Часть 36: Darkness lurking

Тьма таится

Я никогда не боялась покушений на мою жизнь. Однако всегда боялась, что однажды из-за них могу отказаться от всего, ради чего так усердно работала.

      

Выдержка из дневника королевы Селейны

      

САНСА

             Она покинула Королевскую Гавань, чувствуя себя намного лучше ожидаемого, учитывая срыв, который пережила почти две луны назад. Бран помог ей увидеть, сколь многого она достигла. Ей удалось собрать свиту для Эйгона и привлечь внимание к абсурдным налоговым законам, приносящим пользу Вере Семерых — и которые в будущем распространились на Дорн, Север и Железные острова потенциальным дураком Бейлором, Благословлённым. Она успешно запятнала образ Алисенты и разнесла свою благотворительность в Королевской Гавани, заслужив похвалу простых людей изо всех слоёв общества.       Хотя она была окружена стражниками и её постоянно сопровождали, она больше не ощущала давящего, удушливого груза. Её отец помог ей, усадив и объяснив, что нападение на Рунный Камень, вероятно, было попыткой покушения на её жизнь, что объясняет необходимость повышенной безопасности.       «Кто, ради богов, подумал, что прикрыть попытку убийства крупной атакой — хорошая идея?»       В этом случае она предпочла бы оказаться подальше от Королевской Гавани. Несмотря на первое нападение, произошедшее в Рунном Камне, она чувствовала себя в большей безопасности вдали от столицы. Красный замок открыт — множество людей всё время приходит и уходит, и у местных стражников всегда имелись разногласия по поводу лояльности. В Рунном Камне этого бы не случилось.       Однако до того, как они достигли Рунного Камня, их настигла новая опасность. Возле острова Ведьм «Бронзовый Гигант» подвергся нападению пиратов. Леди и Бран с лёгкостью уничтожили два вражеских корабля, предотвратив жертвы.       Во время боя на борт пробрался ассасин и попытался напасть на неё, но был остановлен сиром Маликом. Она упала, но не пострадала. И чтобы не попасть в плен, мужчина принял яд. Это заставило её полностью согласиться с отцом в необходимости усилить охрану, даже внутри замка.       В своём новом, более ограниченном положении она нашла утешение в компании Гидеона и Адриенны. Отчасти она скучала и по Минисе, которую её мать отослала. Однако она понимала, что так будет лучше.       Она знала, что именно Миниса передавала информацию о ней посторонним. Возможно, не намеренно, но всё, чем она делилась с Минисой, каким-то образом стало достоянием общественности.       Когда она поняла, что кто-то передаёт её личные разговоры, то решила расставить ловушки. С Минисой она говорила об одном, с Адриенной — о другом. Но достоянием общественности всегда становилась информация, переданная Минисой.       Когда она влезла в шкуру одной из кошек во дворце, то поняла, что девочка пытается показать «друзей» кузинам, которые находились в окружении королевы, рассказывая, как принцесса доверяет ей, а также какие они близкие подруги и тому подобное. Итак, Санса разрешила ей уходить, когда та захочет, уверенная, что вопрос о компаньонке, которая не предлагает компании, в конечном итоге будет поднят перед кем-либо из родителей, и рано или поздно её либо исправят, либо уволят.       На данный момент здесь только она и Адриенна. Миранда Белмор прибудет к концу недели, а Алисанна Блэквуд через луну или около того. Чёрная Али будет её леди — разве путешествия во времени не такая уж замечательная вещь?.. Оставив Адриенну с Гидеоном и желая побыть немного наедине с собой, Санса решила улететь с Леди.       Она действительно предпочитала летать с Леди, а не со своим братом, превратившимся в дракона. С Леди у неё было время для себя. Во время полётов с Браном, он настаивал на выполнении всевозможных трюков, напоминая того младшего брата, которому всегда делали выговор за лазание по стенам. Это означало много большой скорости, закручиваний по спирали и виражей! Не имело значения, удерживали ли её на месте ремни; ей глубоко не нравились те манёвры, которые так любил младший брат. Его оправданием стала якобы попытка подготовить её к войне — необходимость спасаться от стрел скорпионов.       «Маленький дьяволёнок просто хочет услышать, как я кричу!»       Она настолько отвлеклась, разум был далеко и погружён в мысли, что почти не заметила перемены в поведении Леди. Её дракон становилась счастливой и встревоженной, как будто предвкушала что-то хорошее. Ей потребовалось несколько минут, прежде чем она поняла, что делало её девочку такой счастливой.       — Призрак? — она не спрашивала никого, кроме себя. — Это…       Затем она заметила, как дракон и наездник направились к пещере, где драконы обычно отдыхали, и последовала за ними. В голове пронеслось множество причин, по которым Джон мог быть здесь, как казалось, в одиночестве. Произошло ли ещё одно нападение? Арья пострадала? Санса пыталась справиться со своим беспокойством и вопросами, которые возникали у неё в голове, пока Леди не оказалась на земле, поспешно расстёгивая ремни, удерживающие в седле. Она спрыгнула с дракона, а затем побежала туда, куда двигался Джон.       — ДЖОН! — позвала она, не заботясь о том, услышит ли кто-нибудь. Это совершенно невероятно, учитывая, что вокруг только драконы и птицы. Она бросилась в его объятия.       — Санса, ты в порядке… Боги! — пробормотал он ей в волосы, и она отстранилась, чтобы посмотреть на него.       — Что ты здесь делаешь? Ты должен быть на Севере!       — Я был в Чёрном замке, когда получил сообщение о нападении на «Бронзового Гиганта»… — сказал он, и она скрестила руки на груди, его ладони всё ещё были на её предплечье, и он смотрел на неё с таким напряжением, что она почувствовала, как воздух выбивает у неё из лёгких. — Они нацелились на тебя!       — Я в порядке. Даже не пострадала! — сказала она в ответ на его яростный шёпот. — Ты не должен быть здесь!       — Но они нацелились на тебя!       — Знаю… — её ответ был мягким, и это только усилило его напряжение.       — Почему они выбрали тебя мишенью? — Санса подумала о многих причинах, но не смогла озвучить их, поскольку Джон перебил её. — Ты хорошая! Никогда никому не желала зла, всегда помогала… Как они могут желать причинить тебе вред?       — Потому что дело вообще не во мне, — грустно улыбнулась Санса.       — Я бы предпочёл передать трон Эйгону, чем допустить, чтобы королевой стала другая.       — Джон…       — Нет! — он прервал, его руки всё ещё удерживали её руки, и она не могла смотреть никуда, кроме его глаз. — Ты — то, что нужно этому миру, Санса! Ты умная, добрая, заботливая и сострадательная. Заботишься о детях, о простом народе, о тех, кого бросили их собственные семьи. Заботишься даже о тех, кто является предшественниками твоих собственных врагов. В этом королевстве нет другой леди, которая могла бы противостоять тебе! — на мгновение ей показалось, что в животе у неё запорхали бабочки.       — Тем не менее, я стою на пути многих амбициозных мужчин, — был единственный ответ, который она могла предложить. — Я не могу помешать им попытаться избавиться от меня, Джон.       — Не могу понять, почему они хотели избавиться от кого-то такого… такого замечательного! — она слегка улыбнулась ему. — Они пока этого не понимают, но королевство нуждается в тебе. Ты мне нужна.       — Ты мне тоже нужен, — тихо призналась она. — Но мне также нужно, чтобы ты оставался с трезвым умом. Неразумно бросать всё, чтобы прилететь ко мне, — она отчитала его.       — Не согласен, — пожал он плечами. — Как у тебя дела?       — Я в порядке! Ни царапинки! Сир Малик увидел приближающегося мужчину прежде, чем тот смог причинить какой-либо вред, — честно сказала она. — По правде говоря, после этого, думаю, что буду совершать все свои путешествия на спине дракона. Меньше шансов быть застигнутой врасплох.       — Не шути об этом!       — Я не шучу. В наши дни гораздо безопаснее ездить верхом на драконе, — ухмыльнулась она к его раздражению.       — Не придавай значения ситуации, Санса, — приказал он, и она приподняла бровь от командного тона. Его лавандовые глаза были суровы к ней, и она снова вздохнула. — Это не первый раз, атака на Рунный Камень была…       — Это должно было быть покушением на мою жизнь, — подхватила она, и он выглядел удивлённым, что она действительно это знала. — Kepa сказал мне. Они с Muña боялись, что если не буду знать причину, по которой стража вокруг меня усилена, то я просто продолжу ускользать, и что-нибудь случится. — она объяснила, и он нахмурился ещё сильнее.       — Ты убегала от своих стражников? — он казался обеспокоенным.       — Мне нужно немного уединения, а одиннадцати мужчин, следовавших за каждым моим шагом, достаточно, чтобы свести меня с ума, — попыталась оправдаться Санса.       — Санса…       — Ты не можешь ничего сказать! В конце концов, ты очень далёк от своих стражников. — она возразила. — Они вообще знают, почему ты здесь?       — Я оставил письмом сиру Рикарду и Арье, — она вздохнула в ответ; сколько раз он заставлял её вздыхать только во время этого разговора? — Что? Мне потребовалось всего четыре дня, чтобы прибыть! Я вернусь к свите до того, как они прибудут в Последний Очаг или всего через день.       — И всё же ты здесь, критикуешь меня за то, что я сбегала от стражи? Ты наследный принц!       — А у тебя на спине нарисована мишень! — прорычал он, и она закатила глаза. — Кроме того, запланирована ещё одна атака.       — Что? — это удивило её.       — Мой осведомитель узнал новость о том, что будет ещё одно покушение, — сказал он, и она почувствовала, что её бровь приподнялась.       — Твой осведомитель? Как давно они у тебя есть?       — Поскольку я наследный принц, люди предлагают мне свои услуги, — сказал он, и она никогда, никогда не чувствовала такое сильное желанию свернуть ему шею. — Я не храню секретов: у меня просто не было возможности поделиться ими с тобой перед отъездом. Арья уже знает.       — Конечно, я ведь гораздо меньше злюсь из-за того, что была единственной, кто остался в неизвестности, — язвительно напомнила она, и он закатил на это глаза. — Они хотя бы сказали, когда произойдёт эта попытка, или просто сделали предупреждение, призванное сделать меня параноиком?       — Закончила драматизировать?       — Драматизировать? Ты летал ради чего? Четыре дня, чтобы сообщить мне то, что я уже знала! — парировала Санса. — И что?       — Несчастный случай в городе, — вздохнул он. — Мои источники сообщают, что они не смогли организовать проникновение кого-либо в замок — благодаря почти параноидальному расследованию тётей Реей прошлого каждого обитателя замка — но если ты находишься за пределами замка…       — Я не буду держать себя заложницей в замке матери, Джон, — отрезала она, понимая его просьбу оставаться в замке как можно дольше.       — Но Санса…       — Нет! У меня есть работа! Без Арьи я одна наблюдаю за образовательной благотворительностью в приютах. Я та, кто следит за тем, чтобы в домах престарелых было достаточно денег для работы, и я та, кто содержит бесплатные столовые! Людей нужно кормить, они заслуживают образования и медицинской помощи!       — Я не говорю, что они этого не заслуживают или в этом не нуждаются, — начал Джон, пытаясь успокоить её. — Но кто-то нацелился на тебя. Ты должна соблюдать осторожность.       — Всякий раз, когда я выхожу из замка, меня сопровождают двадцать стражников. Четверо в замке!       — Сейчас я никого не вижу.       — Потому что здесь у меня есть Леди и Бран! — она указала головой на драконов. — И просто чтобы ты знал, я не так беззащитна, как ты думаешь.       — Имеешь в виду маленький кинжал, который носишь? Мы оба знаем, что любой полуобученный убийца легко справится с этим!       — Ну, моя очень необученная мать, леди Кейтилин Старк, сумела сдерживать натренированного убийцу голыми руками, пока Лето не смог взять его. — он отпустил её после упоминания Кейтилин Старк. Она не винила его за то, что он всё ещё держал обиду на её мать — иногда она тоже держала её.       — Драконы не подходят для залов замка, как малолетние лютоволки, — возразил Джон, и она фыркнула. Теперь он намеренно несносен.       — Тогда каков план, Джон? Запереть меня навечно в башне? Забросить обязанности из-за возможности убийства? — она спросила.       — Всё, чего я хочу, это чтобы ты осталась где-нибудь в безопасном месте!       — Нет! Я отказываюсь жить в страхе, боясь собственной тени и ожидая только следующего нападения, — разгорячилась она, раздражённая этой идеей. — Я уже жила жизнью, полной страха, и отказываюсь делать это снова.       — Я не говорю, что нужно жить в страхе…       — Но имеешь в виду! Они всегда будут пытаться убить меня, и угадай, что? Может быть, однажды им это удастся! Но я буду жить полной жизнью! Я не остановлюсь то, что делаю, и не буду жить в страхе.       — Почему ты такая упрямая? — спросил он со вздохом, отпуская её, и она повернула голову в другую сторону. — Разве не видишь? Я пытаюсь уберечь тебя!       — И я ценю это, правда! Но, Джон, не проси меня так жить. Я этого не сделаю. Больше никогда, — попыталась она выразить свои мысли. — Пожалуйста, пойми это… — и внезапно она снова оказалась в его объятиях и почувствовала запах кожи костюма для верховой езды, смешанный с кедровым лосьоном, которым он пользовался для волос (и яростно отрицал его наличие), и запах дыма, который появляется, когда проводишь слишком много времени рядом с драконом. Это было утешительно и безопасно.       — Я не хочу, чтобы ты жила в страхе, Санса, — прошептал он ей на ухо. — Но также хочу, чтобы ты жила! Для этого тебе нужно быть осторожной.       Прежде чем она смогла ответить, они услышали шум приближающихся лошадей и людей. Вероятно, мать послала нескольких всадников — если не приехала лично — забрать Джона и отвезти его в Рунный Камень, чтобы должным образом наказать.       — Тебе нужно уходить, — жалобно сказала она.       — Санса!       — Послушай: тебе нужно вернуться к свите. Если останешься здесь ещё на минуту, Muña не позволит тебе уйти, и тогда мой Kepa потащит тебя в Королевскую Гавань, и твой отец оторвёт тебе голову за то, что ты оставил свою стражу на четыре дня, — рассуждала она. — Я обещаю быть осторожной, но это всё, что я готова сделать.       — Ты слишком упряма для своего же блага, — сказал он и подошёл к Призраку. — Тогда, пожалуйста, держи сира Малика рядом с собой. Всё время!       — Я бы попросила то же самое, но ты уже сбежал от сира Рикарда и сира Стеффона, — парировала она, и он забрался на спину Призрака.       Они посмотрели друг на друга в последний раз, прежде чем он приказал дракону взлететь. Было невероятно, как, даже будучи одним из самых больших зверей на свете, он всё ещё мог двигаться с такой бесшумной грацией. Призрак был в воздухе, когда она обернулась и обнаружила, что к ней приближаются Уэймар и сир Малик; за ними ещё сорок человек.       — Принцесса, твоя мать послала нас забрать тебя и принца Джейхерона, — сказал сир Малик, выгнув бровь.       — Но, похоже, принц просто проходил мимо? — спросил Уэймар, глядя на пролетающего над ними Призрака.       — К сожалению, Джею пришлось вернуться к свите, и он не смог остаться даже на чай, — ответила она, стараясь звучать как можно более мило и невинно.

______________

      

Казнь участников заговора против Дома Таргариенов привела к утрате Домом Хайтауэр поддержки и власти. Из выживших членов мужского пола, за исключением сира Лионеля, которого вместе с леди Сэм изгнали, большинство были либо детьми, либо незнатными рыцарями, не осведомлёнными о предательстве в своём доме. Ни одному из них не было позволено взять на себя управление Хайтауэром и Староместом.

      

Принц Деймон выступал за уничтожение Хайтауэра, в то время как Джейхерон I был против. Вместо этого он передал его младшему брату, принцу Эйгону Таргариену Верному. Так был основан Дом Таргариенов из Хайтауэра, чей герб изображает золотого дракона, обвивающегося вокруг башни, словно желая её задушить. Принц Эйгон, проявив бдительность, изменил девиз дома на «Стойкость и Верность».

      

Под его правлением Старомест претерпел значительные реформы, вызвавшие недовольство как Веры, так и Цитадели. Однако они не могли выступить против принца крови после того, как многие из их соплеменников были причастны к Заговору.

      

Маяк Хайтауэра больше никогда не горел зелёным.

      

Отрывок из «Рухнувшие башни: падение дома Хайтауэр» профессора Джейхейриса Таргариена из королевского университета Староместа

      

ЭЙГОН

             Эйгону понравились его новые друзья.       Рэй был очень умён и сильно помог ему понять то, что мейстер объяснял, но что не имело для него особого смысла. С Сэмом весело — он умел обращаться с луком и стрелами, и, хотя он был кузеном Рейниры и Джея, он нравился ему больше, чем Джейс.       И всё же он скучал по обществу брата. Старшего брата. Эймонд был слишком надоедливым, а Дейрон — ребёнком. Тем не менее, Джей в отъезде с секретной миссией сделать Семь Королевств лучше. Сель была с ним одиннадцать лун, прежде чем тётя Рея забрала её обратно в Рунный Камень. Он плакал, когда ушёл брат, но больше всего ему было грустно, когда ушла Сель, потому что это означало, что они все ушли.       В отсутствие Джея Рейнира относилась к нему менее тепло, и даже отец меньше просил его присутствия, как и мать. Что ж, мать либо всего лишь хотела знать, как идут его уроки, либо ругала за любые шалости. Ни у кого не было на него времени, но теперь у него, по крайней мере, есть двое друзей. Ну, в целом, сейчас больше, — многие лорды и леди приехали со своими детьми в Красный замок, но Сэм и Рэй по-прежнему были лучшими друзьями.       — Эйгон, — он обернулся и увидел своего деда, стоящего у входа богорощи, где он, его друзья и дети приезжих лордов играли.       Эйгон не уверен, что о нём думать. Он знал, что отец и старшая сестра сильно его не любили, дядя-десница ненавидел, и даже брат, которому все нравились, относился к нему настороженно. И раз Джей осторожен, то он тоже осторожен. Неважно, был ли он его дедом. Нахмурившись, он подошёл к пожилому человеку с некоторым подозрением. Он не слишком обеспокоился. Аррик наблюдал за всем, как ястреб.       — Дедушка, — сказал он, слегка почтительно склонив голову, как учила кузина Сель. Даже если дед старше его самого, он — принц крови и, следовательно, имел более высокий ранг, чем дед. Он должен проявлять уважение к старшим, но не покорность; по крайней мере, так ему сказала Сель.       — Дурной тон; ты что, не знаешь, как проявлять должное уважение к вышестоящему?       — Вышестоящему? — переспросил он, нахмурившись. Он знал, что дед не выше его по положению. Он не член Малого совета, не король или десница. Как он мог быть вышестоящим?       — Не задавай вопросов, мальчик. Твоя мать, должно быть, небрежна в твоём воспитании, тебе явно не хватает уважения. Что ты здесь делаешь? — в его голосе прозвучал странный тон, как будто ему подали что-то невкусное на завтрак, когда указал на богорощу.       — Играем, — ответил он. Неужели дед не мог понять, что они играют? Он что, глупый?       — С такими ужасными результатами, которые ты получаешь на своих уроках, ты смеешь тратить своё время на игры в этом языческом месте? — взревел мужчина, и Эйгон отступил назад. — Ты пойдёшь со мной прямо сейчас, и вернешься к своим занятиям, — дед собирался схватить его за руку, когда между ними возник сир Аррик.       — Сир Отто, пожалуйста, отойдите от принца, — холодно сказал сир Аррик, и Эйгон нахмурился.       — Сир Эррик, у меня разговор с внуком, убирайся и оставь меня с ним наедине, — приказал дед.       — Я Аррик. — рыцарь рассеянно поправил его: — Разговор не требует прикосновений. Король постановил, что вам не разрешается оставаться наедине с принцем или кем-либо из его братьев или сестрой, — эта информация удивила Эйгона, и он решил отложить её на потом.       — Я его дед, — усмехнулся пожилой мужчина. — Его мать, королева, попросила меня взять на себя его образование, поскольку мальчик явно излишне непокорный, а она в целом занята.       — А король — отец принца. Я хотел бы также напомнить вам, что в этом королевстве слово короля имеет больший вес, чем слово королевы. Пока король не даст разрешения, я не покину принца Эйгона, сир Отто.       — Ты смеешь… — дед сделал шаг к рыцарю, и он увидел, как сир Аррик положил руку на эфес своего меча.       — Делать мою работу? — насмешливо перебил рыцарь. — Смею. Уходите, сир Отто; принца и его друзей освободили от дневных уроков и разрешили играть сколько душе угодно, — это был приказ, которому дед подчинился, хотя он ушёл громкими шагами и явно рассерженный. Аррик повернулся к нему с мягким взглядом и улыбнулся: — Можешь вернуться к своим друзьям, мой принц. Они, должно быть, горят желанием продолжить играть с тобой.       — Спасибо тебе, сир Аррик!       От Эйгона не ускользнуло недовольное выражение, с которым сир Аррик посмотрел в ту сторону, куда только что ушёл дед. Он выбросил это из головы и повернулся туда, где его ждали Рэй и Сэм.

______________

      

В предпоследние луны 120 года от З.Э. в окрестностях Блошиного конца начали обнаруживать тела. Отчёты городской стражи квалифицировали их как «ужасающие и отвратительные». Изначально возникло подозрение, что в Королевскую Гавань и Вестерос прибыла новая болезнь, однако предположение не подтвердилось. Параллельно распространялись слухи о том, что трупы, которые не сгорели, были замечены гуляющими по городу. Впоследствии выяснилось, что брат-попрошайка занимался транспортировкой и расстановкой этих тел по городу, чтобы поддержать достоверность слухов. Предполагается, что он действовал по приказу Верховного септона, который утверждал, что эти смерти — наказание Семерых за попытку лордов ограбить их. Однако, если это действительно было наказанием Богов, оно оказалось непродолжительным. Загадочно начавшись, смерти прекратились в первую луну 121 года от З.Э. и больше не повторялись во время последующих референдумов.

      

Отрывок из «Тайны Королевской Гавани: теории и мифы» леди Миры Стронг

      

ХАРВИН

             Он никогда не видел такого тела.       Кожа была настолько бледной, что, казалось, в её жилах не осталось ни капли крови. Она имела восковой оттенок и прилипала к костям, делая её невыносимо тощей, словно она, кем бы она ни была раньше, умерла от голода.       Волосы рассыпались по сторонам, а на лице застыло выражение ужаса и паники. Глаза, казалось, расплавились и вытекли, как слизь, оставив на щеках след с тревожным блеском. Рот стал чёрным, как уголь.       Как это произошло?       — Боги! — сир Лютор Ларджент крикнул ему вслед. — Что здесь произошло?       Час назад солдаты золотых плащей вызвали его на склад в Блошином конце. Они привыкли находить там тела, но никогда в этом поместье.       — Не знаю, — это всё, что он смог ответить, с ужасом глядя на происходящее. — Что можете рассказать? — спросил он солдата.       — Ничего. Мы не можем опознать жертву и не можем сказать, что произошло, — Харвин хотел бы знать, что произошло, потому что это ненормально. — Сир Гвейн сказал, что для расследования следует призвать мейстеров.       — Хорошая идея, — признал Харвин. — Если это какая-то болезнь…       — Давайте помолимся, чтобы ваше предположение оказалось неверным, — сказал Ларджент, обращаясь к нему.       — Если не болезнь, то что ещё может вызвать это у человека? — Харвин задался вопросом. — Можешь представить, что кто-нибудь способен на это?       — Здесь есть следы сражения, — вставил простой солдат. — Мы нашли кинжал, и все вещи разбросаны, будто после драки. — он указал на разбитое зеркало и разрушенный стол. — На двери также есть следы, как будто кто-то пытался её открыть.       — Лорд-командующий, сир Лютор, вы должны это увидеть! — крикнул другой солдат, и они последовали за ним.       Они подошли к двери и обнаружили мужчину, лежащего сбоку.       Они обнаружили ещё несколько трупов, которые, казалось, стали свидетелями того же ужаса, что и первый, который они нашли. Их было не меньше десяти, и некоторые из них были настолько маленькими, что могли принадлежать детям. Однако больше всего их внимание привлёк мужчина в ливрее золотого плаща.       Ларджент подошёл ближе, но не смог узнать его. Он присел на корточки и обнаружил цепочку на шее мужчины.       — Это невозможно, — пробормотал его заместитель.       — Что невозможно, Ларджент?       — Цепочка принадлежит Хайдену Фрею, — ответил Ларджент, нахмурившись, он снял ожерелье с тела и отдал ему, чтобы можно было осмотреть.       У безрукого была только маленькая серебряная цепочка с медальоном со словами Дома Фреев: «стоим плечом к плечу». Но это… это тело не могло принадлежать Хайдену Фрею! Хайден — крупный мужчина, который раньше владел боевым молотом и огромными мечами. Это тело выглядело как тело человека, которого годами не кормили! Просто ужасающая хрупкая масса кожи и костей. И всё же Хейден Фрей никогда не снимал его с шеи. Это последний подарок от матери, — по крайней мере, так он сказал.       — Найди людей для поисков Фрея, — сказал Харвин с некоторым страхом в животе, не желая верить, что тело принадлежало рыцарю-Фрею, но также не желая рисковать.       — Не думаю, что болезнь может развиться так быстро у стольких людей, — отметил Ларджент, вставая.       — Да помогут нам боги, если это дело рук человека, — пробормотал Харвин, заметив тело, которое явно принадлежало малышу. Оно сжимало игрушку, сделанную из дерева. Деревянный дракон, не слишком отличающийся от того, с которым Джейс играл этим утром.

______________

      

В Вестеросе королевская гвардия, известная белыми плащами, традиционно выполняет функции охраны короля. Однако многие ошибочно полагают, что их обязанности распространяются и на защиту королевской семьи, включая супругов, наследников и других детей. Однако достаточно ясно, что семи рыцарей не хватит для обеспечения безопасности всей королевской семьи, особенно учитывая большое количество детей у королей-Таргариенов.

      

Для решения этой проблемы была разработана специальная схема защиты. Хотя королевская гвардия действительно состоит из семи рыцарей, они не выполняют свои обязанности в одиночку. Каждый рыцарь возглавляет ещё двадцать стражников, чья единственная задача — защита королевской семьи. Эти стражники, хотя и не обладают такой же репутацией и престижем, как королевская гвардия, играют ключевую роль в поддержании безопасности королевского двора.

      

Интересно, как некоторые могли прийти к выводу, что всего семи рыцарей достаточно для обеспечения безопасности всей королевской семьи. На самом деле, количество стражников часто превосходило королевских гвардейцев по численности, что свидетельствует об их эффективности и способности выполнять свои обязанности.

      

Таким образом, хотя королевская гвардия является основной силой в защите короля, её роль не ограничивается только этим. Важную роль в обеспечении безопасности королевской семьи играют также двадцать стражников, подчинённых каждому рыцарю. Эта комплексная система защиты позволяет эффективно охранять всех членов королевской семьи, включая короля, его супругу, наследников и других детей.

      

Отрывок из «Братья, поклявшиеся в белом: история королевской гвардии» профессора Тириона Ланнистера из университета Ланниспорта

      

ВИЗЕРИС

             Он хотел бы сказать, что удивлён отчётом, полученным от королевской гвардии, но это не так. Он даже не был разочарован.       Неделю назад сир Уиллис Фелл сообщил ему, что Отто Хайтауэр, вероятно, ударил его жену. Однако королева не прокомментировала эту информацию, и лёгкий румянец на её лице был ещё недостаточно заметен, чтобы он мог принять меры.       Когда на следующий день он допросил Алисенту по поводу этого слуха, её щека уже опухла, а сбоку появился небольшой синяк, который она пыталась скрыть, замаскировав пудрой. Алисента рассказала, что у них был спор о законах, которые он пытался отменить, и что он был разочарован тем, что она не проинформировала его об этом до суда.       По её обвинительному тону было ясно, что Алисента винит его в своём синяке, но когда он пригрозил отнять у Отто руку за неуважение, она выступила против этого.       «Он мой отец, ваше величество», — сказала она с умоляющими глазами.       «А ты моя жена. Ни один мужчина, даже твой отец, не имеет права прикасаться к моей королеве и поднимать на неё за руку», — прошипел он.       «Пожалуйста, нет ничего такого, чего бы он не делал раньше».       Её тон не был утешительным, во всяком случае, это только разозлило Визериса ещё больше. По её собственному признанию, это не первый раз, когда он дал ей пощёчину, так почему же она всё ещё защищает его? Не прошло и трёх часов, как он нашёл её при дворе, синяк был мастерски скрыт под макияжем.       Визерис согласился не отнимать у него руку. Но после того, как мужчина попытался прикоснуться к его сыну — как доложил сир Аррик — кровь вскипела. Единственная причина, по которой Отто Хайтауэр всё ещё имел обе руки, заключалась в том, что они находились в разгаре большого совета, и последнее, что Визерису нужно, — это люди, сочувствующие этому гандону. Деймон предложил, чтобы Отто случайно нашёл быстрый конец, но, как бы наивно это ни звучало, счастливые случайности не в стиле Визериса. Он хотел, чтобы всё было честно.       Падение Отто должно быть безупречным. Вне подозрений.       Ради его собственной совести.       Тем не менее, необходимо что-то предпринять. Отто должен осознать, что ни Эйгон, ни Эймонд, ни Дейрон никогда не попадут под его контроль и влияние. Джейхерон уже проявлял недоверие к Отто с женитьбы на Алисенте, и это был единственный ребёнок, которого, как он был уверен, его добрый отец никогда не сможет обмануть. Хотя дети от Алисенты другие, и их могли привлечь родство и дар серебряного языка, которым обладал Отто.       Хотя, если сир Аррик прав, Эйгон тоже опасался своего деда. Он сомневался, что Отто способен что-либо сделать с ребёнком, но это беспокоило.       — Что вы об этом думаете, лорд-командующий? — он спросил сира Гаррольда.       — Сомневаюсь, что сир Отто сдастся после первой попытки, — нахмурившись, отозвался королевский гвардеец.       — Определённо, — мрачно согласился он. Прежде чем план смог сформироваться, дверь солярия открылась — только один человек имел наглость войти в его солярий без разрешения: Деймон.       — Должен сказать, Визерис, твой сын продолжает меня удивлять! — заявил Деймон с озорной улыбкой на лице, которая не сулила ему ничего хорошего.       — Что Эйгон натворил на этот раз? Или это Эймонд? — спросил он, зная, что Эйгон всегда причиняет какие-нибудь проблемы.       Застенчивость мальчика исчезла, когда он нашёл двух новых друзей. Вместе они постоянно подшучивали над придворными. Однажды они начали стрелять мешками с мукой в придворных дам, в другой раз облили залы мыльной водой. Он никогда не забудет, как они втроём неправильно расставили множество книг в библиотеке, из-за чего у главного библиотекаря разболелась голова.       Эймонд, с другой стороны, не был таким озорным, но в компании Джейса и Розамунд Окхарт он тоже устраивал шалости по всему замку. Однако он точно знал, кого винить: Джекейрис Стронг был тем, кто создавал хаос между ними троими.       — Насколько я знаю, ничего. Я говорил о Джейхероне. — Это заставило его сесть и посмотреть прямо на брата. — Я получил двух воронов, одного из Чёрного замка, а другого из Рунного Камня. Из Чёрного замка Алисса написала, что Джейхерон получил известие о нападении на Селейну на «Бронзовом Гиганте» и нашёл способ обойти свою стражу, забраться на Призрака и исчезнуть в ночи.       — Что он сделал?       — Как получилось, что сир Стеффон и сир Рикард потеряли принца из виду? — спросил сир Гаррольд, явно недовольный тем, что двум его названым братьям удалось потерять наследного принца.       — Очевидно, в комнате, где останавливался принц в Чёрном замке, был потайной ход, он обнаружил его и исчез… Алисса пообещала написать, как только он вернётся, — рассмеялся Деймон. — Следующий ворон прилетел от Бронзовой Сучки. Два дня назад Призрак прибыл в Рунный камень. Селейна подтвердила, что у неё был разговор с Джейхероном. Она отправила его обратно к свите. Моя дочь прекрасно понимала, что если бы до них добрались люди её матери, я бы его за шкирку притащил к тебе.       — О чем, чёрт возьми, думал Джейхерон? — спросил он, массируя висок. — Он понимает, чем рискует?       — Конечно, он знает о рисках, — Деймон закатил глаза. — Просто так получилось, что в нём слишком много от Таргариена, чтобы беспокоиться!       Визерис застонал, зная, что это правда. Разве всего две недели назад дядя Вейгон не напомнил им, что влюблённый Таргариен сжёг бы мир ради женщины, которую любит? Обойти стражу, чтобы добраться до неё, было ничем по сравнению с этим.       — Отправь ворона сиру Стеффону, я хочу, чтобы Джейхерон сел на следующий корабль до Королевской Гавани! — сказал он сиру Гаррольду, но прежде чем королевский гвардеец успел пошевелиться, брат остановил его.       — Слишком острая реакция, — возразил Деймон. — Мальчик прилетел к Рунному Камню, а не в центр войны.       — Я так же ещё не простил Рейниру за это, — отметил Визерис.       — Да, но если сделаешь это, он годами будет размышлять о вмешательстве. Каждый отчёт, который приходит от лордов, которых он посещает, просто великолепен! Они любят его! Пусть завершит путешествие, — сказал Деймон в защиту его сына.       — И как нам избежать того, чтобы он снова не сбежал от стражу?       — Отправь другого всадника. Такого, который не позволит ему уйти с Призраком в следующий раз, когда придёт сообщение, — предложил Деймон.       — Кого-нибудь вроде Лейны или Рейнис.       — Принцесса Алисса уже в свите, ваше величество, — напомнил лорд-командующий, и они с Деймоном одновременно усмехнулись.       — Алисса, вероятно, просто ушла бы с ним, — пояснил он.       — Она злится больше из-за того, что он оставил её позади. Сир Лютор не позволил ей улететь на Нимерии вслед за ним, — кивнул Деймон.       — Рейнис в настоящее время на Дрифтмарке, но Лейна… Её муж с Севера, верно?       — Я бы ожидал, что Мандерли из Белой Гавани будет северянином, да, — подтвердил Деймон.       — Тогда отправь её, — сказал он со вздохом. — Я напишу письмо Джейхерону, чтобы она могла его забрать.       — Что ж, мне нужно написать письмо для каждой дочери, — заявил Деймон. Прежде чем брат успел уйти, в его голове возникла идея.       — Деймон, недавно Отто проявил интерес к Эйгону. Чтобы избавить сына от его влияния, я прошу тебя взять его своим оруженосцем, — он попросил.       — Чёрт возьми, нет! — бросил брат, и он повернулся к лорду-командующему.       — Видишь, с чем я имею дело?       — Принцу Деймону, возможно, потребуется некоторое убеждение, ваше величество, — отметил сир Гаррольд, почёсывая подбородок. — Если принц Эйгон станет оруженосцем принца Деймона, сир Отто дважды подумает, прежде чем обращаться к нему. Но что делать, если он проявит интерес к принцессе Хелейне или младшим принцам?       — На данный момент, сир Гаррольд, я решаю по одной проблеме за раз, — вздохнул король, чувствуя себя измотанным. — И прямо сейчас должен убедить брата взять моего сына своим оруженосцем.

______________

      

Принцесса Рейнира, несмотря на многочисленные слухи, порочащие её честь и характер, пользовалась высоким уважением среди простых людей. Это было связано с тем, что она продолжала благотворительные начинания, инициированные и финансируемые ранее её матерью, королевой Эйммой. Её деятельность в этой сфере не уступала по значимости и размаху проектам, осуществляемым принцессой Селейной.

      

Отрывок из «Принцесса Рейнира: преступление родиться женщиной» профессора Тессы Веларион из королевского университета Сада Иллирии

            

РЕЙНИРА

             В четырнадцать лет Рейнира заявила, что фрейлины — пустая трата времени и ресурсов. Считала, что все леди безвкусны и надоедливы — кроме неё самой, конечно, она ведь принцесса Дома Таргариенов и, следовательно, особенная, совсем не похожая на других девушек. Ей никогда не нравилось находиться в окружении сплетничающих дам, которым, казалось, не о чем говорить.       В возрасте двадцати пяти лет она не представляла себя без своих дам, особенно трёх лучших подруг: Кейт, Лейны и Дореи. Всякий раз, когда ей казалось, что она вот-вот утонет во всех своих обязанностях, фрейлины были как спасательный круг. Они справлялись с большим объемом работы, с которым она одна просто не в состоянии, информировали и отлично отвлекали от скучных дней.       И в те дни, когда она слишком измотана и хотела только отдохнуть, фрейлины добросовестно выполняли все обязанности, чтобы она могла немного расслабиться. Хотя, честно говоря, все они очень компетентны и в обычное время не были бы слишком напряжены или измотаны, но, боги, большой совет всё испортил!       Септоны пытались убедить лордов голосовать за соблюдение закона, но лорды были возмущены действиями Веры. Вера, в свою очередь, была в ярости на её отца, который лишь отметил, что это необходимо сделать, поскольку законы были приняты не совсем справедливым и даже предательским образом, и это нужно исправить.       Большинство андальских дам сказали бы, что Вера заслуживает получения денег, но даже они согласились с менее религиозными людьми, что Вера не имеет права на налоги. Более того, даже в «Семиконечной Звезде» был отрывок, где говорилось, что именно Вера должна платить взносы Короне, а не наоборот!       При дворе постоянно происходили споры между Верой и лордами.       Двор охватило смятение из-за большого совета, и в тот день она решила отдохнуть пораньше, чтобы провести время со своими детьми. И вот она лежала в изящной ночной сорочке, с распущенными волосами, а рядом с ней в постели играли два её маленьких мальчика.       Она лежала на боку, поддерживая голову одной рукой, а другой щекоча маленького Люка, приглашая его поиграть с ней. В это время Джейс делился своей последней игрой с Эймондом и Розамунд.       — Можешь поверить, Muña? — её маленький мальчик спросил со всем негодованием, на которое способен четырёхлетний ребёнок, рассказывая о притворном чаепитии, которое Розамунде удалось устроить со своими кузинами-Ланнистерами. — Серелль сказала, что Роуз не может выйти замуж за меня и Эймонда!       «Правда? Какая неожиданность…» — она подумала про себя, поддакивая, чтобы он мог продолжить.       — А потом сказала, что Эймонд должен жениться на ней, а я должен жениться на Роуз! Но Эйм и я хотим жениться на Роуз, а не на Серелле! — Джейс сказал это так, как будто для него эта идея — конец света.       — Ну, у женщин обычно бывает только один муж за раз, tezy, — напомнила она, сдерживая желание рассмеяться над сыном.       — Это несправедливо! А Серелль даже не настолько хорошенькая!       Это, конечно, неправда. Серелль, как и многие Ланнистеры, была красивой девушкой, немного старше Джейса и одного возраста с Эймондом. У неё были красивые зелёные глаза и светлые волосы золотистого оттенка, хотя и более кудрявые, чем у Джейсона, больше похожие на волосы её матери, Джоханны. Золотой ребёнок в золотой семье. Она унаследовала упрямство от Джоханны и Дореи, а также высокомерное отношение от Джейсона. Но когда она хотела, то могла быть очень очаровательной.       — О, и почему она некрасивая? — спросила она.       — Я… Она мне не нравится, — сказал он, надув губы. — Роуз намного красивее. Волосы прекрасны, как языки пламени, ты знаешь? И у неё ещё красивые глаза.       — Оттенок, довольно близкий к оттенку Серелль, — возразила Рейнира, и сын надулся, явно раздражённый тем, что ему противоречат, и она попыталась не рассмеяться над ним. Было так легко вывести его из себя. — Но я понимаю, что волосы Роуз более очаровательны, чем у её кузины.       — Что за оча… очаров… что это значит? — спросил он, отказавшись от слова после того, как не смог его произнести.       — Очаровательный, — она произнесла слово медленно, чтобы он мог имитировать движение её губ, — означает чрезвычайно красивый.       — Да! Волосы Розы очень очаровательны! — воскликнул он, взволнованный тем, что выучил новое слово для описания волос своей подруги.       Она уже собиралась ответить, когда дверь приоткрылась, и она повернула голову, чтобы посмотреть, кто пришёл. Это могла быть горничная, за которой она послала, чтобы принести что-нибудь лёгкое перекусить, или же её муж. Их супружеские покои остались такими же, как и в те времена, когда она была незамужней. Однако Кейт, Дорея и Лейна переехали в другие покои, принадлежащие их мужьям. Для неё это было вполне естественно, поскольку она превратила их покои в детскую для сыновей, не желая, чтобы они были слишком далеко от неё. В более тесных покоях она поселила своих незамужних дам вместе. Достаточно близко, чтобы добраться до них менее чем за пять минут, и достаточно далеко, чтобы они не мешали ей, когда она хотела немного свободы.       К удивлению, в комнату вошёл Харвин с мрачным, рассеянным видом.       — Харвин, — позвала она, и его глаза встретились с её глазами, карие, как кофе и шоколад, обычно тёплыми и успокаивающими. Они не предназначены для таких неведомых бурь и холода. — Ты рано. — сказала она, приводя себя в порядок и беря Люка на руки.       — Kepa! — Джейс закричал, спрыгивая с кровати, и муж подхватил его на руки, лёгкая улыбка появилась на губах, когда он обнял Джейса.       — Привет, маленький рыцарь, — сказал Харвин, прежде чем наклониться к кровати, чтобы поцеловать жену. — Это был долгий рабочий день. Всё, что мне нужно, — это вернуться домой.       — Тогда добро пожаловать домой, — улыбнулась она. — Я послала за столом с холодным мясом, сыром и закусками, они скоро прибудут.       — Не пойдёшь сегодня ужинать?       — Официальный праздник завтра. Сегодня вечером хочу наслаждаться только моими детьми и мужем, — пояснила она, и от его улыбки у неё по спине пробежали мурашки.       — Что ж, тогда хорошо, что я пришёл домой пораньше, — сказал он. — И я просто рад, что сегодня вечером мне не придётся есть кашу в казарме.       — Никогда не понимала, почему ты не наймёшь повара вместо того, чтобы жаловаться на еду, — она закатила глаза.       — Это называется формирование характера, — сказал он, забавляясь.       Харвин снял ботинки и сел рядом с ней, держа Джейса на руках. Через несколько минут их старший решил уйти поиграть, заявив, что они слишком противные вместе.       — Я видел сегодня точно такого же, — сказал он, поднимая деревянную игрушку-дракона, которую Джейс забыл в кровати.       — Подарок от Селейны, ну, больше похоже на награду. У неё на службе несколько резчиков по дереву, которые сделали для неё этих животных, — пояснила Рейнира. — Они и их подмастерья делают игрушки — драконов, волков, медведей, форель, оленей, солдатиков — а она и дамы их раскрашивают. Она нарисовала их ко Дню Матери и раздала вместе со своей обычной благотворительностью.       Рейнира не представляла, как маленькая кузина справлялась с такой нагрузкой. Каждую луну она собирала триста корзин, которые затем раздавала в Блошином конце, ещё триста — в Рунном Камне и последние триста — в Саду Иллирии.       Содержимое корзин было одинаковым: полмешка пшеницы, полмешка ячменя, кувшин эля, порция сушёных фруктов и порция свежих овощей. Кроме того, в них было одеяло и, в некоторых случаях, игрушки для детей.       Ей было известно, что Селейна заказала сумки у ткачей в Рунном Камне, Королевской Гавани и Саду Иллирии, убедившись, что у них есть местные поставщики и ученики из детских домов. Гончары, поставлявшие кувшины, также были местными жителями, и у них были ученики из детских домов.       Эль был произведён на нескольких пивоварнях, которыми управляли женщины из трёх городов. Сухофрукты были собственного производства Сада Иллирии, а свежие овощи — с местных ферм. Одеяла, хотя в основном были приобретены, большую часть из них связали Селейна, её дамы и служанки.       Зимой она также добавляла в корзины дрова и уголь, а также готовила одежду, особенно из тёплых тканей, для пожертвований.       Обо всём этом было известно в Семи Королевствах, а возможно, и за их пределами. Рейнира слышала, как люди называли её: «Добрая принцесса Селейна», «Обожаемая леди», «Нежная принцесса», «Алисанна Возрождённая», «Дева, Обретшая Плоть»… Они любили её и повторяли её имя.       Каждый день, когда она раздавала милостыню в общественных садах — садах, строительство которых оплачено Деймоном в качестве подарка Селейне на именины, — мужчины и женщины болели за неё и низко кланялись. Селейна была бы королевой, с короной или без. Даже сейчас её любили больше, чем Алисенту, чем её саму и Хелейну.       — Если они для благотворительности, почему здесь один? — Харвин спросил, и Рейнира со смехом откинулась назад, вспомнив, как они получили игрушечного дракона.       — Селейна убедила группу детей замка — Джейса, Хелейну, Эйгона и его спутников, Эймонда, Роуз, Серелль и Тишару Ланнистер, Кассандру и Марис Баратеон и, вероятно, ещё две дюжины детей — присоединиться к ней и её дамам, чтобы раскрасить игрушки, — рассказала Рейнира с весёлой улыбкой. — Каждый ребёнок мог оставить одну игрушку себе, и тот, кто раскрасит больше всего игрушек, получит ещё одну в качестве приза. — Харвин весело улыбнулся. — За два дня им удалось разрисовать более трёхсот, и подготовить их к распространению.       — А кто выиграл вторую игрушку в качестве приза?       — Хелейна, но отдала Дейрону, — улыбнулась Рейнира. — Дети так сосредоточились на соревновании друг с другом, что даже не заметили, как куча раскрашенных игрушек Хелейны продолжала расти.

______________

      

Повествуют, что никто не был более разгневан, когда принц Джейхерон оставил свою свиту на десять дней, дабы навестить кузину в Рунном Камне, нежели принцесса Алисса. Она тревожилась о судьбе сестры, а теперь ей приходилось беспокоиться и о кузене. Слухи утверждают, что принцесса нарекла наследного принца «безответственным влюблённым щенком» и, когда он вернулся, тотчас же укорила его перед всем Домом Амбер. В ответ на неподобающее поведение принца, король повелел леди Лейне Мандерли, её супругу, детям и дракону сопровождать его до конца путешествия.

      

Отрывок из «Эры Джейхерона I Таргариена» мейстера Домерика Толлета

            

АРЬЯ

             Она была первой, кто увидел в небе белого дракона, которого все называли Призраком Безмолвным. За последние десять дней все они были на взводе. Ну, сир Лютор, сир Стеффон и сир Рикард, то есть… И, вероятно, люди Таргариенов тоже. Но, чёрт возьми! Джон сделал это! Он исчез глубокой ночью, заставив своих стражников очень беспокоиться о нём, а её — о Сансе.       Как следующая по рангу, Арье выпала задача убедить королевскую гвардию следовать плану, составленному Джоном. Но сначала она отправила ворона своим отцу и дяде. Лучше бы они узнали об этом от неё, чем от крыс...       Люди в Чёрном замке были очень удивлены исчезновением принца. Они не верили, что он мог найти выход из замка без проводника или хотя бы не наткнуться на патрули.       Эймон и Деван беспокоились о Сансе, но, как и Адриан, не сильно встревожены. Ведь кто, кроме влюблённого человека, готов бросить все свои дела и отправиться ночью к тому, кого он любит, если ему угрожают?       Они ушли как запланировано, и до Последнего Очага оставался день, когда перед ними появился Призрак и грациозно — бесшумно — приземлился перед ними. Остановив их свиту.       — На следующий день Джейхерону придётся очень неудобно в поединках, — отметил Эймон рядом с ней, указав на сира Рикарда и сира Дарклина.       — Ничего страшного, — ответила она и, мягко тронув жеребца, и направилась к кузену, который якобы очаровательно улыбался двум королевским гвардейцам. Он мог бы очаровать белых плащей, если бы они не кипели от гнева последние десять дней. — Я должна надрать тебе задницу прямо сейчас, Джейхерон Таргариен! — сказала она верхом на своей лошади.       — Али! Тебе будет приятно узнать, что с Селейной всё в порядке, несмотря на последнее покушение на её жизнь, — она вздохнула с облегчением, но затем сузила глаза.       — Вы, ваше высочество, безрассудное отродье! — сказала она с насмешкой. — Если кто-то и должен был бежать в Рунный Камень, чтобы гарантировать безопасность моей сестры, то это я!       — Я забочусь о Селейне так же сильно, как и ты! — парировал он, и она закатила глаза. Конечно, он заботился!       — Не сомневаюсь, — ответила Арья. — И всё же я не наследница Железного трона, которую должны сопровождать два королевских гвардейца во время путешествия.       У Джона хватило наглости пожать плечами, и она так близка к тому, чтобы бросить кинжал ему в лицо за пренебрежение — не то чтобы она могла ударить его верхом на Гае, когда он на земле. Сир Рикард и сир Стеффон одинаково раздражены — теперь, когда подтвердили, что их подопечный в порядке.       — Тебе лучше помолиться Четырнадцати Огням, чтобы мой отец смог успокоить твоего, потому что не удивлюсь, если дядя Визерис пришлёт приказ о твоём возвращении в столицу!       — Это чрезмерная реакция! Я же не летел в зону боевых действий! — удар в Рейниру заставил Арью закатить глаза. Его сестры даже не было рядом, чтобы это почувствовать, и у семнадцатилетней Рейниры имелось сопровождение.       Не зная, что ответить из-за собственного чувства разочарования, она издала тихий вскрик — то ли из-за этого, то ли из-за того, что в этот момент бросила кинжал ему в лицо, — а затем сказала:       — Я так надеру тебе задницу, когда мы прибудем в Последний Очаг!       — Не волнуйся, принцесса Алисса, у нас всё ещё есть парочка слов для его высочества! — сказал сир Рикард, прищурив глаза, и она весело улыбнулась явно подавленному виду, когда двое королевских гвардейцев начали ругать его.       К тому времени, как они закончат, у него покраснеют уши.