Глава восьмая.

Охотничьи состязания проводились ежегодно в преддверии зимы. По окончании соревнований, шкуры снимали с добычи, а мясо использовалось для торжественного ужина. Такие мероприятия привлекали высокопоставленных чиновников, которым нравилось отдыхать именно таким образом, а также генералов, демонстрирующих свое невероятное владение холодным оружием. — Раб Се, — назвал Юй, скрещивая руки на груди и глядя на молодого парня, сидевшего на полу спокойно, наклонив голову в знак уважения, и при этом держа подол своей одежды с кровавыми пятнами. Острые лезвия картофельного ножа безжалостно рассекали пальцы принца, в то время как он сосредоточенно избавлялся от шкурки на овоще. Но жертвы не остановили его стремления приготовить идеальное блюдо. А когда горячий ароматный бульон нечаянно оказался слишком непослушным и расплескался во всех направлениях, кухня стала свидетелем его незавершенной победы. Повариха недовольно бурчала, отойдя в сторону и сжимая в крепких руках мокрую тряпку. Юй грустно вздохнул, убежденный, что если бы не его присутствие, женщина беспощадно наказала бы парня этой грубой тряпкой. Однако, он все еще сохранял надежду на более доброе обращение со стороны поварихи. Инь Юй испытал неловкое чувство и с трудом улыбнулся, словно бы он просил прощения у поворихи, которой он доставлял проблемы. Повориха щелкнула языком, закатила глаза и покинула место, чтобы взяться за уборку. — раб Се, вы же знаете, что сегодня необычайно важный день? — Се Лянь кивнул, не глядя в глаза помощника короля. Стыд окутывал его, ведь он старался помочь, но сделал все только хуже, и заслуженное наказание не заставит себя ждать. Однако Инь Юй, добрый и снисходительный, был полной противоположностью короля: он смотрел на принца с состраданием и говорил без всякого злорадства, лишь с грустью. — Конечно, я сам виноват, отправив сегодня работать на кухню, — вздохнул Инь Юй, с закрытыми глазами. — Но ты мог хотя бы намекнуть, что плохо в этом… — помощник короля сел на корточки, уровнявшись с принцем. — Ладно, ничего страшного, раб Се, слушай внимательно. Сейчас ты уйдешь в свои покои и останешься там до следующего утра, пока тебя не позовут. Ты не должен испортить сегодняшний праздник. Тем более… — Инь Юй куснул нижнюю губу, покачав головой. Рабу не дано знать, чем, кроме пира, отличается этот праздник. Ведь сегодня наступает очень важный день, который перевернет королевство с ног на голову. Его высочество собирался объявить о своей свадьбе с принцессой Юйши. Она была красивой, утонченной и скромной женщиной, с покладистым характером и прекрасным здоровьем, так что сможет без проблем выносить наследника. Это сможет удовлетворить и успокоить слухи, которые дошли до сведения его величества, и уменьшить смуты, а возможно и полностью их развеять. Ведь в ту злосчастную ночь, когда принца и короля заметили вместе, после того как они заперлись в покоях его величества. И эта дурочка-служанка, не разобравшись в ситуации, разболтала всем, кому только можно, что король оказывается обрезанный рукав! Из-за этой у него не было наложниц или жен, а вокруг царствовали только мужчины. Хотя та служанка была убита, для других это было как подтверждение. Слухи начинали только усугубляться, ведь в руках короля находились все цветы королевства. Но он выбрал верблюжью колючку из соседнего государства. «А может король и вовсе бессилен?» — и такой слух начал распространяться. Словно король каждую ночь ждал раба, а другие слуги точно слышали стоны из его комнаты. И чем больше разрастались эти слухи, тем хуже они становились, отпугивая других людей от его высочества. А кто-то из чиновников даже осмелился прислать наложника! Худенького пятнадцатилетнего мальчишку по имени Лан Ин. Когда Инь Юй вспоминал выражение лица короля, он был уверен, что придется связывать его, чтобы он не начал убивать всех налево и направо. —Ладно, ступай, — сказал Инь Юй, выпрямляясь. Се Лянь последовал его примеру и собирался уже уйти, когда его окликнули: — Раб Се, в вашей комнате есть аптечка? — спросил Инь Юй. Се Лянь покачал головой. Его комната была пустая — только кровать и окно с решеткой, старый изношенный стол и табуретка. Больше ничего. У обычных слуг как минимум было возможно обустроить и сделать жилище комфортным, но Се Лянь этим не обладал. — Подожди, —сказал Инь Юй и достал из ящика коробку с бинтами и другими лекарствами. Он передал ее принцу. —Потом я заберу ее. — Принц выразил свою благодарность улыбкой. Он не мог понять мотивы Инь Юя, но, за исключением первого дня, этот уникальный помощник, который всегда был рядом с императором, никогда не был груб с принцем. Несмотря на то, что он называл его рабом, Инь Юй вел себя достаточно хорошо с Се Лянем и был единственным человеком во дворце, кто относился к нему доброжелательно. Принц убежал в свою комнату, радуясь свободному дню и возможности отдохнуть. Се Лянь сел за стол и открыл коробочку с лекарствами. Он смочил ватку в спирте и приложил к своим свежим ранам. Хотя ему не было больно, раны казались лишь царапинами, но раз Инь Юй предоставил ему лекарства, он решил воспользоваться ими. Через пять минут его пальцы были обработаны. Во время обработки ран Се Лянь заметил нескольких новоприбывших гостей, но король вышел навстречу только одним из них. Это был мужчина средних лет и молодая девушка. Хуа Чэн поцеловал ладонь девушки и улыбнулся ей. Однако это действие пробудило у принца воспоминания о поцелуе в воде. Королю было неприятно, потому что Се Лянь не был как та фея. Хуа Чэн аккуратно взял девушку за руку и провел ее во дворец, под смех, когда она сдержанно улыбнулась, скрывая лицо бледно-зеленым рукавом. — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — Стаканы вина поднимались вверх, наполняя зал восторженными возгласами почитания короля. Хуа Чэн только усмехался на это. Группа аристократов уже давно перешла грань и не могла сдержать свои слова, что его только радовало. В то время как другой король мог бы огорчаться или сердиться на лицемерных людей, но он не запоминал каждого их них, чтобы не убивать пол королевства. Его собеседница, Юйши Хуан, ушла, чтобы поправить макияж, но Хуа Чэн видел на ее лице алкогольный румянец и приказал служанкам уложить ее спать, так как она была его будущей женой. Вечер был полон скуки, и они развлекались метанием острых предметов в чучела медведя. Но без должного стимула и достойной награды король не хотел покидать трон, а их интерес к еде погас, хотя столы всё ещё были накрыты мясом. — Ваше величество, спешу вас поздравить с предстоящей свадьбой, — произнес Бай Усянь, поднося стакан вина королю. Однако, король даже не обратил внимания на этот жест и не протянул руку, чтобы принять его. На что мужчина лишь улыбнулся, проливая вино в свой рот. — С каждым годом, глядя на вас, я замечаю, что вы следуете по стопам вашего отца. Хотя ваша матушка, в отличие от принцессы Юйши, отказалась от брака, предпочтя выйти замуж по любви,» — Бай сделал паузу, заметив злое выражение лица своего правителя. Хуа Чэн никогда не говорил о своей матери, и другие также старались не поднимать эту тему, зная, насколько тяжелы были отношения между старым королем и его единственной женой Чэн. Этой женщине в эпоху ее правления присвоили множество имен, от колдуньи и ведьмы до загадочной очаровательницы, заставившей короля покориться своим чарам. С момента, как она переступила порог замка, король потерял всякий интерес к своим прежним наложницам, потому что его внимание было полностью поглощено этой таинственной и холодной женщиной. Но Чэн не была довольна вынужденным браком с королем и всеми силами пыталась избежать этой участи. Однако старый король не терпел отказов и даже начал вести войну, чтобы в конечном итоге забрать Чэн себе. Королева провела оставшиеся дни своей жизни в заключении, страдая от того, что из-за нее погибли ее близкие люди, а ее единственного сына у нее забрали. Она ненавидела свою исключительную красоту, которая привлекла короля к ней, и решила причинить себе раны, которые изуродовали его, а затем совершить самоубийство. Горе короля легло на него до его последнего вздоха, потому что он так и не смог получить взаимность от женщины, в которую был безусловно влюблен. Он даже убил всех своих детей, чтобы никто не мешал его единственному возлюбленному сыну, которого он назвал в честь своей погибшей любимой. — Бай Усянь, ты многое сказал, — сухо проговорил король, по-прежнему не взглянув на своего советника. — Мой отец и его решения не имеют значения для меня. Я обладаю достаточной мудростью, чтобы принимать собственные решения, включая свою будущую супругу. — Прошу примите мои извинения, — произнес Бай без единого признака раскаяния, что отразилось на его нежной улыбке. — В общем, я здесь, чтобы разбавить это унылое собрание. Я уверен, ваше Высочество, что даже вы проявите интерес, — добавил он, волшебно появившийся колокольчик в руках. Звон вызвал всеобщее внимание, наполнив помещения. — Дамы и господа, я уверен, что вы все жаждете веселья, и я готов его предоставить, — обратился Бай к пьяницам, которые с интересом уставились на него. В глазах собравшихся зажегся азарт, за исключением Хуа Чэна и Инь Юя, которые смотрели на это шоу с неким недоверием. Величественные двери в зал растворились, перед ними стояла стража с напряжёнными лицами, а позади них медленно приближался мужчина. Чем ближе они подходили, тем сильнее король и его помощник понимали, что этот за загадочный гость. Во всех этих тайнах, скрытых под одеждой и вуалью на лице, была невероятная притягательность, при этом голова низко опущена не давая усомниться в том, что перед ними стоит раб, лишенный свободы и носитель цепей, на руках и ногах. Темно-каштановые волосы были аккуратно собраны и украшены великолепной золотой шпилькой, а лицо, скрытое под ярко-красной вуалью, лишь подчеркивало загадочность. Глаза, аккуратно выделенные яркой подводкой, сияли парадоксальной игрой цветов и таинственности, которая определенно не сходилась с их рабским происхождением. Лоб украшал рисунок лотоса, символизирующего красоту и чистоту, словно олицетворяющий душу. Грудь молодого раба обтягивался топ с золотыми вставками, делающими его образ еще более роскошным и притягательным. Прозрачная ткань, исходящая от груди, плавно переходила в широкие, полупрозрачные рукава, что придавало облику нотки загадочности и интереса. На концах рукавов висели несколько бубенчиков, испускающих легкий звон при каждом движении, что создавало особую атмосферу и наполняло помещение загадочными звуками. Красные штаны, с разрезом, охватывали ноги раба от бедра до голени, на них был вышит золотой дракон — символ силы и мощи. Множество разных побрякушек, которые украшали его наряд, издавали едва различимые звуки. В этом облике принц выглядел как по всем рассказам из его страны. Настолько красивый, что дыхание кажется прерывалось. И глаза тяжело отвести, хочется так и любоваться. Свет от ламп окутывали его локоны, оживляя золотистые оттенки, играющие на его манящих волосах. Шелковистые пряди, словно живые, обрамляли его лицо, подчеркивая совершенство его черт. Величественный взгляд, глубокий и уверенный, оживлялся под стройными и длинными ресницами, словно отражая каждую мысль, каждую эмоцию. Принц обладал исключительной красотой, способной ослепить каждое сердце. Его лицо, похожее на скульптуру, было идеально симметричным. Нос прямой и возвышенный, подчеркивал его благородную сущность, а его улыбка могла бы растопить самые ледяные сердца. Он не только был красив в облике, но и в своем движении. Каждое его движение было выверенным, грациозным. Принц сжимал руки в кулаки, оглядываясь по сторонам, он боялся смотреть на Бая, который стоял рядом. Он не понимал, что происходит и зачем его нарядили в этот ужасный наряд. — Это бывший наследный принц, думаю, каждый слышал о его красоте, — произнес мужчина, бесцеремонно стягивая вуаль с лица принца и хватая его за впалые щеки, показывая толпе его прекрасное лицо. — Думаю, такой красавец станет украшением любого гарема, будь то для дам или мужчин. Послушный и молчаливый. — Отпустив принца, мужчина протянул ему не настоящий меч. — Приказываю тебе танцевать. Ведь ваш национальный танец с мечем никто, кроме тебя, не сможет повторить.— С секундной задержкой Се Лянь принял меч в свою руку, ощущая тяжесть. Его лицо окутало безмятежное спокойствие, а взгляд наполнился решимостью и уверенностью. Безошибочно и беззвучно он вошел в свое элементарное состояние, где время останавливалось и мир вокруг него исчезал, смешиваясь с туманными линиями пространства. Меч между его пальцами взлетел в воздух, словно оружие было частью его сущности и его тела. И так начался его танец. Потоки света и тени переплетались, а каждое движение казалось настолько безупречным, что словно мелодия играла в его душе. Сила и грация, скорость и точность, все это воплощалось в его движениях. Лезвие его меча следовало за его мыслями, словно продолжением его воли. В каждом движении можно было увидеть годы тренировок и неутолимую страсть, которую Се Лянь вкладывал в искусство мечевой борьбы. Окружающие наблюдали с восторгом и изумлением, пленяясь его высокотехничными приемами и безупречной точностью. Каждая атака была расчетлива и исполнена с изящностью, а каждое отражение нападения не оставляло места для сомнений в искусности этого мастера меча. В его движениях сквозило не только совершенство техники, но и магия самой ситуации. В этом танце он становился одним с оружием и с окружающей средой. Его ритм стал сердцебиением, и каждое дыхание стало гармонией к этой симфонии меча и тела. Глядя на Се Ляня в его элементе, можно было понять, что он был более чем просто человеком. Он был созданием, обладающим удивительным даром и непреодолимой страстью к искусству меча. Никто не мог оторвать взгляд от этого зрелища, словно все существование стало маловажным лишь перед прекрасной гармонией между мастером меча и его оружием. Так закончился этот танец, и Се Лянь остановился, поставив меч перед собой. Грудная клетка Се Ляня подымалась от частого и быстрого дыхания, наполненного тревогой. Его меч тяжело упал на пол, а за ним и сам принц, покорившийся своей судьбе. Он осознал, что теперь стал добычей, лакомым куском мяса перед свирепыми зверями. Все присутствующие смотрели на него с голодными, жаждущими крови глазами. Но Се Лянь отказался быть чьей-то подстилкой, предпочтя быть рабом, чем издевательской игрушкой бесчестных. Он перевел взгляд с мятежной отчаяньем на Инь Юя, надеясь, что тот поможет. Но Инь Юй отвернулся, оставив Се Ляня одиноким перед его судьбой. Он был всего лишь подданным короля, неспособным выходить за рамки своей роли. Се Лянь потерял последнюю нить надежды, когда взгляд его с неуверенностью переключился на Хуа Чэна — короля, чью маску лица было невозможно прочитать. Хуа Чэн смотрел на его раба, но что он именно чувствует, оставалось загадкой для Се Ляня. Принц не смог понять, что ждет его дальше, но одно было ясно — его жизнь теперь полностью находилась в руках непредсказуемого и жестокого каприза короля. — Господин Бай, и что же надо сделать, что бы это прелестное существо стало нашим? — Поинтересовался один из мужчин, отпивая сладкое вино. Бай Усянь приложил пальцы к подбородку и задумался. Какое же устроить состязание. Его взгляд наткнулся на чучело медведя, после на лице появилась улыбка. — Мои уважаемые друзья, — заговорил Бай Усянь с таинственным выражением. — Я могу предложить вам совершенно неповторимое и захватывающее состязание, которое позволит нам завоевать это прекрасное существо. Наш путь лежит через проверку настоящего мужества и смелости. Мужчины заинтригованно обменялись взглядами, а атмосфера напряжения в комнате стала ощутимой. Все присутствующие были заинтересованы в том, чтобы присвоить себе этого красавца. — Что же, уважаемый Бай Усянь, не томите нас, расскажите о вашей идеи состязания! — нетерпеливо произнес один из мужчин, поправляя свой одежду. Бай Усянь, направив всеобщее внимание на себя. Он медленно прошагал к чучелу медведя, словно принимая решительные шаги в сторону испытания. Его улыбка стала еще шире. — Мое предложение состоит в том, чтобы каждый из нас смог показать свою силу, ловкость и мастерство охотника. — Бай Усянь прикусил нижнюю губу, смотря на реакцию окружающих. — Но вот только за место этого чучела, будет стоять раб. А на его голове яблоко, кто сможет с расстояния кинжалом попасть в яблоко на голове первым, заберëт себе его. Мужчины с удивлением посмотрели друг на друга, а потом на Бай Усяня. Идея казалась им необычной и немного опасной, но в то же время увлекательной. Участники обменялись решительными взглядами и один за другим выразили свое согласие участвовать в состязании. Однако не все они были хорошими метателями кинжалов, поэтому некоторые из них были несколько обеспокоены. Но все же, они решили не сдаваться и попробовать свои силы в этом испытании. Мужчины стали готовиться к состязанию. Кинжалы были вытащены из ножен, а на земле были размечены стрелки, показывающие точность стрельбы. Они сосредоточились, готовые проявить все свои навыки. Бай Усянь взял на себя роль арбитра. Принц стоял ровно и держал на голове яблоко, которое должно было стать целью каждого охотника. Бай улыбнулся, как будто наслаждаясь всей этой ситуацией. Мужчины начали метать кинжалы, их движения были быстрыми и точными. Они старались прицелиться и попасть в цель с первой попытки. Но даже самым искусным из них не удавалось достичь успеха. Каждый раз яблоко целое оставалось на месте, даже не поцарапав его. Принц же изнемогал под бичеванием, каждого нового удара, что приносил ему свежие раны, которые немедленно начинали кровоточить, вызывая невыносимую боль. Однако он сдерживался, не показывая своего страдания, и не имея возможности произнести ни единого слова. Они мучили его безжалостно, но Се Лянь не проявлял слабости, демонстрируя свою высокую духовность и силу воли. Терпение стало его единственным союзником в этой жестокой несправедливости. И хотя его тело было ранено и изранено, его дух оставался непоколебимым. В его груди горела жажда мести и свободы, которая дала ему силу не сдаваться. Состязание продолжалось уже достаточно долго, и никто не хотел сдаваться. Они были настойчивы и готовы повторять метания снова и снова. Бай усянь, наблюдая за ними, знал, что они действительно старались и их мастерство постоянно совершенствуется. Наконец, одному из мужчин удалось сделать точное попадание. Его кинжал отразился от яблока, раздробив его в тысячу осколков. Все вокруг затихли и взглянули на победителя, уважительно склонив головы Это был король — тот, кто мог закончить все это так легко. Однако другие выразили свое недовольство. Ведь, согласно их логике, раб останется у Его Величества, и на что тогда был весь этот замысел? Бай начал активно хлопать в ладоши, подойдя к Се Ляню и вручив ему ключи. В то же время он запихнул в мягкие алые губы капсулу. Сладкий вкус заполнил рот, и Се Лянь, неуверенно, проглотил ее. — Ваше Величество, все же правда, что все, что попадает к вам в руки, остается у вас, — сказал человек, подталкивая принца к королю, в то время как тот ухватился за его одежду, словно последняя надежда. — А ты, дерзкий. Решил, что можешь распоряжаться моими слугами? — злобно произнес король, вынув второй кинжал. Но не успел он его метнуть, как раб повис на нем, издав слабый стон, вызывая у короля недоумение. Он опустил взгляд и увидел яркий румянец на иссохшем лице и мутный взгляд. — Ваше Величество, советую вам удалиться в покои, пока он не набросится на вас прямо здесь, — усмехнулся Бай, тихо, так чтобы услышал только сам король. — На этом вечер закончен, уходите, — грозно произнес король, покидая зал. В который раз этот мужчина подводил его, доставляя неприятности. Но казалось бы, стоило бы его оставить там, и эти пьяные дураки убили бы его или забрали в плен. Но он не мог, всё в короле кричало, что это его дело, и он сам решит его судьбу. Хоть сейчас опять поставил это под сомнение, и вдруг слухи правда. Поднимаясь на второй этаж к комнате, принц умудрился упасть, а после и вовсе как-то оголить грудь государя, оставляя пару укусов. На это король шипел и оттягивал принца от себя. — Ваше величество, — из соседней комнаты вышла принцесса. Она выглядела сонной и потирала глаза. — Что-то случилось? Я слышала грохот. — Нет, все хорошо, — поспешил ответить Хуа Чэн, в то время как Се Лянь опять укусил его в уровне ключицы, вызывая шипение. Увидев, как раб нагло пристает к королю и потом спокойно проводит языком по кровоточащей ране, Юйши лишь прикрыла лицо. — Принцесса, уходите в комнату, завтра я все объясню, — быстро сказал король, закрываясь в комнате. Он хотел накричать на принца, но увидев, что тот пытался снять одежду, до сих пор оставшись закованным, Хуа Чэн лишь обреченно успел покачать головой, прежде чем раб снова резко встал на ноги и притянул короля за одежду. Заключая поцелуй, разрывая губы короля до крови.