Тш

— Задуши. Юнги мимо проходил, из спальни — на кухню, встретив в коридоре вернувшегося Чимина. Тот роняет шоппер на пол, одновременно вылезая из кед не развязывая шнурки, и спешит обнять, почти падая в протянутые к нему ловящие руки. — Сильнее, хён, — бурчит младший в плечо, притираясь плотнее. Юнги сжимает узкую талию, чувствуя, как тело без сопротивлений поддатливо мнётся. Ощущает протяжный выдох — щекой. Расслабившись, Чимин практически висит, сползая вниз. — Эй? — Спасибо. — Лучше стало? — Угу. Блуждающий взгляд, лёгкий румянец. Постояв ещё немного в крепком захвате, Чимин отлипает, зевнув. Тёплый, расслабленный, сонный. — Я в душ. Юнги не спрашивает, что это было — и зачем. Ему кажется, тут кроется детское желание залезть на ручки в поисках защиты от внешнего мира. Мило. Постоять вот так с ним, грея и греясь — простое, выполнимое действие. И он соглашается, когда Чимин просит опять: — Обними? — Без проблем. Чимин не чужой. Приятно пахнет. Довольно урчит. Если понаблюдать, то можно заметить — пока остальным людям необходимо то ли восемь раз обниматься за день, то ли восемь минут — у Чимина эта норма где-то на восьмидесяти. Он трогает всех, беззаботно вплавляясь, ладони ненавязчиво порхают по изгибам, округлостям, углам. Поглаживает по спине. Перебирает пряди волос. Разминает мышцы плеч. Массирует поясницу. С Намджуном, Хоби, Чонгуком, Сокджином, Тэ. Тычет пальцем в бока, щекочет, щипает, шлёпает по ягодицам — но всё это происходит не вместе с Юнги. — Привет. В студии не так уж и интересно, чтобы часто в неё заходить. Новая техника покупается периодически, остальное — ковры, фоны на компах, ряд пустых стаканов и кружек — неизменны. И в этой своей обычности, Мин Шуга создаёт — пишет тексты и музыку, рифмуя слова и отстукивая ногтём по столу ритм. — Привет? — зовёт вновь Чимин, подходя. — А, да, — разворачиваясь, Юнги встаёт, не попадая ногами в шлёпки и босиком выполняет уже ставшим привычным ритуал. Увидел — обнял, прощаешься — обнимаешь ещё. Безропотно. Молча. Без лишний движений и с силой, пока Чимин не размякнет с блаженным «Ох». На подгибающихся ногах тот добредает до дивана и падает на него, сгребая валяющиеся там толстовку и Кумамона в ком, утыкаясь лицом. — Всё в порядке? — Почти, — доносится глухо. — Видел сегодня много людей. — И?.. — У каждого свои идеи, планы. Тревоги и страхи. Истории. Разное, интересное… Я как будто миллион короткометражек посмотрел. Вникал, впитывал, переживал вместе с ними. — Голова не болит? — Не понимаю, кто я. Хочется себя отделить. И поспать. Не помешаю, хён? — Здесь? Я же буду шуметь, Чимини. — Да хоть на дудке играй, — сгибая колени, Пак переворачивается на бок. — Правда, делай, что хочешь, будь собой. У Чимина нет времени всегда объяснять, у Юнги — нет времени додумывать. Что-то не так, или так, как и надо — всё отсекается, отодвигается на задний фон, умножается на ноль, отступая перед настоящим моментом, в котором Чимин тихо сопит, сжатый, сдавшись без боя, вверяя себя, отдавая, чтоб раствориться и собраться вновь. — Тебя это не обременяет? Не напрягает? Я никогда не спрашивал, но… Юнги усмехается, не выпуская из рук. — Ты бы понял, будь я против. — Ничего не могу с собой поделать, мне это нужно. — Что именно? — Ты, душащий в объятиях. И здорово, да, что мы одного роста? Удобно. — А, вот в чём причина. Я удобный. — Удобный, конечно. Свой. Надёжный и крепкий. — Окей, напишу это в анкете. — Какой ещё анкете? — На сайте знакомств. — Так… Чимин отстраняется, и пальцы Юнги едва касаются друг друга, сцепленные до этого за его спиной. — Сайты знакомств идут нахер. — Ну не с тобой же до конца жизни обниматься. — Со мной! — Минни… — Будем знакомиться ближе, — упрямо нахмурившись, Чимин вцепляется сам, демонстрируя, каково это — быть приятно задушенным.

*

Тэхён шутит, называя котятами, наблюдая за сплетениями конечностей в салоне машины. Юнги в панике, потому что Чимин вышел на новый уровень в посягательствах на личное пространство. И шлёпает теперь, и кусает, и играет с волосами. Трётся носом, скользит под слои одежды, обводя позвонки и проминая светлую кожу. — Знаешь, нет, — Юнги выпутывается, отступая на шаг назад. — Это больше не похоже на то, что ты отдыхаешь. Развёл тут бурную деятельность, приставая. — Не нравится? — Нравится. Но, блять. Изначально идея была как будто другая. Подумав, прикусив губу, Чимин кивает. — Ты прав. Задуши? — В смысле? — Твоё тело, моё тело. Горизонтально. Хочу, чтобы ты был на мне и во мне. И руки на шее. — Ты нормальный? Так и убить можно. — Осторожненько. Аккуратно. Давай попробуем? — Тебе вот прям очень надо? — Очень-очень. Лёжа в кровати, голый и под одеялом, Юнги размышляет — какого хрена. Почему он такой безотказный. Почему Чимину столько всего требуется — конкретно от него. Почему ему комфортно, почему доверяет, и почему взаимно. И где слова признаний, в конце концов. Они обнимаются, лаская друг друга в тишине, поглаживая вдумчиво и нежно. — Скажи хоть что-нибудь, Чимини. — Слащавое и банальное? — Что вообще происходит? — Прелюдия. Младший затыкает рот поцелуем, и становится проще. Понятнее, осязая то, насколько горячий, отзывчивый в встречных движениях, закидывая ногу на бедро с всхлипом. Взяв руку Юнги, тянет её назад, выгибаясь и подставляясь. Судя по тому, как без труда в него входят два пальца в смазке, он уже растянут. — Ляг на меня. Без мыслей — сознание словно в тумане. Разложить. Подмять. Плавно толкнуться, задержав дыхание. Чимин придерживает себя под коленями, раскрываясь. — Руки. Ладонью накрывая кадык, Юнги неторопливо трахает, внимательно следя за всем процессом и видя, как Чимина под ним плавит, лишая воли, связности. Он счастливо улыбается, и это мог бы быть момент, вызывающий отвращение, однако, у Юнги возникает только одно желание — разрушить.

*

Очередной трудный день, влитая в горло третья по счёту чашка кофе. Интервью. Выступление. Лайвстрим. Фотки. Обсуждения с мемберами, со стаффом. Улыбаться, работать, работать, работать, и говорить, и петь, и танцевать, и быть в курсе всего, на пике, на острие, реагируя мгновенно. Закрывая дверь номера в отеле, Чимин моргает, и добродушие с его лица сползает, как маска. Он вздыхает. Юнги понятливо обнимает. Потом они вместе моются, помогая. Кутаются в махровые халаты, открывают по банке пива и смотрят в окно, на светящийся искусственным светом город. Юнги в курсе, сколько младшему требуется часов сна для полной перезагрузки. Что он ест, как часто, как много. И Чимин — знает о нём столько же, заботясь. — Вы престарелая супружеская пара, — посмеивается Чонгук. — Без драм и… Какой-то особенной красоты, что ли. — Иди в жопу, — отмахивается Чимин. — Достаточно эмоций вовне, болтовни и херни прочей. Хватит. Он прислоняется к Юнги, целует в щёку. Заземляется. Успокаивается. — Эй? — М? — Тебе сейчас всего хватает? — шепчет Мин куда-то в висок. — Абсолютно.