся с девушкой, но эти встречи были короткими, ведь миссис Уизли, мягко говоря, не жаловала его в своём доме. Кроме того Нотт был занят похоронами, и всё же вынашивал в себе план, благодаря которому сможет узнать всё, что ему требуется. Проникать в её голову напрямую было бы рискованно, а вот застать врасплох, пока она растекается под ним в сахарный сироп, было более подходящим вариантом. Однако увиденное потрясло его настолько, что он едва сдерживался, чтобы не рвануть искать Поттера. — Тео, что ты делаешь? — Джинни нахмурилась, когда его рука переместилась с челюсти на шею, усиливая хватку. Дышать стало некомфортно, и рыжая попыталась отцепить пальцы слизеринца. — Тео! Он буравил её лицо чистым концентратом ярости. Нет, он злился не на Джинни. Он злился, что не имеет возможности вырвать сердце Поттера и растереть его по траве сапогом. Смотри, как сучка боится! Мерзкий голосок возник в голове, кряхтя сорванными связками. Тео тряхнул головой, приказывая ему заткнуться. Трахни её! Она уже заждалась! Поддакнул другой, более низкий и устрашающий, на что Нотт поморщился, испуская гортанный рык. Его словно ломало в лихорадке. Нажитая за время использования черной магии тьма пускала корни в его эпидермис, окрашивая кожу в мутно-серый цвет и прорисовывая темные вены. Уёбок ответит! Никто не смеет трогать твоё! Выпусти ему кишки! Выпотроши мразь, чтобы он наблюдал, как ты это делаешь! Сука только твоя! Накажи его! НАКАЖИ!!! Голоса перекрикивали друг друга, сливаясь в какофонию, испытывая на прочность барабанные перепонки. Нотт втянул воздух сквозь зубы, чувствуя жжение в обеих руках. — Тео… — кисть Джинни легла поверх запястья, сдавившего её шею. — что с тобой? Явный испуг в голосе приковал его внимание к ней. Нотт смотрел на рыжую сверху-вниз, нависая, и неожиданно смутился. Тьма урчала на задворках сознания, вынужденно отступив, когда парень, словно очнувшись, увидел то, чего опасался всей душой. Она боялась его… Салазар! Нотт быстро отнял руку, перемещая её в густые волны волос, и поспешил накрыть её губы своими, целуя так ласково и робко одновременно, будто этим жестом хотел извиниться. — Прости меня, — шепнул брюнет между крошечными поцелуйчиками. — прости, прости, прости… — каждое слово он закреплял касанием губ, рассыпая поцелуи везде, куда придется. — только не бойся меня, умоляю! — Его связки дрогнули, выдавая почти паническое волнение, и он снова принялся услаждать ласками шею и грудь девушки. — Я боюсь не тебя, Тео…я боюсь за тебя… — выдохнула Джинни, изнемогая от возбуждения, и в то же время пытаясь успокоить его. Он внезапно поднял на неё взгляд, замерев на короткие секунды, будто обдумывал ответ, а потом склонился над животом девушки, сводя брови и приоткрывая рот. Там развивался ребёнок. Их ребёнок. От этой мысли в груди зародилось нечто светлое и возвышенное, из-за чего тьма зашипела, как если бы получила болезненный ожог. Нотт еще раз посмотрел на Джинни, а затем вернулся к животу и прижался к нему щекой. — Папа рядом… — прошептал он, наглаживая кожу над пупком, и усмехнулся, чувствуя смешок рыжей. — Вряд ли у него уже есть уши, чтобы тебя услышать! — А мне плевать, — пожал плечом Тео. — пока не слышит, но уже чувствует. Хлопок на первом этаже заставил девушку встрепенуться. Она села в кровати, прислушиваясь. — Кажется, вернулись… **** Спустившись на первый этаж, Джинни, идущая первой, дёрнулась, замечая Гарри. Он был один. Поттер было сделал шаг навстречу, но остановился, глядя, как по-барски с лестницы шагает Нотт и обводит рукой талию девушки, чуть выдвигаясь вперед. — Что он тут делает? — Голос Поттера пропитался какой-то чересчур нервной манерой, как случалось всегда, стоило на горизонте возникнуть Теодору. Парень смотрел на Джинни, и Тео хмыкнул, понимая, что гриффиндорец не стремится пересекаться взглядами. — Обращайся ко мне напрямую, когда я здесь, — Нотт прервал попытку Джинни заговорить, несмотря на то, что она уже вдохнула в лёгкие воздух. Он звучал подчеркнуто размеренно и свирепо одновременно, как тигр перед броском. Рыжая сузила глаза, слыша скрытую угрозу в его тоне. — меня больше интересует, что ты делаешь тут? Гарри сглотнул избыток слюны и посмотрел на Джинни, наполовину закрытую от его взора плечом Нотта. Он хотел поговорить с ней, чувство вины душило его день ото дня, и гриффиндорец не находил себе места. Он тайком улизнул от семейства Уизли, нырнув в ближайший камин, какой смог найти, и прибыл в Нору, чтобы вымолить прощение. Годами взрощенный на идее неукоснительного следования благородным и чистым помыслам, Гарри не мог свыкнуться с чудовищным проступком, порочащим его гриффиндорскую натуру. — Это касается только меня и Джинни. — отрезал Поттер, выпрямляясь так, словно реплика должна была возыметь эффект. Нотт расхохотался, как если бы услышал отменную шутку. Рыжая покосилась на него, не моргая. — Мило… — покачал головой слизеринец, всё ещё роняя остатки смеха. — если ты не заметил, — Нотт властно прижал к себе девушку. — касаюсь тут исключительно я. — Тьма издала утробное рычание, уподобляясь хищному зверю, и уже выпустила когти, раззадоривая владельца. — На твоем месте стоило бы заткнуться, Нотт! — Вспыхнул Поттер, явно намекая на издержку в приговоре, обязывающую Нотта вести себя «как подобает». — Не в твоем положении диктовать условия! Всего один мой сигнал и… — И что?! — Раскатистый рык Тео прогремел в стенах гостиной, вынуждая Джинни отпрянуть, а Поттера побледнеть. — Няньки прибегут снова подтереть задницу Мальчику, который лживая мразь?! — Слова летели из его рта сюрикенами, взгляд воспламенился чем-то безумным, почти одержимым, ноздри раздувались в потуге сдержать гнев. — Не хочешь поделиться своим грязным секретом, Потный? — Нотт осклабился, сделав три шага вперед. — О чем он, Гарри? — Джинни бегала взглядом то на одного парня, то на другого, совершенно потеряв смысл происходящего. Полный тревоги вопрос вызвал краску на щеках гриффиндорца. — Прошлое не имеет значения… — Гарри стал звучать тише, уронив радужки куда-то в сторону. — Для неё имеет… — выделил Тед, чуть ли не сталкиваясь носами с Поттером. — она имеет право знать правду… — жуткое злобное ликование окрасило лицо Нотта росписью коварства. Гриффиндорец попятился, уловив острые языки тьмы в зрачках слизеринца. — расскажи ей, что случилось в день рождения её братца. Последнее слово Тео произнес так азартно, будто медленно стягивал брезент с клетки, в которой таился отвратительный уродец. Как если бы точно знал, что зрелище вызовет рвотный позыв, но и заворожит своей гнусной природой. — Пошел к черту! — Взревел Гарри и выпустил вспышку заклинания, любой ценой желая заткнуть Нотта. — Остолбеней! Тед с ловкостью кота увернулся от заклинания и бросил ответное. — Экспеллиармус! — Поттер отбил его, сбивая с траектории и уводя по касательной — точно в глиняную вазу. — Остолбеней! Петрификус Тоталус! Конфринго! — Тео забрасывал его зарядной очередью, с удивлением подмечая, что Поттер неплохо справляется с самообороной. — Хах! А я думал, что ты умеешь только не оправдывать ожиданий тех, кто тебя ценит… Нотт по-кошачьи прищурился, с упоением отмечая, что Поттер ведется на провокацию. Палочка в руке гриффиндорца зашлась тряской, когда ярость пересилила его. — Прекратите вы оба! — Джинни будто опомнилась, выскочив так, чтобы встать между ними. — Тео! — Она в отчаянии крикнула ему, призывая не продолжать. — Прости, красотка, — Нотт невинно пожал плечами. — не выношу, когда тебя обманывают… — Закрой пасть! — Шикнул Гарри, опустив палочку. — Видишь, как нервничает? — Кивнул Тео, неотрывно глядя в напряженные глаза девушки. — Боится, что ты узнаешь, как он трахал Браун в чулане для мётел миссис Уизли…- лицо Джинни вытянулось, лишаясь красок. Зелёные радужки будто пошли трещинами, а губы зажили своей жизнью, то открываясь, то смыкаясь. Она не успела ответить хоть что-нибудь, потому что Поттер пронесся мимо неё, набрасываясь на Нотта. — Я убью тебя, ублюдок! — Заорал Гарри и покатился по полу вместе с Ноттом. Он нанес первый удар, но Теодор перехватил его кулак и сдавил его. — Имею ряд сомнений… — Тед ухмыльнулся и сбросил с себя гриффиндорца. Гарри откатился к столу, а Теодор сел сверху, обрушивая на него серию тумаков. Рука Нотта, сжатая в кулак, работала с поразительной точностью, вминаясь в твердые кости под плотью. Челюсть Гарри повело, под глазом растекался синяк, а во рту скопилась лужица крови. На языке он почувствовал пару зубов, плавающих в соленой, отдающей душком железа жидкости. Глухие влажные удары наполнили комнату, разбавляемые яростными выкриками Нотта. — Скажи, Потный, — он подтянул его за ворот окровавленной рубашки, пытаясь отдышаться. — ты реально думал, что сможешь меня победить в драке? — Он свел брови, будто сам не верил в то, что сейчас сказал. — Я, мать твою, полковник… — процедил он, выжигая клеймо на лбу гриффиндорца черными ониксами. — моя подготовка была куда покруче! Джинни бездействовала, ошарашенная такой мерзкой информацией. Неужели это правда? Она всё это время мучилась, выискивая изъян в себе, когда на деле вышло намного…прозаичнее? Она так ушла в свои переживания, что выпала из реальности. Потасовка плыла мимо белым шумом, пока до девушки доходило осознание, что её предали. — А знаешь, я тебе даже благодарен, — хохотнул Тео, шепча совсем рядом с ухом гриффиндорца. — ты дал ей шанс быть с тем, кому на неё не плевать. Пользуясь моментом, Гарри махнул рукой, попадая Теду в нос, и скривился, услышав хруст. Слизеринец рыкнул, зажав место удара, и тем самым дал волю действиям Поттера. Когда Нотт перестал его держать, Гарри зарядил ему между рёбер, лишая возможности вдохнуть, а потом придавил слизеринца к столу, сомкнув руки вокруг его горла. Он наваливался всем весом тела, стараясь удержать бывшего полковника, но выходило слабо, учитывая физическую форму противника. Тео саданул его коленом чуть ниже живота, заставляя вскрикнуть и осесть, а потом ударил Поттера лбом. Гриффиндорец кашлянул кровавыми брызгами ему в лицо и сполз вниз, однако не перестал удерживать. Поттер обхватил ноги Нотта, мешая тому отойти, и оба парня снова оказались на полу. Теперь уже Тео сдавливал горло Поттера, нависая. — Я тебя…уничтожу… — перед глазами всплыл образ лежащей в траве Джинни, и Нотт сорвался с цепи. — Тебе пиздец, сука! — Пальцы Теда сжались в тиски, перекрывая Поттеру доступ к кислороду. Он слышал, как хрипит «Избранный», видел, как он беспомощно тянет руки в нелепой попытке освободиться, даже заметил едва проступившую струйку пены в уголке его рта. Хлюпающие харкающие кряхтенья доносились до его слуха, как фоновый шум. Тьма овладела парнем, умножая силу его рук вдвое. Она приливала к ним, наслаждаясь агонией жертвы, облизываясь в предвкушении её гибели. Тело Гарри забилось в конвульсиях, гортань захрустела, как платье, ткань которого вот-вот лопнет по швам. Добей ублюдка! Тьма уже торжествовала, глядя глазами Нотта на то, как угасает жизнь в Золотом мальчике, и эйфория от этого уже нагоняла слизеринца, как вдруг… — Какого черта?! — Рыжий влетел в него с разбега, спихивая Нотта с друга. От неожиданности Тео рухнул рядом, будто отрезвляясь. Истеричный вой тьмы исчез, рассеявшись, как туман. — Да ты…ты…я говорил, что нельзя помогать им?! — Рон надрывал связки, обращаясь к Гарри, который полз на четвереньках, откашливаясь и делая рваные вдохи. — Ну, всё, я сейчас же скажу отцу, авроры с тобой разберутся, урод! — Он переключился на Теодора, яростно рассекая палочкой воздух. — Нет!!! — Рон не поверил глазам, когда Джинни пронеслась мимо него и опустилась на колени рядом с пожирателем, повиснув на его шее, как на единственном спасении. Она плакала навзрыд, но самоотверженно прикрывала собой слизеринца, вдавливаясь в него, словно намереваясь срастись. — Не отнимайте его у меня! — Кричала она в истерике, звонко всхлипывая. Гарри наблюдал за этим, прислонившись к стене. Он уже отдышался, но не произносил ни слова. Поттер поморщился, видя, как Нотт нежно укрывает тело девушки своими объятьями, как бы пряча её, защищая от двух испытующих взглядов. Немыслимо. Она бросилась отстаивать пожирателя, несмотря на то, что Гарри чудом остался жив. В эту секунду к нему вдруг пришло пугающее понимание того, что их отношения лежат среди руин, тлея в пепельной золе. Конечно, виной тому был он сам. В день рождения Рона Гарри выпил лишнего, Джинни хлопотала на кухне с матерью, заботясь о том, чтобы всем всего хватило, а Лаванда постоянно крутилась поблизости, надеясь вызвать ревность у Рона. Поначалу всё было безобидно, весёлые танцы, парочка конкурсов на грани с интимностью по типу «кто раньше съест яблоко, кусая с противоположных сторон», и конечно же бесчисленное количество тостов. Атмосфера праздника расслабляла, спиртное разморило настолько, что мысли тянулись патокой, ускользая сквозь пальцы. Гарри и сам не понял, в какой момент оказался наедине с Лавандой. Не понял, как она провела ладонью по его колену, шепча что-то на ухо. В следующий момент они уже зажимались в тесном чулане среди мётел, и Поттер искренне недоумевал, каким образом Нотту стали известны такие подробности. Слизеринец поймал выражение лица Поттера и прищурился, хмыкнув девушке в макушку. Очевидный вопрос бежал по его шрамированному лбу яркой красной строкой. Как? Старина Джозеф сослужил ему услугу, предоставив разум с распростертыми объятиями. Тот самый Джозеф, в воспоминаниях которого он шарил в подземельях, умудрился не только знать планы о нападениях, но и случайно наткнуться на парочку в чулане. Тео хорошо рассмотрел момент, когда орденец рванул на себя дверную ручку, видимо, заблудившись в поисках туалета, и оцепенел, натыкаясь на обнаженную Браун в руках Поттера. Те опешили не меньше, отпрыгнув друг от друга, как ошпаренные. Немые переглядывания продлились не больше минуты. Рон выжидающе смотрел на друга, готовый в любой момент сорваться за отцом, только поведи Гарри бровью. Джинни затихала в руках Нотта. Сам Нотт выражал позицию одним только взглядом, уткнувшись губами в волосы рыжей. Гарри натужно выдохнул и едва заметно кивнул слизеринцу, будто приходя к молчаливому соглашению, понятному только им двоим. — Оставь его, Рон. ****** — Мама! Смотри! Я уже хорошо справляюсь на рыси! — Улыбчивое лицо мальчика сияло восторгом, когда он замедлил лошадь, приближаясь к матери. — Надо дедушке и бабушке показать в следующий раз! — Он тараторил, перегибаясь через седло, чтобы спешиться. — Стефан Теодор Натаниэль Нотт, мы ведь уже обсуждали катание верхом возле сада! — Шутливо пожурила Джинни, уперев руки в бока, и выразительно взглянула на гнедую кобылу за спиной ребёнка. — Знаю, знаю… — протянул он, отображая великую скуку. — я только хотел показать тебе, чтобы ты порадовалась, потому что мне очень нравится твоя улыбка, мамочка! Джиневра покачала головой, косо усмехнувшись. Она видела перед собой уменьшенную копию Теодора, излучавшую самую обольстительную улыбку. В сердце приятно отзывалось всякий раз, когда Стефан расплывался в той самой мальчишеской усмешке, свойственной его отцу. Казалось, он перенял даже расположение ямочек на щеках, в точности напоминая Тео. Ох, скольким девицам он разобьет сердца, став постарше. Явно не меньше, чем отец. Разительным отличием был цвет глаз мальчика. Насыщенно зелёные яркие радужки он унаследовал от матери, а также россыпь веснушек, обычно проявляющихся в апреле. Стефан поглаживал морду лошади, натягивая уздцы так, чтобы её голова оказалась с ним на одном уровне, и светился от счастья. — Неплохо для восьми лет, да? — Мать и сын обернулись одновременно, чтобы взглянуть на говорившего. — Дядя Блейз! — Стефан пробежал мимо матери, шурша гравием, и обхватил мулата за пояс. — Ты приехал! — Как я мог не приехать к моему крестнику? — Забини присел на корточки, мазнув пальцем по кончику носа мальчика. Джинни не смогла сдержать улыбку, наблюдая за ними. Июль выдался особенно жарким в этом году, поэтому сама хозяйка поместья, невзирая на преданность распущенным волосам, сегодня собрала их в низкий пучок. Так и не освоив чопорный стиль аристократок, Джинни предпочла облачиться в летнее платье футляр с забавными вишенками на белом фоне. Довершали образ белые босоножки на высоком устойчивом каблуке. На Блейзе была надета широкая льняная рубашка синего цвета с подкатанными рукавами и тонкие белые брюки. Должно быть, в Италии жарко настолько, что мужчины там не утруждают себя излишками в образе. — Как поживает миссис Нотт? — Выпрямился Блейз, ухмыляясь и убирая руки в карманы брюк. — Ещё пока не высохла от жары, — хохотнула рыжая, показательно помахав кистью у лица. — нам когда-нибудь повезёт увидеть миссис Забини? — Она скрестила руки на груди, выгибая бровь. — Ты желаешь общества моей матушки? — Блейз вскинул брови, притворяясь. — Другую миссис! — Рыжая ткнула его в грудь острым ногтем. — Моя миссис — это колдомедицина, Уизлетта! — С показной гордостью изрёк мулат, вызывая смешок у девушки. — Уже не актуально! — Ноттета звучит не очень… — после недолгих раздумий выдал Забини, морща нос. — Мам! Смотри, кто здесь! — Стефан бежал мимо фонтана, таща за собой светловолосого мальчишку. — Скорпиус! — Джинни широко улыбнулась, слегка нагнувшись и уперев ладони в колени. — Привет, детка! — Она чмокнула мальчишку в щеку, от чего малый смущенно покраснел и отвел глаза. Удивительное сочетание Малфоя и Гермионы в одном флаконе. В нем угадывались сразу оба родителя, но глаза, разумеется, были привычно Малфоевскими по цвету, однако лишенными снобизма и холодности. Его родители шли чуть поодаль, рассматривая обилие зелени в саду и разноцветные вкрапления цветов. — Джинни, ты превзошла себя, — Гермиона обняла её, придерживая соломенную шляпку, и еще раз окинула взглядом сад. Достояние Нотт-мэнора. Став хозяйкой, Джинни переняла заботу о саде покойной миссис Нотт. Она занималась этим не потому что обязывал долг, это было стремление сохранить память о женщине, воспитавшей её мужа. Жизнь в саду кипела, болтрушайки оглушали чириканьем округу, цветы благоухали, вода из чаш мраморных дев тихо журчала, а сочная зелень умиротворяла. — Что ж, Нотт нашел себе отличного садовника. — Гермиона метнула в Драко острый взгляд, но он будто не заметил его, усмехаясь. — А ты как всегда задница, Малфой! — Джинни проследила за бегающими по лужайке детьми, убеждаясь, что те её не слышат, и громко шикнула, тут же засмеявшись. — Прямо, как в школе, — Блейз обнял Драко за шею рукой, мечтательно разглядывая небо. — ну, не считая ваших браков и детишек. — Мы привели с собой няню, надеюсь, ты не против? — Сказала Гермиона, глядя на то, как рыжая щурится, пытаясь узнать девушку у ободка фонтана. — Рита могла бы присмотреть за мальчиками. — А? Н-нет, я не против, — отмахнулась Джинни, поведя плечом. — это вполне хорошая идея. Гермиона взяла Риту няней ещё до рождения Скорпиуса. Ей совершенно некуда было пойти, и гриффиндорка приняла решение приютить её. Все-таки эта девушка со странными желтыми волосами была единственной, кто скрашивал чёрные будни Гермионы в стенах Красной спальни. Рита прекрасно справлялась со своей работой, да и Скорпиус был привязан к своей няне, так как она много времени проводила вместе с ним. — Пойдемте на веранду. Тео скоро присоединится. — Рыжая пошла впереди, а за ней по цепочке двинулись остальные, покидая сад. — Стефан! Скорпи! Идем ужинать! — Крикнула Джинни мальчикам, бросающим друг другу мяч. — Позже, мам! — С ноткой недовольства бросил Стефан, а Скорпиус покосился на Гермиону. — Я сейчас не голоден… — протянул он, явно не желая прерывать игру. — Ладно, немного позже. Рита, будь с ними. — Шатенка слегка коснулась руки няни, получая кивок. **** Закат окрашивал летний вечер в густую розовую краску. Компания весело проводила время на веранде, чокаясь бокалами и вспоминая школьные годы. Ветерок уже набрал прохладу и скользил по ногам и рукам, приятно охлаждая кожу. — Салазар! В жизни не забуду, как Монтегю засунули в женскую раздевалку! — Изрядно охмелевший Блейз крякнул со смеху, прикрываясь кулаком, и выразительно посмотрел на жующего укроп Тео, ища узнавание. — Помнишь? Твоя была идея! Тео закатил глаза под многозначительное «о» друзей и вскинул руки в примирительном жесте. — Я отстаивал честь моей жены! — Деланно возмущенно интонировал он, приложив ладонь к груди. Нотт подоспел к ним гораздо позже. Он часто задерживался на работе, чересчур щепетильно следя за тем, чтобы лошади тренировались достаточное количество отведенных часов. Теодор ушел в дело с головой, открыв собственный конный завод. За восемь лет он весьма преуспел, преподнеся магическому миру идеально воспитанную боевую породу. Блейз не прогадал, сказав, что отнятые конюшни ударят по Нотту. Он долго приходил в себя, лишившись поголовья и верного друга Нуара. — Тогда она ещё не была тебе женой, — Гермиона отпила вина, хитро глядя из-за ободка бокала на улыбку Джинни. — Долго ли умеючи? — Хмыкнул Тео, по-хозяйски закидывая руку за спину рыжей, и подмигнул ей. — История любви взяла начало с голого Монтегю, предел мечтаний…- Драко запил фразу вином, обдавая всех красноречивым взором. — Не завидуй, Малфой! — Прыснул Блейз. — Знаете…я бы в жизни не подумал, что однажды мы вот так будем сидеть за одним столом, пить вино, ужинать, пока ваши дети резвятся на лужайке. Ну, типа…- он обвёл ладонью обе пары. — этим пиздец странным составом! — Я бы никогда не подумал, что ты станешь ахуенным колдомедиком, — парировал Нотт. — ставку делал только на то, что ты пропьешь виллу к выпуску. Под комментарий Забини в стиле «иди нахер» Джинни посмотрела за плечо, проследив за мальчиками, которые неспешно шагали верхом недалеко от веранды. Рита сопровождала их на расстоянии, не мешая движению. — Как продвигаются дела на заводе? — Драко откинулся на стуле, упокоив руку на колене Гермионы. — Прекрасно, — кивнул Тед, жуя мясо. — пятнадцать голов за неделю. Заказчики довольны, а это главное! — Нуара все равно никто не заменит… — грустно выдохнула рыжая, переплетая пальцы с пальцами мужа. — всю жизнь буду помнить этого коня… Теодор на мгновение ушёл в свои мысли, словно воскрешая в памяти образ вороного жеребца, и улыбнулся уголком рта, чувствуя укол ностальгии. — Да…это был не просто конь, это был мой друг. — За Нуара, — предложил тост Драко, вытягивая бокал вверх. — За Нуара, — поддержали остальные, чокаясь. Идиллия оборвалась внезапно. Со стороны лужайки раздался треск и звук падения. Все разом повернули головы, реагируя на шум, и остолбенели, видя, как Стефан выпал из седла, стоило кобыле резко поменять направление. — Стефан! — Джинни отмерла первой, со скрежетом отодвигая стул и стуча каблуками по веранде. — Малыш, ты в порядке? — Рита присела рядом с ним, аккуратно положив руку ребёнку на плечо, опасаясь дотрагиваться, чтобы не сделать хуже, если есть перелом. Неожиданно для неё мальчик с яростью дёрнулся. — Отвали! — Рявкнул он, и детский голос затрепетал от гнева. Стефан поднялся, рывками приближаясь к лошади, и с силой хлопнул ту по морде, вынуждая животное отпрянуть и отбежать. — Тупая сука! — Крикнул он ей в след, словно позабыв о присутствии матери, отца и гостей. Скорпиус давно спешился, стоя рядом с другой лошадью и в ужасе глядя на происходящее. — Стефан! — Джинни задохнулась от недовольства. Грудь её вздымалась, а щёки стали пунцовыми. Она не узнавала собственного милого сына, видя перед собой… — Нет! Моя девочка! Прошу Вас, не причиняйте боль моей малышке! — Лавгуд стукнулся коленями об пол, подползая к сапогам Нотта, и умоляюще потянул его за подклад мантии, устремляя просящий взгляд в непреклонное лицо. В следующую секунду Нотт одним выверенным ударом зарядил мужчине сапогом между глаз, и мистера Лавгуда отбросило в сторону под мерзкий хрустнувший звук. — Папа! — Луна заплакала, глядя на разбитый нос отца. Он зажимал его руками, но кровь безостановочно лилась из поврежденных тканей, вытекая сквозь пальцы. — Заткнись, сука, иначе я его к праотцам отправлю, — Нотт сдавил ее шею сильнее, рыча на ухо через сомкнутые зубы. Луна прикрыла глаза, глотая всхлипы, и вымученно поджала губы. Рыжая пошатнулась. Стефан буквально испепелял мать тем самым взглядом, который навсегда отпечатался в памяти девушки в роковой день. Страх пронзил её до костей, лишая дара речи. — Стефан! — Грозный окрик отца, казалось, привел его в чувства. — иди к себе. — Нотт едва сдерживался, чтобы не сорваться. — Но…папа… — Я не стану повторять, Стефан! — Рявкнул отец, полностью игнорируя трясущуюся губу мальчика и влагу на глазах. Малый подчинился, он побежал в сторону мэнора, роняя слёзы на бегу. Джинни качала головой, обнимая себя руками. Нет…как такое могло произойти? Её милый ласковый Стефан вдруг обернулся боггартом, обнажая мерзкое воспоминание. Сейчас он так походил на безжалостную версию Нотта, что у Джинни едва не проклюнулась седина. — Джин, ты как? — Она перевела взгляд на своего любящего нежного мужа. Теодор с искренним беспокойством обнял её за плечи, прижимая к себе. Не было в нём ничего чудовищного. Лишь безграничная любовь. Тогда отчего же порой рыжая вздрагивала, если он заносил руку слишком резко? Отчего опасалась разозлить его ненароком? Зачем следила за словами, которые произносила в его присутствии? Нет, Тео никогда не позволял себе обижать жену, никогда не был груб с ней, но случай с Луной укоренился в сознании настолько, что Джинни постоянно ждала подвоха. — Тед, на пару слов, — Блейз махнул головой, подойдя к Нотту, и зашагал в направлении сада. **** Убедившись, что они отошли достаточно далеко, Забини присел на ободок фонтана, кивая другу на соседнее место. Тео сел рядом, взъерошивая кудри. — Как давно это у него? — Голос итальянца звучал так собранно и ясно, словно тот не пил минутами ранее. — Это третий раз, — немного подумав, ответил Нотт. — я не говорил Джинни, чтобы не волновалась, ну, знаешь… — он поморщился, намекая на впечатлительность жены. — но я вижу в нем это… — Я тебя, блять, предупреждал, Нотт! — Забини буравил Теда зрачками, поджав губы и тряся соединенными вместе пальцами. — Тёмная магия не исчезает в никуда! Она есть в нём! — Он яростно ткнул пальцем себе за спину, будто ребёнок стоит прямо за ним. — Но Скорпиус же в порядке… — Тео хватался за любые нити, чтобы как-то убедить себя, что не всё так плохо. — До поры… — буркнул итальянец, до жути напоминая Снейпа неотвратимостью сказанного. — эта срань опасна, и ты это знаешь, как никто! Не пизди мне, что не чувствуешь её! — Блять, я давно контролирую себя! — Шикнул Тед, резанув Забини хлестким взглядом. — Как давно? Примерно лет восемь? — Вскинул брови Забини, подбрасывая Теду жирный намёк. — Часть этого дерьма передалась твоему сыну, конечно тебе легче себя контролировать. — Неужели…неужели ничего нельзя сделать? — Нотт облизал губу, ощущая, как тяжело даётся вдох. — Надо поговорить со Снейпом. Может он подскажет что толковое… — протянул мулат, задумавшись. — ты всё так же рыщешь в поисках Грюма? Резкий вопрос Блейза ввёл Теда в ступор. Он не скрывал от друга своих намерений, но смена темы сбивала его с толку. — А это при чем? — Тео, брось эту затею! Старикан может сам помер давно, а ты всё гоняешься за призраком в свободное от работы время. — Эта гнида виновна в смерти моей матери, Блейз! — Глаза Нотта налились сталью. — И я найду его даже, если потрачу на это всю жизнь! — Потрать лучше её на помощь своему сыну… — произнёс Блейз, поднимаясь на ноги. Тео обреченно опустил голову. Жалобное чириканье, больше похожее на писк, привлекло его внимание. На кроне старого дерева болтрушайки свили гнездо, в котором пищали крошечные птенцы. Сооружение из веток, травы и шерсти выглядело таким хрупким, но прочно крепилось к стволу дерева. Малыши звали родителей, видимо, отлучившихся за едой. Вскоре появилась одна из птиц, усаживаясь в центр гнезда и прикрывая детенышей оперением. Вторая стояла на краю, внимательно наблюдая за пространством, чтобы среагировать, если вдруг появится опасность. Сын нуждался в нем. Стефану необходима поддержка и защита, тем более в тех условиях, в каких он оказался по косвенной вине Теда. Мальчик не осознавал присутствия тьмы, не понимал, в чем провинился перед отцом, впадая в ужас под гневом Нотта. От этого на душе становилось ещё гаже. Вездесущий Забини как обычно вещал неоспоримую правоту.