-!-

В мире Билли Бутчера казалось не должно было быть места для нее. Они из разных миров. Параллельных. Они никогда не должны были столкнуться. Он не должен был получить разрешение дотрагиваться до ее нежной тонкой кожи. Она не должна была допускать хоть на секунду, что убийца может иметь что-то теплое, остаточно человеческое, и позволять ему присутствовать в своей жизни. Он — убийца суперов, а она, чтобы ее побрали, обычный модный дизайнер. Как, черт возьми, это произошло? Она просто умудрилась сесть на ту скамейку, где в свое время сидела разбитая Бекки, куда Бутчер приходил подпитать свою надежду и гнев. Тогда-то они и попались друг другу. И, вот уже полгода, вместо того, чтобы оставаться в логове и тупить перед телеком, Бутчер в любой удачный и не очень момент сломя голову несется к ней, в ее маленькую, по-девчачьи уютную, квартирку под самым чердаком. У него есть своя связка ключей, он проморгал то, как это вышло. Проморгал то, как далеко все зашло. Сегодня он заваливается к ней позднее обычного. Удивляясь тому, как привычно и тепло открывать чью-то дверь своим ключом. — Вуд? Это я. — громыхает Билли на всю прихожую. Слышатся копошения со стороны спальни, и в дверном проеме появляется тонкая, маленькая фигурка. Бутчер стреляет взглядом и ухмыляется. — Ты уже спала, детка? Я разбудил тебя? — Хотела дождаться тебя. — Вуд, отрицательно мотая головой, ежится от отступающей дремы, тянется в объятия к мужчине. Ей приходится встать на носочки, чтобы обвить его шею руками и получить град колючих поцелуев в губы. — Хочешь чего-нибудь? Бутчер, сильно прижимая к себе Вуд, слегка наклоняет голову, растягивает рот в слегка пугающей улыбке и окидывает прищуренным хитрым взглядом ее нежное, слегка заспанное лицо. — Только тебя, сладкая. — он зарывается ладонью в копну взъерошенных волос, утягивая в глубокий поцелуй. Вуд легко отталкивается и подпрыгивает, оплетает талию мужчины ногами, прямо поверх затасканного кожаного пальто. Бутчер жадно и грубо сминает ее бедра, съедая в поцелуе рваный стон. Двигаясь аккуратно в маленьком пространстве квартиры, Бутчер доносит ее до спальни с кроватью, занимающей практически все места в комнате. И бережно опускает Вуд на мягкий матрас. Дальше он делает все сам. Ему не хочется требовать от нее чего бы то ни было. Бутчер ни с кем никогда не был так нежен и внимателен. Ведь Вуд стала единственной светлой искоркой. Появилась так неожиданно, так ловко пробралась под его кожу, а теперь, рядом с ней, от него отступает любая тревожная одержимость. Она напомнила ему, что жить можно не только тьмой и кровью. Она показала, сама того не понимая, что удовольствие можно получить и не размазывая по асфальту очередного супера. Поэтому он любит делать все сам, не позволяя ей взять главенствующую роль. Он считает, что Вуд, как никто заслужила купаться в неге, но единственным способом показать свою любовь и внимание в его арсенале оказался секс. Поэтому размеренно раскачивая бедрами, проникая внутрь Вуд так глубоко, Бутч ловит каждый ее стон. Заставляя извиваться на себе, держит в крепком кольце своих рук, лишая способности для маневра. Оставляя за ней право только принимать все, что он с ней делает, и получать удовольствие от этого. Целуя и кусая ее обветренные губы, стискивая ее практически до хруста хрупких костей. Он так давно не был со слабой, нежной, млеющей в его руках, девушкой. Он так давно не был тем, кого воспринимают как сильного, главного защитника. Его так давно не ласкали и не ухаживали за ним, как это делала она. Он не чувствует себя преступником рядом с ней. Не чувствует необходимости быть готовым к прыжку, к удару, к войне, к смерти. Поэтому он прихватывает губами светлую кожу Вуд. Тяжело дышит и рычит ей в ушко, шепчет о том, как скучал и как ему чертовски хорошо и жарко внутри нее. Бутчер доводит Вуд до исступления раз за разом, заставляя жалобно скулить, хныкать и шептать надрывное « Уилл, прошу». Пытаясь хотя бы таким способом отдавать все то, что он так нагло и грязно берет у нее. Вуд, свернувшись клубочком, утыкается в грудь Билли и мерно дышит. — Спишь? — хрипит Бутчер, оглаживая ее бочок. В ответ он получает лишь невнятное мычание. — Иди сюда. Бутчер укладывает Вуд совсем тесно к себе, обнимая словно спасательный круг. — Ты рано уйдешь? — тихий голос Вуд разрывает скапливающуюся тишину. — Ты же знаешь, если бы мог, не уходил бы? — Бутчер правда не хочет уходить по утрам. Он старается не распространяться с Вуд о своей деятельности, хотя, конечно, и не скрывает. Просто не посвящает в ненужные подробности. Ей ни к чему знать об этом. Он хочет приходить в ее светлый мир, поддерживать ее в рутинных проблемах. Он не хочет превратить ее жизнь в мрачное, кровавое, жестокое дерьмище, как делает это со всеми, кого касается своей рукой. Билли хочется сохранить весь уют и простоту, что витают вокруг Вуд. Но Бутчеру приходится уходить. Снова и снова. Потому что теперь ему надо не просто мстить за мертвую жену и показывать всем, какие говнюки и мрази собрались в сраном Воут. Теперь ему хочется сохранить и защитить свой лучик света, которым все-таки наградила его судьба-злодейка. Ему бы извиниться перед Эмэмом, что поставил его семью в подорванное положение. Но он слишком горд, чтобы извиняться. И слишком жаден и эгоистичен, чтобы думать о чем-то, кроме своей выгоды и своего счастья. Он готов идти по головам, но теперь с новым смыслом. — Тогда не удивляйся, что однажды, когда я совсем свихнусь от недостатка внимания и скуки, заведу себе сорок кошек. — Вуд мягко и игриво кусает Билли, оттягивая кусочек кожи. — Возможно на этот случай у меня есть решение. — Бутчер снова расплывается в улыбке. Его душу греет идея, что пришла ему сейчас в голову. В следующий свой визит, что произошел не так скоро как Бутчеру бы хотелось, он приводит с собой Террора. — Знакомься, Террор! Он, конечно, не сорок кошек, но тоже отличная компания. — весело возвещает Билли, выжидательно смотрит на Вуд, что восторженно верещит и активно чухает пса. Он очень хочет, чтобы она согласилась взять Террора к себе. Так, после его смерти, у нее останется, пожалуй, лучшая его часть. Он не говорит Вуд этого. Бутчер так и стоит на коврике перед входной дверью, с поводком в руке. Вуд все продолжает трепать по гладкой шерсти Террора. — Ты хочешь, чтобы он жил со мной? — Вуд, сидя на корточках, поднимает голову и вопросительно смотрит на Бутчера снизу, продолжая слегка трясти рукой, в которую пес вложил свою лапу. — Я бы хотел этого. — вкрадчиво произносит Бутчер, не отрывая взгляда от Вуд. Это самое волнительное действие, что он совершал за последнее время для него. — Я бы хотел, чтобы моя семья была в одном месте. Чтобы Террор тебя знал. Твой запах. — Хорошо, давай. — Вуд поднимается с колен, вытягивается перед Билли, протягивает руку, чтобы взять поводок. Вот так легко, что Бутчер хмыкает и качает головой. — Нет, правда! Я согласна. Я давно хотела завести питомца, а раз тут так все оборачивается. То даже лучше. Я хочу, чтобы твой Террор жил со мной. Так его хозяин будет чаще его видеть. Она лукаво смотрит на него, робко беря за лацканы пальто. Бутчер тут же перехватывает ее ладошку в свою. Вглядывается в мимику лица Вуд, словно ищет подвох. И не находя его, наклоняется и целует, крепко, жадно. Благодарно. Он дорожит ее любовью. И он хочет, чтобы она об этом знала. Знала о том, как дорога и важна становится для него день за днем. — Тебе придется забыть о своих пледиках и подушечках по всему дому, детка. Он — мальчик невоспитанный. Папочка им не занимался. Тут будет все в литрах его вонючей слюны. — он дает ей последний шанс. И оба понимают, что речь далеко не о собаке. Вуд мягко улыбается Бутчеру, берет его щетинистое лицо в свои ручки. — Думаю, мамочка сможет справиться с одним непослушным мальчишкой. Мы с ним поладим и договоримся. Мы справимся, милый. — Бутчер мерзостно улыбается и увлекает Вуд в еще один глубокий и трепетный поцелуй. Такой, что Вуд еле удерживается на подкашивающихся ногах. Бутчер хочет думать только о том, что они вместе и они справятся. О том, что буря войны уходит, как только он переступает порог этого дома. И о том, что он готов на все, как никогда, чтобы удержаться рядом с ней как можно дольше времени. Билли Бутчер чувствует, как в его груди что-то болезненно и жарко распускается, закрывая собой черную дыру сжирающую его заживо.