Глава 1

***

Эта история начинается с людского королевства Думнония. Оно находилось к Западу от Побережья Мечей, где располагалась цепочка Нелантерских островов. Остров, на котором существовало королевство, был обособлен от других и имел связь лишь с осторовом-соседом — обителью древних фейри, Фейвелдом, которым правили король Оберон и королева Титания. Они нисколько не поменялись за многие годы нахождения на троне — народ Думнонии помнил их хорошо ещё при правлении прошлого короля, королевская чета фейри была всё также молода и свежа, как в те века, так и сейчас. В них чувствовалась необыкновенная сила и мудрость, коя не была доступна обыкновенным людям, обремененным их жалким коротким жизненным циклом. Фейвилд держался умышленно в тени уже многие столетия, предпочитая ограниченный круг существ, с которыми они делились своими знаниями и разделяли тесные взаимоотношения. Будучи отделенными от Фаэруна океаном, Думнония поддерживала отношения с крупным континентом на воде при помощи торговли, но не участвовала в его крупных конфликтах, вкладываясь ресурсами в развитие своей военной мощи и военной мощи своих соседей. Земли данного королевства, в особенности холмы, на которых стоял королевский замок Тинтагель, были полны золота, серебра и адамантина, на который не один раз пытались посягнуть лолтские дроу, орки и дэрро, и что приводило не к одному кровопролитному сражению. В королевстве была установлена монархия, короли избирались по кровной линии. Трон переходил от отца к сыну или от отца к дочери — на то была лишь государиева воля, которой за 300 лет никто из народа и не пытался ни разу перечить. Последний король Думнонии, Аддерли Торн, поддерживал процветающее мирное соглашение, заключенное ещё его прадедом, с фейри и паками, лесными духами, чьи земли выступали соединяющей земли Думнонии и Фейвилда сообщающей территорией. Между тремя разными народами происходил взаимный обмен знаниями в медицине, магии, военном деле и существовало соглашение об отсутствии соперничества в области торговли с континентом; торговля производилась также и друг с другом. Тем не менее, несмотря на наличие военной мощи и приобретенной со временем на острове Йона магической защиты в виде пурпурных кристаллов в ходе крупномасштабной военной морской кампании против пиратов капитана Бахиджа и пиратов Морской Ведьмы, из Думнонии не один раз до этого угоняли в рабство медиков, ученых, волшебников, простых работящих людей…и даже членов королевской семьи, чего король Аддерли так и не смог простить эльфам — с тех пор в королевстве отношение к ним стояло особо острое, к каким бы расам и подрасам они не относились. В те же годы король объявил, что его единственная дочь, Мадленн Торн, станет следующей королевой после него, вопреки домыслам знати, что трон перейдет к младшему брату короля, Габриэлю Торну, главе Думнонской церкви (многие предполагали, что таким образом король пытался изничтожить в себе грызшее его чувство вины из-за потери королевы-жены, которую он не смог уберечь, но чьё чадо всё ещё был способен возвести после себя на трон). Юную принцессу с одиннадцати лет начали обучать боевым искусствам, картографии, военному делу, этикету и политике. Её боевым наставником стал приближенный рыцарь отца, Адамсон, который вскоре поднялся за все свои заслуги перед короной до поста лорда-командующего. Несмотря на недвусмысленную крепкую семейную любовь к отцу, принцессе был ближе именно этот человек, который уделял ей почти всё своё время, отдавал ей все свои ресурсы и всю свою нерастраченную отцовскую любовь. Для девочки во всём королевстве не сыскать было друга лучше, чем он — с их грубоватым почти мужским общением, совместными тренировками и рассказами, которые Адамсон привозил с собой из-за океана и обязательно вручал бережно в бесхитростном переплетении слов принцессе. Мадленн в плавания король с собой не брал — она ни разу не покидала остров за всю свою жизнь, зная о мире вокруг себя лишь по книгам и картам, которые усердно изучала. Шли годы, нападков становилось меньше и королевство всё больше приобретало вес в глазах союзников и своих недругов, внушая страх и пиетет тем, кто как-либо вёл с ним дела. И то было немудрено — военная мощь Думнонии на воде и её отлаженная торговля шли впереди других островов, которые в большинстве своем были дикими, малоизученными и населенными кучкой пиратов, скрывающимися от закона. Но был ещё один важный факт, подтверждавший, что идти войной на остров было в большей степени глупо — Треугольник дьявола, который охраняли его люди. Он находился недалеко от земель королевства Фейвилд и Думнонии. На протяжении 300 лет люди выполняли честно свой долг, сохраняя потерянные после столетней войны иллитидами технологии глубоко на дне водяного капкана. Но времена идут, они меняются… И прежние силы, которые были слабы, со временем могут воспрять духом вновь. Часть военной мощи Думнонии удерживалась всегда на воде. Несмотря на то, что само королевство было защищено кругом кварца от внешних нападков магии, от всех захватнических действий, увы, он не спасал. Король Аддерли принял окончательное решение вернуть часть военной силы домой, когда на торговые судна начали нападать пираты. Военные корабли шли теперь в качестве дополнительной защиты к торговым, но ослабление бдительности во имя спасения экономики королевства и сохранения отлаженной торговли привело к тому, что иллитиды разбили оставшиеся корабли-охраники и выкрали свои утерянные технологии, подняв их из глубин. Буквально этому событию предшествовал конфликт уже семнадцатилетней принцессы и короля — Мадленн считала, что ослабление позиций в Треугольнике Дьявола приведет к катастрофе. Король же ратовал за то, что экономика королевства, как и его защита, были первостепеннее. И что поднятие налогового побора с людей — вот что может постепенно привести королевство к настоящей катастрофе. Когда случилось нападение иллитидов на Треугольник, король Аддерли не присутствовал в королевстве. Он отбыл во Врата Балдура и вернулся лишь через три дня. Весть о появлении наутилоида в городе облетела всевозможные остальные города, герцогства и королевства со скоростью шаровой молнии. Мадленн узнала всё от Адамсона. Он, как и было заведено за время их многолетней дружбы, передавал после плаваний принцессе все первые новости из своих уст. — Как папа? — Мадленн прибежала встречать Адамсона во внутреннем дворе замка. Тот был недалеко от конюшни, буквально только слез со своего бодрого коня. — Я помог ему отбиться на пустоши. Но… Последние несколько дней король ведёт себя странно. Имей это в виду, когда будешь бежать к нему и требовать подробностей. Но Мадленн не была избирательна в словах, когда её что-то злило. Даже при всей своей рациональности, юношеский пыл толкал её на различные глупости. В том числе, связанные в общении и обвинении собственного отца в халатности и… Стратегической недальновидности. — Это правда??? Наутилоид напал на Врата Балдура и произошло крушение в районе пустоши??? — Мадленн ворвалась в тронный зал, даже не требуя аудиенции. Она никогда её не требовала, несмотря на то, что порядок был одинаков для всех: как для простолюдинов, как для послов, как для политиков, так и для родных короля, чтобы увидеться с ним в дневные часы. Однако когда дочь уже врывалась к нему, Аддерли не выпроваживал её. Он откладывал все свои переговоры по поводу последних плаваний и переводил терпеливо внимание на Мадленн, выслушивая её. Этот раз не стал исключением. Он отпустил капитанов, раздал им свои указания и обратился к ней. — Слушаю. Мадленн повторила свой вопрос, но уже тише. — Да, всё так. Мы стали свидетелями этого крушения. Благо, наши люди и товары почти не пострадали. Наутилоид приземлился не прямо на нас, а рядом с нашим обозом. Некоторые из заражённых напали на меня и оруженосцев, но тщетно. Как видишь, я жив. — Отец, ты ведь понимаешь, о чем я. — Мадленн рассердилась. Она едва не притопывала ногой и активно хмурилась. Прям как её мать, один в один. — Иллитидная лихорадка приняла катастрофические масштабы. И всё из-за нашего недосмотра и твоей глупости! Одно дело, когда они размножались единично, но на наутилоидах… Они ведь могут обратить в себе подобных весь мир! — Мы уже это обсуждали, — процедил он сквозь зубы. — Не драматизируй, Мадленн. Вполне возможно, что мы сможем переждать эту бурю. Если мы не будем пытаться идти прямо в её сердце. — Но ведь любые создания теряют свой разум, когда становятся такими! И эта участь не минует наше королевство или королевства наших соседей, даже если мы спрячемся и заляжем на дно! В один момент они придут и за нашими народами! — пыталась донести до отца принцесса, настойчиво показывая ладонью в сторону, словно все будущие жертвы стояли недалеко от неё и на них можно было указать не фигурально. — Это ведь… По сути, убийство! И мы будем закрывать глаза, уши и свои рты, когда это происходит подле нас? От её голоса у Аддерли разболелась голова. Он медленно поднял пальцы к вискам и взялся их массировать. Характерный знак, что король был раздражен. — Возможно, нам есть резон… Как раз не вмешиваться в их действия. И тогда мы сможем ожидать от них снисходительности. — Король выпрямился рядом со своим троном, выглядывая через витражное окно на улицу. Мадленн смотрела на него в бессильном исступлении, широко распахнув глаза. — Хочешь сказать, тебе всё равно на то, что творится… Со всеми этими существами? Что заражается всё больше созданий личинками иллитидов, а мы будем сидеть сложа руки, будто мы к этому не причастны? Будто нет нашей вины в том, что они смогли разбить оставшиеся в меньшинстве корабли и поднять из глубин наутилоиды??? — Мадленн восстала, вцепившись с силой в свою верхнюю полупрозрачную розовую юбку платья. — Это наша вина, отец! И мы должны это как-то исправить! Если бы ты только меня тогда послушал, я ведь с самого начала была против, чтобы мы отзывали военные корабли из того мёртвого треугольника! — И, как я уже говорил, держать их постоянно на расстоянии от наших торговых судов и королевства — слишком накладно, Мадленн. — Аддерли посмотрел прямо на дочь. Его челюсть знакомо ей начала подергиваться, кулак сжимался и разжимался. Он вот-вот готовился выйти из себя. — И в этом нет нашей вины. Однажды это всё равно бы произошло. Нам не за что держать ответ перед другими расами. И не за что извиняться. Раз так вышло, с возможным завоевателем нужно искать компромиссы. И пути договорённостей. Мадленн была в ужасе от его слов. Она чуть приоткрыла рот и осталась безмолвной. Король Оберон, присутствовавший в тронном зале при этом разговоре, в таком же немом ужасе воззрился на короля Аддерли. Им предстояла аудиенция, но, похоже, она откладывалась. И в то же мгновение до Оберона дошло — Аддерли говорил, что зараженные успели напасть на него и сопровождавших его оруженосцев. Вероятнее всего, король вернулся из путешествия уже заражённым личинкой иллитида. И вполне возможно, что его действия были продиктованы её первейшим воздействием на него. — Что ты такое говоришь… — Мадленн с опаской начала пятиться назад. — Если ты не хочешь отправляться в новое плавание, так позволь мне! Я бы послужила тебе в этой ситуации лучше, как сын, нежели как дочь! — Но ты моя дочь и моя наследница, а не мой сын! — все-таки повысил на неё голос Аддерли. — И я запрещаю тебе покидать замок и само королевство! Всё, довольно! — На её попытку ввернуть аргумент со своей стороны король извернул руку и сжал пальцы так, словно зажал собственной дочери губы. — Нам не о чем больше говорить, Мадленн. Разговор закрыт. — Аддерли жёстко на неё посмотрел. Он наконец разжал кулак, массируя себе разбитые костяшки в правой руке. — И, с твоего позволения, ты больше не будешь изводить меня на данную тему. Я очень устал после последнего плавания и хотел бы отдохнуть. Король удалился из тронного зала первым, оставив дочь в полном безмолвии. Мадленн покинула зал буквально спешно следом, переходя с быстрого шага на возмущённый бег. Она подхватила края розовой юбки и, приподняв её, понеслась по коридорам замка прямо в сторону смешанной библиотеки — хранилища информации как фейри, так и мастеров письма Думнонии. Возможно, она что-то упустила. Возможно, у отца был какой-то план, который она пока не могла понять из-за того, что чего-то не знала про эту расу. Возможно… Она всё ещё себя тешила слабыми надеждами, которые были столь же глупы, сколь ожидание солнца посреди безлунной звездной ночи.

***

Мадленн громко возмущалась сама себе под нос, совершенно не волнуясь о том, что её кто-нибудь услышит внутри замка. Она была в ярости! И неудивительно, что её нефильтрованная брань достигла ушей того, кто привык всюду быть и всюду всё слышать. — Если король принимает такие бессознательные необдуманные решения, то он, скорее всего, уже заражен, — спокойно ответил на поток возмущения принцессы Оберон, после чего Мадленн затихла и застыла в коридоре, ведущем в библиотеку. Король фей словно материализовался из воздуха. Как он вообще здесь оказался?.. — Вы думаете…? — Я уверен, моя дорогая. Пройдём в библиотеку. Боюсь, дальнейший разговор будет не для здешних «стен». — Оберон с намёком посмотрел на стены, будто у них были уши, и зашёл первым в библиотеку. Мадленн последовала покорно за ним. Они оба знали, что люди её дяди пронизывали всё королевство, словно огромная легочная сеть, без которой корона чувствовала бы себя уязвимой и давно бы задохнулась. В такую только чудом можно было не попасться — при печальном стечении обстоятельств, ежели это всё-таки случалось, всё услышанное тут же доносилось либо в прямой, либо в изощренной форме её отцу. А король не отличался особой терпеливостью к изменщикам и вообще к измене как таковой — прилюдные казни у них были нередкостью. Оберон уже давно научился умело маневрировать между паучьими «концами» Габриэля, разбросанными то тут, то там, но принцесса, что ж…ей ещё приходилось этому учиться. Поэтому, чтобы не навлечь на них обоих беду, король фейри скрыл и её, и своё присутствие при помощи магии. В библиотеке Мадленн взяла книгу про историю иллитидов. Освежив в очередной раз в памяти все известные исторические факты про этих ужасающих существ, она схватилась за голову. — И он считает, что сможет с ними договориться. — Мадленн сидела со страдальческим видом над фолиантом, понимая, что всё, что запланировал отец, было заведомо обречено на провал. — Что нам нужно переждать бурю, устроенную по нашей же вине. Если бы он только тогда меня послушал… Если бы он не отозвал корабли, ничего бы не случилось. Оберон коснулся одной из книг с задумчивым видом. Он чувствовал, голова Мадленн полнилась мыслями. И чаша раздумий начала склоняться в сторону того, что, может, все-таки отец не так уж и не прав?.. Вдруг у них получится договориться с иллитидами относительно положения людей, фейри и паков?.. Но Оберон без лишних сантиментов решил развеять её призрачные обманчивые надежды, которые могли привести и её, и его зарождающийся план к краху. Она молчала и вдруг всё-таки решила озвучить свои мысли. — Может, все-таки получится догово… Оберон её безапелляционно прервал. — Дитя, как ты думаешь, по-твоему, наутилоиды оказались погребены под толщей воды? — Оберон всегда спрашивал с лёгкой долей превосходства, которой, впрочем, не был лишён над многими другими существами. Мадленн её помнила с самого детства, та прослеживалась у короля во всём: в его речах, взгляде, неторопливых движениях, словно ему не было смысла суетиться, как существу, живущему на бренной земле уже много лет… Но в его случае данная манера вести беседу не обижала — он был как наставник, в котором чувствовалось больше знаний, чем в собственной голове. Намного больше. Мадленн напряглась над фолиантом. До неё наконец дошло. Люди ведь их только охраняли. Значит, войну изначально вела другая раса. Раса могущественная и столь древняя, что многие её знания и история уже могли быть на большую часть потеряны и давно забыты… — Войну с ними вели вы, — не без шока выдохнула она. А ведь принцесса раньше и не задавалась вопросом, кто был способен уничтожить иллитидов и кто вообще это сделал. Когда она родилась, охрана Треугольника Дьявола с наутилоидами была как данность, которую передал прадед её деду, а дед — её отцу. И отец должен был передать со временем ей, когда пришёл бы нужный час… Час стать наконец королевой. — И маловероятно, что они захотят с нами даже спустя столько лет заключить временное перемирие. Они либо убьют весь мой род, либо обратят в себе подобных. Допускаю, что из чувства мести сделают все-таки первое. Мы думали, что после того, как наутилоиды затонут, иллитиды вымрут своей смертью. Но они научились размножаться без своих технологий, внедряя вручную личинок прямо в других существ. Собственноручно. — Оберон перестал выхаживать внутри библиотеки и касаться старых пыльных книг. Он склонился с непроницаемым выражением лица к Мадленн. Тени, отбрасываемые от свечи, делали его лик жутким. — Так что мы все в большой опасности, девочка. И если твой отец и вправду думает заключить с ними перемирие или какое-либо соглашение, он всех нас погубит. Вас обратят в свежевателей разума. А мой род подвергнут забвению. Словно нас никогда и не существовало. — Вот поэтому, — в библиотеку неожиданно вошёл Адамсон и выложил украденную у главы королевской стражи одежду прямо поверх книги, — мы поможем тебе это предотвратить. — Что-то ты долго. — Оберон хмыкнул и вскинул иронично бровь. — Даже с твоей скрывающей магией красть внутри замка, знаешь ли, не самая легкая задача, — ответил ему в тон лорд-командующий.

***

Мадленн глядела с грустью в зеркало, но решительно взялась за ножницы, когда поняла, что иного выхода нет. Она пристально смотрела на своё отражение и постепенно начинала видеть в нём другого человека: длинные волнистые светло-русые волосы обстригли под горшок, розовое воздушное платье из легчайшей ткани фейри сменилось украденным у отца старым одеянием, которое он сам носил в молодые годы. Волосы она осветлила при помощи магического зелья. Через час вместо молодой красивой бледноликой девушки на неё смотрел из зеркальной глубины не то гвардеец, не то и вправду странствующий рыцарь, которым она собиралась всем представляться. Грудь скрывалась под тёплым аквамариновым плащом и мужской белой рубашкой, утянутая перетягивающей тканевой лентой, общая крепость мышц позволяла предположить, что она была и вправду поджарым юношей. Ткань аквамариновых штанов и мужские красные сапоги не выдавали в ней ничего женского, как ей казалось. Натянув в качестве последнего элемента тёплые велюровые перчатки того же цвета, что и плащ, Мадленн покинула комнату и обходными путями добралась до конюшни, где её уже ожидали Оберон и Адамсон. Её внешний вид нисколько не удивил короля фей, в то время как Адамсон на секунду встал, как вкопанный, рассматривая её. — Даже на наших тренировках ты не выглядела столь мужественно, сколь сейчас. — Тем лучше. — Мадленн постаралась придать глубины голосу и сделать его более низким. — Мне не нужно, чтобы меня что-то выдавало. Отец кинется меня искать на следующий же день. Хорошо, если не успеет поймать на отплывшем судне. Пока Адамсон был занят тем, что грузил её лошадь, Оберон вручил ей необходимые свитки, книги, копии с нужных страниц и карты. Он наконец ввёл её в курс дела, как можно было предотвратить возвышение иллитидов как абсолютной всемогущей над всеми расы, рассказав про последнюю святыню фейри или скрытое пристанище, находящееся на стыке Высокого леса и Долины ледяного ветра. Проведенный там ритуал был способен уничтожить Бога Абсолют, контролирующего личинки в головах зараженных иллитидами существ. Не будет Абсолют, не будет контроля над личинками и их самих. Оберон объяснил ей, что, даже будучи обладателями знаний про Бога Абсолют и способом его изничтожения, фейри не могли пойти на геноцид целой расы. Они ожидали, что иллитиды вымрут естественным образом после окончания войны и победы над ними. Но они приспособились и эволюционировали. К всеобщей беде и несчастью. Да, они существовали единично, но не сгинули к Дьяволу. В этом состояла главная проблема. — Это не в нашем менталитете, убивать кого бы то ни было своими руками, — пояснил Оберон, помогая Мадленн и дальше собираться в дорогу. Из стороны в сторону также сновал Адамсон, нагружавший её лошадь деньгами, оружием и сменной одеждой с припасами. — Но теперь у нас нет выхода. Мы отдаём эти знания в твои руки с надеждой, что ты справишься и сможешь с их помощью победить. Ты наша последняя надежда, Мадленн. Мадленн мысленно отмечала, как это было цинично, что, получается, при помощи посредников и чужих рук фейри легко могли пойти на убийство, но она об этом Оберону не сказала. Сейчас было не до моральных споров, им нужно было спасти своих подданных, свои дома, своё… Общее будущее, в котором сохранилось бы разнообразие рас, а не полнейшая кромешная унитарность. — Нужно отправить кого-то вместе ней, — Адамсон всполошился, — кто мог бы присмотреть и помочь ей. Если ты остаёшься смотреть за королевством, может, отправить кого-то из твоих? — Мой сын — писарь. Такой, как он, не будет полезен принцессе в бою. Он будет только для неё обузой. — Оберон закатил глаза практически к потолку. — Ей лучше будет отправиться одной. Да и Титания меня сошлёт в Подземье, если я отправлю наследника в военный поход. Нет, принцесса должна будет пройти этот путь в одиночку. Либо с каким-то другим претендентом на место её попутчика. — Нет гарантии, что я доберусь туда живой. — Было видно, Мадленн сомневалась. Оберон положил холодную длинную тонкую руку ей на плечо и посмотрел пронзительно голубыми глазами в глаза. — Ты справишься. Ежели нет, мы своими силами будем обороняться уже здесь. — Я поеду с вами, Ваше Высочество, — Адамсон порывисто вставил слово в их беседу и остановился, перейдя от привычного обращения к официальному. — Чтобы с вами ничего не случилось. Мадленн мягко на него посмотрела. Но её взгляд его усмирил. Он был твёрдым и немного грустным. — Нет, Адамсон. Ты должен будешь остаться здесь. Оберон прав, если я не вернусь, единственным щитом между иллитидами и моим отцом останетесь здесь вы. Лучше тебя о людях никто не сможет позаботиться. И только лишь ты сможешь удерживать от решений, принятых в пылу горячки из-за паразита, моего отца. Я надеюсь на тебя, Адамсон, и потому ты остаёшься здесь. Я поплыву одна. Синь его глаз сделалась невыносимо грустной. Он посмотрел долгим взглядом в глаза Мадленн, прежде чем понял — она не отступит. И не позволит ему отправиться с ней. — Тогда… Позвольте вам посоветовать компаньона, который точно поможет вам выжить. Не отвергайте его помощь, прошу вас. Одной добираться до последнего пристанища вам будет трудно. — О ком же ты говоришь? — Мадленн встрепенулась и напряглась. — Миледи, что вы знаете о вампирах? — мягко спросил её лорд-командующий. — Мало что. Кроме того, что они могут обращать других в «вампирское отродье», — смущённо ответила Мадленн. В этой части изучения других рас, увы, у неё были всё ещё пробелы. — Тот, кого я хочу вам посоветовать в попутчики, и есть один из обращённых. Не отказывайтесь от его компании, он хитёр, коварен, но очень умён. Он сможет помочь вам, а вы — ему. В нём есть все качества, которыми вы в силу своего воспитания были обделены. Вы друг друга дополните. — Ну же, не тяни! — Мадленн нахмурилась. — О ком же идёт речь? — Его зовут Астарион. Он — высший эльф, обращенный когда-то не по своей воле в подчиненного вампира. К сожалению, вампиры не способны находиться под солнечным светом, поэтому они вынуждены скрываться в ночи. Но в последний раз, когда я его встретил на месте крушения наутилоида, он спокойно стоял под солнцем. Думаю, его заразили, как и остальных спасшихся с этого треклятого судна. Как вы сами знаете, личинки иллитидов способны даровать своему носителю необычные способности, покуда он не обратится в одного из свежевателей разума. — Всё сходится, — подтвердила Мадленн, понятливо кивнув. — Но… Как я смогу уговорить его помогать мне? — Она растерялась. Адамсон взглянул на Оберона, передавая ему в руки флаг беседы. Тот смотрел задумчиво в потолок, прижав тонкие сильные пальцы к угловатому подбородку. На фалангах первых трёх были нанизаны перстни с хризолитами. — Существует достоверная информация, что на пути к святыне есть поляна диких лунных цветов. Отвар из них позволяет обращённым в вампиров или самим вампирам находиться под солнцем. Ты можешь предложить ему взамен помощи лекарство от его слабости. Снабдишь его отварами и так расплатишься за помощь. Всё просто. — Но… Вы уверены, что он согласится? Адамсон поторопил принцессу, чтобы она залезала на лошадь. Их могли в любой момент заметить. — Скажи ему, что я тебе про него рассказал. Он мне должен. Когда-то я спас его от публичного позора. Думаю, он всё ещё это помнит. — Хорошо, Адамсон, спасибо. Оберон, — она посмотрела на короля фей уже с лошади. — Спасибо и вам за бесценные уроки и знания, подаренные вашим народом. — Надеюсь, их тебе хватит, маленькая принцесса. — Король смотрел на неё спокойно снизу вверх. — Береги себя на пути к заветной цели. И держи кварц ближе к сердцу. Мадленн спрятала украденный из личного хранилища отца медальон из кварца во внутренний карман плаща и, как только Адамсон отозвал стражу от западных ворот, выскочила в ночи к порту, уже следующим утром отплывая во Врата Балдура.

***

— Ты же понимаешь, любовь моя, что если девочка не справится, нам всем придёт конец? — Титания мягко обнимала супруга под руку, прижимаясь щекой к его острому плечу. Оберон положил успокаивающе большую вытянутую ладонь поверх её сцепленных на его локте пальцев и обнадеживающе прошептал. — Понимаю. Но мы должны верить, что она справится. Я отдал ей все карты и все книги, что у нас были про то место. Она изучила и сделала копии нужных частей. И у неё будет спутник. Адамсон не стал бы советовать своей будущей королеве в попутчики того, кто бы её погубил. — Ты так в нём уверен? — Титания заглянула ясными, как весеннее небо, глазами в лицо Оберона. Они оба с высоты своей башни наблюдали, как корабль, на котором была сейчас Мадленн, отплывал с восходом солнца. Его словно раскрасила рассветная капля, упавшая в океан и обжегшая его воды. Королевство Фейвилд тоже просыпалось. Солнце открывало его разноцветные леса, сияющие цветы и невероятно яркие реки. Лес Снов, которым были связаны Фейвилд и Думнония, был самой тёмной и поздно просыпавшейся частью соединенных земель. Тот буквально утопал в изумрудной зелени. Он позволял путешествовать из одного королевства в другое, будучи выращенным из семени древа Иггдрасиль когда-то давно паками. — Я уверен в ней, дорогая, — весомо ответил он. — А этого более чем достаточно.

***

Мадленн плыла три дня. Она спряталась на грузовом корабле в его нишевой части, откуда выходила только ночью, чтобы выкрасть припасов и справиться по другим естественным нуждам. На четвертый день принцесса наконец ступила на твёрдую землю и смогла попасть во Внешний город, заплатив налог на прибытие в порту. Пройдя через громадные трущобы и несколько раз чуть было не сцепившись в драке с гильдийцами, она добралась до Нижнего города. Да, там тоже было неспокойно и опасно, однако существовал свой рынок, присутствовало много торговцев и при помощи денег имелся способ договориться. Еще не так давно раздираемые противоречиями и кровопролитиями Врата Балдура успели достаточно быстро отстроиться — нигде не было видно разрушений, устроенных не более недели назад наутилоидами. Купеческие преступные синдикаты явно следили за этим, как и элита из Верхнего города тоже. Излишняя паника им была ни к чему, пускай Мадленн и читала о том, что буквально сотню лет назад именно она бы им вместе с кровавыми конфликтами и пригодилась — город чуть было не провалился в Преисподнюю. Причём не фигурально. Но оказался спасен группой героев и, не успев выдохнуть, опять попал под пристальное внимание хтонических существ. Мадленн с удивлением отмечала, как здесь было много смешанных рас и эмигрантов. Кто только в толпе ни встречался: и тебе люди, и эльфы, и полуэльфы, и тифлинги, и дроу, и гитьянки… Кажется, она видела даже парочку полуорков и драконорожденных. Ей казалось, она со своими любопытными глазами очень выбивалась из них всех, разглядывающая каждое встречающееся ей существо с большим интересом. Поэтому приходилось себя одергивать и не пялиться слишком сильно. Пустив слух о том, что она ищет Астариона, как заказчик для дела, Мадленн осталась в Нижнем городе, ожидая, когда он выйдет с ней на связь. Ей помогли в распространении информации купцы и бедняки из Внешнего города. Один из членов Пылающего Кулака ускорил процесс поисков, выдав за очищенный адамантин, где обычно Астарион ошивался. Именно в это месте Мадленн и продолжила его «пасти». Она высматривала его в таверне «Эльфийская песнь». Однако, чтобы получить там комнату, Мадленн пришлось сначала пройти проверку восприятия и убеждения у Алана Алита, владельца бара и самой таверны. Она сбила у него цену и сняла вместо 200 золотых почти весь второй этаж за 100. Алан счёл её очень хитрым и стойким юнцом. И посетовал, как, должно быть, «Мадсу» было жаль, что он вышел так рано на военную пенсию. Легенда о неудачном падении с лошади и невозможности окупить волшебное лечение, придуманная Адамсоном, работала блестяще. В один из томительных дней ожидания, разбавляемых только общением с хозяином таверны и редкими выходами в Нижний город, Мадленн наконец повезло. Её весть, похоже, дошла до нужного ей лица. Астарион добрался до Нижнего города лишь через несколько дней после крушения наутилоида. Пустошь, на которую его занесло с другими существами, находилась аж на юго-востоке возле реки Чионтар. Пока он выбрался оттуда через лес и болота, в нём окрепло желание с новоявленными способностями найти Касадора и разобраться с ним. Астарион был уверен, хозяин уже дал цену за его голову охотникам на монстров и своим ищейкам, чтобы его вернули к нему обратно. Но Анкунин и сам был преисполнен желания позволить себя поймать, чтобы избавиться от лишних бесплотных ненужных поисков Касадора, поэтому и не особо прятался, когда пересек Внешний город и перешёл в Нижний — пусть ловят! Чем быстрее он окажется рядом с ним, тем быстрее убьет его. И там до Астариона дошла весть, что его ищет некий…загадочный заказчик. Когда он шёл в «Эльфийскую песнь», он был уверен, что, скорее всего, идет прямо в капкан других обращенных или охотников. Но они ещё не знали, с кем связались, ха! И как после насильного введения личинки иллитида он изменился. Анкунин осматривался вокруг. Вальяжно шнырял между рядами столов, занятых самыми разными существами, — поприятнее и не очень, — и наконец его взгляд остановился на столе в самом углу таверны, где в кругу жёлто-оранжевого света… Сидела она. Когда он её увидел, а она — его, Мадленн сразу поняла — это Астарион. А вот он явно сомневался, что она была тем самым «таинственным нанимателем», который пустил по Вратам Балдура слух, что ему нужен… Сопроводитель. Астарион подозрительно сощурил алые глаза. Он-то думал, что это окажется кто-то из обращённых Касадором пешек, но, как выяснилось, это были не его глупые братья и сестры, а… Человек. Причём не просто человек, — его нос сразу уловил запах розового масла, смешанный с не самым приятным запахом порта, — это была… Женщина. Точнее, нет, не так — молодая женщина. И, скорее всего, из богатого дома. Прибыла сюда на корабле и не успела здесь пробыть достаточно, чтобы раствориться в череде запахов этого треклятого пропащего городишки. У неё сохранялся ещё свой стойкий запах… Запах молодого тела, девичьего тела, дороговизны и цветов… Розовых цветов. Кажется, это были розы. — Могу ли я надеяться разделить с вами вашу компанию? — Он вальяжно остановился возле её столика, оглядывая с ухмылкой сверху вниз, и заметил вблизи, что у неё были очень необычные большие ясные глаза… Основная радужка была голубой, но по кругу виднелась отчётливая зелень. Рот был пухлый, широкий, уголки губ опущены вниз. Губы розовые, кожа… Бледная. И точеные скулы. Об такие с лёгкостью можно было бы порезаться. Вблизи Астарион наконец смог разобрать, что его поразило в этом взгляде и что его делало таким непохожим на другие — светлые ресницы обрамляли такие же светлые по своему внутреннему и внешнему содержанию глаза. Она открыла рот. И у него едва не вырвался смешок. Эта леди пыталась выдавать себя за юношу? Серьёзно? Конечно, менее внимательный глаз упустил бы все детали, скрываемые плащом, но его глаза… Они видели её насквозь. — Я искал вас. — Она постаралась сделать голос пониже. И погрубее. Прочистила даже горло, чтобы добавить себе лёгкой юношеской хрипотцы, когда голос начинал ломаться. — Рад, что вы наконец здесь и весть дошла до вас успешно. Астарион сощурился, весело вскинул брови и разулыбался, как кот, сожравший канарейку. Боги, ну какое же милое нежное невинное существо… И откуда такая взялась здесь, в этом городе? Да ещё и с возможностью распространить так быстро информацию за монеты? Она была при деньгах, это точно. Потомок патриции? Маловероятно. Судя по её плащу и дороговизне плотной аквамариновой ткани, она была… Астарион удивлённо округлил глаза. Эта девчонка была отпрыском чьего-то королевского семейства. — Вы, может, все-таки сядете? — Мадленн несколько раз вопросительно поморгала, указывая глазами на пустовавшее напротив себя место. Астарион вернул себе со смешком маску невозмутимости на лицо и лёгкой игривости. Он не позволит себя так просто поставить в тупик. Тут нужно было… Разобраться, что к чему, потому что пребывание в её компании минута от минуты становилось всё более интересным. Он сел. Она спросила его, заказать ли ему выпить и когда он сказал да, она заказала для него вино. Не знающий человек выбрал бы какое-нибудь низкосортное пойло, но эта леди… Она знала толк в выпивке и разбиралась в ней. Особенно в достойной. Когда им принесли вино и еду, разговор потёк более оживлённо. — И зачем же я мог понадобиться такой миловидной королевской особе? — Астарион, обведя кончиками пальцев верхний круг чаши, наклонился ближе к её лицу и буквально выдохнул вопрос в него. Мадленн напряглась. Как он узнал? Что её выдало? Она постаралась не показать, что он её расколол. — Я — странствующий рыцарь. Ушёл из королевства Думнония из-за неудачного падения с лошади. Раньше был главой королевской стражи… Астарион перебил её и закатил глаза. Ладонью он изобразил щелкающий клюв курицы. — Бла-бла-бла. Побереги эту легенду для кого-нибудь менее умного, красавица. Я в число данных особ не вхожу. Задам вопрос ещё раз — кто ты и зачем ты здесь? И главное, — он сощурил глаза и вновь склонился к ней, шипя, как змея, — зачем тебе сдался я? Мадленн видела, если она ещё раз соврет, он это тонко прочувствует. Этот вампир… Он будто видел её насквозь. Она смогла пройти пошлинный контроль в порту, когда сошла с корабля, ночевала в комнатах при тавернах, пока не нашла нужную, где никто не заподозрил, что она девушка. Но этот тип… Он раскусил её с первого же взгляда. Мадленн это восхитило. И поразило одновременно. Адамсон был прав, он окажется ценным союзником в путешествии. Она смотрела прямым пристальным взглядом в алые глаза, смотрящие столь же прямо в её глаза. Лишь когда Астарион отсел обратно, отклонившись к стене, в которую упирался спиной, Мадленн, осмотревшись подозрительно по сторонам, нашла нужным удовлетворить его любопытство. Она наклонилась. И заговорила негромко. Со стороны они выглядели, как два заговорщика. — Меня зовут Мадленн Торн. Я — принцесса королевства Думнония. — Человеческого? — Астарион всё же позволил удивлению проступить на своём лице. — И что же ты забыла здесь? Вдали от дома? — Я ищу твоей помощи. Меня послал к тебе лорд-командующий Адамсон. Помнишь такого? — Мадленн терпеливо доносила до Астариона крупицы недостающей информации. Она смотрела на него исподлобья, налегая грудью на стол, чтобы быть поближе к нему. Стоило ей упомянуть Адамсона, Астарион отвёл несколько печально взгляд в сторону. — Ах да, тот оруженосец… Я помню его. Я пытался соблазнить его, когда он спас меня от публичного позора. Однако он не поддался на мои чары, — заметив, что лицо Мадленн покраснело, Астарион дёрнул уголком рта и ухмыльнулся, — оказался по девушкам. Печальная, однако, была участь у его ребёнка. Я помню, в те годы, когда бушевала холера, его дочь… Скончалась в младенчестве. Лицо Мадленн сделалось вровень печальным, сколь и лицо Астариона. Она помнила эту ужасную историю, что жена Адамсона и его дочь умерли от болезни. Поэтому он относился к Мадленн всегда с особой отеческой теплотой и нерастраченной на своего ребёнка любовью. — Да, его жена и ребёнок погибли в те годы. Всё верно, — подтвердила она. Астарион вернул ей чуть потемневший от боли взгляд. Однако постепенно тот начал проясняться. — Значит, это он послал тебя ко мне? Хочет возвращения долга за спасение? — спросил её вампир. — Смотря, соизмерим ли долг с помощью мне, — ответила просто Мадленн. — Что такого было между вами двоими, что ты ему остался должен? Теперь уже Астарион склонился ближе к её лицу. Весь свет практически они оба загородили. — Чудовище, которому я был вынужден служить, собиралось устроить моё прилюдное избиение на потеху собравшейся толпе. Адамсон единственный за меня в тот день вступился. Он закрыл меня своим плащом, увёл в ближайшую таверну и помог обработать раны. Такой доброты от человека я ещё ни разу не знал, кроме как от него. — Астариону было неприятно об этом рассказывать, но раз уж они разоткровенничались и от этого зависела дальнейшая договорённость, ему просто… Пришлось. Мадленн с пониманием кивнула. Она отвела взгляд в сторону. — Учитывая, что ты… Обращённый вампиром, — деликатно заменив гадкое обращение вроде «вампирского отродья», Мадленн продолжила, — то в тот день Адамсон спас тебя от позора, но не твою жизнь. Стало быть, я не могу требовать в уплату его долга твою помощь. Но я могу предложить сделку на равных условиях, чтобы мы оба получили в конце то, что нам будет нужно. И чтобы тебя не глодала мысль, будто Адамсон тебя спас лишь для того, чтобы ты ему остался должен. Астарион стал смотреть на неё… По-другому. Без прежних смешинок в алых глазах. Это была серьёзная основательная девушка. И если даже раньше ей не приходилось вести такие серьёзные беседы, кроме как с ближайшим окружением короля и самим королём, справлялась она… Блестяще. Астарион даже чуть её заслушался, пока опустошал свою чашу. Он попросил ему повторить. Интерес в алых глазах проступил более отчётливый, но и подозрения — тоже. Всё это… Вся эта ситуация пока казалась ему странной. — И чего же ты хочешь, маленькая принцесса? — спросил он её более глубоким голосом. Мадленн смотрела на него всё ещё прямо и серьёзно. — Мне нужен помощник, чтобы добраться до одного важного места. Одна я, скорее всего, не справлюсь. Я никогда не покидала остров и, даже при всех своих умениях ориентироваться по картам, я здесь чужая. Ты знаешь эти земли лучше меня. И обладаешь навыками и качествами, которые очень мне могут помочь. — Ох-ох, это какими же? — Астарион чуть пьяно весело разулыбался. Разгон в её словах и мыслях был довольно ощутимым. Но Мадленн оставалась серьёзной и прямой, как палка. Или очень острая скала. — Ты хитёр, ловок, умён, обаятелен. Разбираешься в других по одной лишь одежде и не только, — Мадленн кивнула с намёком на себя, — и ты сделаешь многое, мне кажется, для того, чтобы заполучить что-то нужное тебе. Разве я не права? Астарион отклонился назад. Он задумчиво водил кончиками пальцев по грани чаши, слушая все доводы Мадленн, и понимал, что девчонка, в принципе… Попала в точку. Но ему всё ещё не хватало деталей. — Что же ты можешь такое мне предложить за мою помощь, чтобы я согласился? — Он обнажил в улыбке клыки. Мадленн вспомнила слова Оберона про личинок и слова Адамсона про то, что он видел вампира на пустоши. Астарион был на месте крушения наутилоида. Значит, скорее всего… Он заражен. Это было не точно, но у Мадленн всё равно больше не было козырей в рукаве, с которых можно было бы зайти: только избавление от личинки и предложение поиска лунных цветов. Так что она решила поставить всё на догадку лорда-командующего. — Как я знаю со слов Адамсона, ты и тебе подобные не могут передвигаться под солнечным светом. Но ты пришёл ко мне днём. Стало быть, с тобой что-то не так. Думаю, раз Адамсон видел тебя недалеко от места крушения наутилоида, ты — заражен личинкой иллитида. Удар прямо в точку. Он прозвучал, как прямое попадание ножа в чьё-то окно. Или зеркало. Внутри головы Астариона прозвучал неприятный звук бьющегося при помощи закалённого металла стекла. Он едва заметно вздрогнул из-за такой проницательности, будто Мадленн наставила палец прямо ему на лоб, указывая, где у него в голове теперь сидит паразит. Он, чуть оскалившись, отклонился назад. — Какая осведомлённость… Знаешь, такое больше пугает, чем располагает к себе. Мадленн тоже отклонилась назад. Чтобы не выглядеть странно, она всё же взялась за своего жареного цыплёнка табака и картошку. Для того, чтобы начать есть, ей пришлось снять аквамариновые велюровые перчатки. — Понимаю. Но чем больше мы знаем друг о друге, тем более велика вероятность, что нам будет из-за чего идти в нужное мне место вместе. — Такая самоуверенность… — Он усмехнулся. — С чего ты взяла, что мне туда будет надо идти? Да ещё и вместе с тобой? Он вновь прямо пристально на неё посмотрел, оперевшись чуть локтем о стол для пущей убедительности. Мадленн медленно оттирала руки платком. Всё же, от всех сидящих вокруг её общество отличалось куда большей изысканностью, чем могли предложить моряки, головорезы и купцы с пьяными друидами. Астарион сразу заметил, что манеры скрывать она тоже ещё пока не умела. И все свои привычки привезла из дома прямо сюда с собой. — Место, которое я ищу, называется последним пристанищем фей. О нём мало кому известно, поскольку феи, с которыми у нас установлен контакт, жили отдельно от других фейри. Отдельным обществом, которое обособленно развивало свою культуру и отношения с человеком и другими духами. Им уже многие сотни лет и даже я, учившая их историю, иногда теряюсь в тех датах, что указаны у нас в рукописях… Тем не менее, именно их древние знания способны помочь мне загладить вину буквально перед всеми населяющими Фаэрун и не только существами, а тебе спастись и не дать превратиться в иллитида. Астарион в нетерпении задал ещё один вопрос. — И как же ты собираешься провернуть такое больше дело? — Мне нужно сначала будет туда дойти. А чтобы дойти, нужен достойный попутчик. Это ты. — Мадленн едва заметно улыбнулась и убрала платок в мешок со своими вещами. — Предлагаю сделку — ты помогаешь мне туда добраться, найти это место, уничтожить с его помощью Бога, который отвечает за появление личинок иллитидов, а я взамен помогаю тебе найти по пути туда лунные цветы. — Лунные цветы? — Астарион часто заморгал. Он привык считать себя умнее других, — за 300 лет он всякого успел насмотреться, — но впервые перед ним сидело юное создание, знающее на порядок больше него самого. — Эти цветы и отвар из них помогают вампирам находиться под солнечным светом. Я помогу тебе отыскать их взамен на твою помощь. Я обещаю тебе. — Её взгляд вновь стал серьёзным. Астарион задумчиво крутил в руках пустую чашу. Она вроде бы не врёт… Нет, слишком честное откровенное у неё лицо было. И это не было похоже на бред или обман. Да, всех подробностей он не знает, но… Разве лучше продолжать пока бесплодные поиски хозяина ради его убийства, если дни самого Астариона будут сочтены, не помоги он этой девчонке? Конечно, не найди он способа сдерживать влияние личинки или вовсе подчинить её со всеми вытекающими способностями себе. — Но что ты сделаешь с тем, что я могу обратиться совсем скоро в иллитида? — Астарион начинал раздражаться, когда не понимал сути некоторых вещей или дел. Если ему не представляли ясный расклад, как был тот, что он мог успеть найти с обретённой силой хозяина, убить его и уже потом обратиться в свежевателя разума, то он не видел смысла в это ввязываться. Нужно было понимать, ради чего вампир идёт на риск. Мадленн достала из сумки медальон в виде странного цветка. Похожий на фиолетовую хризантему, только расцветшую с твёрдыми лепестками… Его глаза засияли. — Кварц? Она подвесила медальон перед лицом Астариона. Он чуть было его не перехватил, но Мадленн вовремя убрала вещь в сторону. С реакцией у неё всё было просто отлично, это вампир отметил для себя тоже. — Да, это медальон из натертого кварца. — Мадленн рассказал про его дополнительные свойства Оберон. Он же настоял на том, чтобы принцесса выкрала медальон из личного хранилища короля перед отплытием. — Он будет защищать тебя от обращения во время нашего путешествия. Я дам тебе его, но только если ты согласишься пойти со мной. По рукам? — Что мне мешает убить тебя, забрать медальон и сбежать отсюда? — спросил он её прямо и столь буднично, словно убийство другого для вампира ничего не значило. Внутренне Мадленн это ужаснуло, однако она не потеряла лица. Она не так была проста, как могла бы ему казаться. — Кварц — не панацея от иллитида. Ты рано или поздно даже с ним обратишься в свежевателя разума. Так что, если хочешь, оставайся здесь. Без шанса на спасение от этой участи. Или помоги мне уничтожить их Бога и спаси себя и других. Выбор за тобой. И вновь её убийственная прямолинейность. Она не хитрила. Не юлила, как многие другие. Просто выдавала весь расклад, каков он был, и всё. Астарион пока не понимал, нравилось ли ему это в Мадленн или же нет, но… Закончить разговор им просто не дали. — То есть я надеваю камушек, помогаю тебе найти святилище, ты уничтожаешь их Бога, личинки умирают, а я продолжаю находиться под солнцем благодаря отвару из цветов, которые ты мне покажешь, где растут? Я ничего не упустил? — Всё верно. Он остановил на ней задумчивый взгляд. И спросил откровенно, потому что… Ему самому вдруг стало интересно. Ладонь легла легонько поверх её ещё не облаченной в перчатку руки. — Зачем же это тебе, принцесса?.. Но тут их прервали. К их столику начали подходить гитьянки и полуэльф, явно настроенные очень враждебно из-за упоминания иллитидов и того, что личинка одного из них сидит у Астариона в голове. Тот возвел глаза вверх, произнеся тихое: «упс…», прежде чем Мадленн молниеносно вытащила из-под плаща облегчённый меч. И, прежде чем на них успели напасть, она схватила свободной рукой Астариона за талию, притянула грубо к себе, — почти с мужской силой, — и наставила кончик клинка прямо на горло их общему возможному врагу. Астарион в шоке уставился на неё. Такую маленькую, хмурую, в каком-то смысле более хрупкую, чем он. И полезшую первее него в драку, чтобы его, незнакомца, защитить. — Мы иллитидов здесь не жалуем. Из вас что, кто-то заражённый? — с отчётливым пренебрежением спросила прервавшая их беседу гитьянки. Везде, где только могла возникнуть угроза, связанная с иллитидами, подобных ей она тут же привлекала к себе. Мадленн наставила кончик меча более отчётливо на горло недоброжелательницы. Воспламеняющее оружие зелье у неё было совсем недалеко, только разбей, и Мадленн и гитьянки, и полуэльфа прикончит. — Он со мной, — твёрдо ответила она. — И никто из нас не заражён. — Да, невежливо, вообще-то, влезать в чужие разговоры. — Астарион остановил такой же подозрительный взгляд на воинственной гуманоидной женщине, как и она свои жёлтые глаза на нём. Его рука рефлекторно легла на выпирающий на поясе короткий меч, как бы предупреждая, что он оставаться в стороне, если начнётся драка, не станет. — Однако же почему-то ваше вампирское отродье, — гитьянки заглянула в алые глаза Анкунина. — Разгуливает каким-то образом под солнцем. Мадленн закусила щеку изнутри. Что ж, не хотелось ей устраивать преждевременно драку, но, видимо, выхода не остаётся. — Не потрудитесь об… — В следующее же мгновение полуэльфа оглушили ударом рукоятью меча промеж глаз. Мадленн увернулась от нападения гитьянки и, запрыгнув на стол, достала задымляющую бомбу. Кинув её на пол, она схватила Астариона за руку и, когда бомба взорвалась, она побежала с ним на выход. — Бежим! В плотном сером дыму они выскочили на улицу и, скрывшись в первой же повозке, запрыгнули внутрь её закрытой части, повалившись на чье-то сено. Астарион повернул к Мадленн голову. Его алые глаза лучились весельем. Его ещё никто не спасал по доброй воле. С ним такое было впервые. — Ты — первый человек, не считая Адамсона, который спас мне жизнь по своей воле. — Он рассмеялся. Возникало ощущение, что погоня лишь придала ему духу, чтобы решиться на что-то. — Ну хорошо, девочка, так уж и быть. Я помогу тебе в твоих странствиях. Он пожал её руку. Мадленн, не сдержав ответного блеска в её глазах, пожала с заметным проблеском улыбки на своём лице руку вампира в ответ. — Ты не пожалеешь. — Уж постарайся, дорогуша, чтобы это и вправду было бы так.