2

- А когда мы ехали обратно, Солдата так растрясло, что... - Эй, Скаут! Внезапный голос из-за спины заставил дёрнуться, охренев от прошившей крестец боли. Вот же чёрт, Снайпер с косилкой наперевес. Сегодняшний дежурный по двору — стоит на самом солнцепёке и лыбится, будто по кайфу ему обжариваться. - Ты чего там бездельничаешь, сам с собой болтаешь? - Ну вот вам и хорошего дня... — растерянный почёс затылка — только чтоб незаметно нажать кнопку на гарнитуре. — Бездельничаю?! Ты посмотри внимательнее! Скаут, между прочим, в процессе подметания успел пробежаться до кабинета Инженера (забыл, что хотел), протереть быстренько пол и раковины в душевой (дежурство есть дежурство), стащить из едальни тарелку с нарезкой из одинокого банана и сбегать до холодильника Медика, чтоб сделать маленький глоточек бонка (попытался на подъёме сил даже собирать крупный мусор, но затихшая на время беготни боль сказала громкое "фе"), а главное — это было уже девятое дерево, вокруг которого он нарисовал метёлкой на земле уникальное авторское граффити. - О, Шпион с банкой во рту, — оценил ближайший рисунок Снайпер. — Ладно, хватай грабли, будешь траву за мной сгребать. - Не-е, мне там срочно пол помыть надо в комнате! — Скаут наметил путь отступления и неловко попятился. — Эт просто Инж попросил подмести немного… - Да я подожду, накошу пока травы побольше, — не унывал Снайпер. — Помоешь и возвращайся, приятель! — и, опустив на лицо защитные очки, запустил адский ревущий агрегат. Ковылявший всё деревяннее Скаут сныкался в казарме, едва ли не вслух скуля от боли в крестце. Да чего они все докопались-то?! Есть хоть где-то место, где можно сесть спокойно и комикс полистать или побросать мячик? Ни на улице, ни в комнате собственной уже не спрятаться, ни в едальне, где явно уже кто-то развонялся за надкушенный бутер… - Алё! Вот ты где! По душевой дежурный, ага?! — Демо сходу показал блестящий навык обращения с юными халявщиками, каким сам явно был лет этак -дцать назад: сцапал за плечо во избежание бегства. — Там кто-то в умывальник нафаршмачил, и ЭТО НЕ Я, я пока ещё трезвый. Забилось намертво! Прочисть в общем слив. - Чёрт! Мне надо срочно траву согребать! — взвыл от отчаянья Скаут. — Вон Снайпер ждёт! — ткнул он пальцем в окно — Снайпер как раз приветственно отсалютовал с улицы граблями. - Да сифон разобрать минутное дело, не облезет там тот бушмэн. Тем более твоя работа — душевая, вот пусть и не питюкает. — И, добавляя балл в пользу своей трезвости, Демо предпринял ещё одну тактическую хитрость: — Давай я твою эту штуку подержу, чтоб ты, как под раковину полезешь, не сломал её. - Не сломаю, отвали! - Отдай, говорю, целее будет, — добродушно, но едва ли не силой Подрывник стащил у Скаута с головы наушник с микрофоном — имущество в залог, так сказать: уже не сбежишь. Проклиная все и вся — и не имея права возразить: ведь это его обязанность на сегодня, — Скаут на пробу качнул засор пару раз вантузом и с задушенным стариковским скрипом полез под раковину. Демо, точь-в-точь грёбаный школьный булли, уже торжественно напялил его гарнитуру на свою грязную башку и что-то бормотал сам себе в микрофон. Видимо, всё же соврал: уже накатил сегодня! Он же любит чушь нести, когда пьяный… В сифоне действительно была рвота — Скаута замутило, аж голова закружилась да пустой желудок сжался в комок, и оставалось только порадоваться отсутствию нюха. А ещё — в качестве каркаса для всего прочего дерьмища — оттуда потянулись какие-то запутанные слизкие лохмы шерсти и волос; чёрт, кто здесь может так линять?! В поисках ёмкости для мусора, которую, естественно, не подготовил заранее, Скаут перетряс две тумбочки, что-то рассыпал, вступил в натёкшую из сифона лужу, вытряхнул мыло из мыльницы, но та оказалась мала, успел возмутиться на собственные следы ("Что за падла натоптала тут грязи?!") и полез обратно с ещё двумя мыльницами… - Привя-яо, мисс Полинг, я Рэд Скаут! Не умею читать, зато быстро бегаю! — донёсся из предбанника глумливый голос Демо. — А ещё моё лицо умнее, чем вам кажется! Ведь оно — ик! — всегда тупеет, когда вы рядом! - Ха-ха, как смешно и оригинально. Клоун дня, — подал голос Скаут из-под раковины. - …Потому что я хочу вас ПРЯМ СЪЕСТЬ, вы такая вся вкусненькая… — продолжал тем временем Демо со всё более гадкими интонациями, и сквозь его голос — о ужас!!! — пробился треск помех и приглушенное женское "Где он?"… - Ты… ТЫ СВЯЗЬ ВКЛЮЧИЛ ЧТО ЛИ УРРРОД?! — едва не снеся раковину, Скаут метнулся в атаку; Демо напоследок успел смачно, с хлюпаньем облизать микрофон… — ФУ Е**ТЬ ОТДАЙ!!! …Простите, пожалуйста, я просто раковину чистил, в которую этот алкаш конченый наб…тошнил, потому что наху… э-э напился с самого утра!.. "Я так и поняла, кхм… — в мелодичном голоске, который Скаут отчаянно ловил через помехи, звучало немножко замешательства, но злости вроде не было. Только лёгкая тревога: — Будьте осторожны, у Синих что-то затевается. Их Медик запросил цистерну спирта и оборвал всякое сообщение с центром. Вряд ли там просто пьянка…" - Да, я… передам. И… мисс Полинг, я умею читать на самом деле. Честно. Связь прервалась. Скаут держал в дрожащих руках гарнитуру, едва не плача; Демо подыхал от хохота. Под раковиной ширилась лужа. С микрофона упала слизкая капля. - Т-ты серьёзно его обсосал?.. Отвратно. Ну… — тяжёлый вздох, — меня после детства среди семерых кончелыг уже не удивишь. - "Кхем, пук, промстите пожалумста, ми-ми-ми пу-пу-пу"… — не унимался Демо, аж по стенке сполз. — Ты б себя слышал, обораться просто!.. Ну, я обедать, а ты доделывай тут… Собрав в кулак остатки самообладания, Скаут обтёр микрофон краем футболки и пошёл завинчивать сифон. Сделал вид, что всё это ерунда и не стоит внимания, и что даже забылось сразу… Ведь к издёвкам старших братьев он действительно привык. Вот только братский закон гласил: если тебе насрали, ты обязан насрать ещё больше. И где хранится алкогольная заначка Демо, Скаут отлично знал, не будь он Разведчиком. *** Месть — не то блюдо, которое стоит подавать холодным при такой отвлекаемости: слишком высок риск забыть и забить, если не действовать по горячим следам. Но и обед, на который появился аппетит после тошнотного утра, тоже ждать не станет! Тут главное — быстро сориентироваться, где что лежит… Там, где Шпион стелился бы по стенке минут пять, — Скаут просто вынырнул из-за угла и бросил взгляд с порога. Все уже за столом, но кого б это волновало? На старт, внимание, марш! Круассаны — две штуки в руку; два контейнера — под мышку; микро-бутеры — жменей в рот; ещё горсть буженины — и Скаут, вихрем пронёсшись вдоль стола, скрылся в конце коридора. Только надсадный кашель Инженера донёсся вслед — будто тот аж подавился от возмущения, — да грохнула стекляха об стену перед дверью. Скорей Демо пустой бутылкой кинул, чем Снайпер банкатой, но сгоряча ведь всякое бывает! Устроившись на складе и жуя микро-бутеры (по счастью, в этот раз без воткнутых спичек), Скаут разложил перед собой добычу на ближайшем ящике и разглядел, прежде чем отправить в ненасытную топку. Контейнеры с воздушной запеканкой, помеченные значками классов, оказались его и Шпиона — ну ничего, тот, пока готовил, явно напробовался, не оголодает. Шпиону вообще можно трепать нервы бесконечно: он "эту занозу в заду" сначала терпит-терпит, а потом как терпит-терпит-терпит! А вот Скаут всякую херню терпеть не станет. Ладно бы ещё стёб над ним самим — но чтоб по чужой связи кринжа наваливать? Да ещё и кому!.. Такое безнаказанным оставлять нельзя. Покончив с обедом, он откопал заботливо упрятанную среди боеприпасов заначку Подрывника. - Дегенерат, бл**ь, так меня опозорил… Полгроба из жопы уже торчит, а как дитё малое, чесслово… — бухтел Скаут, методично обслюнивая горлышко каждой пивной бутылки в ящике. От души так, щедро — прям как Демо его несчастный микрофон (попросить у Медика ватку со спиртом, почистить; не забыть сказать про Синих и цистерну спирта). Финальный штрих: "ПНРЯТГОО АЕПТИТА" — обстоятельно вывел Скаут карандашом на бумажке; перечитал — вроде всё нормально? — и перевернул: на обратной стороне нужно нарисовать картинку, как он водит по бутылкам языком, а может, вовсе и не языком… "Пшш, Скаут! — ожила вдруг гарнитура, и он аж подскочил на нервах: показалось, что за спиной. — Выходи на улицу скорее! Тебя тут ищет сам знаешь кто. Она приехала поговорить насчёт сам знаешь чего". - Бегу! — Скаут сунул бумажку в ящик, а ящик — на место, в спешке звякнув бутылками; наскоро забросал ветошью, как было. "Чёрт! Если это из-за выходки Демо (а из-за чего ещё?!), я ему в эти бутылки нассу, нахрен!" — только и успело подуматься по пути. Пулей, позабыв про боль в крестце, Скаут вылетел из казармы. Запоздало подкасал мокрую часть футболки и поправил козырёк чуть кверху (так симпатичней?)… На улице стояла ослепительная безветренная жарища. И Снайпер с косилкой и граблями. И больше никого. "Ну… может, за спиной у него где-то спряталась… Или паркует скутер… Или…" — всё ещё цеплялся Скаут за иллюзии, приближаясь. - Держи грабли, — убил последнюю надежду Снайпер. — Вон оттуда досюда я накосил, траву вон там между кустов складывать. - А мисс?.. - Если ты сослан на общественные работы во двор, значит, было за что. Сбежишь — будешь без ужина, даже на порог не пустим. Сгребай траву, приятель. Сдерживать свербение в носу от яркого солнца и поднявшейся от косьбы пыли — уже не было смысла. Едва взяв протянутые грабли, Скаут громко, с оттяжкой чихнул — аж эхо по двору прокатилось. Даже не пытаясь, естественно, отвернуться или прикрыться ладошкой: было б от кого. - Будь здоров, — Снайпер невозмутимо вытер лицо, затем обтёр мокрую руку об штаны и, опустив защитные очки, вернулся к косьбе. А Скаут с тяжким вздохом приступил к гребле. - Одному, сука, то сделай, другому это, и всё, бл**ь, я! — ругался он вполголоса, орудуя граблями; невозможность разместить спину так, чтоб крестец болел поменьше, хорошего настроения не добавляла. — Да как вы задрали, мать вашу, со своей дедовщиной… - Какая дедовщина? — отозвался Снайпер сквозь рёв косилки, явив чудеса слуха. — Я ничего не замечаю. - Ну ещё бы, блин, сколько тебе — сорокет, полтос? Снайпер аж физиономию свою (сильно трёпанную временем) повернул: - Пацан, мне двадцать семь. - Чё-о-о?! И сколько лет тебе уже "двадцать семь"? Двадцать семь? А-аххаха!.. - Сгребай давай, — перебил бурное веселье Снайпер, — пока я вдруг косить в обратную сторону не начал. - Пффф, хоспаде, а я буду стоять и ждать, пока ты мне ноги покосишь… *** Иногда (очень редко), впрочем, отмщение за насмешки над маленькими слабостями соратников всё же заставало Скаута врасплох — там, откуда быстрой реакции никак не ожидаешь. Когда в старой казарме обнаружили клопов, оказалась вдруг, что Хэви просто жуть как боится насекомых, прям всех всяких! Здание он покидал тогда очень быстро, с каменным лицом, опережая собственный безмолвный вопль; обогнал при этом Скаута (тот никуда особо не торопился, но всё равно показательно!) и сбил по недосмотру Шпиона, который как раз таки очень торопился, тоже взволнованный клопами. На резонные расспросы (пока Медик занимался пострадавшим) Хэви ответил кратко: "Инсектофобия". "Ха! Инцесто-фобия! — покатился со смеху Скаут. — Ты боишься случайно трахнуть своих сестёр? Или… мамку?! Или что они все вместе тебя…" — на этом моменте Хэви просто взял его голову двумя ладонями — одна полностью накрыла лицо, а вторая затылок — и держал так пару минут, не меньше, пока Скаут не начал отбиваться совсем уже беспорядочно, чуть-чуть посинев. "Tishe", — сказал наставительно, и больше эту тему не поднимали. А вот у Инженера слабостью был даже не бардак. А просто "несовершенство", любое несовершенство. Не совсем ровно сложен лист бумаги — пересложит. Ящики стоят не идеально — будет в одну линию подбивать. Залезая на свой ярус, Скаут зацепит его покрывало — побухтит и поправит до зеркальной гладкости. Расчертил сразу после заселения краской по полу, где Скауту можно быть "и гадить", ну в смысле вещи свои какие-то класть, где можно просто ходить и не оставлять следов (общая территория) — и территория Инженера с идеальной чистотой, которой даже руками касаться нельзя, не то что ступать там. Смешно и немного жалко было смотреть, как в первые недели он изо всех сил пытался не смотреть на соседскую половину комнаты и игнорировать то, как заправляется верхний ярус кровати. "У тебя так инфарт будет, чел, — посочувствовал Скаут однажды. — Нервничать вредно, не бери до головы". Инженер погыгыкал над "in-fart"ом, но париться едва ли стал меньше. А ещё соседа ущербным называет, с такими-то загонами! Или вот Снайпер — и холодная вода. Бережётся, зараза, с того раза на шашлыках: у него под лейкой клубы пара стоят, будто в кипятке моется, привыкает к атмосфере преисподней. После такого надо душевую сквозняком проветривать, а то будет грёбаный хамон, или как там турецкая баня зовётся… Вот бы взять сейчас пару ведёрок холодненькой и угомонить Снайпера вместе с косилкой! А то от рёва её уже башка квадратная… Скаут пощупал бейсболку — пальцам горячо. И главное, фиг его знает, как солнце больше напечёт — с ней или без неё… Воздух ощущался горячим даже внутри, когда вдыхаешь — больше тридцати семи градусов, получается?.. И ни ветерка. И даже мысли все, на которые можно отвлечься, закончились. Слабостью Скаута (помимо грёбаных букв, которые вечно путались) была, очевидно, жара. Точнее, дурацкие неполадки с теплорегуляцией и склонность всухую перегреваться. Мама использовала это в детстве, когда ходили назначать пособие: надевала на него тёплый свитер, двое штанов, зимнюю куртку, шапку, сапоги (и больше ничего) и по пути от остановки говорила "Ну-ка давай, кто быстрее?" — вынуждая бежать к зданию со всех ног. Потом давала баночку очень сладкого энергетика, на который обычно даже глазом смотреть было нельзя: "Хочешь пить, Джереми? Пей, пей, пей всё!". После улицы, в жарком как пекло здании, вся одежда улетала со скоростью молнии, и с той же скоростью мелкий Джереми начинал носиться голый по стенам и с бессвязной болтовнёй кидаться на людей, ошалев от напитка. "Очень особенный ребёнок", — вздыхала мама, сочувственно вторили ей тёти, и пособие назначали чуть больше. В отряде склонность к перегреву заиграла новыми красками: тут никто поблажек не делал, под палящим солнцем случалось и носиться целый день, и тяжести таскать. Ещё и стебались над частыми побегами в душ: "Чистюля дохрена, что ли?", "О ком ты там постоянно думаешь, так много раз в день вредно!", "Больше всех употел?", а проблема-то как раз и была в том, что, за недостатком потения, холодная вода оставалась единственным способом остыть. Ну и вот однажды, когда на палящей жаре надо было перетаскать на приличное расстояние кой-какие грузы, в команде единодушно решили, что пусть лучше десять раз сбегает Скаут, чем три раза сходит Хэви, которому, конечно же, тоже очень жарко, плохо, потно, да ещё и кожа на солнце обгорает. Спёкся Скаут на ходке седьмой или восьмой, причём буквально — когда заставил себя не обращать внимание на жару: в голове помутилось, картинка перед глазами стала дёрганой, и начала происходить непонятная хрень… Очнулся он уже на базе, уколотый тройчаткой и диазепамом, под первооткрывательски-радостный возглас Медика: "Ну ничего себе, судороги на температурку, я их только у детей дошкольного возраста видел!" Как рассказали очевидцы, Скаут зарулил на базу как на автопилоте, никого не замечал, метался по комнате, сшибая мебель и врезаясь в стены… При этом смеялся, нёс какой-то бред, а потом упал без сознания и заколотился, пустив пену. Солдат опасливо подошёл первым, пошевелил за плечо, удивился: "Хренасе он горячий", а Демо ещё и постебался: "Ну эт на любителя, особенно сейчас!" Все, естетвенно, при этом пересказе начали ржать, но Скаута, даже в помутившемся после судорог сознании, волновало одно: что за бред такой он нёс. "«Тест я учился я ох*ел учиться» — что-то такое, — пожал плечами Солдат — и, будто в лёд разом погрузив, добавил: — А ещё «костолом, ха-ха, я костолом». Да бред, говорю же, какой тест, какое учиться, ты ж читать не умеешь!" "Они догадаются, они теперь ОБО ВСЁМ ДОГАДАЮТСЯ", — взявшись за голову среди общего смеха и галдежа, твердил про себя круглоглазый от ужаса Скаут, но на удивлённое "Пацан, ты чего?" среагировал быстро и правильно: "Мне ж теперь с колотушками нельзя будет за руль!". А ещё официально нельзя перегреваться снова до сорока трёх градусов — хоть какая-то польза на будущее… А вот грязное прошлое, которое привело его в отряд, пусть и дальше остаётся в прошлом.