Часть 2

- Ну, что ты из него ангела делаешь?- голоса из тренерской были слышны вполне отчетливо, Аня даже узнала оба, хотя суть была не в голосах, а в том, что они говорили. Тот, который услышала первым, возмущался, второй успокаивающе увещевал. - Досидишься, опять тебя ощиплют эти двое!- поддавал жару возмущенный голос. - Он же не себе щиплет, а стерве этой,- успокоительно напоминал всепонимающий. - Не будь дурой! Себе! В кильватере нашей Этери удобно идти к собственной славе. Вот тихушник Дудочка и устроился за широкой бабьей спиной!- фыркнул возмущающийся. - Вот что ты его не взлюбила?- умиротворяюще спрашивает голос, не желающий нагнетать.- Нормальный же он. Даже, можно сказать, безотказный. Может, и сам не в восторге, что его руками жар загребают. - Не влюбись!- злорадно подтрунивает второй тон в диалоге,- этот Буцефал не вывезет еще одну на своем горбу! Ему казанской прелести хватает. Как жена-то не прознала до сих пор?! - Ну, когда семьи по разным городам, пока дойдет до всех участников,- с этого места Анюта перестала понимать взрослый разговор, впрочем, и до того понимала не особенно. Аня Щербакова после не самой успешной тренировки грустила. Обидно, знаете ли, взять и навалять на двойных, которые уже и прыгаешь неплохо. Оксана Михайловна вот тоже вроде расстроилась. Может, мама и права, пора переключаться на нормальную учебу. Папа рассчитывает, что дочери будут зарабатывать на жизнь головой, а ноги - это просто для здоровья. Учитывая, сколько раз Аня сегодня свалилась на лед, здоровее она, пожалуй, не стала. Углубилась в свои мысли настолько, что бродя по коридору, где пряталась от людей, переживая грусть, и не заметила, как врезалась в кого-то большого. В ответ на столкновение ее подхватили, прижали крепче, чтобы удержать на ногах. Ноздрями поймала сразу много вкусных запахов, смешивающих в себе тепло и холод. - Будь внимательнее!- в голосе так же как в ароматах мешались теплые и холодные тона, был он глубок, низок, сладок, но в самой глубине царапал металлически-жесткими оттенками. Вскинула взгляд выше, потом еще выше. Замерла, понимая, кому попалась на пути. Молчала и смотрела. Сверху на нее глядели два темных, ночных глаза. Вроде были и далеко, а увидеть успела все, даже черную каемку вокруг темно-карего тепла радужки. - Ты чья такая задумчивая?- женщина улыбнулась и стало внутри горячо и спокойно. - Мамина и папина,- почему ответила так, не знала, наверное, от растерянности. Ну, слава богу, а то я уж думала тебя инопланетяне принесли к нам,- кудрявая брюнетка рассмеялась. Аня, конечно, знала главного тренера “Хрустального” Этери Георгиевну Тутберидзе, которая дважды в год приходила и смотрела их отчетные выступления. В такие дни Оксана Михайловна была всегда чуть на взводе и, словно не знала, куда себя деть. Дергала детей чаще обычного. Анюту, конечно, тоже. Никогда не понимала, чего побаивается тренер, но за компанию тоже боялась чужой строгой женщины, сидящей или стоящей у бортика. Сейчас состояние непокоя усугублялось не только тем, что с ней заговорили, но и тем, что женская ладонь продолжала держать за плечо,а взгляд, казалось, просвечивает насквозь. - Мамина и папина, а что тут делаешь?- поинтересовалась тренер. - Думаю,- вздохнула Анюта. - И о чем же так хорошо думается у дверей тренерской?- ладонь, лежащая на плече, погладила девочку, то ли успокаивая, то ли по привычке. - О падениях,- зачем-то со вздохом призналась Аня. - Невеселые, получается, мысли?- над ней подшучивали, такое понимаешь и в восемь лет.- И что надумала? Девочка в ответ пожала плечами. - С тренером поговори. Он знает,- посоветовала женщина.- А потом сделай так, как скажет. Договорились? Кивнула в ответ на слова почти незнакомой женщины. Руку с ее плеча сняли и будто время снова побежало. Малышка перебежала взглядом куда-то за спину Тутберидзе, округлила огромные глазищи и взволнованно охнула: - Я на ОФП опоздала! - Тогда беги, опаздывать на занятия не стоит,- ее легонько погладили по голове и за лопатки направили в сторону спортзала. За темными днями обязательно следуют светлые. У Ани был как раз такой, когда в проходе катка появился тихий, неприметный мужчина и, склонив голову на плечо, стал внимательно наблюдать за работой детей. Если маленькая фигуристка и заметила Дудакова, то внимания, конечно, не обратила, мало ли, что нужно постороннему тренеру? Ее это точно не касалось. Продолжала ходить к Оксане Михайловне, отрабатывала скольжение и вращения, трудилась над прыжками. Однажды, выйдя со льда увидела, как мама беседует с тем самым неприметным Дудаковым. Женщина то ли чуть удивлялась, то ли не слишком понимала, о чем говорит ей собеседник, в ответ лишь неторопливо кивала, а при виде дочери и вовсе поспешила распрощаться. Мужчина мешать не стал, откланялся и растворился в пространстве. По дороге домой мать улыбалась, а потом не выдержала и, рассмеявшись, проговорила: - Анютк, тебя тут в чемпионки звали! - Зачем?- дочь не очень поняла шутку. - Видела того тренера, с которым я разговаривала?- спросила мама. - Да. Это Дудаков. Я его знаю,- покивала девочка. - Вот и он тебя знает,- снова улыбнулась мама.- Говорит, что тебя и Этери Георгиевна знает. Прямо “звезда” ты у меня. - Мы случайно познакомились,- не оценила шутки Анюта.- Я с ней столкнулась в коридоре. - Понятно,- смеяться Юлия перестала.- Сергей Викторович приглашает нас на просмотр к Этери Георгиевне. Ты хочешь? Вопрос-то, на самом деле, непростой: своего тренера Аня любила, но отказываться от приглашения в группу Этери Георгиевны!.. Да ей бы любой сказал, что это безумие. Сама Тутберидзе зовет! - Хочу!- кивнула Щербакова. Если подумать, одно движение головы и одно слово определили судьбу, жизнь. Определили то, кем стала Аня Щербакова. Олимпийская чемпионка, чемпионка мира, трехкратная чемпионка России началась в тот момент, когда восьмилетняя девочка сказала “хочу”. Или чуть раньше, когда кудрявая женщина повернулась к коллеге и сказала: - Дуд, загляни к маленьким Булычевой, посмотри на одну малышку, скажи потом - че-как? Бывали минуты, даже дни, когда Ане очень хотелось отказаться от выбранной ею и для нее судьбы. Но в восемь лет об этом не думаешь, просто интересно, как живут и трудятся те, кто становится чемпионами. Поэтому выбора не было. Надо было идти.