5.

Она не понимала Горташа. Не понимала его намерений, не понимала его манипуляций, не понимала, чего он хочет добиться. Голос на краю сознания шептал вырвать ему глотку за это и лакать бьющую из раны кровь, но Ред сдерживалась. Она чувствовала ярость Баала в крови, чувствовала раздражение Императора в разуме, но все это было неважно. Хотелось пробраться Горташу под кожу, изучить его изнутри. Чего он хочет? Что с ним? Ред наблюдала, как Горташ любезничает с Джаннат, и пыталась осознать, что чувствует из-за этого. Вырубленный Оскар валялся у их ног, наверное проще было бы убить и все эти странные вещи вокруг закончились бы, но от одной такой мысли Джаннат заголосила, словно это ее резать будут. Уилл попытался ее успокоить, но в разговор вмешался Горташ и вот эти двое общались так мило, что зубы сводило. От этой будто бы смущенной улыбки глупой рыжухи, от нарочито-радостного тона Горташа, от всего. «Старые знакомые», так он это назвал? Как только самого не тошнило. Ред все больше понимала ненависть Бейна к подобным нежностям. Острая боль пронзила виски. Знакомая тяжесть сжала горло. Баал. Напоминает, что как он дал ей голос, так легко может и забрать. Грешная дочь, блудная дочь. Забыла свой путь, забыла своё наследие. Ещё немного и заслужит наказание. Ред не обратила внимания на шепот крови. Голос Баала был привычен, как и его гнев. Кривая ухмылка исказила лицо. Любовь Отца так же разрушительна, как и всякая его милость. С воспоминанием о сегодняшнем сне к горлу подкатила тошнота. Шэдоухарт взглянула на неё краем глаза и ахнула в притворном удивлении: — Ред! Неужто ты… — Она понизила голос с лукавой улыбкой, — ревнуешь? Тифлина фыркнула, наконец оторвав взгляд от Горташа. Мысль обглодать его кости нравилась все больше и больше с каждой секундой. — Многого хочешь. Пойдём, надо что-то с этим домом делать. Горташ поклонился Джаннат и промелькнула мысль, что Отец может все-таки получить одно подношение. В конце концов, в городе столько аристократов, должна же хоть от одной быть польза. — Контролируй себя. Твои выходки… — Совершенно безумны и непредсказуемы. Ты уже говорил. Император злился. Ред обращала на это не больше внимания, чем на волнение Уилла. Она чувствовала эхо этой злости каждый раз, когда мечтала о чем-то интересном или же когда наблюдала за Горташем. Разумеется, это только подстёгивало больше представлять что можно сделать с этим хрупким человеческим телом. Горташ ухмыльнулся, словно читая её мысли. Ред зашипела, когда очередная волна силы отшвырнула пытавшуюся снять проклятие Шэдоухарт как раз под ноги. Тифлина быстро подняла ее раньше, чем бы их всех скинуло бы вообще на первый этаж. Все больше хотелось кого-нибудь убить. Жестоко. — Что вообще тут могло произойти?! — Уилл схватился за перила, пока из носа хлынула кровь. Шэдоухарт пожала плечами, пропуская Ред вперёд: — Был бы тут Гейл — уже прочитал бы лекцию. Воспоминания о волшебнике неприятно резанули под рёбрами. Ред наблюдала как гаснут голубые огоньки в чёрных глазницах и осторожно взяла череп в руку. Погаснет ли так же жизнь в Гейле? Если Орин убьет его, отнимет право самой выпотрошить своего друга… Тем хуже для нее. Она сжала пальцы, наслаждаясь, как ломается под ними кость. Осколки и пыль полетели на пол. — Я сейчас догоню. Идите. Она посмотрела на державшегося в стороне Горташа. Того больше интересовал арбалет, чем этот проклятый дом. Шэдоухарт тут же улыбнулась с таким видом, словно что-то понимала, и потащила Уилла, на ходу помогая тому вытереть кровь. Горташ взглянул на неё снизу вверх, но подниматься не стал. Ред сразу спросила: — Почему Орин не убьет тебя? — Не может. Если потребуется ему что-нибудь откусить для нормального ответа, она это сделает. Горташ вздохнул, не прекращая смотреть ей в глаза: — Волшебник этим воспользоваться не сможет, Ред. Я заставил её поклясться в том, что не навредит мне, и Бейн был этому свидетелем. Поверь, некоторые клятвы лучше не нарушать даже вашей семье. — Он ухмыльнулся, словно наслаждаясь её задумчивостью. Ред взмахнула хвостом. Гейл упоминал что-то о бейнитских клятвах, но тогда она расспрашивать не могла, а сейчас — не хотела. Показывать Горташу, что она знает о вере меньше его? Перебьётся. Горташ осторожно сделал пару шагов к ней: — Понятия не имею, чего ты так им дорожишь, но лучше прекращай. Орин скорее всего уже делает из него дополнение к своему… Одеянию. Даже холодный взгляд его не смутил. Любой другой уже пытался бы остановить хлещущую изо рта кровь, пока Ред откусывал бы кусочки от вырванного языка, но на его слова лишь хмыкнула: — Умеешь же поддержать. — В конце концов, у тебя столько… «Друзей». Или же он был тебе так же дорог, как бедняжка Карлах? Она не отвечая пошла прочь.

***

Ночь была беспокойной. Боль сжимала виски, ярость скреблась в груди. Ред царапнула предплечья, оставляя кровавые борозды. Учащенное дыхание, сменяющие друг друга за секунду холод и жар. Соблазн пытался захватить ее. — Бедная госпожа. Бедная, бедная госпожа. Она хотела рявкнуть дворецкому сгинуть, оставить ее, но смогла лишь зарычать. Кровь барабанами стучала в ушах, от желания убить кружилась голова. Скелеритас ласково погладил ее по плечам, не обращая внимания на ярость: — Отец недоволен с вами. Он же говорил, вам нужно убить бейнита. Сколько раз этот предатель затуманивал ваш разум! Но ничего. Отец все равно любит вас, он позаботится… — Уй… ди… Уродец щелкнул языком, продолжая «помогать» ей. Ред дёрнулась, скидывая его прикосновение. Голова казалась безумно тяжелой, но сейчас волновало не это. Тифлина вновь царапнула запястье, заставляя себя оставаться в сознании. Отец может забрать кого угодно в этом мире, но не Горташа. Его смерть будет принадлежать лишь Ред и ей одной. Она легко проскользнула в комнату Горташа, хоть голова и пульсировала от боли. К горлу в очередной раз подкатила тошнота, Ред до крови прикусила язык. Металлический привкус чуть рассеял алый туман перед глазами, но она знала: пройдет пара минут, и все станет хуже. Горташ сонно взглянул на нее: — Ты стала шумной, совсем тебя… Ред? — Он нахмурился, когда Ред приблизилась. Слова крутились в мозгу, но вместо них с языка слетало столь знакомое рычание. Речь царапала горло, оставаясь внутри. Все внутри требовало убить, разорвать, не тратить время на болтовню. Горташ вздрогнул: — Соблазн? — Он вглядывался в ее лицо, и Ред видела, как напряглось его тело. Взгляд застыл на мышцах шеи, на быстро вздымающейся и опадающей груди. Её жертва. Ее. Горташ все понял и без слов. Он сглотнул, все наблюдая за ней. Затем кивнул: — Ничего. Я знаю, ты меня не убьёшь. Идиот! Ред зарычала, неспособная говорить. Отец вернул ей голос, он же его и отобрал. Одной рукой награждал, другой наказывал. Горташ мягко коснулся ее щеки, придвигаясь и заставляя сосредоточиться на себе. Интересно, какой вкус у его губ?.. Ред не успела задуматься об этом. Нож вошел в ее тело мягко и почти без звука. В тот же миг по мышцам волной прокатился сковывающий холод. Ред дёрнулась, пытаясь атаковать, но тело её не слушалось. Тяжелое, неповоротливое, оно упало на руки к Горташу. Тот почти ласково сказал: — Не волнуйся, скоро пройдет. Подожди… Красный морок захлестнул зрение. Алое солнце загорелось над ней, Ред смотрела на него и шептала молитву. Себе, Отцу — была ли разница? Костлявая рука сжала ее плечо: — Моё дитя… Моя плоть. Ты вновь подвела меня. — Нет… — Ред шевелила губами, но с них не слетало даже рычания. Алый мир, реки крови, — все это было так знакомо и одновременно давно забыто. Ее дом и место, куда она больше всего на свете боялась попасть. Ред хотела обернуться, взглянуть на Отца, но длинные пальцы обхватили ее шею, не позволяя пошевелиться. Слова прогремели сразу в разуме, минуя слух: — Ты должна была его убить, но что вместо этого? Позволила обмануть себя! Убить. Разорвать. Уничтожить. Ред взревела в бессильной ярости.

***

За годы их дружбы Горташ привык к многим странностям Ред. Каннибализм? Милая особенность, позволяющая быстрее избавляться от тел. Жестокие убийства? Их можно использовать в своих целях, превосходящие вечный план Баала «убить их всех». Припадки из-за Соблазна? Один раз Горташ ухитрился заманить ее в комнату со своими конкурентами и крики не стихали еще очень долго. Каждой ее выходке находилось применение, как и должно было. Каждая особенность встраивалась в общую картину, маленькие винтики большого плана. Но то, что Горташ видел сейчас, не могло принести пользу никому, кроме Баала. Бешеное животное, даже не пытавшееся говорить, а лишь дергающееся в своих путах. Разумеется, Горташ не стал бы находиться рядом с Ред без наручников и цепи, заботливо взятых с собой. Сейчас они пригодились, но, пожалуй, стоило с собой взять ещё и намордник. Тифлина дёрнулась в бессильной попытке укусить Горташа. Тот зашипел, стукнув ее лежащей рядом книжкой по носу: — А ну не смей! Держи себя в руках. Надо было как-то влить ей в глотку зелье лечения, пока не истекла кровью. Горташ взглянул на флакон в пальцах, потом на прикованную к кровати Ред. Конечно, ему льстила столь персональная ненависть Баала, но видеть Ред в таком состоянии… Нужно сосредоточиться на деле.

***

Горташ лежал перед ней на алтаре, идеальная жертва, тот, чьё убийство будет самым прекрасным в этом мире. Ред дёрнулась к нему, но Баал удерживал ее. Чужой голос хрипел в разуме: — Я могу простить тебя… Если убьешь его. Для меня. Ред знала, что должна это сделать. Но так же знала, что не хочет, нет, только не Горташа. Вырвать глотку Орин? Отец может наблюдать за этим и хохотать, как он это любил. Разорвать любого из отряда? Легко, в любую секунду. Но Горташ? Она убьет его последним, поскольку это будет самой идеальной смертью, что когда-либо омывала ее руки. И Отец не получит ее. — Глупая тварь! Алтарь стал ближе, позволяя рассмотреть тело Горташа еще лучше, Ред зарычала в бессильной злобе. Ее, ее! Баал потянул ее за волосы, заставляя взглянуть в свои мертвые глаза: — Ты в самом деле думала, что можешь сбежать от меня? Не надейся. Ты убьёшь эту марионетку Бейна, как и обещала.

Все умрут. Все умрут для тебя. Ты будешь мной гордиться.

Ред тяжело дышала, зная, что должна сделать, что хочет сделать. Разорвать, вгрызться в глотку, чтобы брызгала во все стороны кровь, чтобы гремели крики. Разумеется, он будет сопротивляться, так еще лучше. Ред раскромсает кожу на груди до кровавых лоскутов, а потом еще и еще, пока не останется ничего, кроме белой кости. Ниже, под ребрами, спрятано сердце и его вкус!.. Глазные яблоки приятно лопаются под зубами, язык можно жевать долго, размышляя, что съесть следующим. Обглодать кости и высосать из них мозг, ни один кусочек плоти не останется несьеденным. Баал низко засмеялся: — Правильно. Ты мое дитя и должна знать, что делать с неверными. Ред уже чувствовала его кровь на губах. Все ее тело дрожало от желания убивать, пожирать, уничтожать. То, для чего она была создана, что было ее целью с самого начала. Она хотела зарычать, но голоса Отец ей не вернул.

***

Арбалет лежал рядом. Две секунды, чтобы схватить его и выпустить болт точно промеж глаз, если Ред все-таки вырвется. Тифлина тяжело дышала, исподлобья наблюдая за Горташем. Цикл из безумной, неконтролируемой ярости с попытками укусить и моментами передышки. На каждую фразу уходило около пятнадцати минут, Горташ засекал. Постепенно ярость истощала её все быстрее, а на отдых требовалось все больше времени. Бледная кожа, растущее все больше алое пятно на боку. Если так пойдёт дело, то в самом деле истечёт кровью. Определённо, стоило помимо кандалов раздобыть ещё и намордник. Горташ приблизился, осторожно и медленно. Ред наблюдала за ним, низко зарычав. Мышцы напряглись в очередной попытке вырваться, дыхание участилось еще сильнее. Обычно Соблазн захватывал ее тело не больше, чем на два часа, но похоже этот приступ продолжится всю ночь. Горташ сказал, взмахнув рукой: — Замри. Ред сжала зубы, подчиняясь Приказу. Горташ практически силой заставил ее поднять голову, одной рукой открывая зелье. На секунду взгляды встретились и в ее глазах не было ничего, кроме ненависти. К Горташу, к миру. Все должно было умереть, все должно было быть убито во славу безумца, по ошибке ставшего богом. Горташ процедил: — Открой рот, если не хочешь умереть. Бейн бы назвал подобную заботу глупостью. Прихотью, не достойной Избранного. В конце концов, будет ли кто-нибудь скорбеть об отродье Баала? Вряд ли даже её отряд удивится, узнав, что попыталась напасть и сдохла из-за этого. Горташ видел взгляды остальных, слышал обрывки разговоров. Слишком опасная, чтобы доверять ей. Но он не хотел ее смерти. Ред нехотя подчинилась. Горташ чувствовал движение мышц на ее горле под своими пальцам, когда вливал зелье ей в глотку. Видел темный от ненависти и злости взгляд. Соблазн разрушал почти идеально отлаженный механизм. Как же это раздражало. Когда все закончилось, он отступил, убирая флакон. Не поворачиваясь к Ред спиной, вновь сел напротив нее и придвинул арбалет ближе. Если расчеты верны, следующий приступ ярости начнется через пять минут. Нужно подготовиться.

***

Сквозь алый всполохами пробивалась реальность. Затёкшие плечи заныли, а запястья стянул металл. Живой и выпотрошенный Горташ сменяли друг друга с каждым ударом сердца, но постепенно Баал отпускал ее. Неохотно, оставляя шрамы, но отступал. Ред вовсе не чувствовала его присутствие под кожей, нет-нет-нет. Моргнув в очередной раз, Ред не увидела алого. Лишь комнату Горташа и его самого, сидящего напротив. Рассветные лучи падали на его волосы, темные глаза внимательно следили за Ред. Та выдохнула, чувствуя как стынет разгоряченная кровь. Жар неохотно отступал, тело дрожало, все ещё не отойдя от Соблазна. Горташ потер переносицу: — Очнулась? — его рука все ещё лежала на арбалете. Ред покосилась на это и кивнула. Горло и желудок сжимались от тошноты. Никогда раньше Соблазн не оставлял ее настолько измученной. Или же дело в том, что никто не умер? Горташ неохотно встал, все ещё наблюдая за ней. По крайней мере арбалет оставил на месте. Ред терпеливо ждала, пока не щелкнули наручники. Стоило ей освободить руки, так тут же попыталась размять, не обращая внимания на впившиеся в мышцы ледяные иглы. Горташ вернулся на своё место: — Что же, из всех твоих попыток меня убить, эта — самая упорная. Ред раздраженно зарычала, не глядя в его сторону. Запястья были стёрты до крови, но она все равно не помнила, как выглядело ее тело без всех этих шрамов и татуировок. Парой следов больше, парой меньше — какая разница? Горташ закатил глаза: — Вот только не надо. Это ты пыталась меня сожрать, а не наоборот. Даже Орин вела себя лучше. Он протянул ей неизвестно где найденную бутылку с вином. Будь Ред получше — спросила бы где взял, а сейчас просто начала пить прямо из горла. На вкус дрянь, но будто сейчас было дело. Хриплый смех Горташа показался странным, словно он не умел это делать искренне, а не на показ: — А ты ещё сомневалась в нашем союзе! Хотя должен признать, не ожидал столь… Личной ненависти. Баал не сильно любит отпускать созданное им на волю? — Очень смешно. Если бы я тебя не разбудила… — О, я бы проснулся, если бы мне попытались перегрызть горло, можешь не волноваться. Ред усмехнулась, протягивая ему бутылку. Горташ отпил, впервые за весь разговор отвлекаясь. Забавно, но бессонная ночь почти не оставила на нем следов. Или вернее сказать, эта бессонная ночь? Круги под глазами, взьерошенные волосы — кое-кто явно не думал о такой мелочи, как здоровый сон. Словно в ответ на её мысли, Горташ быстро направился к своим вещам. Ред наблюдала как он копается, бормоча себе под нос, и неохотно поднялась на затекшие ноги. Все тело ныло после ночи и что-то подсказывало, что день будет не лучше. Горташ же наконец нашёл, что искал. С видом, словно у него в руках голова Орин, он протянул Ред богато украшенный флакон с золотым, искрящимся зельем внутри. Второй такой оставил у себя, пока тифлина разглядывала свой. — Зелье ангельского сна? — Она видела парочку таких у торговцев. Горташ же пожал плечами: — Позволяет взбодриться после ночей как эта. В теории может пригодиться и между боями, главное только не злоупотреблять. Просто выпей и поспи несколько минут. Когда проснёшься — всё будет работать как после нормального сна. Ред с сомнением взглянула на зелье. Она не сомневалась в Горташе, тем более пожелай он её отравить и останется без руки. Просто… — И не боишься? Во сне бывают… — Приступы лунатизма? Судя по тому, что вокруг тебя столько народу, контролировать себя ты не разучилась. Ред еле удержалась от насмешливого уточнения за счёт кого удавалось себя контролировать. Все равно Изобель была не настолько уж и вкусной. Что ещё взять с воскрешённой. Она направилась к выходу из комнаты, но в последний момент бросила через плечо: — Спасибо, что удержал сегодня. Я бы не хотела убивать тебя. «…сейчас» так и осталось в её мыслях и в глотке, но не слетело с языка. И хоть Ред почти сразу же вышла, но готова была поклясться, что видела, как Горташ улыбнулся.