"Свидание"

— Извините меня, сэр? Нетерпеливый голос вырвал Такемичи из его мыслей. Он поднял глаза и обнаружил, что кассир искоса взглянул на него. — Э, да? — Это будет 2764 иены. — О, верно. Такемичи достал бумажник и дал кассиру три купюры по тысяче иен, а после того, как кассир вручил ему сдачу и сумку с продуктами, быстро поклонился и поспешил из магазина. Холодный утренний воздух приветствовал его, как только он вышел, заставляя поправить шарф, обернутый вокруг шеи. Он поплелся к белому минивэну, припаркованному напротив магазина, открыл пассажирское сиденье и, положив сумку с продуктами себе на колени, сел. — Утро здесь всегда такое холодное? — Такемичи вздрогнул, когда Кейго завел машину. — Да, — ответил Кейго, — в сельской местности по утрам и вечерам всегда так холодно. Вздохнув, Такемичи потер ладони. — Извини, что попросил тебя подвезти меня так рано утром. — Я всегда просыпаюсь рано, не о чем сожалеть, — отмахнулся Кейго, заслужив улыбку Такемичи. — Итак, как прошла твоя первая ночь в квартире? Улыбка с лица Такемичи мгновенно исчезла, когда вопрос вернул воспоминания о том, что произошло несколько часов назад. Кровь прилила прямо к щекам Такемичи, когда он вспомнил ощущение теплых губ Майки на своей коже. Его рука взлетела вверх и прикрыла место на шее, которое целовал Майки. — Такемичи? — крикнул Кейго, стоявший рядом с ним. Он повернулся к нему широко раскрытыми защитными глазами. — Д-да? Кейго в недоумении уставился на него. — Я спрашивал о твоей первой ночи здесь, понравилось тебе это или нет. — О-о, мне очень понравилось! — ответил Такемичи, испытывая облегчение, что его голос не был таким шатким, как его сердце в данный момент. — Честно говоря, вчера я слишком устал, чтобы по-настоящему все осознать. Но, надеюсь, сегодня я смогу как следует осмотреться. — Манжиро-сан покажет тебе виноградник позже, верно? Такемичи кивнул, его глаза сверкали от волнения. Он понятия не имел, какой именно будет его работа, но одна только красота виноградника заставляла его с нетерпением ждать этой работы. Поездка обратно к поместью его дяди не заняла много времени, поскольку она находилась всего в нескольких милях от города. Кейго высадил его перед квартирой, и Такемичи обязательно выразил свою искреннюю благодарность, прежде чем отправиться внутрь. Он сразу пошел на общую кухню, чтобы оставить купленные продукты в холодильнике и кладовой, а затем приготовил себе на завтрак сэндвич с яйцом. Он как раз жевал кусок, когда вошел Майки, из-за чего тот слишком поспешно проглотил еду и начал кашлять. Майки смотрел на него, когда он подошел к холодильнику, с намеком на беспокойство на его лице. Такемичи был уверен, что теперь он покраснел, как помидор, от приступа кашля и смущения, поэтому он повернулся на своем месте, пока у него не прочистилось горло. Когда это произошло, он снова повернулся к Майки, который теперь пил воду из бутылки. Такемичи поймал себя на том, что восхищается боковым профилем блондина, молча желая, чтобы его черты лица были такими же точеными. Он всегда знал, что его лицо более мягкое, и не мог не задаться вопросом, каково было бы, если бы его хоть раз назвали «красивым». Он снова перевел взгляд на лицо Майки, когда понял, что Майки смотрит на него. — Что? — спросил Майки, приподняв бровь. Такемичи сел прямо. — Н-ничего! Я просто… — он замолчал, не зная, что сказать. Майки бросил на него любопытный взгляд, прежде чем сделать еще один глоток воды. — «Отлично,» — угрюмо подумал Такемичи, — «должно быть, он действительно теперь думает, что я странный.» Не говоря больше ни слова, Майки опорожнил бутылку с водой, выбросил ее в мусор и вышел. Такемичи вздохнул и снова принялся есть свой сэндвич. Закончив, он выбросил мусор и пошел в свою комнату, чтобы принять душ. Он оделся в удобную одежду — пару светлых джинсов и белую рубашку с длинными рукавами — и потратил некоторое время на прическу, прежде чем наконец сдался и спустился вниз. Прогулка до дома его дяди была восхитительной. Видя виноградник справа и тепло солнца на коже, Такемичи чувствовал, что может сделать что угодно. Он пробежал короткие ступеньки, ведущие к входной двери дома его дяди, и постучал, предвкушая предстоящий день. Легкие шаги послышались с другой стороны двери, прежде чем она открылась, обнажая миниатюрную фигурку, выглядывающую сзади. — Тетя Руи! — Такемичи поздоровался, когда узнал ее. — Такемичи, мой дорогой! О, посмотри на себя! Заходи, заходи! — проворковала его тетя, проводя его внутрь. — Твой дядя спустится через минуту. А теперь позволь мне взглянуть на тебя, мой дорогой. О, ты все такой же очаровательный, как и всегда! — она обхватила лицо Такемичи, ее глаза сверкали материнской любовью. Такемичи усмехнулся, чувствуя себя застенчивым. — Спасибо, тетя Руи. Ты тоже прекрасно выглядишь. Они как раз обсуждали пребывание Такемичи, когда его дядя спустился по лестнице и разговаривал с кем-то по телефону. — …Не может быть, я сам проверил, что ты имеешь в виду… — его дядя замолчал с обеспокоенным выражением лица. — Хорошо. Понял. Хорошо. Затем его дядя завершил разговор, почесывая бровь. — Что такое, дорогой? — спросила его тетя. — Это винодельня, они сказали, что с последней партией, которую мы отправили, возникла какая-то проблема. — О, а разве оно не проходило контроль качества? — Да, именно поэтому я иду туда прямо сейчас, чтобы узнать, что произошло. Такемичи, мне очень жаль, но я не могу показать тебе окрестности прямо сейчас. — Нет, все в порядке, дядя! — сказал Такемичи, покачав головой. — Я могу просто осмотреться вокруг и уверен, что смогу задать вопросы некоторым работникам. — Ты уверен, что с тобой все будет в порядке? Я вернусь сегодня поздно вечером, тогда я мог бы совершить экскурсию по тебе. — Нет, правда, все в порядке! Я мог бы сэкономить нам много времени, если бы просто делал заметки самостоятельно, пока ты занят. Его дядя вздохнул, а затем рассмеялся со своей обычной веселостью. — Думаю, мне следует перестать обращаться с тобой, как с ребенком, когда ты явно можешь позаботиться о себе. Что ж, тогда я оставлю тебя. Такемичи кивнул и пожелал дяде всего наилучшего, помахав рукой на прощание. — Приходи сюда после небольшой экскурсии, ладно? Мы пообедаем вместе, — сказала ему тетя, похлопывая его по плечу. — И будь осторожен, виноградники могут сбить с толку новичков. — Я сделаю, тетя Руи, — пообещал Такемичи, прежде чем поклониться и направиться к входной двери. Выйдя на улицу, он позволил своим плечам опуститься. Он не хотел еще больше причинять неудобства своему дяде, но попросить кого-нибудь знающего показать ему, как работают веревки, звучало намного, намного лучше, чем делать это самостоятельно. Он поплелся обратно в сторону квартиры, где, как он вспомнил, видел тропинку, соединяющую заднее крыльцо и маленькие ворота, ведущие к винограднику вдалеке. Подойдя к заднему крыльцу, он с удивлением обнаружил Майки, развалившегося на одном из стульев и листающего информацию на своем телефоне. Такемичи чувствовал себя немного неловко, но он знал, что Майки не будет волноваться, если он упадет, проходя мимо, поэтому он просто пошел дальше по неровной тропе. Когда Такемичи приближался к воротам, его приветствовал рабочий в таком же комбинезоне, что и Кейго. — Доброе утро, сэр. Чем я могу вам помочь? — Привет, я племянник Масахиро-сана. Я здесь, чтобы осмотреть виноградник, так как с этого момента я буду здесь работать, ты не против? — Конечно. Хотите, чтобы я сопровождал вас? — О, нет, все в порядке! Я уверен, что у вас сегодня много дел. Я все равно буду бродить вокруг, чтобы ознакомиться с территорией. — Понятно, — приветливо улыбнулся ему рабочий, — если вам что-нибудь понадобится, смело обращайтесь к любому из нас. И будьте осторожны, некоторые неровные участки земли еще обрабатываются. — Сделаю. Спасибо! Такемичи подошел к ряду виноградных лоз перед ним, любуясь пышностью свисающих с них плодов. Он мысленно отметил, что позже спросит, как определить, созрел ли виноград для сбора. Прогуливаясь дальше, осматривая идиллическую сцену вокруг себя, он думал о том, как все это романтично. Окруженный пышным виноградарством, вспаханной землей почти цвета алебастра и холмами, окаймляющими долину, смягченными пурпурной дымкой, Такемичи представил себя на страницах любовного романа, смущенно краснея при этой мысли. Достигнув конца ряда, он заметил узкую проторенную тропинку, которая вела к чему-то, похожему на восходящий склон земли. Он направился к нему, чувствуя себя весьма предприимчивым в своей маленькой экскурсии. Легкий ветерок дул ему в спину, отчего его спутанные волосы падали на лоб, а некоторые выбившиеся пряди падали ему в глаза. Он закрыл веки и провел пальцами по оскорбившим его прядям, но из-за временной потери зрения не смог заметить клочок земли, резко наклонившийся перед ним. Он сделал нетвердый шаг вперед, почувствовал, что ничто не удерживает его ногу, потерял равновесие, прежде чем успел открыть глаза, чтобы среагировать, и упал. Когда он упал вниз, у него перехватило дыхание, и последнее, что он почувствовал перед тем, как потерять сознание, была жгучая боль, пронзившая его ногу, и что-то твердое ударилось ему в голову. Слабый звук шелеста листьев на ветру был первым, что заметил Такемичи, придя в сознание. Он моргнул и открыл глаза, его зрение все еще было тусклым по краям, и когда его зрение, наконец, пропустило больше света, он вздрогнул. Когда он начал медленно собирать воедино то, что произошло, в его голове пульсировала боль, и он вспомнил, как упал вперед туда, где находился сейчас. Он сел, все еще чувствуя себя ошеломленным, и завыл от боли, когда попытался пошевелить ногами. Он снова лег на землю, желая успокоиться. Когда его дыхание стало достаточно ровным, он снова сел и уставился на свою правую ногу, где возникла боль, которую он чувствовал ранее. Все выглядело нормально, но после того, как осторожными движениями он снял ботинок, его подозрения подтвердились: он вывихнул лодыжку. С дрожащим стоном он сел правильно, его лицо исказилось от агонии. Он осмотрел свою ногу и увидел, что возле пятки у нее огромный синяк, который теперь опух. Закусив губу, он попытался встать, но снова рухнул на землю. Он сидел там, смахивая слезы, медленно начиная чувствовать случайные боли во всем теле. Он снова огляделся и заметил, что солнце теперь висело низко над горизонтом, а это означало, что он потерял сознание на несколько часов. Это было слишком долго, чтобы оставаться без сознания. Рыдания подступили к его горлу и вырвались изо рта прежде, чем он успел сдержать их. Когда из его глаз полились слезы, он услышал знакомый голос, зовущий его по имени. — Такемичи! Такемичи, ты меня слышишь? — вскричал тревожный голос его дяди. Такемичи почувствовал, как с его груди свалился груз. — Я… я здесь! Пожалуйста, помогите мне! Когда он услышал, как к нему приближается дядя, послышался треск веток, и когда его лицо появилось над землей, на которой находился Такемичи, их обоих охватило облегчение. — Такемичи! Я так волновался! — сказал его дядя, спускаясь вниз, чтобы присмотреть за ним. — Что случилось? Он собирался ответить, когда над ним появилось еще одно лицо, заставив Такемичи замереть. Это был Майки. — Когда я вернулся, Руи сказал мне, что ты не вернулся на обед, поэтому я спросил рабочих, не сталкивался ли кто-нибудь из них с тобой, и один из них сказал мне, что в последний раз видел тебя до полудня, — объяснил его дядя. — Майки и я вместе с рабочими искал тебя. Что случилось? — повторил его дядя. — Я упал, — наконец ответил он. — Я ударился головой и потерял сознание, я только что проснулся. А еще я… кажется, я вывихнул лодыжку. Он ненавидел то, как его голос дрожал на последнем слове, и ему хотелось хотя бы создать правдоподобную видимость того, что ему не так уж больно. Взгляды его дяди и Майки остановились на его опухшей ноге. — Выглядит довольно плохо, — пробормотал его дядя, щелкнув языком. — Думаешь, ты сможешь идти, если я тебе помогу? Такемичи покачал головой, мгновенно пожалев об этом в тот момент, когда его зрение закружилось, и он почувствовал, что у него заболела челюсть. — Не двигайся слишком много, у тебя может быть сотрясение мозга, — упрекнул его дядя. — Давай поднимем тебя. Обняв его за талию, дядя уверенно поднял его. Он перенес весь свой вес на левую ногу и почувствовал, как у него выбивается дыхание, когда оно пульсирует. — Что такое? У тебя другая нога тоже повреждена? — спросил его дядя, явно расстроенный. — Нет, со мной все в порядке, я справлюсь, — заверил он, не желая быть еще большим бременем, чем уже был. Но когда он сделал шаг вперед, его колени задрожали, и ему пришлось медленно выдохнуть, чтобы успокоиться. — Твоя вторая нога, вероятно, тоже вывихнута, — заметил его дядя, мрачно нахмурив губы. — Вот, я понесу тебя… — Нет! — воскликнул Такемичи, широко раскрыв глаза. Его дядя был выше его, но был худым и хромал, как и большинство людей, когда они становились старше. Он, взрослый человек, ни за что не позволил бы своему бедному дяде нести его обратно в их квартиру. Он собирался настоять на том, чтобы идти пешком, когда Майки внезапно заговорил. — Я понесу его. Такемичи резко повернул к нему голову так быстро, что на несколько секунд увидел звезды. — Нет, я… — Нам понадобится час, если ты вернешься в квартиру в таком состоянии, — прервал Майки, его голос был таким же отстраненным, как и он выглядел. Такемичи открыл было рот, но снова закрыл его, когда понял, что Майки прав. — Ты уверен? — спросил дядя у Майки. — Это самый быстрый способ, — сказал Майки, спустившись и встав рядом с ними. Такемичи напрягся, борясь с желанием отвести взгляд. Его дядя отпустил его, когда он неохотно обвил руками шею Майки, а Майки, в свою очередь, обнял его за талию и поднял в свадебную переноску. Он почувствовал, как румянец побежал по его щекам от того, как невероятно близко были их лица, но он крепко держал, терпя боль, которую чувствовал в своих руках. Его дядя начал подниматься по возвышенности, и Майки последовал его примеру. Обратно они пошли молча, что Такемичи показалось неловким, поэтому вместо этого он сосредоточил взгляд на грязных рукавах своей рубашки. Но чем больше он пытался игнорировать тот факт, что его тело прижималось к груди Майки, тем больше он смущался. Рискнув взглянуть, он заметил бесстрастные глаза Майки. Вблизи они выглядели темными, как ночь. Единственное, что их смягчало, — это длинные ресницы, обрамлявшие их, но даже тогда Майки все равно выглядел… опасным. Он был в середине этих мыслей, когда Майки внезапно щелкнул глазами, чтобы встретиться с ним взглядом. Такемичи быстро отвел взгляд, поджал губы и кричал про себя. — «Идиот,» — отругал он себя, — «перестань вести себя так странно!» Ему хотелось тут же раствориться в воздухе. Он уже был в такой нелепой ситуации, но ему удалось усугубить ситуацию, будучи настолько очевидным, насколько взволновал его Майки. К счастью, они уже были рядом с квартирой, и он не мог не вздохнуть с облегчением. Дядя провел их через заднюю дверь, которая вела в общую кухню. — Отнеси Такемичи в его комнату, а я позову врача, — приказал его дядя. Майки не ответил и вышел из кухни. Он с легкостью поднялся по лестнице, несмотря на то, что нес на руках мужчину, и что-то в этом заставило сердце Такемичи трепетать. — Моя комната — последняя в коридоре, — прохрипел он, когда они достигли лестничной площадки. — Она заперта? — спросил Майки. Такемичи кивнул, убрав одну руку с шеи Майки, чтобы он мог дотянуться до кармана брюк и достать ключи. Когда они подошли к двери в его комнату, он отпер ее и повернул ручку, а Майки толкнул ее ногой. Прежде чем Майки успел подойти к своей кровати, Такемичи остановил его. — Подожди, я… я грязный, сначала мне нужно переодеться, иначе моя кровать тоже испачкается. Майки встретился с ним взглядом и остановился. — Где я могу тебя положить? — Эм, ванная комната. Темные глаза Майки на секунду задержались на его лице, прежде чем он пошел в ванную, где посадил Такемичи на сиденье унитаза. — Спасибо, — сказал Такемичи, обнимая Майки за шею. — Где твоя чистая одежда? — спросил Майки. — Второй ящик встроенного шкафа. Хм, я бы хотел рубашку и пару спортивных штанов. Майки молча вышел из ванной и менее чем через минуту вернулся с одеждой, которую попросил взять Такемичи. Он снова ушел, чтобы Такемичи мог уединиться, пока он умывается и одевается. Это заняло у Такемичи много времени и усилий, и когда он наконец закончил, он выдохнул от изнеможения. — Майки-кун, я закончил, — крикнул он. Когда Майки не ответил, он начал волноваться. Майки ушел? Неужели ему придется идти обратно в свою кровать самостоятельно? Прежде чем он успел запаниковать, он услышал приближающиеся шаги, и вскоре Майки вошел в ванную с бутылкой воды в одной руке и таблеткой в ​​другой, и то и другое он протянул Такемичи. — За боль, — объяснил Майки. Такемичи изучил таблетку на своей ладони и узнал в ней ибупрофен. Он сунул его в рот и сделал несколько глотков воды. — Спасибо. — сказал Такемичи. — И мне жаль за беспокойство. Тебе не нужно было этого делать. — Я в долгу перед Масахиро-саном, — сказал Майки, снова подхватывая его на руки. — Я должен. Его заявление прозвучало настолько безразлично, что Такемичи почувствовал, что сжимается в его объятиях. — Я… я вижу. Майки подошел к его кровати, балансируя одним коленом на матрасе, и осторожно уложил Такемичи. Такемичи убрал руки с плеч Майки и наклонил голову, чтобы не столкнуться с ним носами, учитывая, насколько близко были их лица. Но он не мог удержаться от взгляда сквозь ресницы, и когда он это сделал, то, следовательно, встретился взглядом с Майки. На этот раз он не мог отвести взгляд. Майки все еще склонялся над ним, и Такемичи чувствовал, как его дыхание обдувает кожу. Ни один из них не произнес ни слова, и Такемичи подумал, что от ожидания у него разорвется сердце. — Что-то не так? — спросил Майки, нарушая молчание. Такемичи мгновенно осознал, что напряжение, которое он чувствовал, было абсолютно односторонним. — О, это… это ничего, — пробормотал он, не в силах достаточно быстро прийти в себя. Майки какое-то время изучал его лицо, прежде чем отстраниться и сесть на край кровати. — Ты… еще не возвращаешься в свою комнату? — Я уйду, как только Масахиро-сан вернется, — невозмутимо ответил Майки, вытащил из кармана телефон и начал листать его. Такемичи воспринял это как знак того, что ему не хочется пустых разговоров, поэтому промолчал. Прошло несколько минут, и его веки начали опускаться. Он зевнул, почувствовав себя немного лучше, вероятно, из-за принятого обезболивающего. — Спасибо, Майки-кун, — пробормотал он, его ресницы затрепетали, когда он устремил взгляд в потолок. — Прости, что испортил тебе вечер. Майки отложил телефон, чтобы посмотреть на него. — Ты устроили настоящую выставку. Такемичи хихикнул, с каждой секундой становясь все более сонным. — Виноградник был настолько прекрасен, что я ничего не мог с этим поделать. Когда Майки не прокомментировал, Такемичи продолжил. — Это идеальное место для свидания. Тебе стоит попробовать. На этот раз Майки фыркнул. — Я похож на человека, которого волнует романтика? При этом Такемичи взглянул на Майки, чье внимание теперь снова было сосредоточено на телефоне. Он почувствовал, как бабочки в его животе свернулись в узлы. — «Думаю, я не могу продолжать обманывать себя, что он так добр ко мне, потому что ему интересно,» — подумал он, закусив внутреннюю часть нижней губы. Как бы сильно его ни волновала мысль влюбиться в незнакомца, он знал, что так продолжаться не может. Он должен избавиться от своей маленькой влюбленности, прищипнув ее в бутоне, прежде чем он расцветет.