Часть 37: A Hand's work never stops

Нескончаемая работа десницы

В ответ на результаты референдума, отменившего налоги, обязательные для Звёздной Септы, Верховный септон принял решение об отлучении от Веры принца Деймона Таргариена. Это решение было принято ещё до завершения референдума с лордами Королевских и Штормовых земель.

Кроме того, Верховный септон пригрозил отлучением от веры и короля Визериса. В свою очередь, король пригрозил захватить все здания Веры, построенные на средства Короны: Септу Матери на улице Сестёр и Септу королевы на холме Висеньи.

      

Интересно отметить, что принц Деймон проигнорировал уведомление об отлучении и продолжил призывать к референдумам с лордами Речных и Западных земель.

      

Отрывок из «Десницы, правившие Семью Королевствами» профессора Тириона Ланнистера из университета Ланниспорта

      

ДЕЙМОН

             — Лорд-десница, я надеялся поговорить с вами, — Деймон обернулся и увидел лорда Баратеона и его сына Борроса, идущих к нему. Он подавил желание вздохнуть и остановился, чтобы они могли поравняться с ним.       — Милорды, чем могу вам помочь? — спросил он.       — Возможно, мы могли бы продолжить этот разговор в более приватной обстановке? — предложил Боремунд, приподняв бровь. Деймон огляделся.       — Я направлялся в Башню десницы; надеюсь, этого будет достаточно для уединения?       — Конечно, мой принц, — ответил лорд Штормовых земель, и Деймон жестом пригласил их следовать за собой.       Путь до башни оказался долгим и тихим, что только усилило любопытство Деймона. Боррос — человек не очень образованный, и его разговоры в основном касались шлюх, вина да турниров. Боремунд, напротив, был гораздо более умён. Однако, несмотря на это, Боремунд был младшим братом их деда и по всем правилам приходился Деймону двоюродным дедушкой. Также он приходился дядей Рейнис.       «Боги, иногда семейные древа здесь становятся слишком запутанными», — подумал он про себя, подавляя усмешку.       Войдя в солярий, Деймон занял центральное место за столом. Недавно стопка бумаг заметно уменьшилась, поскольку основное внимание было сосредоточено на отмене абсурдных законов. Кроме того, от шпионской сети поступали сообщения о втором нападении на его дочь. Тот факт, что они пытались представить это как пиратское нападение, свидетельствовал о том, что они не подозревали о его осведомленности об их действиях. Они также проявили поразительное отсутствие фантазии.       Он жестом пригласил двух других занять места по другую сторону стола, не заботясь о том, что может показаться грубым.       — Ну, лорд Баратеон, чего хочешь?       — Я хочу затронуть два вопроса. Первый касается Сада Иллирии, — Деймон сдержал желание закатить глаза. Он вспомнил, как дочь предупреждала, что рано или поздно произойдёт давление — предупреждение, которое он проигнорировал. Как так получилось, что Селейна обладает столь острым политическим умом, который, казалось, ускользнул от его поколения Таргариенов?       — Что с моими землями?       — Сад Иллирии, судя по всему, находится в подвешенном состоянии, ваше высочество. Он не принадлежит Короне, но и не принадлежит никакому другому королевству, — изрёк лорд Баратеон.       — Он принадлежит мне, — прокомментировал он.       — Но вы — не королевство. Учитывая семейные связи, я должен выступить за то, чтобы Сад Иллирии перешёл под знамёна Штормовых земель…       — Если мы должны рассмотреть семейные узы, лорд Баратеон, то я бы привязал Сад Иллирии к Простору, поскольку Аманда Тирелл — тётя моей жены, тогда как ты… мой двоюродный дед? Довольно отдалённое семейное родство по сравнению с этим, тебе не кажется? — прервал того Деймон, лениво споря.       — Вы не хуже меня знаете, что Простор слишком близок к Вере. И каждое поместье в королевстве требует защиты, — рассуждал Баратеон. Хотя отчасти это правда, был один фактор, который Баратеон не учёл.       — В настоящее время Сад Иллирии будет продолжать выплачивать налоги непосредственно Короне, будучи принадлежащим Семи Королевствам, а не просто одному королевству. — он подчеркнул.       — А как же Ступени? — поинтересовался Боррос, видя, что отец ничего не добился в своих происках Сада Иллирии.       — В настоящее время я ношу титул Верховного лорда Ступеней. К чему вопрос?       — Значит, Ступени станут отдельным королевством? — эта идея, казалось, не понравилась ни лорду, ни наследнику Штормовых земель, и Деймон понимал, почему. Как ближайший Верховный лорд, он, вероятно, ожидал, что земли перейдут под его власть.       — Да, таким образом ни одно королевство не почувствует себя ущемлённым, поскольку все внесли вклад, чтобы претендовать на эти земли, — Деймон использовал рассуждения, тщательно продуманные его братом, когда они обсуждали, что сделают с этими землями. Казалось, что это успокоило мужчин. — Людям из каждого королевства также были предоставлены земли, как вы знаете.       — И кто унаследует его после вас? Одна из ваших дочерей? — спросил Боррос.       — Если Сучке не удастся родить мне ещё одного ребенка, он перейдёт к одному из моих племянников. — Эйгону, как ранее договорились с его братом.       — В таком случае, хотел бы предложить одной из моих дочерей выйти замуж за племянника, которому предстоит унаследовать Ступени, — заявил Боррос. Деймон заметил, как Боремунд с трудом сдержал вздох. — Как у десницы короля, у вас есть полномочия устроить это, верно?       — Как десница короля, могу передать ваше предложение брату. Однако мы получили множество предложений по всем ним с тех пор, как они появились из пизды матери. Поэтому могу сообщить вам, что король в настоящее время не рассматривает никаких предложений, — Боррос казался раздражённым после ответа, хотя сказанное не было ложью. Если бы они представили официальное предложение, Визерис дал бы тот же ответ, который стал стандартным до тех пор, пока Эйгону не исполнится четырнадцать. — Мой брат решил не делать предложений ни одному из своих детей, пока им не исполнится четырнадцать.       — Значит, он уже рассматривает предложения для принца Джейхерона? — Деймон ухмыльнулся лорду Штормовых земель.       — Джейхерону пятнадцать, — был его ответ.       — И, вероятно, уже помолвлен с одной из ваших дочерей, верно? — поинтересовался Боремунд.       — Я не вправе отвечать на эти вопросы. Не стесняйтесь направлять запросы королю, — два штормовых лорда нахмурились, и он заставил себя зевнуть. — Это всё, что вы хотели обсудить, милорды?       — Не совсем, ваше высочество, — нахмурившись, заявил Боремунд. — Моё второе дело к вам заключается в вопросе: почему никто не был осведомлён о законе о налогах, которые выплачивались Вере?       — Ответь-ка мне, лорд Баратеон: когда разрешаешь уплату налогов, ты тщательно просматриваешь описание каждого налога? Или просто подписываешься на общую сумму, а потом сетуешь, насколько это истощает твою казну?       — Должен признаться, я не проверяю разбивку каждого налога, когда получаю общую сумму, — признался Боремунд, отчего бровь Деймона изогнулась. Он вообразил, что, подобно лорду Штормовых земель, большинство, — если не все, — лорды получали только общую сумму налога, рассчитанную мейстерами, подписывая, но не зная, сколько было выделено на каждый налог.       В ходе своего расследования они задавались теми же вопросами, что и лорд Баратеон: как никто не заметил, что налоги выплачиваются Звёздной септе? Именно лорд Бисбери первым осознал, что налоги просто не указаны в счетоводных книгах его дома. Лионель, изучая свои книги, также заметил это. То же самое происходило в книгах Драконьего Камня, Рунного Камня и Орлиного Гнезда.       Затем они обратились к Тиланду и Корлису, которые предоставили им доступ к счетоводным книгам Старого Дуба, Утёса Кастерли и Дрифтмарка. Удивительно, но большую часть этой работы выполняли мейстеры.       — Не удивлён. С тех пор, как мы начали исследовать эти налоги, мы обратились к нескольким домам с просьбой предоставить свои счетоводные книги. Во всех них была строка для «налогов», но ни в одной не проводилось различие, только общая сумма. Все лорды, леди и стюарды признались, что делали то же самое, что и вы: просто подписывали то, что им подали мейстеры, а затем жаловались, что у них забрали деньги из казны, думая, что они платят только Короне, — объяснил Деймон. Он хотел посеять небольшое недоверие к мейстерам, поскольку следующей целью должна стать Цитадель. — Видишь ли, они никогда не задавали вопросов мейстерам, да и зачем, если мейстеры должны быть верны домам, которым служат?       — Думаете, мейстеры не так лояльны, как должны? — Боррос поинтересовался, в глазах появилась небольшая искорка страха — Деймон представил, какой ужас открывала неверность мейстров для такого неграмотного человека, как Боррос, зависевшего от мейстера, который читал и писал за него, а самостоятельность была маленьким кошмаром.       — Думаю, что все слишком сильно доверяют людям, которые посланы к ним не по их выбору, — ухмыльнулся Деймон. — Никто не подвергает сомнению их слова, их дела. Нахожу это довольно тревожным!       — Возможно, ваше высочество что-то заподозрили, — задумчиво произнес Боремунд.       — Налоги Короны должны составлять 10% от годового дохода поместий, милорд.       И, конечно, были также дополнительные налоги в размере 5-10%, которые мелкие лорды платили Стражам и Верховным лордам — в зависимости от королевства, — но как Верховный лорд, Боремунд не должен их платить.       — Я дам вам тот же совет, который дан тем, кто предоставил свои счетоводные книги для изучения: с этого момента требуйте, чтобы ваш мейстер перечислял каждую утечку монет из казны вплоть до медяков. И периодически проверяйте.       — Значит, теперь мы должны считать медяки? — в голосе Борроса прозвучало раздражение от этого предложения, и Деймон закатил глаза. Боррос — потрясающий стратег, знаток в обращении с боевым молотом и вдохновляющий маршал, однако не самый прилежный, когда дело касалось учёбы и экономики.       — Что ж, в случае отмены закона мы ожидаем, что лорды будут уделять более пристальное внимание своей монете, чтобы она не пропала и снова не была ошибочно учтена как налог, — сказал Деймон. — Ознакомьтесь с налогами, применяемыми в вашем королевстве, и, при необходимости, наймите кого-нибудь, чтобы перепроверять расчёты. Именно этим мы и занимались.       — Приму замечания к сведению, мой принц, — сказал Боремунд. — Мы благодарим вас за уделённое время.       — Не за что, — ответил он, стараясь быть любезным.       После того, как отца и сына вывели из башни, Деймон бросился на кровать, одинокий, но довольный. Разговор, несомненно, послужит распространению недоверия к мейстерам. Он не садовник, но той ночью посеял семя сомнения.

______________

      

Я не верю, что попытка соблазнить моего мужа делает женщин злодейками. Не совсем. Многие девушки стремятся стать королевами, и на этом континенте, в конце концов, есть только одно место, которое можно занять. Более того, многие дамы получают указания от своих семей попытаться соблазнить Джейхерона ради влияния. Я доверяю Джейхерону; и знаю, что он никогда бы намеренно не причинил мне вреда. Эти женщины, если уж на то пошло, незначительные помехи в общем порядке вещей.

      

Выдержка из дневника королевы Селейны

      

ЖЕНЕВЬЕВА

             Она наблюдала за двором внимательными глазами и острым умом.       Ей всегда было неудобно присутствовать при дворе, стоя в красивых туфельках, которые в моде на Королевских землях. Ну, на самом деле, ни в одной обуви не было удобно стоять целый час. Единственным, кто сидел, был король.       «Они могли бы, по крайней мере, обеспечить рассадку для знати».       Тем не менее, сегодня происходили важные события, и она не могла их пропустить. Планировалось отменить налоги на Веру, — по крайней мере, в двух королевствах, и обещали больше изменений в будущем.       Её отец больше всего беспокоился о том, когда Западные земли потребуют отмены налогов. С момента объявления референдума он пытался разобраться в налогах Западных земель, но был разочарован тем, что книги исчезли с библиотечных полок, а список ожидания стал таким длинным, что мог бы достичь его руки.       В конце концов, он провёл время с копией Великого Кодекса и узнал, что платил 9% от своего дохода в виде налогов Вере.       Отец на самом деле не религиозный человек, — хотя образ благочестивого человека окупался, — но если сложить эти девять процентов, добавить 10% Короне, и ещё 8% Утёсу Кастерли, то все вместе они съедали более четверти от их дохода. По крайней мере, когда платили Короне, поддерживались королевские дороги, а Утёс Кастерли организовал ополчение для обеспечения безопасности Западных земель. Что Вера делала со всеми деньгами, которые они забирали? Каждое действие местных септов совершалось только после того, как они убеждали дворянство и лордов заплатить за это, жертвуя монеты, еду и товары!       Большой совет проведён безымянно, чтобы избежать принуждения и кары любого типа — по крайней мере, таково оправдание, данное советом. Прямо сейчас голоса отдавались королю для оглашения вслух.       — Королевские земли. Сорок семь голосов. Шесть воздержавшихся. Трое за сохранение. Тридцать восемь за отмену. Следовательно, настоящим Королевские земли освобождаются от уплаты любых обязательных налогов в пользу Веры. — сказал король, и Женевьева заметила, как лорды упомянутых земель зааплодировали. — Штормовые земли. Тридцать семь голосов. Трое воздержавшихся. Десять за сохранение. Двадцать четыре за отмену. Таким образом, Штормовые земли настоящим освобождаются от уплаты любого вида обязательного налога в пользу Веры. — и снова, когда король объявил, раздались одобрительные возгласы. — На этом большой совет в Королевских и Штормовых землях завершён.       — Это абсурд! — воскликнул септон из Септы Королевы. — Возмутительно! Эта монета — то, что поддерживает нашу хорошую работу!       — Абсурдно думать, что ты можешь помешать королю при его собственном дворе, септон Юстас, — с ухмылкой сказал десница, и в Деймоне Таргариене было что-то определённо опасное, что Женевьева не могла не найти привлекательным. Как и любая другая придворная дама.       Женевьева знала, что принц Джейхерон — человек мягкого характера и безупречного воспитания, но надеялась, что он чем-то будет похож на принца Деймона. В глазах взрослого мужчины таился опасный огонь, который почти заставлял её терять сознание.       По её мнению, Порочный принц, несмотря на возраст около сорока лет, всё ещё выглядел как ожившая мечта. Принц Джейхерон, как всем известно, был великим фехтовальщиком, умным и вежливым. Возможно, он также мог бы пылать огнём, как и его дядя? Женевьева, конечно, надеялась на это.       По её мнению, ничто не могло быть скучнее, чем король Визерис, который, казалось, ждал, пока другие примут решение за него.       Например, этот большой совет. Он мог просто отменить налоги или оставить их в покое. Он был королём. Вместо этого он позволил лордам решать это.       «Жалко. Когда стану королевой, я не позволю своему мужу выглядеть таким слабаком перед всем королевством».       — Вера честно заработала эти деньги!       — Правда? — насмешка в голосе Порочного принца очевидна.       — Король Джейхейрис одобрил это! — возразил септон.       — Мой дедушка уже был прикован к постели, когда утверждался закон. Он едва осознавал, что происходило в собственной постели, поскольку часто принимал свою сиделку за мою тётю Сейру, — многие взгляды незаметно обратились к королеве, и Женевьева тихо фыркнула. Подумать только, что Благочестивую королеву Алисенту перепутали с принцессой-шлюхой Дома Таргариенов.       «Ну, фактически можно указать, что она и есть шлюха».       — Хочешь, чтобы я поверил, будто он находился в здравом уме, когда это было одобрено? — спросил принц.       — Малый совет…       — На этом я тебя остановлю. Малый совет не должен принимать решения за короля. Малый совет помогает и даёт советы. И двое членов совета даже не знали о том, что этот закон вообще обсуждался, до его принятия. — люди ахали от этой информации, а затем принц спустился по лестнице и направился к септону, выглядя почти слишком красивым, чтобы быть настоящим.       — Я признаю, что уделял мало внимания тому, чему пытался научить меня септон Конрад, так что поправьте меня, если ошибаюсь. Но в одном из отрывков «Книги Отца» есть часть, в которой говорится, о том, что нужно «Отдать Короне то, что принадлежит Короне, и Отцу то, что принадлежит Отцу». Для Короны подразумевались налоги, которые требовал уплатить старый король Андалоса, Артис IV Меррик?       Женевьева признала, что почти ничего не помнит, когда дело доходит до цитирования Семиконечной Звезды, но это правда. Этот отрывок упоминался ежедневно с тех пор, как началось дело о референдуме.       — Вырвано из контекста! — септон снова попытался возразить. — Король Артис требовал налоги, но обеспечивал дело Веры!       — Разве моя жена не обеспечила строительство нескольких Септ? — спросил король с трона, слегка приподняв голову. — Септа Матери на улице Сестёр и Септа Королевы у подножия холма Висеньи оплачены королевой. Я не прав?       — Что они делали со всеми деньгами, которые получили с налогов, если им нужны монеты Короны для финансирования своих зданий? — Лансель спросил рядом с ней.       — Больше, чем просто здания, брат. Они также просят несколько пожертвований за свои действия, — тихо прокомментировала она. Многие высказывали подобные замечания, и взрывающийся ропот эхом отдавался в зале.       — Септон похож на оленя, заметившего охотника, — передразнил Лансель.       — Так и есть, — прокомментировала она и заставила его замолчать.       — Ты знаешь, септон Юстас? Есть ещё одна поговорка, на самом деле она довольно распространена в древней Валирии: «Глас народа — это глас Бога», — сказал Деймон Таргариен. — Люди решили, что эти налоги были злоупотреблением Веры, и если люди так сказали, то боги, должно быть, согласились.       — Только Верховный септон говорит от имени богов, принц Деймон, — заявил пожилой мужчина, уродливо нахмурившись.       — Зато я говорю от имени народа, — сказал принц. — И следует дважды подумать, прежде чем злить их сейчас, септон. Возможно, вы не поняли, но отныне существование Веры будет зависеть от доброй воли людей.       — Ты получишь известие от Звёздной Септы, принц Деймон, — пригрозил пожилой мужчина и драматично ушёл, не попрощавшись с королём. Как грубо!       — Как и сказал король: дело закрыто. Отныне ни Королевские, ни Штормовые земли не должны платить никаких налогов Звёздной септе. Корона рекомендует запросить отчёты у ваших мейстеров, чтобы вы знали, сколько платите Короне и о каком налоге идёт речь в монете.       Им всем больше не были рады здесь, хоть это и не произнесли вслух.       Когда они вернулись в покои, Женевьева попросила служанку принести горячую воду для ног, пока снимала туфли и чулки. Однако этой глупой девчонке потребовался почти час, чтобы вернуться с едва тёплой водой. Женевьева хотела накричать на служанку, но отец не потерпел бы такого поведения — особенно после того, как она пыталась отрезать язык одной из служанок за ложь.       Конечно, она сказала, что не обзывала, но кто ещё распространял по замку слухи о том, что она оскорбляла слуг? Оскорбляла! Будто они настолько важны, чтобы заслуживать её внимания!       Тем не менее, Мастер над законами ясно дал понять, что у неё нет прав на слуг замка, и если она хочет назначать наказания, то родители должны нанять своих собственных. Смешно! Из-за этого ей приходилось мягче обращаться со слугами, поскольку родители не планировали нанимать собственных слуг, пока жили в Королевской Гавани.       Она приказала девушке помассировать ей ноги, пока расслаблялась в покоях.       Мысли вновь вернулись к Джейхерону. Они общались нечасто, и во всех случаях наследный принц был вежлив, но держался отстранённо. Она знала, что Деван — эгоистичный маленький дьяволёнок — не выполняет свою часть работы, не приближая её к принцу. Если бы он добросовестно выполнял свои обязанности, её пригласили бы присоединиться к нему в путешествие. Это было бы похоже на предварительное объявление об их помолвке. Конечно, они отправились бы не на Север, а скорее в Западные земли! Где вместо летнего снега увидели бы Закатное море. Как же ужасно звучал Север!       Вместо этого он отправился в путешествие с Алиссой Таргариен, девушкой, чей стиль одежды был совершенно неженственным. Она носила брюки и кинжалы с мечами, её волосы были коротко острижены, как у мальчика, и, казалось, она не могла вспомнить, как вести себя в обществе. Эта девушка представляла собой угрозу и однажды могла стать леди Рунного Камня. Ей, конечно, не следовало становиться королевой, и она не заслуживала этого.       Хотя Женевьева понимала, что Алисса Таргариен была большой проблемой, и все, казалось, думали, что скоро будет объявлено о помолвке, её беспокоила другая проблема — Селейна Таргариен.       Она уверена, что принцесса Алисса не собиралась становиться королевой — это смогла разглядеть её сеть. Ходили слухи, что девушка намеревалась выйти замуж за кузена Ройса, чтобы сохранить Рунный Камень в семье без конфликтов. Узаконив её притязания. Умный и хорошо просчитанный ход. Но Селейна? Младшая принцесса Таргариен представляла реальную угрозу её планам.       Она часто видела девочку, когда та бывала в Красном замке, но у них не было возможности пообщаться, так как принцессу всегда тщательно охраняли. Как бы ни хотелось подойти, инстинкт самосохранения подсказывал оставаться на месте и не заводить врага в лице дочери Порочного принца.       Тем не менее, Селейна была полной противоположностью своей сестры: женственная, нежная и обходительная! И она умна! Это было неоспоримо! Умна и очаровательна, и, казалось, нравилась всем!       Алисса могла оказаться избранной по возрасту, у Селейны же был шанс благодаря всеобщей любви и могущества — в конце концов, у неё два дракона. Она не могла просто ходить вокруг да около, настраивая её против себя. Одно дело настраивать против себя кузину, несколько отдалённую от королевы, которая явно не понимала собственной позиции в игре, и совсем другое — настраивать против себя племянницу короля, имевшую привилегированное положение при дворе.       И в этом заключались корни проблем: как заставить любимую принцессу уйти, не навлекая на себя гнев Порочного принца и семьи Таргариенов?       Скандал?       «Вряд ли сработает».       Насилие?       «Кто настолько глуп, чтобы попытаться причинить вред принцессе Таргариенов с двумя драконами?»       Убийство?       «Попытки покушения, на мой вкус, могут слишком легко обернуться неприятными последствиями».       Что, если… Что, если бы она не выгоняла принцессу? Что, если бы она ушла добровольно? Но что могло бы отвратить девушку от королевской власти по собственной воле?       Она несколько минут вздыхала, размышляя. Девушка милая, и люди любили её — необычно, не правда ли? — так что идея быть отвергнутой людьми нелепа. Также говорили, что она очень послушная и заботливая.       «Что, если бы она влюбилась?» Говорят, что Джейхерон любит и уважает её, отпустил бы он её, чтобы она стала счастлива с кем-то другим? Но кому преследовать принцессу? Деван — уродец, он скорее предаст её, чем соблазнит принцессу, но Лансель? Он мог бы это сделать.       Ланселю нравилась власть так же сильно, как и ей. И он хотел бы иметь такую красивую жену, как принцесса, особенно если приданым было поместье.       «Поговорим утром».

______________

      

В отличие от распространённого мнения, Старая религия не была сформирована безымянными божествами ручья, леса и камня, которые ныне известны как «Старые боги». Исторические записи показывают, что у этих божеств когда-то были имена, но примерно за тысячу лет до вторжения андалов эти имена были утрачены. В немногочисленных письменных источниках имена размыты, песни забыты, и вскоре эти божества стали известны под общим названием «Старые боги». Единственным исключением, казалось, был Утонувший бог, чьё имя также было забыто, но по какой-то причине он не был включён в коллектив безымянных божеств.

      

Выдержка из «Исследования о Старой религии» профессора Жойена Рида из королевского университета Зимнего города.

      

БРАН

             Ему понравилось импровизированное драконье логово в Рунном Камне, больше похожее на пещеру у подножия холма, на котором стоял замок. При свете факелов драконохранители строили маленькие каменные домики рядом с пещерами, и дважды в день им приносили еду. Хотя он ценил пещеры и присутствие Леди, он предпочёл найти утёс, откуда мог наблюдать за морем и восходом солнца. В этом было что-то странно расслабляющее.       — Драконы встают вместе с солнцем, — произнёс голос позади него, и, обернувшись, он увидел, что там кто-то стоит. То же самое присутствие он почувствовал в Саду Иллирии.       «Лаувейя, богиня охоты».       — Прошли столетия с тех пор, как меня приветствовали без необходимости представляться, Брандон Старк, — улыбнулась женщина.       «Ваше имя давно забыто, миледи», — ответил он про себя.       — Неизбежное зло, — сказала она со вздохом. — Я пришла с предупреждением.       «Что за предупреждение?»       — Скажи Сансе, что она должна какое-то время оставаться в пределах земель Рунного Камня, — сказала богиня, и Бран нахмурился — по крайней мере, настолько, насколько позволяла драконья морда. — Кое-кто её ищет.       «Кто? И почему?»       — Я не могу произнести его имя. Это даёт силу и призывает. Имена обладают силой, милый, и такие существа, как мы, подчиняются другим законам. Что касается того, почему — магия внутри твоей сестры… Они охотятся за ней.       «Почему?» — он нажал.       — Ты что, попугай, всегда задающий один и тот же вопрос? — юно выглядящая богиня насмешливо закатила глаза.       «У Рионах было недостаточно знаний о её магии».       — Она бы поделилась, если бы ты упомянул, что Санса — её потомок.       «Я тоже не знал, что она мой предок. И я тоже её потомок».       — Но не женщина, — сказала богиня, изогнув бровь. — В Первую эпоху был заключён договор, в котором говорилось, что Старки будут хранителями кое-чего для богов.       «Стена?»       — Не Стены, а магии внутри Сансы, — ответ удивил его. — Ты почувствовал это, верно? Мощная, разносторонняя, бесконечная… Её магия проистекает из связи с существом, которое превосходит всё, даже самих богов. Когда ты направлял её, чтобы отбросить себя и своих близких назад во времени, то углубил связь между Сансой и этой силой так, как мало кто до неё мог.       «До неё были другие?» — он никогда не находил упоминания о ком-либо из их предков, владеющих такого рода магией. Хотя, честно говоря, он не уделял женщинам столько внимания, сколько мужчинам.       — Эта связь дана каждой первой дочери Дома Старков. Некоторые управляли ею лучше, другие оставляли всё как есть… Теперь у Сансы нет выбора, поскольку ты сделал связь глубже, чем следовало. Магия разумна, она чувствует её, хочет, чтобы она использовала её, и, что более важно… Хочет защитить.       «Какое это имеет отношение к тому, что Санса останется на земле Рунного Камня?»       — Тот, кто после неё… Когда-то у него был доступ к тому же существу, которое сейчас есть у Сансы… Мы сделали так, что он не сможет получить доступ, но теперь он пытается восстановить их связь, и лучший способ сделать это — связаться с кем-то, у кого уже есть этот доступ.       «Не проще ли убрать все доступы?»       — В том-то и дело, малыш Старк, что этого бы не произошло. Этому миру нужны эти связи — он это знает. Он искал более слабых, но мы были в состоянии защитить их за последние тысячи лет. С другой стороны, в тот день твоя сестра была маяком. Он почувствовал это, он ищет её.       «Как долго Санса должна оставаться в Рунном Камне?»       — Достаточно долго, чтобы остальные из нас отвлеклись, и он забыл об этом или поверил, что это случайность. Может быть, год или два, — нахмурившись, сказала богиня. — Пока она остаётся в пределах границ, я смогу скрывать магию, и он не сможет её найти. Я не прошу многого, Брандон. Только того, чтобы она не покидала земли. Она может покинуть замок и отправиться в город, но должна оставаться на землях какое-то время.       «Почему бы тебе просто не сесть и не объяснить нам правду?»       — Не мне это объяснять. В следующий раз, когда будешь искать Рионах, начни с того факта, что Санса — первая дочь в одной из основных линий её потомков, и она сумеет объяснить всё, что ей известно об этом, — с этими словами Лаувейя исчезла в порыве ветра.       Что ж, Санса предупреждала, что богиня немного раздражающая, загадочная и неразговорчивая!

______________

      

Хотя принцессу Селейну обыкновенно величали «самой прекрасной женщиной Вестероса», принцесса Алисса также снискала славу красавицы, обладая двухцветными очами и классическими валирийскими чертами лица. Однако старшую принцессу почитали гораздо менее женственной, нежели младшую. Она предпочитала стричь свои волосы, что почиталось неподобающим для дамы. Даже после замужества она носила их свободно, пренебрегая платьями и облачаясь в них лишь по особым случаям. Владея различными видами оружия, она особенно искусна была в обращении с длинным мечом. Не удивительно, что, прибыв на Север, она привлекла внимание не одного северянина.

      

Отрывок из «Драконьи принцессы Рунного Камня» мейстера Гарлана

      

ДЖОН

             Уклоняясь от очередной атаки клинка Арьи, он подумал, что, возможно, ему действительно следовало подождать, пока она присоединится к нему в путешествии к Рунному Камню. Она определённо высказывала недовольство перед всем Домом Амбер.       Пытаясь увернуться от очередного удара, он поскользнулся и упал на спину, вскоре острие меча Арьи оказалось у его лица.       — Мёртв! — крикнула она в третий раз с голодной улыбкой. — Вставай, я с тобой ещё не закончила!       — Как будто трёх унизительных поражений от меча кузины недостаточно, чтобы разрушить мою репутацию! — проворчал он, поднимаясь на ноги. — Давай покончим с этим, утром я буду весь в синяках.       — Тебе следовало подумать об этом, прежде чем лететь на юг и оставлять меня здесь, когда моя сестра была в опасности! — прошипела она ему, сузив глаза.       — Я действовал импульсивно!       — О? Правда? Не заметила! — насмешливо сказала она ему, и он вздохнул.       — Осторожно, кузина, проявляются твои склонности к насилию, — ухмыльнулся он. Иногда было забавно, насколько Арья похожа на Деймона.       У них обоих была склонность решать проблемы с помощью насилия, и они предпочитали сначала атаковать, а потом задавать вопросы. Когда его кузина была Арьей Старк, она, по крайней мере, пыталась контролировать эти порывы, подражая Неду Старку. Однако после того, как принц-единомышленник всю жизнь потакал этим наклонностям, у Алиссы Таргариен почти не осталось терпения, чтобы искать ненасильственные пути решения проблем.       — Не заводи меня сейчас, — прошипела она. — Следует побить тебя сильнее! — заявила она.       Когда они приблизились к королевской гвардии, Джон заметил, что и сир Стеффон, и сир Рикард осматривают его в поисках серьёзных повреждений, и, не обнаружив ни одного, поздравил Арью с тремя победами подряд.       «Да, всё ещё раздражены», — подумал он.       — Ну, если раньше я этого не делал, то теперь до смерти боюсь твоей кузины, — сказал Деван, проводя рукой по плечам, он зашипел от боли.       — Да, Алисса оказывает такое влияние на людей, — сказал он.       — Посмотри на Амберов. Смотрят на неё так, словно она самое красивое создание, когда-либо ступавшее на Север, — Деван осторожно указал на молодого лорда Дома Амбер, Мавра, и двух его кузенов, которые оценивающе смотрели на Арью.       — Желаю им удачи, если захотят ухаживать её, — усмехнулся он.       — Бедный Уэймар. Следует предупредить его, что Алисса становится довольно видной здесь, на Севере? — спросил Деван.       — Гризельда действительно говорила, что большинство северных домов ценят сильных женщин, — прокомментировал Эйемон.       — Все ценят сильную женщину, пока не захотят, чтобы она подчинилась, а она не подчиняется, — отрезала Алисса, появляясь рядом с ними. — И как именно мы характеризуем силу в женщинах? Способностью поднимать тяжёлый вес? Мастерством владения мечом? Упрямством? Поверь мне, если это способность противостоять боли, то большинству из нас это досталось.       — Что ты имеешь в виду? — спросил Деван.       — Ну, перед нашим ежемесячным красным посетителем большинству из нас приходится терпеть боль в нижней части живота, как будто что-то пронзает изнутри, — сказала Арья, и Джон сморщил нос, Эймон пробормотал что-то об избытке информации, а Деван изобразил некоторое отвращение. — Итак, что именно ты определяешь как силу, когда говоришь о женщине?       — Способность выживать, — прокомментировал Эймон.       — Я думаю, что сильная женщина — это женщина, которая знает свои сильные стороны и использует их, — сказал Джон.       — Умница Джей, — сказала Арья. — Селейне понравится знать, что ты не считаешь её слабой! О, но подожди, ты побежал к ней, как только услышал, что ей угрожает небольшая опасность.       — Ты когда-нибудь позволишь мне пережить это?       Арья сделала глубокий вдох — драматично — глядя в сторону, как будто обдумывала вопрос, а затем сухо ответила:       — Нет, не думаю.       — Ваше высочество, — они обернулись и увидели приближающегося к ним лорда Амбера. — Я хотел бы пригласить вас на охоту утром.       — Звучит захватывающе, — сказал он с вымученной улыбкой, хорошо зная, что на следующий день он будет весь в синяках и окоченеет, а охота совсем не казалась захватывающей, но что ж…

______________

      

Информация играет такую же важную роль в войне, как и грозная армия. В то время как некоторые глупцы могут заявлять, что знание равно силе, мудрые понимают, что истинная сила заключается в стратегическом применении этих знаний.

      

Отрывок из «Мирных и военных договоров» принца Деймона Таргариена

            

БЛЕДНАЯ ПИЯВКА

             Долгое время у Мисарии был союз только для одного человека: для неё самой; но, увидев работу Деймона для людей, она подумала, что, возможно, он тоже ей предан.       Пришлось признать, что с тех пор, как Деймон приобрёл бордели для Короны, пусть и незаметно, условия их работы улучшились. Шлюхам платили больше, у них появилось больше стражи, и, наконец, ни одна шлюха не могла внезапно исчезнуть. Корона также предлагала им защитные средства от беременности, а когда это не помогало, они могли оставить детей себе или отправить в сиротские приюты, подавляющее большинство которых теперь также принадлежало Короне. Ни одну шлюху не отправляли к мяснику на аборт, у них не отбирали детей и не продавали кому попало.       Даже будучи шлюхами, они обладали некоторым достоинством, в котором им было отказано в прошлом.       Это то, за что Мисария благодарна.       — Мой принц, — поприветствовала она, когда мужчина вошёл в книжный зал, где она хранила их бухгалтерскую книгу.       — Мисария, — был ответ, который она получила.       — Прошло некоторое время с тех пор, как я видела вас в последний раз, — промолвила она с придыханием, намеренно демонстрируя немного кожи.       — Занимался кое-чем другим, — он сел во главе стола и открыл счетоводную книгу, даже не взглянув на неё, к её разочарованию.       Деймон не святой. Даже женатый на леди Рунного Камня, он по-прежнему посещал бордели и время от времени пользовался их женскими услугами. И всё же всегда был сдержанным и не таким частым посетителем, как в первые годы своего брака.       — Совет против Веры… Слышала, — сказала она.       — Мисария, ты, должно быть, осведомлена о странных смертях, которые происходят по всему городу, — произнёс он через некоторое время, и она выпрямилась.       — Я слышала об этом, — тела начали появляться в Блошином конце всего несколько дней назад, неузнаваемые, едва ли похожие на человеческие. Мейстеры, осматривавшие тела, сказали, что не было найдено ни капли крови, сердца были чёрными, как уголь, и даже Молчаливые сёстры, казалось, пришли в ужас от этих неестественных трупов.       — Я хочу, чтобы ты дала мне знать, если пропадёт кто-нибудь из шлюх, и передала это другим мадам, — приказал он.       — Конечно. Насколько знаю, ни одна шлюха до сих пор не пропала. Ни здесь, ни в других борделях.       — Есть какие-нибудь действия, о которых нам следует позаботиться? — спросил он.       С тех пор, как Корона скупила более половины борделей Королевской Гавани, был принят новый закон. Любой частный бордель должен покупать лицензию на работу, подвергался минимум двум проверкам каждый год, чтобы гарантировать соблюдение законов — никаких несовершеннолетних, никаких «шлюх-должниц», никакого жестокого обращения — и должен обеспечивать своих шлюх отварами против плода. Некоторые пытались открыть подпольные публичные дома без лицензии и забирали девушек, которые, по сути, проданы их семьями, но такие быстро закрывались.       В настоящее время не существовало подпольного публичного дома, который нужно закрывать. Но кое-что начало происходить: бойцовские ямы.       — Ходят слухи, что некий мужчина начал устраивать бойцовскую яму с детьми, — сообщила она, не потрудившись скрыть отвращение.       — Есть имена?       — Пока нет. Но я знаю, что они происходят в разных местах. Детей набирают из приютов или с улиц, а некоторых продают их родители, — объяснила она.       — Сиротский приют? — возмущение в его голосе имело смысл.       Юная дочь Деймона, в конце концов, одна из главных покровительниц по крайней мере двух приютов в городе. Она посылала им еду, игрушки и одежду, организовывала ученичество и некоторое образование для детей, а в некоторых случаях даже работу для тех, кто уезжал. Конечно, он разозлился бы, если бы кто-то мешал благотворительности его дочери.       — Не сиротские приюты, находящиеся под патронажем принцесс, а какие-то другие. По крайней мере, я так думаю, — прокомментировала она. — У детей, которых они выбирают, нет выбора, но у детей из приютов ваших дочерей едва ли не все двери открыты.       — Я отправлю несколько человек отслеживать эти бойцовские ямы, но не стесняйтесь отслеживать сами. Любая информация будет вознаграждена, — с этими словами он положил на стол монету с драконом.       — Спасибо, — сказала она, обращаясь не к деньгам. И он это знал.       — Однако не подвергайте девочек опасности, — был приказ.       Мисарии всегда казалось странным, что такой жестокий человек, как Деймон, может так сильно заботиться о простолюдинах. В конце концов, не просто красивые фиалковые глаза заставляли людей любить его.       — Есть ещё одно дело, хотя и не связанное с Короной, — сказала она через некоторое время, и он буравил её взглядом, пока она не вздохнула: — Мои люди обнаружили, что Красная ведьма в Лисе назначила награду за голову вашей младшей дочери.       — Селейна? Почему? — действительно, почему. Шлюхи сказали, что Красная ведьма продолжала бормотать что-то о том, что она является препятствием для их Повелителя, что она противоестественна и должна умереть.       — Женщина утверждает, что может видеть будущее в пламени, — объяснила Мисария. — Она назвала принцессу Селейну мерзостью…       — Селейна рождена не от инцеста, — возразил Деймон.       — Не думаю, что она говорила об этом, — уточнила она. — Шлюха сказала, что Красная ведьма постоянно твердила, что ни Селейна, ни Алисса не должны были родиться, как и принц Джейхерон. Она сказала, что их жизни — это ошибки, но что Селейна является истинным препятствием для планов Повелителя Света, и поэтому её нужно устранить.       — Ещё один религиозный ревнитель около моей дочери, будто мне мало о чём беспокоиться, — прошипел он.       — Настоящая проблема с последователями Р’глора заключается в том факте, что они практикуют магию, — сказала Мисария, и он кивнул.       — Заклинатели теней, знаю, — в его глазах зарождалась буря, беспокойство и ярость вместе взятые, и она не могла не заинтриговаться этим. — Спасибо за информацию, я позабочусь об устранении этой угрозы.       И он это сделает. В этом Мисария уверена.