Часть 1

- Когда я говорила - вложи в нее всю себя, Аннушка, я рассчитывала на твои лучшие качества, а не на мотание на вращениях,- низкий голос, знакомый уже, кажется, всю жизнь, комментирует последнее вращение светленькой, тоненькой девочки, заканчивающей программу на льду. Анна Станиславовна Щербакова прячет улыбку в уголок губ и зовет завершившую программу спортсменку к столу, где сегодня высокий гость. Точнее гостья, хоть и правда высокая. Девочка подъезжает и встает против тренера, положив ладошки в перчатках на бортик. Аня коротким движение перемещает фигуристку под пристальный взгляд строгих карих глаз и, не отрываясь от происходящего на льду, выслушивает комментарии вместе со своей подопечной. Время будто меняет ход, возвращая в те дни, когда сама стояла под внимательным и чуть насмешливым взглядом и выслушивала комментарии, снисходительно-заботливые или предельно серьезные, даже немного нервные. Элина вряд ли в полной мере понимает, насколько ценно то, что происходит с ней здесь и сейчас. Но обязательно оценит в будущем. Коротко перебегает взглядом с катка на острый профиль справа, где продолжается монолог-разбор ошибок. Когда Этери Георгиевна в своей стихии, совершенно забывается, что ей уже за шестьдесят. Впрочем, когда Аня в своей стихии, она тоже не помнит, что недавно отметила тридцатипятилетие. Не помнит, что во Франции у нее муж, уехавший вести международный проект больше пяти лет назад. С тех пор и встречаются два-три раза в год. Щербакова ждет, когда дети станут достаточно взрослыми,чтобы сократить количество разъездов не по работе до минимума. Супруга она любит, но лед, своих детей-спортсменов и фигурное катание - больше. Впрочем, может, любит она и не это. - Давай-ка перекатай этот кусочек,- говорит Тутберидзе, отправляя девочку в центр катка. Вместе смотрят на повторение заученных движений на льду и Этери Георгиевна громко, отрывисто подгоняет: - Быстрее! Резче!- а по окончании взмахивает длинной кистью, отпуская спортсменку и спокойно говорит.- Что у нее опять с рукой? - Все то же,- пожимает Аня плечами.-Как после перелома начало воспаляться, так и повторяется раз за разом. - Доедет до олимпиады-то?- интерес у главного тренера сборной Этери Георгиевны Тутберидзе профессиональный, а все же отчасти и личный. Пять лет назад Элина Аскерова приехала не просто тренироваться в Москву, девочка и ее родители,можно сказать, поменяли всю жизнь. Родилась Эля в самом российском из всех городов Казахстана - Павлодаре. С трех лет каталась на коньках. В десять была самой заметной в своей возрастной категории, нет, даже не в Казахстане, как минимум на всей территории СНГ. Артистичная малышка с потрясающе легким коньком и раскатистым, реберным скольжением. Единственная проблема - Эля не прыгала. В арсенале были более или менее стабильные двойные и неплохой риттбергер. Тренер предлагал отправлять в танцы. Какой прок от девочки, которая в этом возрасте не то, что ультра-си не пробует, а даже не владеет стабильным набором тройных? Элина в танцы не хотела. Настолько не хотела, что до слез. И мама Элины не хотела в танцы. Тем более не хотела этого в Казахстане. Мама хотела ребенку большой жизни в большом спорте. Какими кругами дошла женщина из Казахстана до главного тренера России, о том знает только сама мама Элины. Этери Георгиевна выслушала печали матери фигуристки. Может, вспомнила, как непросто жить, ведя к верхним ступеням пьедестала свое чадо. Может, просто восхитилась целеустремленностью родительницы. В общем, пригласила дочь и мать на просмотр. Как в старые добрые времена стояли плечом к плечу у бортика с Дудаковым и смотрели. Перебрасывались короткими комментариями. Тоже - как в прежние времена. И вопрос Этери задала тот же, что и тогда: - Что скажешь, Сереж? - Удастся за год все тройные собрать и стабилизировать, будет толк,- резюмировал техспециалист. Так на голову Анне Станиславовне и обрушился “подарочек” с массой проблем в довесок, кроме отсутствия прыжковой базы. Аня приняла спортсменку молча, как принимала от тренеров все годами в спорте. Молча работала. Из зримых перемен был только Дудаков, который первый год чуть ли не поселился у Щербаковой в группе. Комментаторы на спортсайтах язвили: Снежная королева отправила своего Снеговика наблюдать за украденной Снегурочкой. Переход Эли под российский флаг не понравился никому: ни Казахстану, что понятно, ни росфанам, для которых это стало очередным доказательством подлости Тутберидзе, уводящей хороших спортсменок в угоду своему эго. Что федерация Казахстана плохо понимала, что делать с Элькой, что заплатили им за ребенка, который и без того ни на что не претендовал, если честно, весьма солидный мешок денег, никого не беспокоило. Даже все знавших чиновников от спорта Казахстана. Удивительные истории о приглашении и переманивании фигуристки ползли и обрастали деталями. В них и Этери обрывала телефон родителей, и Дудаков лично ездил в Павлодар, чтобы уговорить. А Щербакову прокляли сразу и за все после первого сезона, в котором Эля выступала слабенько и терялась среди ровесниц, занимая последние места. Итак - все было плохо, кроме самой Элины. Попав в руки специалистов высокого уровня, девочка начала прогрессировать бешеными темпами. Сергей Викторович и Аня только успевали отмечать все новые улучшения. На тридцать второй день рождения Щербаковой Элина приземлила на тренировке четверной сальхов. А через месяц с разрывом связки попала в больницу. Два года не вылезали из травм, проблем роста, снова травм. И все же девочка каждый раз мужественно возвращалась на лед и героически восстанавливала свой набор, успевая усложнятся до следующей травмы. Начинался новый сезон. Ждали от него всего, чего угодно. А новых травм Эли - в первую очередь. - Иногда совершенно не понимаю, что мотивирует этого ребенка,- тихо вздохнула Щербакова.- На ней же живого места нет. Катается на характере исключительно. - Может быть, любовь к фигурному катанию?- улыбнулась Этери Георгиевна. - В моем случае у этой фразы слишком сложный подтекст,- Аня скрещивает на груди руки.- И, наверное, не вам и не мне произносить ее в приложении к кому-то другому. - Почему?- совершенно спокойно продолжает высокая блондинка.- Жизнь показала, что у тебя и правда любовь именно к фигурному катанию. А юношеские затмения… случаются с каждым. - Все может быть,- не стала спорить Щербакова. - Держись, Аньк! До твоей первой олимпиады осталось какие-то три года. Додержитесь, черт возьми!- велела Этери.- Знаешь ли, свой вкус в том, чтобы быть тренером олимпийской чемпионки есть. Тебе понравится. И это может повторяться, в отличие от олимпиады в роли спортсменки. И в этом тоже есть свой вкус. Анна в ответ лишь молча кивнула головой. Как все эти годы рядом. Она не спорила с Этери Георгиевной. Не спорила с собой. И с чувствами своими, возникшими много лет назад тоже не спорила. Ее любовь к фигурному катанию пахла духами, рассыпалась светлыми кудрями, улыбалась темными губами. И даже если Этери права, то было юношеское затмение, рассвет наступать не торопился. Два десятка лет, вероятно, тот срок, после которого можно не ждать перемен, ни в себе, ни в своих чувствах. Выходило, Аня однолюбка. И если Тутберидзе проще определять ее чувства как любовь к фигурному катанию, пусть будет так. Сути номинации не меняют.