IV. Воспоминания

      Ночь. Огонёк зажигалки. Огонёк тёплым светом украшал руки ромы, а затем погас, оставшись лишь на тлеющей сигарете. Едкий дым расплывался в ночной гуще. Карие глаза были закрыты, а разум туманился никотином, но сейчас даже он не успокаивал. Сигарета выкурена, но лучше не стало. Растоптав её и, швырнув улику подальше, он взял вторую и так же поджёг. Хотелось забыть всё это, вернуться в солнечный октябрь. И когда всё вновь стало так мрачно? Рома не знал, но душу пожирала обида и, казалось бы, за Олю, но это чувство было более колкое и неприятное, такое тягучее и вызывающее апатию. Хотелось вычеркнуть Алису из жизни Антона. Рому бесили эти мысли и очень сильно.       — « Мы только друзья, ничего больше. Теперь ничего ». Вторая сигарета выкуренна, лёгкий кашель и уставшие карие глаза, смотрящие на свои сжатые в кулаки руки. Из пачки парень достал третью сигарету, но её выхватила чья-то рука. Подняв глаза он увидел того, из-за кого хотелось накуриться до беспамятства.       — Столько курить вредно для здоровья. Демонстративно произнёс тот и покрутил сигарету меж пальцев. Пятифан ничего не ответил, лишь достал новую и начал поджигать.       — Рома!       — Что? Спросил тот, холодно смотря на хмурое лицо Антона. Это лицо было совсем другое, не такое, каким Рома видел его днём, оно было тёплым и мягким, полным заботы. Петров подошёл к нему вплотную, сократил между ними расстояние и оставил лишь несколько сантиметров. Выражение лица Ромы поменялось, а Тоша лукаво улыбнулся и выхватил тлеющую сигарету. Он отошёл на пару шагов и сделал затяжку, после чего закашлялся, это рассмешило шатена. Подойдя, он схватил его за запястье, поднёс руку к лицу, затянулся и, улыбаясь, выдохнул клубки дыма.       — Как ты это вообще куришь? Ещё и в таком количестве.       — Сам виноват. Довёл меня сегодня, вот и курю столько.       — Я? Он тут же поменялся в лице и виновато посмотрел на него, положив руку на затылок.       — Прости. Лишь сказал тот и взглянул на него, будто чего-то ожидая. Словно щеночек, что ждёт когда его обнимут и затискают. Рома был не прочь это сделать.       — Не передо мной тебе извиняться, а перед Олей.       — Да, ты прав. Антон шагнул, преодолев расстояние между ними, и обнял Ромку. Тот лишь мягко улыбнулся, вдохнув сладкий аромат. Тоша всегда пах какой-то булочкой или холодом, а ещё цветами. На душе стало тепло, ушло то липкое чувство. На улице потеплело, стало даже светлее. Петров отстранился и направился в университет, вероятно, искупить вину перед Олей. А Рома понял, что зависим от этого человека, что не хочет проживать и дня, не видясь с ним. Подобное уже случалось. Ровно четыре года назад появилось это давящее чувство и больше не покидало парня. Словно наяву перед Ромой появился тот пятнадцатилетний мальчишка, что лежал на кровати и закрывал лицо ладонями. Который не спал вторую ночь, а руки его тряслись от осознания того, что Антона, его верного товарища, лучшего друга, он уже не воспринимает как приятеля. При одном взгляде на него, его белокурых волос и блестящих глаз, в животе порхали бабочки. От его мягких прикосновений, иногда даже невзначай, тело подрагивало, а щёки алели. Ромка, бандит всего села, влюбился в друга! А как же Полинка, за которой он бегал весь шестой и седьмой классы? Теперь ревность охватывала его при виде Полины и Тоши вместе. Только вот все эти чувства он испытывал по отношению явно не к Полине, а к Антону, которого хотелось оттащить от неё куда подальше. Для него это было отторжение себя. Ведь он всегда презирал таких, а что теперь. Теперь хотелось скинуться или повеситься, лишь бы забыть это чувство и воспринимать Антона, как друга.       В горле Ромы встал ком, руки невольно начали подрагивать. Но воспоминания уже не остановить.

flashback

      Он и Антон сидели возле их места. Это была речка за селом и дерево на берегу. Оно было большим и раскидистым. Под ним чаще всего сидели оба парня, хотя Рома больше на самом дереве. В речке они купались только когда было совсем жарко, но иногда Антон почему-то всё равно отказывался. Шатен сидел рядом с другом, плечо к плечу. Тот что-то читал и резко перевёл взгляд на Ромку.       — У них такая любовь в книге, хотел бы я так же.       — Признание или признаться? Съязвил Пятифан и, шутя, сел перед ним.       — О мой милый Тоша, ни один мой день не обходится без мысли о тебе, а мои чувства поедают меня от мысли, что мы не можем быть вместе, мне становится жутко. Антон залился краской и с ошеломлением смотрел в карие глаза, но после приблизился, оставляя пару сантиметров между ними.       — Так почему бы нам не быть вместе, Роман? Я тоже схожу с ума лишь от мысли о тебе. Дыхание Пятифана стало прерывистым. Оба парня смотрели друг на друга и явно не понимали. Не понимали, игра ли это.       — Я люблю тебя, Тоша.       — И я тебя. В глазах читалась растерянность, но вдруг Рома почувствовал на своих губах чужие, такие мягкие и сладкие, словно варенье. Это было волнительное и трепетное прикосновение, совсем как тот представлял себе. В нём не было ничего, кроме любви и растерянности.       — Что..? Спросил шатен, явно не веря в происходящее.       — Что? С усмешкой переспросил белокурый и с улыбкой посмотрел на того. Кареглазый улыбнулся шире и повалил того, начав расцеловывать, а он смеялся заливисто и было слышно, как трепещет его сердце. Не это ли счастье?

flashback

      Вернувшись в реальность, тот даже не заметил, как расплылся в улыбке и докурил сигарету. Выбросив её, в поднятом настроении он пошёл в универ. Зайдя в комнату, он увидел стоящего Антона, обнимающего Олю. Видимо, беседа прошла хорошо.       — Обещай, что ни за что меня не променяешь! С возмущением сказала Оля и топнула ногой.       — Обещаю. Произнёс Антон и посмотрел на Рому. Оля ушла с довольным видом, оставив этих двоих наедине.       — Какой-то ты слишком счастливый, накурился?       — Да нет, просто вспомнил кое-что.       — Что?       — Забей. Отмахнулся тот и лёг на кровать. Петров не стал что-либо ещё говорить и расспрашивать, а лишь взял книгу и уселся на свою кровать. Рома же и не заметил, как провалился в сон.

***

      За столом, в Ромкином доме, сидел он и Антон. Оба парня были напряжены.       — Что делать будем? Дрожащим голосом спросил Петров и посмотрел на Рому, явно ожидая ответа, но он его не получил.       — Скажи хоть что-то!       — Да не знаю я! Перекричал его Рома и выдохнул.       — Может, они правы..       — Что? Антон подошёл к нему.       — Рома, скажи что ты шутишь.       — Нет, Тош. Они правы, это неправильно, а всю хуйню эту начал я. Наверняка просто отчаялся от отказа Полины. Петров сдерживал слёзы.       — Мы встречаемся ёбаный год, неужели всё это был блеф?       — Я не знаю..       — Да пошёл ты. Прорычал белокурый и выбежал из дома Пятифана, оставив его наедине с собой и своими мыслями. Лампочка на кухне замигала, а Рома схватился за голову, желая исчезнуть. Он только что поранил любимого человека.       — Так ведь будет лучше, верно? Он найдёт себе девушку, будет счастлив... Он не будет страдать рядом со мной.       — « А что будет со мной?.. ». Посмотрев на свои руки, он чуть ли не отпрыгнул. Всё было в крови. На стенах появились кровавые надписи: « ужасный », « никчёмный », « ему было бы намного лучше, если бы не ты », « ты всё испортил ». Из глаз потекли чёрные слёзы. Он начал отходить назад , но врезался в кого-то. Обернувшись, он увидел Антона. У него был замученный вид. Нет, это совсем другой, не его лучезарный Антон.       — Ты предал меня. Исчезни.

***

      Пятифан проснулся в холодном поту. Обернувшись, он увидел мирно спящего на соседней кровати Тошу. Рома судорожно выдохнул, пытаясь опомниться, но вновь посмотрел на соседнюю кровать с горечью и тоской, пытаясь сдержать горячие слёзы.       — Прости меня, Тош..