Часть 1

Когда становится очевидным, что Хэнк не собирается с ней говорить и что все произошедшее — никакое не спасение Эли, а просто случайность, которую пришлось вывозить всей командой, она отворачивается, промямлив что-то вроде прощания, и уходит. Точнее, пытается, так как новых очков никто не сделал. Она и до базы-то добралась с приключениями, постоянно на что-то натыкаясь. Так и сейчас, только хуже и унизительней, потому что Эля падает на четвереньки, не успев отойти и на десять шагов от машинок. Хэнк подходит, пытаясь ее поднять, и свое тело кажется еще более неудачным и неуклюжим, чем обычно. От родителей досталось только самое худшее, как всегда любил замечать Рауль. От мысли о Рауле начинает тошнить. — Очки так и не сделали тебе? — спрашивает Хэнк. Он не кажется раздраженным. — Ты же нихуя не видишь. — Послезавтра только придут, — она вытирает глаза, словно от этого они будут видеть лучше. Выходит хуже, потому что туда попадает песок, и приходится очень сильно моргать. — Ну ты чего? — наверное, он думает, что это он ее расстроил. Хотя можно и так сказать. — Ничего, песок попал. Я пойду, спасибо. — Да подожди ты, — говорит Хэнк все тем же совершенно не ласковым тоном и берет ее за руку. Как в детстве. Очень-очень давно. — Пошли, доведу тебя, — он тянет руку вперед, заставляя Элю пойти за ним. — Ты такси же заказываешь, да? Обычно да. Она не водила скутер, как Анжела, а пешком добираться до «Долины нищих», как их язвительно называли одноклассники, было неудобно. Папа предлагал отправлять водителя, но ей всегда было стыдно. Почему-то на популярность Анжелы деньги не влияли, а ей нет и нет, да предъявляли за отца. А теперь он еще и мэром будет. Всех на колени поставит, как Хэнк и говорил. — Я не хочу домой. Вообще она никогда не хотела. Ничего хорошего дома обычно не случалось. А видеть отца сейчас было слишком больно. Хэнк останавливается. Эля смотрит на его спину и думает, что сейчас он психанет и скажет ей пиздовать куда подальше, но он лишь пожимает плечами. — Ну пошли тогда на базе посидим. Тут холодно. *** Не сказать что на самой базе тепло, но все же лучше, чем на улице. Хэнк кивает на диван, а сам садится на стул рядом, сгорбившись. А Эля не знает, куда деть свои руки. Хочется свернуться на диване комочком и полежать так, сколько дадут, но вряд ли есть такой варинат. — Отец как? — спрашивает Хэнк, прерывая тишину. — Виски вчера пил. Как обычно. И в телефон постоянно смотрит. Хэнк кивает каким-то своим мыслям. — А ты как? — наконец-то решается Эля. — Тебе плохо? Ей не отвечают. Хэнк встает и подходит к столу с инструментами, так что Эле приходится повернуться, чтобы видеть его спину. Точнее не спину, а зеленое пятно на фоне коричнево-красных. — Я не знаю, как это описать, — слышится голос в углу. — Я постоянно эту дырку вижу. В его башке. А ты? — Только тебя, — вырывается без ее желания. Она видит, что Хэнк поворачивается, но не видит его лица. — Я уже нажимала, а ты выстрелил. Может и не стоило медлить. Меньше проблемм для всех. Зря она это говорит, но поток слов остановить сложно — она вообще очень много пиздит, как ей как-то раз сказал Рауль и заткнул по своему. Хэнк подходит очень быстро — садится рядом, так что Эля при желании могла бы видеть его лицо, но она не поворачивается, сидя сгорбившись и рассматривая свои кроссовки. Потом тяжелая рука ложится на ее плечо и сжимает, притягивая к себе. Эля упирается лбом в его толстовку. Так хорошо и спокойно, что хочется сидеть так очень долго, пока Хэнку не надоест. — Он меня никогда не простит, да? Если узнает. — Не узнает, Кудина, чего ты. Мы же договорились. — Мне кажется, он его больше меня любит. Любил. Он же любил его наверно, да? — Эля почти плачет, вспоминая слова Игоря. — Они же давно вместе были. Хэнк без слов прижимает ее ближе. Вторая рука гладит по волосам — очень сильно, но не грубо, правда в надежде успокоить. Эля тает под этими прикосновениями. Ее так разве что Наташка иногда обнимала, когда было совсем плохо, и Эля не могла объяснить, почему. Просто сидела и рыдала молча как дура. Наверное, Наташа думала, что она с жиру бесится. Хэнк, возможно, думает так же. — Хэнк, можно спросить? Он не должен злиться. Это же логичный вопрос в их ситуации. — Спрашивай, конечно. — А ты не жалеешь? Что так сделал, — ей сложно сказать слово «убил». — Ты не думаешь, что оно того не стоило? Она чувствует, как тело Хэнка напрягается, и пытается сжаться сама, уже жалея о заданном вопросе. Глупом и лишнем. — Не стоило тебя в это все вмешивать, — все-таки отвечает Хэнк. — Ну я же не мог позволить, чтобы ты умерла. Кудина, ну мы же с детства знакомы. Ты мне как сестра. От сестры режет где-то в районе живота. — Ну хоть кто-то как к сестре ко мне относится. — Ты же… — Хэнк быстро замолкает, и Эля надеется, что он не станет искать в ее словах двойное дно. — Из Рауля так себе старший брат, да? — Он… Он только себя любит, — выдавливает Эля. — Я бы хотела, чтоб у меня был брат, как ты. Это вранье немного, она бы хотела большего. Хотя Рауль бы сейчас посмеялся и сказал, что все верно. Эля бы хотела Хэнка на его месте. *** Эля искренне смеется, пролистывая папку со скриншотами на телефоне Хэнка. — Борь, я ухожу! Ведите себя прилично! — кричит Оксана из коридора. Дверь хлопает, и они с Хэнком остаются в квартире одни. — Не обращай на нее внимания, — бурчит Хэнк. Его домашние, наверное, думали, что они встречаются. Константин Анатольевич прям светился, когда один раз наткнулся на них у подъезда. На самом деле, они просто стали гулять вдвоем, когда было время. Ничего не было. Хэнк максимум обнимал ее на прощание, и все. И на шутки Кисы о том, что Эля нашла себе мужика по росту, средний палец показывал. Правда вел себя как с сестрой. И ей уже от этого было хорошо. По крайней мере, Хэнк слушал ее и не ржал. Почти как Наташка, только без рассказов о том, какой ее брат классный. Следующий скриншнот с порнхаба, какая-то стандартная порнуха с тупой подписью. Хэнк быстро вырывает из ее рук телефон. — Блин, извини. Это я пацанам поржать прислал. Случайно. Он замолкает, поняв, наверное, что говорит ерунду, и Эля чувствует прилив нежности. — Да ладно тебе. Ты хоть, как мой брат, рассылку не делаешь. — Рассылку? — Порно. Девочки достали жаловаться. Она даже Раулю за это предъявляла. А он отмахнулся и прислал видео самой Эле. Да еще сказал, что ей бы, наверное, так понравилось. Красиво же. Правда было красиво, Эля посмотрела. Никакого секса и не было, только девушки, подвешенные в разных позах. Если правильно выставить свет, то это была бы практически арт-инсталяция. — Наверное, там совсем извращения. — Показать? — она тянется за телефоном, а потом думает, что Хэнк, наверное, и ее посчитает странной. — Ну, не только же мне страдать, да? — Он и тебе присылал? — брови Хэнка ползут наверх. — Больной. — Он сказал, что это и не порно почти. Как искусство. Ну он с особенностями, да. — Ну покажи, — говорит Хэнк, и Эля лезет в переписку, стараясь не спалить лишнее. Ничего конкретного там не было, но мало ли, за что он мог зацепиться. — Вот, — она включает видео и затихает, наблюдая за реакцией. Может, и нет ничего странного в том, что ей такое нравится. Или она правда больная, как и брат. Хэнк смотрит внимательно. Не ржет и не смеется. — Красивые девушки, да? — зачем-то вставляет Эля. — Правда, свет отв… Она замолкает, останавливая взгляд на штанах Хэнка. Когда мозг осознает, что она видит стояк, он успевает прикрыть его подушкой. — Прости, — он отворачивается, и Эля видит, что у него буквально горит шея. — Извини, Эль, я не… Само как-то. — Не извиняйся, — она говорит это, наверное, слишком громко. — Все нормально, вообще не думай. Хэнк в растерянности, это видно. Сейчас он так загонится, что больше с ней никогда не будет общаться. Эле надо показать, что она правда не видит в этом ничего страшного, совсем ничего. Она же сама виновата. Полезла в телефон, да еще и про порно продолжила тему. Дура. Поэтому когда Хэнк пытается встать с постели, Эля почти вцепляется ему в плечо, заставляя прислониться к стенке. — Ты чего? — Тебе понравится, — быстро шепчет Эля и, пользуясь его смятением, вырывает из его рук подушку. Хорошо, что Хэнк носит треники, а не кожаные штаны. Их можно быстрее стянуть, а не тупить под мерзкие комментарии. А еще хорошо, что она точно его не поцарапает зубами. Научилась после нескольких «замечаний». Все знакомо — но по-другому, и Эля боится, что слишком тормозит, приноравливаясь к новому. Но Хэнк не злится, наоборот, гладит ее по плечам и волосам, не пытаясь даже натянуть их на руку. Эля думает о том, что, наверное, не очень красиво выглядит, как-то Рауль сказал, что у нее еще более тупое лицо чем обычно. Но, возможно, Хэнк и не смотрит. Очки, про которые она от нервов забыла, слетают Хэнку на живот, и их руки сталкиваются, когда они пытаются их убрать. В итоге Эля отбрасывает их куда-то в угол кровати. — Прости, — говорит она, не поднимая глаз, и возвращается к делу. Сквозь привычные чавкающие звуки Эля слышит дыхание Хэнка, которое совсем не спутать с чужим. Как и запах. Обычно она просто отстраняется и думает о рецептах или рекламе, но сейчас ей сложно забыться и думать о чем-то, кроме него, Хэнка слишком много вокруг. Он проводит рукой по ее щеке, и она позволяет себе замереть на секунду, перед тем как начать двигаться с двойным усердием. Когда Хэнк резко заставляет ее отстраниться, Эля не сразу понимает, что произошло. — Чего? Я задела? — она пытается понять по его лицу, но Хэнк качает головой, смотря себе в пах. — Ты все? Рауль всегда заканчивал внутрь. И не спрашивал, нравится ей это или нет. — Сейчас вытру, — растерянно говорит Хэнк. Нужно сказать ему, что они могут это забыть и дальше общаться. Срочно сказать, но у Эли словно пропадает голос, и она просто смотрит, как Хэнк вытирает футболку подушкой. — Хэнк… — Извини, — зачем-то говорит он, поворачиваясь. — У меня такого никогда не было. А потом он притягивает ее лицо к своему и целует в губы. Рауль никогда ее не целовал. Ее вообще никто не целовал. Хэнк целует ее осторожно, медленно, словно боится спугнуть. У него точно есть какой-то опыт, проносится в голове. Эля не знает, что делать, и поэтому просто позволяет ему целовать. Сначала губу, потом щеки. Он даже в лоб ее целует, перед тем как отстраниться. — Мне очень понравилось. — Я… я рада. Я хотела, чтобы тебе понравилось. Это так глупо звучит, но это правда. Хэнк опускает глаза вниз, словно раздумывая над чем-то. — Эль, а у тебя, получается, был кто-то, да? Я думал, ты ни с кем не встречалась, а ты… Она застывает. Ну конечно, у него должны возникнуть вопросы. Какая же она дура. Можно соврать, что у нее был кто-то. Как он поймет, кто? Эля чувствует, что еще немного, и она начнет задыхаться. — Ты чего? — Ничего. Я… — Прости. Эль, — Хэнк крепко обнимает ее за плечи. — Я зря пизданул. Плевать. Ты же не была тогда моей девушкой.