Мини-хэды 1.0

Первый снег: Гепард Ландау

      В Белобоге всегда было снежно, ведь, не смотря на обезвреженный Стелларон, метель тут уже обзавелась домом, как и холод, что посчитал своей работой щипать тебя за щёки, заставляя нежную кожу покрываться красным румянцем. Но ты не могла уйти домой, в тепле ждать своего возлюбленного с миссии, где наверняка холоднее, чем здесь. Совесть не позволяла воспользоваться данной привилегией, от чего сам мороз решил, что его долг добиться того, чтобы ты сдалась и бросила эту гиблую затею.       И вот, перед твоими очами, на ресницах которых уже стали застывать снежинки, ты видишь его - юношу, что с горем пополам закрывал своё лицо от холодных лезвий снежных хлопьев рукой, скрытое под доспехами. Но как только его лазурные глаза, наполненные лишь собачьей верностью не смотря на своё имя, замечают тебя впереди, то в них будто бы что-то расцветает, невиданный бутон, что переживал даже жуткие курганы. И в твоём взгляде тоже что-то зарождалось. Что-то тёплое, согревающее.       Мужские перчатки - одна металлическая, другая тканевая - легли на твои уже истерзанные холодом щёки, что не могло не вызвать у тебя детской, поистине радостной улыбки, даже не смотря на то, что ты бы могла сейчас подождать дома своего гвардейца.       Но ведь зачем ждать лишние 2 минуты, верно?

Гроза: Яньцин

      Гром и рокот, будто на землю упал меч опытного бойца, свирепо наводили порядок на улицах Лофу Сяньчжоу на пару с дождём, что проливал на тротуар свои слёзы. Благо вы находились под надёжным козырьком одной из веранд, что по счастливой случайности находились неподалёку от тренировочной арены. Клинки были сложены рядом с вами, пока вы с юным лейтенантом наблюдали за бушующей стихией, сев на каменный пол, покрытый красным ковриком.        Каждый из вас думал о своём. О победах и поражениях, о тренировках и отдыхе, о любви и ненависти. Но никто из вас не озвучивал эти мысли, вместо этого за вас говорил ливень, что барабанил по серой дороге, исполняя собственную балладу. Яньцин свёл свои светлые брови к переносице в раздумьях, пока его сердце металось в грудной клетке, как птица в заточении. Но сама пленница молчала, не желая говорить то, что было на душе юного воина.        Смятение, сомнения, негодование по поводу плохой погоды, но так же и радость. Радость за то, что он мог побыть с тобой чуть подольше, чем должен бы был. Но вот всё его тихое ликование, что отражалось лишь в янтарных очах, прервалось только одной твоей фразой:       — Я хочу домой, Яньцин, — тихим голосом проговорила ты, всё так же наблюдая за водной стихией, что, казалась, не намеревалась стихать.        Юноша поджал свои тонкие губы, а затем выпрямился, будто бы собираясь с духом. И тогда, с его уст сорвалось то, с чего могло бы всё начаться, а так же то, о чём фехтовальщик будет думать каждый раз наблюдая за дождём:       — Я провожу.