2.

Прости меня, Отец, но я не могу не восхищаться Избранным твоего заклятого врага. Гений Энвера Горташа далеко заведет нас, но не страшись: те, кто следует путем Бейна, всегда совершают одну и ту же ошибку: они не видят красоты уничтожения.

Слова той записки вертелись в голове хуже призывов убийства. Вспыхивали при каждом взгляде на Горташа, и злость рычала под рёбрами. Ред не помнила его, не помнила чувств и того восхищения, что двигало ей, когда она обращалась к Баалу. Она не помнила их разговоров, не помнила его гениальности, не помнила ничего, в то время как Горташу было известно всё, и он наслаждался этим. Чёрные глаза с насмешкой наблюдали за бессильной злостью. За тем, как Ред не находила себе места, за тем, как она ругалась с остальными, за всем. Надо было вырвать их сразу. Теперь все в отряде предпочитали с Ред не разговаривать. Уилл смотрел на неё с бессильной ненавистью, со знанием, что если он уйдёт, то его отцу не жить. Слабак. Слишком сильно любил отца, чтобы рискнуть его жизнью. Разве не смешно? Остальные же понимали: любой из них может в один момент оказаться на месте Карлах. Ред знала это ещё раньше, искалеченный мозг так и не смог привязаться хоть к кому-то… кроме Гейла. Тот смотрел не со злостью, но с разочарованием. Вновь убила, вновь поддалась порыву, но в этот раз кровь на её руках принадлежала не случайной жертве, а их подруге. Убийца. Сумасшедшая. Баалово отродье. Ред слышала их мысли даже без личинки, но не обращала внимания. Меч был очищен от крови Карлах, её палатка досталась Горташу и больше ничто не напоминало, что тифлина вообще была в их отряде. Было ли всё так же с Орин? Как быстро о Ред забыли в храме Баала? Как скоро не осталось ничего, что напомнило бы о ней? — Твои спутники удивительно любезны. — Чего хотел? — Ред взглянула на Горташа сверху вниз. Что она могла в нём найти? Вычурный наряд, растрёпанные волосы… Неужто в самом деле настолько умён? Стальная стража впечатляла, как и план с Абсолютом, но должно было быть что-то ещё. Не могла она просить прощения всего лишь из-за восхищения, но и не могла восхищаться всего лишь хорошим планом. Как было бы всё проще, убей она его. Горташ осторожно присел рядом. Тоже разглядывал её, наверняка сравнивая с прошлым, но на лице сохранял дружелюбную улыбку. — Всего лишь поговорить. В конце концов, мы не видели друг друга столько времени… От взгляда его омерзительно чёрных глаз что-то горело в груди. Чувства из прошлой жизни гнили в ней и это злило. Всё в нём злило, слишком много неправильного, слишком много всего. Ред не помнила его, не могла вспомнить, но при этом упрямо ловила каждый взгляд, всматривалась в каждое движение, в малейший жест. И эта одержимость сводила с ума, заставляла бессильно рычать в попытке понять. Как можно было не ненавидеть его? — Я тебя не помню и ты это знаешь. Она не помнила многого, но никто не вызывал в ней то же, что Горташ. Он пододвинулся ближе, не обращая внимания на её мрачный взгляд. Ред наблюдала, пока что не нападая. Его дыхание обжигало ухо, а тело находилось слишком близко, чтобы не сжимать зубы. — Твой лагерь ненадёжен. Один из них — перевёртыш, дружок Орин. — Он отстранился, ухмыляясь как ни в чём не бывало, но глаза были серьёзны. Женщина хмуро взглянула на отряд. Со стороны они казались нормальными. Напряженными, ожидающими удара, но нормальными. — С чего взял? — Она говорила негромко, словно это оставалось обычной болтовнёй на ночь. Даже Соблазн оставался тих, позволяя крови мирно бежать по венам. Горташ пожал плечами: — Знал ещё до коронации. Поймал одного из этих тварей, а они болтливы, если хотят жить. — Кривая ухмылка смотрелась на его лице так же естественно, как кровь на волосах. Ред запоздало подумала, что он так весь день ходил. Но сейчас это было неважно. — Откуда мне знать, что это не ты? — Неоткуда. Только довериться. Ладно, Ред, не тянись за мечом. Если бы Орин в самом деле решила подменить меня, то думаешь, я бы хвастался так камнем? — Он вновь продемонстрировал перчатку мрачному взгляду Ред. Та дёрнула щекой. Она ненавидела это вязкое чувство беспомощности. Перебить всех, кроме Гейла и Горташа? Неплохой план, да только поляжет раньше. А кроме волшебника она никому тут не доверяла. Всех знала слишком плохо, все не доверяли ей. Узнай про Орин и наверняка подумают, что это Ред подменили, вот и убила Карлах. На деле всё проще: имя Горташа отзывалось в её крови, заставляло пальцы дёргаться в желании сдавить чужое горло, а рёбра трещать от количества чувств между ними. Пусть это злило, царапалось внутри, но Ред хотела вспомнить. А потом перерезать глотку Горташу за то, что она его забыла. — Как думаешь, кто? — тихо спросил он. Ред дёрнула плечом. Хотела бы она понять. Краем глаза заметила, как Гейл куда-то направляется. С чего бы? Всё время в лагере сидел, вчитываясь в книги, а сейчас… Несмотря на размер, двигалась Ред тихо. Странная привычка, оставшаяся с прошлой жизни. Горташ бесшумной тенью последовал за ней, вытаскивая арбалет. Ред взглянула на оружие с враждебностью: — Тронешь его — убью. — Скажи это лучше Орин. — В его взгляде читалась готовность убить обоих если потребуется. И вот это уже было правильным. Гейл остановился у сарая, где они ночевали: — Я знаю, что ты тут, Ред. Тёплая рука сжала её запястье. Ред с Горташем переглянулись, каждый уверенный в своем. Он — в необходимости избавиться от слишком подозрительного волшебника. Она — в том, что наконец перешла черту. Сложно было понять, могла ли она почувствовать хоть что-то из-за этого. — То, что ты совершила сегодня… Это непростительно. Он не поворачивался к ней. Ред осторожно приблизилась, наблюдая за каждым движением друга. Голос его был непривычно мрачен и от этого хотелось привычно огрызнуться. Зарычать, совсем как в начале ее жизни. Тогда достаточно было одного этого низкого звука, и большинство лишь раздраженно закатывало глаза, отступая. Монстр. Чудовище. Эти слова гремели в ушах, оставшиеся с ней в обеих жизнях. Жившие в шрамах, в слишком длинных даже для тифлинга когтях, в вечной жажде крови. Бывшие ее сутью и естеством. Но так не хотелось, чтобы Гейл произносил их. Ред наклонила голову: — И что теперь? Она убьёт его, если попытается уйти. Это будет честно. Он обещал быть с ней, обещал помогать, а теперь убегает? Ну уж нет. Гейл повернулся к ней, пока татуировка на груди сияла знакомым фиолетовым светом. Ред оскалилась. Пальцы знакомо дёрнулись, кровь волнами загрохотала в ушах, а по плечам и лопаткам пробежала дрожь. Тело жаждало убивать, тело жаждало крови. Сквозь учащенное дыхание прорвался смешок. Кажется, Гейл что-то сказал, шум в ушах мешал мыслить ясно. Разорвать. Растерзать. Уничтожить. Убить. Не свойственная Гейлу ухмылка расползлась по его лицу. Ред замерла, наблюдая, как ломается шея под неправильным углом, как выворачиваются конечности и слезает кожа, обнажая серую плоть. Существо сбрасывало кожу, чтобы предстать в настоящем облике. — Орин. Та ухмыльнулась, поводя плечами. Белые глаза уставились на Горташа за спиной Ред. Одного взгляда хватило и лицо исказилось в отвращении: — Гляжу, некоторые привычки не меняются, родня моя. Ты все так же в сетях тирана, позволяешь ему управлять собой, управлять твоим разумом. Но довольно этого! Она была никем. Пустым пятном, не вызывающим даже малейшего отклика в памяти. Очередное лицо, что должно было быть знакомо, но Ред не помнила. Кетерик, Орин, дворецкий — слишком много таких. Горташ встал рядом с Ред, перехватывая арбалет поудобнее: — А я все думал, когда же ты объявишься. Полагаю, волшебник уже мёртв? В таком случае Орин лучше бежать. Лишь у Ред было право убить Гейла, своего друга, единственного, кого могла назвать близким. Перевёртыш засмеялась, хлопая в ладоши как маленькая девочка: — Если бы! О, с каким удовольствием я бы сняла плоть с его жалких костей, вытащила бы его глаза, кромсала бы, кромсала! Но пока нельзя. Слушай моё предложение, родня по бойне, слушай внимательно. — Её голос, переходящий с крика на шепот и обратно за пару вздохов, её взгляд, её знакомое, но забытое безумие. Ред скривилась от отвращения. Была ли она такой же? Диким животным, понимающим лишь убийства? — Убей тирана. Отрежь руку, которой он тобой управлял, вырви сердце, разорви его! Иначе же… Взгляд Горташа выдавал его мысли лучше любых слов. Ред мрачно следила, как как Орин приближается. Белые пальцы легли на плечи, чужое дыхание защекотало шею. Ред не шевелилась, хотя все инстинкты вопили оторвать Орин руки. — О, ты будешь мне благодарна. Так благодарна! Может, отец наконец вспомнит про тебя, если выпотрошишь Избранного его врага. — Твои предложения так оригинальны, Орин. Но не мечтай, — Горташ наблюдал за ней, скрестив руки на груди. Ред свысока взглянула на перевертыша. Наивная, если верит, что сможет заставить кого-то убить. Ред любила кровь, но проливать её предпочитала из своих желаний, а не из-за прихоти сумасшедшей. — Не тебе решать, Горташ. Ты достаточно уже наигрался ей. Из-за тебя она стала слабой и мягкой… Ред одним движением сбросила прикосновения Орин. Та хмыкнула, отходя: — Все ещё послушная зверюшка. Какая жалость. Но тогда знай: мои убийцы будут охотиться на тебя так же, как и на него. Будь готова к этому, сестра. Один удар сердца, и Орин исчезла. Ред вдохнула свежий воздух в тщетной попытке уловить хотя бы запах. Затем взглянула на Горташа. Тот ответил мрачным взглядом, но держался расслабленно, странно уверенный в своей безопасности. Ред легко могла бы убить его прямо здесь. Рывок, — и её пальцы сжались бы на его горле. Разумеется, он бы сопротивлялся. Хрипел, пинаясь и ударяя по её руке. Всё это она уже столько раз видела во снах. — Пойдем. Больше тут делать нечего, — глухо сказала Ред, неохотно отбрасывая наваждение. Ей хотелось разорвать Горташа. Даже не ради спасения Гейла, но ради себя, чтобы как-то выразить ползавшие под кожей чувства. И все же она держалась. Горташ поморщился: — И хоть бы раз она обошлась без своих дурацких игр. Советую не думать о волшебнике, снова ты его увидишь только по частям. — Если только не убью тебя. — Голос Ред показался низким и дрожащим от желания наброситься здесь и сейчас. Горташ ухмыльнулся: — Ты этого не сделаешь. Она лишь отвернулась.

***

Я вижу свой путь через осуществление блестящего плана Горташа. Вместе с Горташем и Кетериком мы захватим нетерийские реликвии, контролирующие корону, а затем воспользуемся короной для управления Великим планом иллитидов, Трое Мертвых — извечные враги, наши суровые покровители, — на некоторое время станут закадычными друзьями.

Кажется, она все-таки заснула ближе к рассвету. Голос Отца гремел в голове, угрожая ей, блудной дочери, что забыла своё предназначение. Она принадлежала ему, телом и душой, так почему же смела водиться с Горташем? Нож вонзался в её плоть за это раз за разом, от металла крови кружилась голова. Ред кричала, беспомощно рыча, но что она могла сделать? Лишь надеяться на милость, которой не заслуживала. Она распахнула глаза, тяжело дыша. Очередной крик застрял в глотке. Инстинктивно коснулась ребер, ожидая почувствовать влагу крови. Ничего. Баал ненавидел её из-за Горташа. Орин ненавидела Горташа. Все, кого Ред знала, ненавидели его. Горташ, Горташ, Горташ. Его имя крутилось в голове, проникло в её разум и в её кровь. Отвратительно. Ред ненавидела эти чувства, ненавидела как они захватили её, не давая сосредоточиться на чем-либо ещё. Она должна была переживать за Гейла, за своего единственного друга, но разум был одержим Горташем. Проклятая записка не выходила из памяти, словно весь мир помешался на Горташе. Злость рычала в груди. Ред тряхнула головой, пальцами перебирая спутанные пряди. Хотелось взвыть от собственной беспомощности, от этого желания сделать с Горташем хоть что-то. Разорвать или поцеловать, есть ли разница? Должна ли быть? — Не спится? А вот и он. Ред хмуро смотрела как Горташ приближается к ней. Спокойно и без опаски, с которой двигались все остальные, даже Гейл. — А должно? — Она хмуро взглянула на розовевшее в щелях небо. Горташ упёрся плечом на стену сарая, ухмыляясь. Его взгляд злил, как и все в нем. Горташ упрямо не понимал, что между ними ничего нет, не могло ничего быть. Злоба комом встала в горле. Горташ сказал, безразлично осматривая её кровать: — Я не привык спать… В таких местах. Когда вспомнишь мой особняк, то поймёшь о чем я. — «Когда»? — Когда. — Кивнул он. Ред ухмыльнулась. Такая уверенность не могла не насмешить. Она вновь взглянула на него, пытаясь сложить кусочки головоломки в единое целое. Прошлую её точно так же мучили чувства к этому человеку, но почему? Почему его образ не мог оставить Ред даже после всего, что случилось? Что в нем такого уж особенного? На внешность интересен, но не красив в том смысле, в каком был тот же Астарион. Держался со знанием себе цены и верой в собственное превосходство. Конечно, его «изобретения» интересовали и возможно этот человек действительно был гениален, но разве этого одного достаточно? Ред не знала, что злит её сильнее: собственная растерянность или то, что Горташ как раз всё знал, просто упрямо молчал. Как же она хотела наброситься, вырвать ответы вместе с языком!.. но нужно было контролировать себя. Максимально насколько она могла. Горташ подошёл ближе: — Уверен, твой отец должен вернуть тебе воспоминания, когда избавимся от Орин. Тогда ты вновь станешь его Избранной… Разве это не иронично? Избранные двух враждебных божеств правят вместе! Представь только. — Он уже явно это сделал. Мечтательная улыбка, устремленный вдаль взгляд — неужели он в самом деле может верить в то, о чем говорит? Ред не понимала, не могла понять. На самом деле в душе всё ещё жила уверенность в лживости его обещаний. Как только они добудут камень Орин, то союз распадётся, ведь не могла же та записка быть настолько правдивой? Ред пожала плечами: — А если не вернет? Если сосредоточиться, то можно было почувствовать, как пальцы Отца сдавливают её горло. Горташ странно посмотрел на неё: — У тебя все равно будут камни. Так к чему нам благословение Баала, если в любом случае Бейн одобряет наш союз? — Он взглянул на перчатку с третьим камнем. Ред наклонила голову. Кровь знакомо барабанила в висках, грохотом отдаваясь в уши.

Отец, ты создал меня, чтобы моя душа осталась последней в этом мире. Когда придёт время, и всё могущество станет моим, я зарежу Горташа и Кетерика на твоём алтаре — где надеюсь умереть и я, когда весь мир будет хрипеть, испуская свой последний вздох.

Она поднялась, не сводя внимательного взгляда с Горташа. Ей станет легче после его смерти. Должно стать. Конечно, пока что она будет сдерживаться, позволит ему рассказать о умершем прошлом, позволит поверить, что связь между ними не погибла в тот самый момент, как воспоминания о ней исчезли. Всё, чтобы в нужный момент разорвать на части, освободить себя от этого безумия. Не Соблазн был её проклятием, а Энвер Горташ. — И ты не боишься, что я убью тебя? — Ред осторожно приблизилась, наблюдая. Хоть она убила Карлах только вчера, инстинкты уже требовали большего. Как же ей хотелось вгрызться в глотку Горташу, выпотрошить его как ту девчонку из рощи! За все: за верность Бейну, за эту уверенность в себе, за то, что посмел привлечь её внимание. Слишком много причин. Горташ посерьёзнел: — Ты до сих пор этого не сделала, хоть и не помнишь нашего прошлого. Так с чего бы тебе так поступать, когда воспоминания вернутся? — Он сам подошёл к ней. Ред напряглась, когда чужая рука коснулась её щеки. Металлические когти холодили кожу, но не причиняли неудобств. Она не шевелилась, позволяя Горташу действовать. На самом деле… Было даже интересно, куда заведет такое. Он единственный не боялся её, вёл себя как с любым другим человеком. Страх Ред нравился, но это? Это интриговало. Неужели будущий тиран настолько глуп, что в самом деле верит ей? Верит, что она, убившая уже стольких и готовая убить ещё больше, пощадит его? Разве самому не было смешно с подобной наивности? Странное ощущение заискрило вдоль позвоночника. Ред взглянула в чёрные глаза, сама не зная, что надеясь там увидеть. Дыхание участилось, а руки била мелкая дрожь. Почему он не уйдёт? Он же прекрасно видел, как сильна была в ней жажда крови, особенно сейчас. Ред читала это в его взгляде. Любой другой на его месте сбежал бы уже, но Горташ упрямо оставался слишком близко. — Глупец. — Да неужели? — Ухмылка растянулась по его лицу. Ред сжала зубы. Думает, что это просто игра? Что он бессмертен? Не выдержав, она одним движением вцепилась в чужое запястье. Брызнула кровь, Горташ вскрикнул. Ред лишь сжала челюсти сильнее, схватив Горташа за плечи, чтобы точно не вывернулся. Сладкий вкус чужой крови наполнил рот, отчего всё внутри затрепетало. Как же она жаждала этого! Вгрызться в другого, почувствовать живую плоть и кровь, а не украдкой разрывать зубами остывшее мясо, надеясь, что никто её не увидит. Горташ схватил её за рог и рванул к себе, вынудив взглянуть прямо в глаза. Его голос дрожал от злости и боли: — Лучше отпусти. Сейчас же. Он снова дёрнул, в этот раз даже больно. Ред глухо зарычала, неохотно отпуская. Ниточка слюны и крови протянулась от её рта к руке, когда Горташ осторожно убрал кровоточащее запястье. Ред могла почувствовать запах его крови, и от этого что-то внутри её ликовало. Злые глаза уставились на её лицо: — Лучше вспомни, как ты контролировала себя, хорошо? Не хотелось бы заканчивать нашу дружбу болтом тебе в лицо, Ред. — Он снова дёрнул её за рога. Ред оскалилась. Она позволяла ему считать себя главным, хоть и не понимала, почему делает это. Захотела бы — легко вырвалась. Меж тем Горташ взглянул на залитую кровью руку. Его взгляд показался странным, нехарактерно… довольным? Ещё меньше Ред понимала, что он делал. Мягко отпустил её, снова ухмыльнувшись, после чего коснулся окровавленной рукой её подбородка. Большим пальцем провел по губам Ред, словно не боясь, что та снова укусит. Тифлина же наблюдала, впервые за эти месяцы почувствовав азарт. Хотя бы от того, что Горташ вёл себя как ни в чём не бывало, словно не чувствовал боли: — Осторожнее, а то и я могу захотеть что-нибудь с тобой сделать. Понимаешь, дорогая? — хватка чуть усилилась. Ред неохотно кивнула. Горташ отпустил её и вновь взглянул на руку. Кровь залила кожу и края рукава, блестя на металле. Как бы Ред не старалась отвести взгляд, но выходило это лишь на пару секунд и спустя мгновение она вновь любовалась этим зрелищем. Горташу шла боль и его одежде шла кровь. С усмешкой, тифлина предложила: — Излечить? Извращённая ирония, слишком подходящая её природе. Даже отказавшись от клятвы отомстить за всех невинных и обиженных, Ред могла исцелять. Пользовался только Гейл, остальные разумно опасались её. Но как не предложить залечить рану, которую сама же и нанесла? И тем удивительнее было с какой лёгкостью Горташ протянул ей руку. Ред приподняла бровь, кладя свою поверх. Неправильно. Слишком неправильно. Голубой свет скрыл рану на секунду, а когда он спал, то лишь кровь всё так же поблёскивала в тусклом предрассветном свете. Ред облизнула губы, вздрогнув от приятного привкуса. Кровь Горташа действительно отличалась от той, что доводилась пробовать раньше. Влияние ли камней или же просто горевшие в груди чувства делали это? Ред не думала. Просто поражалась выдержке прошлой себя, не разорвавшей союзника на части. Горташ осторожно убрал руку. — Советую больше такого не вытворять. Всё-таки, править одному даже лучше, — он ухмылялся, но во взгляде блестела угроза. Ред слизнула остатки крови с губ. Всё внутри отозвалось этому. И тогда, Отец, не останется ни одного живого существа, Все умрут. Все умрут для тебя. Ты будешь мной гордиться.