3.

Больше всего на свете Горташ ненавидел неопределенность. Все его действия были выверены, слова продуманы, а решения определены задолго до того, как он их принимал. Неопределенность же возникла до раздражающего хаотично, спонтанно. Иногда неожиданность и хаотичность ему нравились, без них не было бы прогресса. Обычно же? До боли в шрамах хотелось пристрелить кого-нибудь. И эта неопределенность в отношениях с Ред злила особенно сильно. Кем они приходились друг другу: союзниками, бывшими друзьями, чем-то большим? Горташ скучал по прошлой ясности. Он не страдал сентиментальностью и понимал, что она рано или поздно попыталась бы убить его. И все же… тогда он знал, кого видел в ней он и она в нем. Все их планы были посвящены богам, хоть Бейн и смеялся над желанием Горташа разделить власть, да ещё с кем? С дочерью его врага, воплощением жестокости, желанием убивать, по ошибке заключенным в плоть? Она была этим всем и одновременно настолько большим. И от того лишь сильнее злило, что, оставаясь прежней, узнать Горташа Ред не могла. Мнение остальных? Пыль под сапогами. Тирана волнуют лишь его собственные чувства, а Горташ был прирожденным тираном. Так что на презрительное фырканье Лаэзель он лишь усмехнулся, привычно глядя исподлобья. Гитьянки задрала нос, демонстративно отворачиваясь. Астарион хмыкнул: — К чему так злиться? Правильные знакомства открывают многие двери… Хотя надеюсь, для нас это будет дверь не на кладбище. — Он холодно взглянул в сторону Ред. Та не удостоила их и взглядом, расталкивая оказавшихся слишком близко горожан. Те же движения, та же уверенность. Некоторые вещи не меняются. Но другие… Горташ наблюдал за её взглядом, за приобретенной привычкой иногда дёргаться, и каждое изменение раздражало. Незначительные, казалось бы, сбои механизма, но чем их больше, тем выше шанс, что тот окончательно выйдет из строя. Нужно исправить, но как? Размышления шестерёнками вертелись в его голове. Словно в ответ им, заныл вылеченный казалось бы укус. Горташ невольно взглянул на руку. На коже не осталось и следа, да и кусаться Ред любила всегда, но раньше раны о себе не напоминали. Как и Ред не интересовали желания других, но вот они шли на встречу с этим Воссом и вряд ли он притащил с собой дракона, чтобы хоть как-то оправдать потраченное время. И без того дурное настроение ухудшилось, стоило заметить у барной стойки Кориллу. Горташ сжал зубы. Конечно, куда без ручной собачки Рафаила. И думать не хотелось, какое дьяволу дело до разборок гитов, но вдоль позвоночника скользнуло холодное чувство тревоги. Все это выглядело слишком дурно. Хотя бы Ред тоже себе места не находила. На ее подчиненных Горташ и не рассчитывал — Да ты глаз не сводишь со своей «любимой убийцы». Для вампирского отродья Астарион был слишком болтлив и слишком самоуверен. Горташ ответил, не тратя время даже на поворот головы: — Я просто скучал по старой подруге. Впрочем, не ожидал, что ты сможешь понять. Неприятное чувство скреблось под рёбрами. Попытки сосредоточиться на настоящем не помогали, как бы Горташ не пытался. Что-то нехорошее ждало их. Оставалось надеяться, что просто засада, будет повод испытать новый арбалет, но вдруг что-то хуже? Интуиция не обманула и здесь. Знакомый голос Горташ услышал даже сквозь дверь, и сжал зубы в бессильной злости. Рафаил. Разумеется он. Сколько раз после побега Горташ представлял их новую встречу? В первые годы уж точно слишком много. Со временем появилось слишком много новых дел и желаний, но в одном фантазии об их разговоре оставались неизменными: отрезать ублюдку рог и вогнать в глотку. Медленно. Лаэзель отпихнула Ред, стоило ей только услышать голос Восса. Этих пары секунд хватило Горташу, чтобы прийти в себя и вернуть лицу подобающий эрцгерцогу беспристрастный вид. Из Дома Надежды сбежал давно умерший в культе Бейна мальчишка. Нечего его вспоминать. Рафаил не изменился ни капли за эти двадцать лет. Темные глаза и волосы, важный вид — Корилла любила шутить, что Горташа он купил, чтобы выдавать за своего сына. Если бы сказала что-то такое сейчас, то не досчиталась бы пары зубов. Горташ глубоко вдохнул, безразлично оглядывая комнату. Дешевый пафос, чего и стоило ожидать от дьявола. Разумеется, он отказал Воссу… для начала. Сейчас Лаэзель заложит свою душу, и плевать на это, хоть гитьянки и могла бы пригодится в дальнейшем. Волновала не ее судьба, но то, что в своей одержимости гитка могла подставить Ред. Впрочем… Уголок губ слабо дёрнулся. Это будет хорошей проверкой, осталась ли его дорогая подруга собой, несмотря на потерю памяти, или же окончательно вышла из строя, поддавшись «сочувствию», «товариществу» и прочим словам, что раньше вызывали у нее лишь смех? Восс прошел мимо, быстро шепнув Лаэзель приказ заполучить то, что предложит дьявол любой ценой. Горташ даже удержался от вопроса, отдаст ли он за это дракона. Ред прорычала: — Что тебе нужно? — проклятье, да они знакомы? Как дьявол вообще узнал о том, что она выжила?! Но, что еще хуже, Рафаил не стал отвечать. Знакомая улыбка расплылась по его лицу, а в глазах загорелся нехороший огонек: — Кого я вижу, знакомые лица! Энвер, мальчик мой, как ты? — Снисходительная интонация, насмешливый вид, спасибо хоть не попытался обнять. Горташ расправил плечи, улыбаясь. В конце концов, фантазия о Рафаиле в собственной крови и молящего о пощаде не могла не вызывать улыбки: — Прекрасно, Рафаил. Все так же побираешься по борделям? Ах, а я думал, отец все-таки преподал тебе пару уроков, пока мы не виделись. Рафаил, сожжённый в священном пламени. Рафаил, давящийся своими кишками. Столько прекрасных картин скопилось в разуме за эти годы, одна замечательнее другой. Астарион с Лаэзель недоуменно переглянулись, воительница явно желала вмешаться в разговор, но пока что сдерживалась. Ред скрестила руки на груди, молча наблюдая. В её глазах Горташ заметил интерес. Рафаил покачал головой, все так же улыбаясь: — Ах, Энвер, ты так и остался глупым, невоспитанным мальчишкой. Полагаю, наша общая подруга терпит тебя именно благодаря длинному языку. Вспомнились регламенты о пытках у бейнитов. Горташу нравилась их четкость и ясность, но сейчас бы он не отказался от столь любимой Ред кровавой бани. Тифлина рявкнула: — Говори, чего нужно или… — Тц. Кое в чем вы друг другу действительно подходите, в своем желании укусить протянутую вам руку! Но возрадуйтесь моей доброте, ведь я помогу вам несмотря на ваше упрямство. Рога Рафаила в его глазницах. Распахнутый в немом крике рот. Кровь. Кровь. Кровь. Горташ подошёл к Ред, бросив быстрый взгляд на её лицо. Все такая же непроницаемая и затянутая черными венами маска для любого незнакомца. Он же видел маленькую морщинку меж бровей, слышал учащенное дыхание и понимал, насколько Ред напряжена. Послушать Рафаила, так он бы и Бейна спас в свое время от смерти, просто тот не пожелал обращаться. Как бы невзначай Горташ коснулся лица на пряжке и помолился про себя отобрать всю власть, что когда-либо была в руках этого дьявола. А дальше… Ред слишком долго сопротивлялась соблазнам. Почему бы не поощрить столь хорошую выдержку? С каждым словом Рафаила обстановка в комнате становилась всё напряженнее. Горташ ненавидел неопределенность, а ее становилось все больше. Таинственный союзник в астральной призме, еще и сын Гит, его пленитель — что-то Ред «забыла» рассказать про слишком многое и теперь злилась, что правда вышла наружу. Это виднелось на ее лице, в раздраженных махах хвоста, в дергающейся верхней губе. Рафаил взмахнул рукой в излюбленной театральной манере: — Я могу исправить твои проблемы щелчком пальцев, даровав тебе это. Иллюзия вспыхнула перед ними. Горташ вздрогнул. Орфический молот. Рафаил считал, что ломать им кости — ужасно смешная шутка. Ведь что есть тело, как не очередные оковы духа? Словно двадцать лет назад, невидимая рука сжала его горло и надавила. Боль в давно заживших рёбрах вспыхнула с новой силой, как и самые жестокие фантазии. Оторванные крылья, вспоротый как у свиньи живот, вырванные зубы, превратить ублюдка в кровоточащий кусок мяса и заставить умолять, — о, какой музыкой это стало бы! Пряжка за секунду раскалилась, вынудив отдёрнуть пальцы и тихо выдохнуть сквозь сжатые зубы. Бейн напоминал о самообладании. Разум очистился, но даже такая мельчайшая вспышка не укрылась от Рафаила: — Энвер уже знаком с этой игрушкой. Впрочем, предназначение у неё совсем не только для этого. Так что, отродье Баала? Есть ли в тебе разум или же лишь жажда уничтожать все вокруг? Все замерли, наблюдая за Ред. Та скрестила руки на груди, разглядывая Рафаила с демонстративной скукой. Бросила быстрый взгляд на Лаэзель, отчего Горташ уже приготовился вздыхать. Все-таки слишком много сбоев для починки. Проще отказаться совсем, чем пытаться восстановить то, чем она была. Гитьянки кивнула, широко улыбаясь, и желчь подступила к языку. А затем Ред вышла, не сказав ни слова.

***

— Как ты посмела?! Этот молот мог освободить Орфея! Горташ не вслушивался в крики гитки, держась в стороне и наблюдая. Все-таки Ред прошла проверку. Как и должна была. Мелкие поломки Горташ починит, это незначительно, ведь основа осталась той же. Да и шокированное лицо Рафаила радовало почти как его труп. Тифлина дёрнула плечом, нехотя рыкнув: — Отберем. — Дорогая, я не сомневаюсь в твоей физической форме, но Рафаил дьявол. Забыла об этом? — Астарион огляделся, словно Рафаил мог их слышать и странно покосился на Горташа. Тот ухмыльнулся. Давно зародившаяся идея, все это время бывшая лишь планом… Но в конце концов, когда, если не сейчас? — Вообще-то она права. Помните, что говорил Рафаил про корону? Ее украли прямо из хранилища Мефистофеля. И думаете, у Рафаила охрана получше? — Горташ говорил безразлично, но прекрасно понимал, что от назойливых вопросов уже не спастись. Почему он знаком с Рафаилом, что их связывает, — слишком много того, о чем лучше никому не знать. И все же он продолжил, вглядываясь в лицо Ред: — Я знаю к кому… они обратились для этого. Дьяволистка Хелсик в Нижнем Городе. Она часто оказывает подобные услуги, если можешь заплатить. На что он надеялся? Ред не вспомнила его даже при личной встрече, так разве могла что-то вспомнить из-за слов? Но все равно смотрел в глаза, до последнего желая увидеть там блеск узнавания. Ничего. Не показывая разочарования, Горташ сказал: — Разумеется, к такому нужно хорошо подготовиться. Те воры шли не с пустыми руками, у нас же… — Он посмотрел на «спутников» Ред. Конечно, он слышал об умениях гитьянки и вампиров, но будет ли от них толк в ограблении? Может, лучше взять Шэдоухарт? Жрица богини обмана пригодится в грядущем ограблении. Астарион хмыкнул: — Прошу прощения? Напомнить, что мы убили аватара Миркула? В то время, пока ты… — Мы это сделаем. Ограбим. — Ред даже не взглянула в сторону вампира. Тот закатил глаза, но спорить не стал. Привык. Лаэзель не смогла скрыть ухмылки: — Убить дьявола… Я пойду с тобой. Предвкушение забурлило в крови. В какой же ярости будет Рафаил! Стоит ворваться к нему уже ради этого. Горташ ухмыльнулся. Легко представлялось, как дьявол шипел и ругался, узнав, что корону у его обожаемого папочки украли, да ещё и кто! Обычные смертные. Может ещё и Ред хоть что-то вспомнит. Горташ поймал себя на том, что вновь вглядывается в ее лицо. Тут же одёрнул себя.

***

— Ты снова совершаешь ошибку. Ред закатила глаза, не сбавляя шаг. Император надавил на их связь сильнее, и в висок стрельнуло болью. Злость чувствовалась даже сквозь личинку, но воспоминания не требовались, чтобы не сомневаться: чужие чувства не волновало ни в одной из двух жизней. — Что на этот раз? — Общаться мысленно ей нравилось больше. Никакой необходимости напрягать горло, следить за интонацией или подбирать слова. Мысли кружились в голове как листья на ветру, слова перекатывались на языке камнями. Жаль лишь, разговаривать так удавалось лишь с назойливым кальмаром: — Позволяя Горташу оставаться рядом. Я чувствую, как реагирует твой разум… И твое тело. В пересохшем горле вновь заскребло. Ред бросила взгляд через плечо на Горташа, все пытавшегося изучить новую игрушку Лаэзель. Астральный меч. Когда Восс его отдавал, то Горташ радовался едва ли не больше Лаэзель, и все пытался убедить ее поделиться оружием, хотя бы на один вечер. Что-то знакомое горело в его глазах, что-то, от чего в животе сворачивался холодный узел. Отвратительно. Да, ее тело и ее разум были в полной гармонии, подчиненные одному желанию. Убить, разорвать на части, избавиться от этой дрожи, от всего этого. — Он полезен. Всяко полезнее Карлах. Как только удастся вернуть Гейла, то она исполнит свою мечту. Вопьётся зубами в плоть Горташа, и в этот раз ничто не сможет ей помешать. Даже того маленького происшествия хватило, чтобы понять: Горташ должен умереть. Может, ему самому так будет лучше. Император вздохнул: — Тифлина была контролируема. В отличие от него… И от тебя. — Возможно ты сейчас говоришь, только потому что мы с ним неконтролируемы. Для Императора, но не для… Ред отвлеклась раньше, чем мысль успела сформироваться. Соблазн желал Горташа. Это было очевидно, как и то, что его смерть не будет во славу Баала. Он может сколько угодно злиться, угрожая грешной дочери, но этого человека не получит. Смерть лишь для Ред, от её руки, и для её удовольствия. Пальцы привычно дрогнули, желая схватить чужое горло. До слуха донеслась болтовня Астариона: — Ты не подумай лишнего, конечно… Но слышал о дочке своего дружка, генерала Торма? Милая девочка… Жаль только Ред вырвала ей горло. Голыми зубами. Она не обернулась, но почувствовала жгучий взгляд Горташа меж лопаток.

***

— Для моего избранного ты слишком подвержен эмоциям. Слишком мягок. Стоило вновь появиться бешеной суке и ты, словно скучавший пёс, кинулся к ней в ноги! Горташ стоял на коленях, слушая голос единственного, кого мог назвать своим господином. Темный Владыка Бейн смотрел на него свысока, устроившись на своем троне. Даже не поднимая глаз, Горташ чувствовал: тот ухмыляется. Собственный голос показался хриплым, ломающимся: — Она может быть нам полезна. Для этого я и предложил союз. — Это было правдой. Горташ видел в ней силу и до всего этого, теперь же Ред доказала ее, вырвав камень вместе с мертвым сердцем из груди старика. Кто-то назвал бы ее сумасшедшей, но Горташ знал: она может себя контролировать, когда хочет. За десять лет их дружбы он прекрасно уяснил это. В этом и была ее прелесть. Понятная, точно механизм, но одновременно непредсказуемая. Любой другой на ее месте поплатился бы смертью за такое поведение, но Ред продолжала жить. В сущности, она и была механизмом, созданием Баала, единственным его стоящим внимания созданием. И пусть сотворил её Владыка Убийств, но сейчас Горташ чувствовал: он может вмешаться в работу её разума. Изменить его, убрать дефекты, создав Идеальную Ред. Сплав её прошлой и её настоящей, без заложенных в неё Баалом недостатков, но с рождёнными дружбой с Горташем достоинствами. Громом прокатился смех Бейна: — Ты действительно веришь в это? Горташ сам не знал ответа. Он проснулся тихо, но сквозь сон почувствовал полузабытое ощущение. За ним наблюдают. Сердцебиение участилось, а пальцы нащупали рукоять кинжала под подушкой. Горташ продолжил притворяться спящим, вслушиваясь в дыхание ночного гостя. Тихое, почти отсутствующее. За всю жизнь, такое он слышал только от одного существа. — Здравствуй, Ред. Еще одна привычка, от которой не смог избавить даже нож Орин. Глаза Ред горели в полутьме комнаты. Горташ любил удобства и не любил гостей, так что снял особняк для этого… Отряда. В конце концов, кто сможет отказать эрцгерцогу? — Ты часто так делала раньше. Горташ поймал себя на том, что улыбается. Тут же постарался восстановить серьёзный вид. Бейн был божеством, но даже они могут ошибаться, и личные чувства играли последнюю роль в их союзе. Ред не шевелилась, лишь золотые глаза продолжали сиять. Она неохотно слезла с комода, на котором устроилась, и приблизилась к кровати. Лунный свет на мгновение мелькнул на её лице. — Ты мало спишь. Боишься? Она остановилась за пять шагов, наблюдая. Горташ приподнялся на локтях, не отводя взгляда. Старая игра, известные правила, оставалось только напомнить их. Как вставить маленькую шестерёнку внутрь Стального Стража. — Не я наблюдаю за чужим сном. — Я могла бы убить тебя в любой момент. Узнала бы вкус твоей плоти. — Она говорила медленно, словно заставляя себя. Взгляд был прикован к шее Горташа, и тот попытался представить, как сложно ей сейчас сдерживаться от убийства. Баал требовал крови, но бейнитская кровь особенно радовала его. И все же Ред сдерживалась. Даже не помня. Горташ откинул одеяло, вставая. Ред мазнула взглядом по вышивке на рубашке и тут же отвернулась к окну. Дышать стала чуть чаще. — Ты уже знаешь. И я говорю не о сегодняшнем… Инциденте. Мы давно знакомы, Ред. Неужели ты думаешь, я ни разу не сталкивался с твоим Соблазном? На секунду в её глазах промелькнуло удивление. Тут же тифлина отступила, прищурившись и словно ожидая атаки. Горташ замер, наблюдая за ней и подмечая, что нужно исправить. Это раздражающее недоверие, ставшее стеной, уж точно входило в список. А вот привычка скалить зубы… Милая. Вполне. Ред покачала головой: — Не притворяйся, словно знаешь меня. Разве Астарион не предупредил, что я сделала с Изобель? Образ жрицы, безуспешно пытающейся остановить кровь, нравился Горташу. Само убийство не вызывало в нем чувств, но Ред в крови той, кого помогала воскрешать? Восхитительная ирония. — Думаешь, я не видел такого? Разве что сомневаюсь, что её плоть смогла насытить тебя. Ред с трудом отвернулась: — Слишком самоуверен для того, кто просыпается от чужого дыхания. Она вышла тихо, даже дверь не скрипнула, закрываясь за ней. Горташ долго стоял, вслушиваясь в странном ожидании. Затем покачал головой. Сегодня ночью уже точно не вернётся, слишком гордая для такого. Но может следующей? Следует приказать не запирать дверь. По крайней мере теперь она входить будет не через окно.