Часть 21.

Тёмный Лорд пал!

Мальчик, который выжил спас магический мир!

Все пособники Лорда взяты под стражу!

Министерство утверждает дату суда над приспешниками Реддла!

Бесчисленное количество газет пестрили одними и теми же заголовками, где гигантским шрифтом чернели уже приевшиеся фразы. Артур с шелестом швырнул бумагу за плечо и оттолкнулся от спинки дивана, подаваясь вперед. Мужчина трясущейся рукой обхватил кружку и отхлебнул крепчайший кофе, какой только могла заварить Молли. Горький напиток полился в пищевод, высушивая рот терпкостью. Артур дёрнулся, чувствуя изжогу, и тут же запил послевкусие стаканом воды. Колено дрожало самовольно, от чего ботинок отбивал ритм по старым половицам. Артур усмехнулся, подмечая этот факт, и не был уверен, кофе тому виной или же работающая на износ нервная система. Уизли был свято убежден, что с падением Реддла их жизнь тут же наладится. Наступит долгожданный мир, всё вокруг придет в норму, и он забудет о ежедневных изматывающих волнениях. Казалось, кто-то подло подшутил над ним, подсунув ком грязи в обертке от конфеты. Да, несомненно, Артур испытал облегчение, узнав, что общий кошмар закончился, но не успел мужчина проникнуться эйфорией, как начался его собственный. «Она понесла от него, Артур! Этот подлец сломал ей жизнь!» Уизли зажмурился, упирая по два пальца в виски, когда голос жены снова раздался в голове громкоговорителем. Молли налетела с порога, пытаясь втолковать ему информацию через шквал эмоций, когда он вернулся, чтобы сообщить о гибели Лорда. Она хрипела и скулила одновременно, постоянно тыча пальцем в направлении второго этажа, где спряталась Джинни. В тот момент Артур горько усмехнулся мыслям. Надо же, хотел принести одну новость, а получил другую. Уизли протяжно выдохнул и сверился с часами на запястье. Нужно идти. Сегодня Кингсли примет окончательное решение о слушании дела. Мыслями он в который раз вернулся к дочери. — Джинни, милая… — Артур умолк с открытым ртом, будто забыл слова из пьесы, так и стоя у двери в спальню девушки с занесенным кулаком, не решаясь постучать. — я лишь хочу поговорить… С обратной стороны не раздалось ни звука, и отец расценил это, как немое согласие. — Мама рассказала мне всё, — он сглотнул, припадая ухом к деревянной поверхности. — мы можем…можем придумать что-нибудь. Есть множество способов исправить… — он не договорил, прерванный резким открытием двери. — Исправить? — Повторила дочь, искажая лицо в гневе. — Что ты хочешь этим сказать? Мужчина немного замялся, невнятно мямля и силясь состроить предложения из слов. — В-Видишь ли…- Артур смахнул со лба проступивший пот шляпой, которую сдавливал всё это время в руках. — п-пожиратели редкие св-волочи! То, как они поступили с тобой и Гермионой…авроры освободили столько девушек из борделя…просто отвратительно… — Мне жаль этих девушек, но это не наша история! — Рыжая шагнула к нему, не теряя веры в то, что отец точно поймет. — папа, это не дефект, который надо «исправлять», это мой с Теодором ребёнок! — Она с нежностью провела пальцами по низу живота, не отрывая зеленых глаз от смущенных карих радужек отца. Артур наблюдал за ней, чуть повернувшись плечом и отклоняясь назад, как бы стараясь обезопасить себя от чего-то неизвестного. Вид его извещал о хронической усталости и потрясении, не соизмеримом с его силами. — Не смотри на меня так, словно я поехавшая. — Джинни нахмурилась, готовясь обороняться, но Артур вдруг смягчился, завлекая дочь в объятья. Что он мог тогда ей сказать? Слова были просто не к месту. Нет нужды быть провидцем, чтобы понимать, что его дочь пылает чувствами к этому парню. Это ещё больше запутывало Артура, ведь на кон возложено благополучие Джинни. В то же время была Молли, Грюм, министры, судьи, общество, жаждущие справедливой расплаты за содеянное. К тому же дело осложнялось высоким чином Нотта, буквально руководящим огромным числом злодеяний, что легко могли доказать многочисленные свидетели и пострадавшие. После свержения Реддла и поимки пожирателей министерство завалили письма желающих присутствовать на процессе и предоставить больше компрометирующих сведений. Противоречия разрывали мужчину. Артур метался между чувствами дочери и репутацией как сотрудника министерства, так и обычного добропорядочного гражданина. Начни он отстаивать Нотта, какой эффект возымеет такой опрометчивый шаг, схожий с пересечением реки по тонкому льду? Любое неуклюжее движение — и семья Уизли приравняется к изгоям, разделив участь пожирателей. С этими тягостными мыслями Артур шагнул в камин, бросив порох и нарисовав реалистичную картинку нужного кабинета. **** Тонкая кисть легко прошлась вдоль шеи, как бы разглаживая сгусток пульсирующих нервов. Гермиона не так давно проснулась, морщась при взгляде на примятую подушку. Она невольно сравнила её с подушками в мэноре и подумала, что больше никогда не сможет спать хоть на чем-то ниже их качества. Шею неприятно тянуло, будто в то место кто-то незримый настойчиво вгрызается маленькими зубами. Однако дискомфорт от стягивания под кожей притуплял смущение от пристального взора Рона, который примерно тридцать минут таращился на неё, выглядя, как памятник невыразимой обиде. Рыжий сидел на кровати напротив, сцепив руки в замок, и поставив локти на колени. Уголки его рта выгнулись вниз, пряча плотно сжатые губы. Гермионе казалось, он почти не моргает, как если бы собрался выжечь клеймо у неё между бровей. — Ничего не хочешь мне сказать? — Наконец, заговорил он, видимо, потеряв надежду на её оправдания. Гермиона моргнула, щуря веки. Она посмотрела на него так, словно не узнавала парня напротив. — Сказать что? — Она не сдержала усмешку, быстро проглатывая её. — Ну, не знаю, — он деланно беспечно пожал плечами, обводя глазами спальню. — например, извиниться за измену. — Рон снова поджал губы, запирая поток жутких слов. — Ты ждешь от меня раскаяния за то, что меня похитили и держали, как бесправную рабыню? — Скептически произнесла девушка, подчеркивая абсурдность происходящего. — Я жду хотя бы сожаления за… — его карие радужки нырнули вниз, отрываясь от её лица и фокусируясь на животе. — за последствия. — подытожил он, уводя взгляд, будто не мог выносить даже вида округлости под ребрами некогда его девушки. — Что это изменит? Думаешь, «последствия» рассосутся сами собой после моих сожалений? — Она немного повысила голос, повторяя выражение Рона. — очнись, Рон! Ничего уже не будет как прежде. — Гриффиндорка изрекла это почти без эмоций, пройдясь рукой по животу. Эта пьеса затянулась. После их возвращения и падения Реддла они с Роном практически не разговаривали, хотя сама девушка не раз пыталась завязать неизбежный диалог. Рыжий просто избегал её, показывая, насколько задета его честь. А может специально оттягивал время, чтобы не услышать слова, которые пошатнут его состояние окончательно. Ведь так удобнее — избегать, чтобы защититься. — Дело ведь не только в этом… — Уизли покачал головой, поддевая нечто, что уже маячило на поверхности. — ты стала другой. Ты больше не ищешь моего общества. Просто молчишь, отсиживаешься в спальне и…постоянно думаешь о чем-то. Или о ком-то. — Добавил он выразительно, начав краснеть от гнева. Шатенка вздохнула, бросая полный сочувствия взгляд на парня. Естественно девушка понимала, как тяжко ему приходится сейчас. Она предала его и отрицать было бы как минимум глупо. На подкорке сознания гриффиндорка давно высекла образ беловолосого волшебника, и Рону не оставалось места в её мыслях. Эта история будто уничтожила прошлое, как пожар в кинотеатре, испепеливший гору старой плёнки. Они вернулись иными, отличными от своих прежних версий, и рыжий чувствовал это так явно, что предпочитал закрываться от очевидного, надеясь, что видение рассеется, как морок. И, разумеется, он догадывался, что всё внимание Гермионы поглощено судьбой Малфоя. Она с содроганием вслушивалась в разговоры Артура, когда тот возвращался из министерства, часто погружалась в себя на ровном месте, бродила по Норе призраком, выпивая литры травяных настоев для успокоения. Как-то раз она даже отважилась попросить мистера Уизли разведать информацию о Драко, но тот вернулся ни с чем, ведь особо опасные преступники находились под надзором Грюма. Аврор никого не подпускал к ним, кроме приставленного конвоя. — Прости… — выдохнула девушка, привлекая внимание парня. — прости за то, что всё вышло так…по-идиотски, — запнулась она, подбирая слово. — ты не заслужил того, что случилось. Ты и правда старался, но…наверное, это просто не наш путь… — Гермиона, не говори так! — Шатенка подняла руки к груди, когда рыжий вдруг сорвался и, проехавшись на коленях по полу, схватил её за талию. — я не хочу расставаться! Чёрт с ним, я приму этого ребёнка! Но ты…ты должна быть рядом! Всё будет хорошо, потом мы заведём своих детей и… Тираду оборвала хлёсткая пощечина. Гермиона почувствовала, как пылает ладонь после столкновения с щекой бывшего парня. Будто она подержала руку в зарослях крапивы, и теперь тысяча мелких шипов колют ей пальцы. Она смотрела, как Рон отклонился, поддерживая себя локтями, и жмурился, прикрывая место оплеухи. Смотрела, ощущая, как возмущение и ярость жгут лицо, опускаясь ледяным приливом в живот. — Я не позволю тебе так говорить о моём сыне! — Прошипела шатенка, не контролируя указательный палец, трясущийся в воздухе, как жестокое назидание. — ты не имеешь права так относиться к нему! — Она встала, вытягиваясь над ним во весь рост, пока гриффиндорец с ошеломленным видом потирал место удара. — оставь уже меня в покое… Гермиона покачала головой, будто ей было физически больно смотреть на парня у ног и порывисто зашагала к выходу из комнаты. — Малфой все равно покойник! — Прилетело ей в спину, как заряженный ядом снаряд, от чего гриффиндорка вонзила ногти в дверной проём, словно спасаясь от падения. Она застыла, так и не преодолев порог, и опустила голову, задыхаясь, как от приступа астмы. — так и знай! Он сдохнет! Нет никакого смысла делать вид, что это не так! — Рон швырял фразы, добивая её. Он по-прежнему полулежал на полу и орал ей в след, не найдя лучшего способа извергнуть свою обиду. Девушка надломилась, обхватывая рукой горло, и издала жалобный всхлип, когда губы затряслись от ужаса. Грудь её вздымалась, щёки по цвету стали напоминать свёклу, она сместила руку ко рту, удерживая сдавленные стоны, и почувствовала, как съезжает свободная рука вдоль дерева, пока гриффиндорка опускалась на колени. — Гермиона?.. — Казалось, только сейчас Рон пришёл в себя. Он не решался подползти ближе, трусливо наблюдая за тем, как дрожат её плечи, а ладонь ловит свистящие всхлипы. Она так избегала этих чудовищных мыслей, так старалась оградить себя от переживаний, веря в наилучший исход. Гермиона не слыла дурой, она рассматривала и плачевный результат, но всячески гнала его, как бредовую идею. По крайней мере на её стороне был Гарри, а его слово имеет примерно такой же вес, как и слово Визенгамота, если не весомее. Она помнила, как безучастно рухнул в кресло друг, увидев живот девушки. Помнила его разбитый взгляд и очередное рвение обвинить во всем себя, но быстро перебила поток самобичевания, рассказав историю, как на духу. Ещё оставалась призрачная, но надежда. И тем не менее был Рон с уязвленным самолюбием, который отказывался принимать ситуацию и не бросал попыток реанимировать «мёртвую лошадь». Его слова секли, как сотни сабель, делая глубокие осязаемые полосы в районе сердца, и гриффиндорка ломалась под ними, оседая и зажимая кровоточащие раны. — Что у вас тут происходит? — Поттер рванул дверь на себя, делая шаг в комнату, и обнаруживая друзей в странных позах. — Гермиона, ты чего? Поднимайся! — Гарри мягко взял её за плечи, глядя на то, как она вздрагивает от слёз. Он потянул девушку вверх, и та поддалась, вставая на ноги. — Что за херня, Рон?! — Рявкнул Гарри, обнимая шатенку, будто хотел спрятать от рыжего. — Да идите вы все! — Не тратя время на объяснения, Уизли оттолкнулся от пола и напролом выскочил из комнаты так резко, что Гарри едва успел отступить в сторону вместе с девушкой. **** — Просто немыслимо… — Гарри выдохнул, роняя свое тело на диван, от чего тот сдулся под ним, выпустив воздух. — Рон будто помешался! — Ну, наверное, это простительно, если твоя девушка променяла тебя на другого! — Джордж сидел рядом, поставив одну ногу на диван, и подбрасывал яблоко, периодически откусывая от него кусок. — Я понимаю, но…нам всем сейчас нелегко. Тем более она беременна! — Поттер всплеснул руками, обращая лицо к собеседнику. — Ни хрена ты не понимаешь, приятель! — Хохотнул Джордж жуя кусочек кисло-сладкого фрукта. — У тебя то нет такой ситуации! Неизвестно, как бы ты реагировал… Фред, всё это время молчаливый, вдруг оторвался от шахматной доски, придавив ладью к полю, и взглянул на Гарри, словно ему было, что добавить к словам брата. — Я думаю, надо держать себя в руках. Это я точно знаю. — К слову, что у вас с нашей сестрёнкой? — Джордж поменял позу, подтягивая вторую ногу под себя. — Раз уж старикан присыпался землёй, значит можно отметить сразу два события! И его кончину, и свадьбу! Или даже объединить… — протянул он, задумчиво слизывая с яблока сок. — Не знаю, я…всё это слишком быстро и…надо дождаться суда над пожирателями, закончить всю эту историю и только потом думать… — Гарри взъерошил волосы, устало откидываясь на спинку дивана. — Гарри… — Фред прочистил горло, собираясь что-то сказать, как вдруг брюнет продолжил. — Ума не приложу, как поступить. Они помогли нам, это должно смягчить их участь, но Грюм…дай ему волю, он прямо сейчас натравит на них дементоров. — Гриффиндорец поёжился, припомнив свою встречу с дементором в поезде. — К тому же Малфой и Нотт неплохие парни, как выяснилось…как бы бредово это не звучало. — добавил он, замечая на себе в хмурые взгляды близнецов. — То есть ты собираешься защищать псов на суде? — Джордж подвинулся к нему, морщась отнюдь не от кислоты яблока. — Ты спятил?! — Взвизгнул рыжий, подбросив голос на самую высокую октаву. — Они помогли нам, Джорджи! — Повторил брюнет, втолковывая сказанное медленнее. — Почему бы не пойти на уступки? — Этот псовый знахарь Забини явно траванул тебя чем-то! — Джордж покачал головой, кривя губы в пренебрежении. — Кстати авроры так и не нашли этого плута, исчез, как под мантией-невидимкой. — На уступки? — Неожиданно громко изрёк Фред, щуря глаза. — Однажды Нотт загнал меня в угол. Я прятался от него за деревом, пока этот индюк в мундире прохаживался рядом на коне. Жаль, тебя не было в тот момент…знаешь, что этот ублюдок сказал? — Фред замолчал, кивая Гарри, на что брюнет лишь нервно сглотнул. — Он заявил, что спал с Джинни! Гарри так и сидел неподвижно, не выказывая и тени эмоции, будто и не понял смысла слов близнеца. Джордж, напротив, закашлялся, когда кусок яблока застрял у него в горле. — Блять! Об этом ты не говорил! — Крикнул Джордж, попутно откашливаясь. — Да его вообще тогда надо обложить тысячей дементоров! Чтобы высосали гада до капли! — Вытаскивать их задницы это последнее, что надо делать. Это я не говорю уже об их делишках на протяжении двух лет! — Фыркнул Фред, тут же находя поддержку в лице Джорджа, активно кивающего головой. — Блять, если он тронул Джинни… Гарри! Ты уснул? На это ничего не скажешь?! — Джордж слегка толкнул парня в плечо, заглядывая ему в глаза, и нашел там полное смятение. — Я…мне нужно поговорить с Джинни… — он поднялся, растеряв былую уверенность. Совершенно сбитый с толку, Гарри пошел на улицу, не видя ничего перед собой из-за пелены горечи вперемешку с неверием. Это ощущалось, как выстрел в упор. Всего несколько фраз вцепились ему в сердце, как чёрный кот, когтистым грузом утяжеляя дыхание. — Гарри! — Джордж было сорвался за ним, но цепкая хватка Фреда остановила его. Фред помотал головой, как только Джордж вопросительно посмотрел на брата. **** Он знал, что найдет её здесь. Прохлада вечера обдавала Гарри ледяным дыханием, и парень втянул шею в плечи, погружая руки в карманы брюк. Розовый закат делал кожу такого же розового оттенка, а увядающее золото сумерек отсвечивало от линз очков, пока брюнет шагал в нужном направлении. Мысли бились друг с другом за право голоса, мелькая в голове Поттера рекламными обрывками, словно кто-то шустро переключал каналы в поисках интересного шоу. Он выдохнул облако пара и вытер рукавом нос, чувствуя, как слизь вытекает наружу. Не самый презентабельный вид для непростого разговора. Джинни сидела на лавочке недалеко от Норы. На ней был голубой свободный сарафан, массивные коричневые ботинки и куртка-авиатор с белым мехом. Одна нога покачивалась, лёжа поверх колена другой, а лицо девушки было обращено к заходящему солнцу. Гарри видел, как шевелятся её волосы под дуновением ветра и ложатся на лопатки, слетая с плеч. Он знал, что найдет её здесь. Рыжая часто выбиралась на улицу последнее время, чтобы просто утихомирить буран эмоций. — Джин, — прочистил горло брюнет, привлекая её внимание. — надо поговорить. — он будто разрубил надвое полено — так быстро и отрывисто поставил девушку перед фактом. Джинни сузила веки, с интересом изучая его, словно пыталась понять, что конкретно изменилось во внешности парня. — Ты понял это только сейчас? — Случай не представился, — он неопределенно развел руками, не найдя в запасе фраз более подходящей. — но я узнал кое-что, поэтому и пришел. — Он нахмурился, слыша, как девушка прыснула со смеху. — Поттер, ты шутишь? — Джинни приложила руку к груди. — Не было случая поговорить со своей девушкой? — Знаешь, после услышанного я не уверен, что слово «своей» вообще уместно! — огрызнулся Гарри, распаляясь. Уизли поджала губы, медленно рассеивая улыбку. Теперь она смотрела на него иначе, отчужденным, колким взглядом. — А мне кажется, это перестало быть актуальным намного раньше. — отрезала она, поворачиваясь к нему всем телом. — приблизительно с того момента, как ты забил на меня хрен! — Обвинение, с каким девушка это произнесла, заставило гриффиндорца пошатнуться. — Мы не говорим о том, что было до, — Гарри махал рукой перед своим лицом, будто развеивая обжигающее чувство вины. — ответь, ты была с Ноттом? Вопрос сорвался с его губ так внезапно, что рыжая вмиг утратила воинственный настрой. Напряжение на её лице разгладилось, выражая…потрясение? Так обычно выглядят люди, когда правда прилетает в них намного быстрее, чем они успеют увернуться. Совершенно обескураженно. Джинни молчала, слушая удары собственного сердца, и чувствовала, как бьется вена на её шее. Она смотрела на парня перед собой, одним только выражением глаз передавая ему немое подтверждение его опасений. А что ей было делать? Начать оправдываться? Врать? Джинни и без того устала от бесконечных интриг, к тому же львиный факультет оставил на ней метку. Ложь не была её прерогативой. — Хах, ясно… — Гарри усмехнулся, но природа усмешки была горькой, скрывающей безысходную боль. — выходит…ты совсем не скучала там. — Как и ты, — прошипела рыжая, сводя брови. — ты не спешил за мной! — У нас был план! — Гарри наклонился к ней, потрясая сжатыми вместе пальцами, как если бы доводил очевидную информацию глупцу. — Грюм взял в заложники мать Нотта, чтобы… — он оборвал сам себя, осознав, что сказал лишнего, когда девушка раскрыла рот и округлила глаза. — Что…что он сделал?! — Задохнулась она от возмущения, следя за тем, как неловко мечется Гарри, делая нелепые шаги из стороны в сторону. — Так вы…вы держали миссис Нотт у себя? — Казалось, воздух между ними треснет, как зеркальная гладь, если раскалится ещё хоть на градус. — Таков был план… — Поттер пожал плечами, будто свято верил в свою непричастность. — Грюм и Снейп так решили. — Вы похитили мать Теодора, чтобы давить на него! — Выкрикнула она и затрясла головой, видя по реакции Гарри, что попала в точку. — Годрик…какие же вы… — Тем не менее это сработало! — Рявкнул Гарри, словно хотел оправдаться. — Посмотри! — Он обвел рукой пространство вокруг. — Мы снова живем в мире! — Я не верю, что это говоришь ты… — глаза Джинни заблестели в легком сумрачном тумане, в зеленых радужках отразилось подобие разочарования. — с ней хотя бы всё в порядке? Ей не понравилось то, как он посмотрел, прежде чем отвести глаза. Гарри весь напрягся, будто находился на допросе, и зажевал губу, избегая ответа. — Гарри! — Надавила рыжая, и брюнет не выдержал. — Она мертва. Тишина звенела между ними целую минуту. Шестьдесят секунд растянулись на вечность, пока Джинни переваривала смысл сказанного. Следующий вопрос был таким логичным и напрашивался на озвучивание, что гриффиндорка произнесла его. — Как это произошло? — Выдохнула она, чувствуя, как кровь вибрирует в ней. — Она сама, — Гарри сглотнул, всё еще избегая смотреть ей в глаза. — выпила яд. — Вы просто…чудовища! — Подытожила девушка, прикрыв ладонью рот. — Да лучше бы ты сразился с ними лоб в лоб, чем так! — Рыжая всхлипнула, с яростью толкая парня в грудь. — Если ты забыла, — Поттер шагнул вплотную, играя желваками и сдерживая кулаки. — то твой ёбырь паршивый пожиратель! Забавно, что из нас двоих чудовищем ты клеймила меня! — Если бы ты был хоть немного похож на Тео… — прошептала она, вознамерясь донести до него что-то, но Гарри перебил её. — Я в сто раз лучше Тео! — Он буквально прорычал так громко, что перепонки Джинни зашлись отзвуком глухой боли. То, что произошло потом не поддавалось никакому объяснению. Рявкнув, парень ударил девушку наотмашь, от чего та, не удержав равновесие, повалилась на траву. Рука сработала быстрее мозга. Поттер пришел в себя лишь после того, как ладонь обожгло покалывание. Он взглянул на свою ладонь и в ужасе завёл её за спину, будто хотел избавиться от орудия преступления, просто выбросив его. Девушка у его ног приподнялась на локтях и провела пальцами по нижней губе, собирая на подушечки свежую кровь. Она покрутила их перед глазами, отказываясь верить, что это не сон. — Годрик, Джинни, прости меня! Я…я не знаю, что на меня нашло! Мерлин… — он тараторил, то хватая себя за волосы, то делая шаг ближе, а потом отступая, то выбрасывал вперед руки, тут же отнимая. Гриффиндорка просто хотела исчезнуть. Раствориться прямо сейчас, чтобы не слушать его, не испытывать эту унизительную горечь, восходящую к гортани из недр живота. В самом кошмарном сне она не могла представить, что однажды рухнет под ноги от оплеухи тому, кого когда-то любила. Она выпрямилась, отряхивая ладони от земли, и впилась радужками в охваченное паникой лицо Гарри. Губа её немного припухла в месте, куда пришелся удар, но крови уже не было. — Джинни, мне очень жаль! — Эта фраза летела ей уже в спину, потому что девушка, обогнув Поттера, направилась в сторону дома. **** — Заткнись там уже! — Звон металла оглушил помещение, когда охранник засадил дубинкой по решетке. — Когда же вас всех уже вздернут… — процедил он с откровенной ненавистью, мазнув быстрым взглядом по темной фигуре в камере. Там, где его держали практически не было освещения, кроме нескольких зачарованных свечей в подсвечниках на стене. Отблески огненных шапок подсвечивали сокрытое темнотой изможденное лицо узника. Нотт привалился к стене, сидя на сыром бугристом полу. Немыслимая влажность этой черной комнаты давила на лёгкие, провоцируя приступы кашля. Предплечье нестерпимо жгло. Кто-то невидимый терзал его кожу, сжигая её раскаленным клинком, не иначе. Жжение было таким невыносимым, что Теодор не мог сдержать крик, хотя всегда мужественно молчал при пытках Круцио. Кожный покров будто плавился в конкретном месте, и Тео подумал, что в итоге лоскут просто отвалится и сгниет в этой камере на этом поганом полу. Казалось, кость проворачивается вокруг своей оси, тараня сухожилия и уничтожая все близлежащие сосуды и прочие ткани. Его затошнило, и парень вырвал желчью, задевая рукав рубашки. Вот, блеск! — Фу, ну и свинья… — раздался презрительный голос того же охранника, когда тот подошел и увидел желтую лужу в свете свечей. — не надейся сдохнуть раньше времени. Теодор вытер рот рукавом и зыркнул ему в след, походя на волка, которого дразнили палкой через клетку. Сука, если бы не решетка… Он перевел взгляд на предплечье и выпустил тихий стон. Там не было ни намёка на увечья, просто гладкая белая кожа, как и всегда, но злость растекалась по телу Теда растопленным маслом. Он прекрасно знал, что это означает. Какая-то мразь посмела притронуться к ней! От бессилия Тео стиснул зубы, стукаясь затылком о влажную черную стену. Древняя магия выворачивала его наизнанку, требуя, чтобы он откликнулся на угрозу и защитил, но чертова камера была запечатана слоем заклинаний ни чуть не младше того, каким Нотт клеймил рыжую. Слизеринец не мог трансгрессировать отсюда, ему только и оставалось, что корчиться от боли, нанесенной неисполненным обязательством. Физический недуг был ничто по сравнению с теми стенаниями, какие он испытывал, понимая, что не может ей помочь. Блять! Именно в эту секунду он особенно возненавидел вонючую коробку, в которой его держали, отсыревшую решетку и долбоёба охранника, вечно наворачивающего круги возле камеры. Охранник! Точно… Озарение заставило его слегка подпрыгнуть на месте. Тео повернул голову, находя взглядом тучного мужчину, и ухмыльнулся фирменной лисьей усмешкой, которая казалась еще более коварной в полумраке. Он начал нарочито громко кашлять, доводя связки до дребезжания и вынуждая сокращаться желудок. Тео буквально выталкивал из себя харкающие звуки, его живот ритмично пихал их вверх, и парень мог почувствовать на языке привкус подступающей желчи. Глаза напряглись, и брюнет сморгнул влагу, обрушиваясь на пол под свечение, чтобы стражник точно его заметил. — Эй, ты чего там творишь?! — Мужчина протопал к нему, становясь вплотную к решетке, и прищурился, стараясь разглядеть. — Люмос! — Яркий свет из палочки озарил тело Нотта, бьющегося в жутких конвульсиях. — Вот блять! — Воды… — просипел Тео, вытягивая измазанную в чем-то черном руку. — Обойдешься, свинья! — Гаркнул стражник, равнодушно наблюдая. — Все равно ты… Слова утонули в булькающем рыке, когда Тео изверг скудное содержимое желудка. Желчь вперемешку с прозрачной слизью хлынула из его рта, частично измазывая ботинки охранника. — Сука! — Он отскочил, как если бы на ноги ему попал кипяток. — Да я тебя сейчас сам прикончу! — Воды…прошу…воды… — Нотт искусно имитировал беспамятство, словно в лихорадке извиваясь в луже, созданной им же. — совсем немного воды, умоляю… — он потянулся к стражнику, будто тот был ангелом, сошедшим с небес. — О, ну, если ты умоляешь! — Удовлетворенный пресмыканием пожирателя, охранник на какое-то время пропал из вида, а после прошаркал с металлической кружкой обратно. — угощайтесь, Ваше благородие, — прыснул он с издёвкой, приседая на корточки, и просовывая руку с кружкой через решетку. Теодор, все еще не выходя из образа немощного, коснулся пальцами холодного металла. Кретин потерял бдительность, хохоча и потешаясь над ним, а значит точно не ожидает того, что он сделает дальше. — Вот умора! И это знаменитый полковник? — Мужчина издал лающий смешок, и в этот момент игра закончилась. Нотт вскинул голову, хлестнув его ястребиными ониксами, и веселость улетучилась с лица охранника. — Какого… Раздался глухой звон, когда лоб стражника впечатался в решетку. Нотт обхватил его руку мертвой хваткой и рванул на себя, применив всю боевую подготовку. Звание полковника не прошло даром. Палочка выпала и откатилась по каменной кладке в темноту. Пока тот не успел опомниться, Тео вцепился в ворот его мантии и повторил трюк, немного отодвигая мужчину и подтягивая, чтобы он снова приткнулся к решетке. От второго удара бровь стражника словно лопнула по шву, высвобождая кровь, а нос съехал на бок, мерзко хрустнув. Тео проделал так несколько раз, пока жертва не обмякла и не стала падать на подкошенных ногах, однако Нотт удерживал его тушу на весу, слыша, как трескается ткань одежды под весом стражника. — Ключ. — Коротко потребовал Нотт, выдохнув ему в ухо. Не увидев реакции, он опять ударил его о прутья решетки. — Ключ, сука! Разбитые, раздавленные в кашу губы охранника скривились. Он заскулил, когда понял, что не может сделать вдох. Нос его практически болтался на разорванной коже, а при попытке вдохнуть из ноздрей выходило скопище кровавых пузырьков. Тео разжал пальцы и вскрикнул, едва до него долетела желтая вспышка жалящего. Он отошел вглубь камеры, наблюдая, как валится охранник, лишившись опоры. Щеку жгло, и парень провел по ней ладонью, нащупывая четкий открытый порез. — Так-так-так…всё никак не уймешься, Нотт? — Зубы Тео сомкнулись с такой силой, что было удивительно, как они еще не разлетелись вдребезги, когда он ощетинился, узнавая Грюма. — Так и думал, что ты доставишь хлопот вплоть до смерти! Стражник, пользуясь моментом, отполз подальше зализывать раны, пока те двое играли в злобные гляделки. — Я и после неё тебя достану, падаль! — Выплюнул парень, испепеляя аврора таким взглядом, что, казалось, предоставь ему возможность, и Нотт выпотрошит его живьем. — Что ж, с нетерпением буду ждать! — Грюм усмехнулся, глядя на парня сверху-вниз. — Посмотри на себя…- он брезгливо вскинул руку, очерчивая фигуру Нотта. — жалкий слизень…и такая участь ждет всех, кто лизал пятки Реддлу! Тед тяжело дышал, он упирался ладонями в стену, слегка прогнувшись в пояснице. На нем осталась лишь рубашка, некогда белая, его черные галифе и сапоги. Вся одежда пропахла смрадом камеры, замаралась в жиже и месиве, которые веками копились в этих стенах. Кудри его спутались, сбиваясь в колтуны, а под глазами образовались темные круги. — И что Уизли только в тебе нашла? — Аврор покачал головой, морщась. — Ну, ничего, у нее будет время образумиться. Герой войны Поттер не даст ей скучать. — Завали! — Рявкнул Тед, бросившись на прутья, как дикий зверь. Будто предвидев это, Грюм заранее сделал два шага назад. — Должен сказать, твой приятель Малфой более сдержан в проявлении эмоций. Я как раз от него. Не особо разговорчив, но…меня это не слишком задевает. Жаль, твой папочка не может почтить нас своим присутствием, я бы посадил вас в одну камеру по доброте душевной. — Закрой. Свой. Рот. — По слогам прорычал Тео, сдавливая прутья так, словно рассчитывал погнуть их. — Не очень вежливый ты для аристократа, Нотт! — Грюм ухмыльнулся. — Но оставим любезности. Завтра в двенадцать часов дня Визенгамот вынесет решение о твоем умерщвлении. Об этом я и пришел сказать. — На последнем слове Грюм просиял, мысленно представляя себе процесс в подробностях. Тео не отвечал. За него говорили глаза, исполненные первородным гневом и затаённым предостережением. Тьма в нем выла и бросалась во все стороны, не находя высвобождения. Она будто просачивалась через поры в коже, закипая, как забытый всеми чайник, и отравляла ему кровь, сливаясь с ней и образуя ядовитую флегму. О, да, эта решетка — единственный оплот Грюма. В противном случае Нотт бы уже вырвал ему язык голыми руками и затолкал бы в дряблую старческую глотку, чтобы больше ни один звук не просочился из мерзкого рта. — Кстати, раз уж завтра ты отправишься к родителям, напоследок я расскажу тебе один секретик, — Аластор облизал губы, предвкушая, и понизил голос. — Я убил Вирджинию. Всего три слова стали для него точкой невозврата. Тео будто погрузился под толщу воды, слыша звуки издалека. Грюм продолжал говорить о том, что заставил женщину принять яд в отместку за публичное унижение в хижине, но его речь расплывалась, рябила, как помехи на радио. Грюм убил Вирджинию. Ублюдок лишил его матери! Лицо Теда стало непроницаемым. Даже гнев улегся у ног хозяина, свернувшись калачиком. Внутри зияла пустота, залившая чернотой любые краски. Теперь Нотт стал походить на эту камеру изнутри — опустошенный, грязный, пропитанный горечью насквозь. В груди колыхнулась волна горя, сдавив гортань и упав куда-то вниз. Он просто не мог поверить, что сволочь, стоявшая перед ним, так легко отобрала жизнь у ни в чем неповинной женщины. И тут в мозгу произошел щелчок. Сцена в доме Лавгудов предстала перед ним, как насмешливое напоминание, как если бы кто-то швырнул её Теду в лицо, чтобы отрезвить, подчеркнув сходство между ним и Грюмом. Да, он сделал это, но не потому, что жаждал крови. Змеевидный любил на досуге шарить по воспоминаниям подчиненных, как старый параноик, и если находил своих людей слишком «мягкосердечными», то те сразу попадали на стол змее. Тео не мог допустить, чтобы мать осталась без его опеки из-за того, что парень вдруг решил сыграть в добряка. Несмотря на хороший навык окклюменции, он не допускал ненужных рисков. Реддл был достаточно силён, чтобы создать брешь даже в самом мощном барьере. Как вышло с Ритой. Благо, он не сумел разглядеть более серьезных элементов плана и напоролся на ловушки, подкинутые разумом Нотта. Грюм же…обычный слабак, решивший отыграться на женщине, не имея возможности добраться до самого обидчика. Тео повесил голову, закрыв глаза. Ощущение потери вернулось сторицей, окутывая парня напряжением в мышцах. Живот стал каменным, как тугой ком нервов. Слизеринец едва заметно всхлипнул, но тут же приказал себе прекратить. — Ты же понимаешь, что ты покойник? — Это был отнюдь не вопрос. Нотт заговорил, не поднимая головы, скорее констатируя факт, а не спрашивая. Будто приговор уже подписан рукой полковника. — Нет, Нотт, — довольный собой, Грюм сделал шаг вперед. — Это ты покойник. **** Стрелка неумолимо близилась к двенадцати. Джинни следила за ней, вытянувшись посреди коридора, как солдат на параде. Круглые часы в обрамлении из серебра венчали двустворчатые тяжелые двери в зал суда. Изумрудно-черный холл министерства не вселял уют, нагнетая и без того мрачный пейзаж. Здесь пахло пергаментом, сквозило холодком от кафеля, коим был выложен весь коридор, а под носом навязчиво вился стойкий шлейф кофейных зерен. Будто вторя ему, мимо прошмыгнули двое мужчин в строгих костюмах, бурно обсуждая что-то и размахивая пластиковыми стаканчиками с кофе. Рыжая поджала губы, так злобно зыркнув на бездушную стрелку, словно та провинилась перед ней в смертном грехе. Она боялась и хотела попасть внутрь одновременно, чувствуя, как скапливается влага между пальцами, Уизли быстро вытерла их о белые брюки с высокой талией. Сверху на ней была надета черная водолазка с коротким рукавом, а медная копна волос собрана в неряшливую ракушку, закрепленную продолговатой заколкой. Как он? Что с ним? Пытали его или же просто держали на цепи, как…пса? От такого сравнения рыжая сглотнула, напоминая себе причину, по которой Нотт попал под стражу. Рон и Гарри сидели на скамейке, не говоря ни слова. Парни подпирали стену спинами, раскинув ноги на проходе, и смиренно ждали начала «экзекуции». Оба были одеты в рубашки и брюки, посчитав, что мероприятие слишком официальное, чтобы посетить его в джинсах. Гермиона не находила себе места, меря шагами область у дверей, и все смотрела на центральный проход, выискивая платиновую макушку. — Их скоро приведут, — сказала рыжая скорее самой себе. — папа говорил, рассматривать будут не только Малфоя и Нотта. Люциус, Алекто Кэрроу, какой-то парень из борделя… Марти вроде. — Марти? — Гермиона повернула голову к подруге, слыша знакомое имя. — Не думала, что и его привлекут. — Ты его знаешь? — Он был…смотрителем там… — отмахнулась шатенка, решив, что Джинни не обязательно знать всего. — Отец говорил, что спасенные девушки выдали его, — подал голос Рон. — авроры нашли его с пальцем в носу и в одних только семейках! — Он крякнул, сдерживая смех, и посмотрел на Гарри, ожидая реакции, но Поттер был молчалив и холоден, как мемориал. Парень будто находился не здесь, полностью погрузившись в себя. Рон пытался веселиться, привлекая к себе внимание, но отсвет недавнего разговора маячил на горизонте, и Гермиона лишь фыркнула, не отвлекаясь от прохода. Джинни и вовсе игнорировала присутствие Гарри. Она больше не позволила ему заговорить с ней после случая на улице. Ей стоило колоссальных усилий не проклясть его, отрезвляло лишь осознание скорого судебного процесса над Ноттом. Никто и никогда не посмеет её бить. Тем паче рассчитывать на примирение потом. — Вот, вы где! — Артур подбежал к ним, пыхтя от тяжести бумаг, что подпрыгивали в его руках при ходьбе. — Ладно, ребята, сейчас судьи займут свои места, и мы начнем. Самое главное — без нервов! — Джинни хмыкнула на это утверждение, видя, как явно потряхивает самого отца. — идут! Артур попятился, освобождая дорогу череде пожилых волшебников, облаченных в синие мантии. Морщинистые суровые лица судей не внушали веру в благоприятный исход, они важно прошагали в распахнутые двери зала, предварительно открытые Артуром, и взошли по ступенькам, рассредотачиваясь по местам. Почти сразу за ними вошли некоторые работники министерства, рассаживаясь по нижнему ряду, а затем Джинни услышала короткий вздох Гермионы. — Ведут… — прошептала она, и прикрыла рот рукой, округляя глаза. Рыжая свела брови и посмотрела в том же направлении. Конвой охранников стройными рядами шагал слева и справа, а в середине шли пожиратели, не глядя никуда, кроме как перед собой. Изможденные, с посеревшими лицами и впалыми глазами они всё ещё пытались сохранять ошмётки гордости, по крайней мере Нотт и оба Малфоя. Алекто же едва волочила ноги, и стражникам приходилось поддерживать её, чтобы та не распласталась на бордовой ковровой дорожке. Зажатым шакалёнком в самом конце семенил Марти, боязливо косясь на охрану и отскакивая от них, как если бы те били его шокерами. Нотт шел первым. Джинни приблизилась как можно теснее к двери, чтобы хотя бы пересечься взглядами. — Посторонитесь, мисс, — буркнул охранник, протягивая руку, дабы отодвинуть её. Тео заметил этот жест и стиснул челюсти, делая вид, что случайно наступил на ногу стражнику. — твою мать! — Остынь, Хэнк, ему все равно конец! — Изрёк другой охранник, когда первый собрался было зарядить Теду в лицо с кулака. Стража успокоилась, продолжая путь. На крошечную секунду Теодор поймал полный тревоги взор Джинни. Он мог поклясться, что она смотрит на него, как на приговоренного, что скоро взойдет на эшафот. Эта граничащая с дикой тоской воющая обреченность окатила его ледяным ушатом, но Тед, вопреки её страху, подтянул уголки губ вверх, формируя ту самую мальчишескую улыбку, и подмигнул девушке. Драко встретил Гермиону кристально чистым, лишенным эмоций взглядом, и нужно было достаточно много провести времени в обществе парня, чтобы уловить огонек беспокойства под непроницаемой маской. Благо, им хватило этого времени, пока Реддл вершил свои черные дела, и потому девушка догадалась об истинной природе блеска на нижних веках Малфоя. Люциус, напротив, дефилировал так, будто в зале подготовлен пир в его честь. Совершенно непринужденно и чинно. **** — Итак, — самый старый из судей склонился над президиумом и смотрелся так, будто рассыпется при всех в пыль. — Алекто Кэрроу, полагаю… — он прижал крошечные круглые очки плотнее к глазницам сухой, покрытой пигментацией рукой, словно сверяясь со списком. При попытке говорить его нижняя челюсть постоянно кренилась вбок, от чего не все слова звучали внятно. — Вам есть, что сказать в свое оправдание? Джинни прищурилась, обращая внимание в центр зала. Кэрроу выглядела так, словно не разбирает, где находится. Судя по всему, к ней применяли самые отборные пытки, что было весьма заметно по судорогам и почти бессознательному пограничному состоянию. Должно быть, аресту она сопротивлялась крайне отчаянно. Алекто делала потуги произнести хоть слово, но выходили только бессвязные обрывки, больше напоминающие слоги ребёнка, который учится говорить. — Мистер Барли, возьму на себя ответственность донести до Вашего сведения, что мисс Кэрроу не пожелала раскаяться, — Грюм выступил вперед, и теперь головы собравшихся были обращены к нему. — несмотря на все брошенные силы, она отказалась признать вину и предпочла умереть преданной Темному Лорду. — Нотт, ожидавший очереди в клетке с остальными, фыркнул, подмечая какую-то особую фанатичную тягу Грюма к убийствам пожирателей. — Что ж… — старик нахмурился, снова обращая взгляд на женщину. — у меня нет оснований не доверять Вам, Аластор. Кто за то, чтобы признать мисс Кэрроу виновной и приговорить к высшей мере? Вопрос был обращен к судьям, восседавшим за спиной старика. Все поголовно подняли руки, даже не задумываясь. Барли медленно кивнул и опять повернулся к Алекто. — Алекто Кэрроу, Вы признаны виновной в преступлениях перед министерством и всем магическим миром и приговариваетесь к Поцелую дементора. Приговор единогласный и не подлежит обжалованию. — Фразу старик припечатал ударом молотка. Охрана тут же взяла под руки женщину и выволокла из зала. Кэрроу даже не оказала сопротивления, повиснув, как тряпичная кукла. — Похоже, они здорово её обработали… — прошептал Рон на ухо Гарри, наблюдая, как ноги пожирательницы волокутся по ковру. — Грюм явно перестарался, — Поттер нашел аврора глазами и покачал головой. — зачем проявлять такую жестокость, если они уже схвачены? — У Грюма не все дома, — Уизли красноречиво покрутил пальцем у виска. — думаю, это можно было заметить еще в школе… — Кхм… Драко Малфой! — Натужно объявил старик, прочистив горло. Гермиона заёрзала на месте, вытягивая шею поверх голов сидящих перед ней, и, затаив дыхание, следила, как выводят Малфоя и усаживают на стул в центре зала. — Итак, мистер Малфой, Вы долгое время являлись генералом армии пожирателей… — старик навёл на него очки, интонация его звучала скорее утвердительно. — Да, сэр, — безучастно, даже лениво ответил парень, как если бы его совершенно не заботил исход разговора. — Вы руководствовались исключительно своей волей, принимая решения? — Вопрос старика был замаскированной подводкой, и Грюм усмехнулся, ожидая, что бывший генерал начнет сваливать всё на империо, как когда-то его папаша. — Да, сэр, — тем же тоном бросил Драко. Гермиона приподнялась, движимая натянутыми до отказа нервами, и тут же почувствовала руку Джинни на плече. Рыжая кивнула ей, как бы говоря: «всё будет хорошо». — Сожалеете ли Вы о том, что делали? — Прозвучало, как некое взывание к совести, а может и блёклая надежда на благоразумие. Блондин потупил взгляд на несколько секунд, а после расправил плечи, выдыхая. — Это идиотский вопрос, учитывая, что все мы только и делали, что пытались выжить. Могу Вас заверить, что никому из моих приближенных не доставляло удовольствие убивать. Зал ахнул на довольно грубую манеру ответа. Повсюду прокатился шквал перешептываний, и старику пришлось успокоить всех стуком молотка. — К порядку, господа, к порядку! — Обвисшие щеки Барли затряслись от негодования. — Мистер Малфой, выбирайте выражения! Драко демонстративно цокнул и закатил глаза. — Суду известна Ваша немаловажная роль в борьбе с Темным Лордом. Это обстоятельство дает Вам преимущество. — Изрёк Барли, думая, что вселяет надежду в отчаявшегося. — Мы сделали то, что должны. — Лаконично ответил Драко, не выказывая и намёка на воодушевление. — Вам есть, что добавить, мистер Малфой? — Нет. — Блондин сверлил глазами президиум, будто ничего в этом помещении его не интересовало так сильно, как деревянное возвышение. — Тогда…может кто-нибудь из зала захочет сказать нечто, что суд мог бы принять во внимание? — Старик, придерживая оправу, окинул взглядом ряды голов. Рон и Гарри переглянулись. Один метнул предупреждение, покраснев от подступающей ярости, а второй взирал с видом пастыря, обращаясь к совести первого. Да, так уж вышло, что Малфой отнял у Рона девушку. Это просто сухой факт, который нельзя игнорировать. Гарри всецело понимал друга, но и смолчать так же было равносильно злодеянию, учитывая, что Малфой скоро должен стать отцом. Несмотря на зрительный протест Рона, Гарри поднял вверх руку. — Сэр, позвольте мне, — Поттер поднялся, и Барли сфокусировал на нем взгляд. — Драко Малфой показал себя смелым и благородным воином. Он содействовал Ордену, тайно подготовив нападение. Я готов поручиться за него и просить снисхождения… Новая волна шепотков расползлась по залу, как инфекция. Кто-то осуждал порыв Золотого мальчика, а кто-то глубоко задумался, не принимая определенного мнения. Судьи, казалось, тоже смутились, играя друг с другом в безмолвные гляделки. — Что ж, приму к сведению, мистер Поттер… — рыхлая кожа на шее старика задрожала, когда он наклонился к пергаменту, выводя на нем что-то пером. — в таком случае отложим вердикт на потом… — он посмотрел на судей позади, получая кивки одобрения. — охрана, приведите мистера Нотта. Один стражник поднял со стула Малфоя, отводя того обратно в клетку, а другой проводил в центр Теда. От Нотта не укрылось раздражение, с которым Грюм посмотрел на Поттера, и это почему-то развеселило слизеринца. — Вам смешно, мистер Нотт? — С явным осуждением пробурчал Барли, видя широкую улыбку. — Виноват, сэр. Вспомнил старый анекдот! — Он пожал плечами, пытаясь унять усмешку, и вскинул брови в азарте. — сейчас расскажу. Ползет как-то пьяный аврор по лестнице… — Довольно, мистер Нотт! — Гаркнул Барли, прерывая его концерт. Тео прижал к груди подбородок, опуская уголки губ, и проследил за реакцией Грюма. Тот за малым не исходил пеной, зажевав от злости обе губы. — Или мне стоит обращаться к Вам…полковник? — Тео почувствовал неприкрытое желание поддеть его со стороны старика, и вскинул голову, обнаруживая беззубую ухмылку. — Господин полковник. Будьте любезны, — нагло исправил его Нотт и потешался изнутри над тем, как самодовольство покидает старческую морду. Где-то сзади прозвучал смешок. Тео слегка обернулся и увидел мистера Малфоя, поощрительно кивающего головой. Барли проглотил издёвку, но уже не был так расслаблен. Морщинка между бровей Джинни становилась всё глубже, а настроение Нотта всё фривольнее. Да что он делает?! Рыжая постоянно пыталась поймать его взгляд, но Тед не смотрел ни на кого, кроме Барли. — Мистер Грюм доложил мне о вчерашнем инциденте. Вы на самом деле изувечили охранника прошлым вечером? — Старик подался вперед, подкладывая локти, как опору, и блеснул очками, всматриваясь в лицо Тео. — Вы знаете, в моей семье не принято бездействовать, когда с тобой не ведут себя должным образом, — размыто вымолвил Тед, хмыкнув. — я просто…поставил наглеца на место. — Задумавшись, добавил Нотт, пожав плечами так, будто это был сущий пустяк. — Это как же? Вас не устраивает, когда кто либо не превозносит Вашу персону? — Зал напряженно следил за разворачивающимся противостоянием. Барли заметно раздражался, кидая всё более вызывающие реплики, а Нотт, как змей-искуситель проверял его на прочность. — Меня не устраивает, когда ублюдки забываются. — Отчеканил Теодор, прокатывая каждую букву по зубам, и с вызовом зыркнул на судью. — Я всё еще говорю с Вами лишь по той причине, что Вы помогли Ордену! — Прошипел старик, до жути напоминая гадюку. — Если бы не этот факт, сомневаюсь, что Вы бы сейчас дышали! — О, я польщен! — Хохотнул Тео, вызывая открытое возмущение у Барли. — Замолчите, мистер Нотт! — Рявкнул старик, разбрызгивая слюну по бумагам. — Любопытно, найдется ли в зале хоть кто-то, кто убедит меня сохранить Вам Вашу жалкую никчемную жизнь? Он говорил с Ноттом, однако вопрос был обращен к собравшимся. Джинни моментально перевела взгляд на Гарри, что сидел на ряд выше. Он ведь поручился за Малфоя, значит сделает то же и для Тео? По крайней мере хрупкая вера в это теплилась в ней. Рон так же проследил за другом, выжидая. Рыжий излучал интерес, как если бы наблюдал за уникальным опытом. Минуты таяли, а Гарри даже не подавал вида, что собирается говорить. Сердце гриффиндорки забилось так шустро, что Джинни не успевала дышать. Низ живота неприятно кольнуло, и девушка заставила себя выровнять дыхание, чтобы не навредить. С другого конца зала смотрел Артур. Весь похолодевший от волнения, он разрывался надвое. Решимость охватывала его, подталкивая сказать хоть что-нибудь, а сотни мрачных грузных взглядов осаживали, приказывая молчать. Что станет с ними, узнай министерство о благосклонности сотрудника к пожирателю? К тому же Нотт не облегчал дело, взвинчивая нервную систему старика до предела. Артур подумал о жене, о сыновьях, которых нужно кормить и быть поддержкой. Гораздо труднее делать это, потеряв не последний пост в министерстве. Но так же он видел страдания единственной дочери, и не мог выносить такого зрелища. Как же быть? Как ему быть?! — Сэр, я бы хотела выступить, — тоненький голосок привлёк внимание судьи, и Барли прищурился из-под очков. — мне есть, что рассказать о мистере Нотте. Джинни сузила глаза, не узнавая говорившую, а Гермиона вдруг просияла. — Рита! — Произнесла она на выдохе. — Живая! — Рита? — Переспросила рыжая, морща нос. — Она была со мной там… — коротко объяснила Гермиона, возвращая внимание девушке. В отличие от Гермионы, Теодор не разделял восторг, завидев кудрявую блондинку. Озорство испарилось, и бывший полковник вмиг посуровел, закрываясь за тысячей замков. — Прошу Вас, мисс. — Барли пригласительно махнул рукой. — Полковник, то есть, мистер Нотт, — поправила себя Рита, запнувшись. — он…спас меня из того места…понимаете? — Она заглянула в глаза старику, ища осмысление. — дело в том, что я — сквиб. Пожиратели были особенно жестоки, но не мистер Нотт. Он защищал меня! Именно поэтому я прошу для него снисхождения, сэр… Барли глухо рассмеялся, умиляясь наивной манере девчонки. — Мисс, жаль Вас разочаровывать, но этого благородного порыва недостаточно для прощения… — с пренебрежением выделил он, кинув холодный взор на Теда. Тем не менее остальные судьи смягчили острые прежде черты лиц, несколько иначе рассматривая теперь Нотта. Лёд тронулся… — Тогда и я хочу сказать, сэр! — Джинни почти скомандовала, и куча голов, как по щелчку, обернулись на неё. — Мистер Нотт спас и меня. Он не позволил другим пожирателям посягнуть на мою честь. — Что ж, это поднимает его в моих глазах, но этого по-прежнему мало для… — начал Барли, подцепив пальцами край пергамента. — Я беременна, сэр. Мистер Нотт станет отцом. Уж что-что, а вышибать дух Джинни умела на «ура». Судья вздрогнул, его очки слетели, а сухие ручонки забавно ловили их в воздухе, но те все равно выскользнули, упав за президиум. Он уставился на коллег за спиной, будто желая убедиться, что не один это услышал. Выражения их лиц были такими ошеломленными, будто Грюм разделся догола и бегает сейчас по залу. Целая буря голосов зазвенела в помещении. Это уже не были шепотки, шум походил на рыночный ажиотаж в разгар торговли. Никто не обратил внимание на дрогнувшие губы Риты и слезу, покинувшую её подбородок. Джинни стояла среди рядов, как воинственное изваяние. Она ни чуть не поколебалась, несмотря на бурный интерес к своей персоне. Куда сильнее был шокирован Гарри, с побелевшим лицом застывший на фигуре рыжей. Он был просто раздавлен, не чувствуя сил хоть для чего-то. Рон тряс его за руку, крича в ухо и указывая на сестру, но Поттер не мог разобрать слов. Среди всего этого хаоса Джинни, наконец, встретилась глазами с Тео. Его реакция так разительно отличалась от калейдоскопа негодования и шока, царивших вокруг. Когда их взоры пересеклись, все происходящее стало размытым фоном. Были только она и он. Никогда еще прежде Джинни не видела, чтобы Тео смотрел на нее с таким обожанием и священным трепетом, как в эту минуту. Парень улыбался, и улыбка не походила на издевательскую, как с Барли. Она излучала великую нежность, восторг, восхищение и…благодарность. Рыжая вздохнула, замечая влажный блеск на его ресницах, и отчаянно желала лишь нырнуть в его объятья, наплевав на порядки. — Этого достаточно для прощения, сэр? — Джинни победоносно выгнула бровь. — Я…я…к-коллеги! — Старик крутанулся на ботинках. — Что…что скажете? — Судьи всё ещё переваривали шок, однако заявление ощутимо пошатнуло их уверенность. — У мистера Малфоя тоже весомая причина для прощения, сэр! — Крикнула Гермиона, натягивая платье так, чтобы живот был четко виден. Зал просто взорвался криками и обсуждениями. Барли схватился за голову, за малым не сев мимо кресла. Старик был абсолютно растерян, его коллеги в таком же положении. У кого поднимется рука лишить отцов будущих детей? Предчувствуя, чем может завершиться дело, Грюм воспользовался моментом и выскользнул из зала, в панике озираясь на малейший шорох возле себя.