Глава 2

***

— Почему мы не можем просто туда телепортироваться? — Утром Астарион лениво ожидал, пока принцесса позавтракает, и они наконец смогут двинуться в путь. Он опять не очень хорошо спал. Чертовы кошмары с появлением этого иллитидовского гадёныша внутри его головы стали посещать его всё чаще и чаще. Правда, когда принцесса отдала ему медальон, стало полегче. И голове, и ему самому. Она все-таки сдержала своё слово, когда Астарион окончательно согласился ей помочь. — К сожалению или счастью, фейри закрыли это место от телепортационной магии. Поэтому мы сможем переместиться лишь до ближайшего пункта. Но вглубь нам придётся идти самим, своим ходом. Они вновь вернулись к делам насущным, когда провели ночь в одной из комнат при таверне на втором этаже. Мадленн специально взяла им раздельные — вопрос только, чтобы не смущаться присутствия своего попутчика самой или чтобы не смущать его? Хотя ему уже приходила грязная мысль, что постель была такой холодной, а принцесса была такой тёплой и пахла столь сладко… Что было очень жаль, что она решила всё именно так. Интересно, её хватка сильна лишь в моменты, когда она переходит в режим ярого защитника или эти ручки были бы всё также сильны, пусти их в другое дело?.. Астариона веселили эти мысли. Как и безоблачное незнание принцессы, о чем он думал, будучи глядя на неё. — Сколько тебе? — неожиданно спросил он её. Она смотрела карты и отмечала, куда им лучше будет пойти и где совершить прыжок через портал. Это существенно сократило бы время пути. — 17. Астарион растерянно захлопал ресницами. — 17??? По тебе и не скажешь. Ты так молода. И не побоялась одна отправиться в путешествие? Мадленн вновь сделала отметку на карте. — Я ведь не одна. Я с тобой. — Взглянув на него, она едва заметно улыбнулась. Потом вновь вернулась к картам. Найдя наиболее оптимальную точку для прыжка и рассчитав, куда они попадут, принцесса свернула карту в трубочку и перевязала, убрав в специальный крепкий деревянный футляр. Забавно. Она так была уверена в нём, что ему было бы даже жалко развеивать её домыслы насчёт него и его благородства. Как и было бы жалко предавать её. Неужели она и вправду так ему доверяет? — Да уж. Признаться, за свои 300 лет я повидал всякого, но… Такой смышленой молодой девицы, как ты, ещё не встречал, принцесса. Мадленн подняла на него смущённый взгляд. Она расплатилась за них обоих, как будто так было между ними давно заведено. Астарион уже даже начал привыкать. Любопытно, как быстро он такими темпами превратится в «содержанку» королевской дочери? — Пожалуйста, не называй меня «принцессой» на каждом углу. Я ведь скрываюсь. Представляешь, сколько людей меня сейчас ищут? Они покинули таверну. Им нужно было найти телепорт. А для этого нужен был посредник. — Поэтому ты переоделась под мальчишку? — Да. Отрезала волосы, высветлила их и переоделась под рыцаря. Это снизит риск разоблачения и попытки изнасилования со стороны других мужчин. По крайней мере, на большую часть. Она вновь говорила о таких вещах столь спокойно и отстранённо, что в очередной раз удивило вампира. Говорить так невозмутимо на тему принуждения мог либо только очень искушённый человек, либо только… Не искушённый. Он остановился и вдруг рассмеялся. — Так ты ещё девица, верно? Стоило догадаться. Принцессы не дают никому направо и налево, я прав? — Он с лукавой улыбкой на неё посмотрел. Мадленн резко затормозила, взрыхлив сапогами грязь. Она тут же развернулась. Её лицо буквально горело, став похожим по цвету на кожу тифлинга. Астарион разулыбался ещё шире. Её так было весело дразнить. — Ещё громче об этом скажи. Он бы не стал, но сделал вид, что сейчас это сделает. Мадленн мгновенно пересекла расстояние и зажала резко его рот ладонью. Она рассерженно смотрела на вампира снизу вверх. Астарион ощущал даже сквозь ткань перчатки бег её крови в телесах и то, как быстро билось её сердце. Подавив вспышку раздражения, Мадленн медленно выдохнула через рот и спросила уже более спокойно. Она убрала ладонь с его рта. — Ты знаешь, кто тут может помочь нам с порталом? Ну какое же она чудесное смешное создание! Чувствуется, он ещё успеет с ней знатно повеселиться за время путешествия. Однако для приличия перестав столь гадко ухмыляться, Астарион склонился чуть ниже и ответил. — Знаю. Идите за мной, Ваше Высочество. — Он манерно поклонился и повел её вдоль торговых рядов, минуя со знанием опасные переулки между надстроенными друг над другом домами. — Он точно нам поможет? — В голосе Мадленн слышалось сомнение. Ведь чем дальше они углублялись, тем в более бедные районы входили. — Не дрейфь, волшебники и не такое умеют. Правда, за портал он потребует много денег, но ты, похоже, подготовилась по этой части сполна. — Астарион усмехнулся на её лёгкую недоверчивость. Мадленн смущённо поджала губы. Ей стало неловко. — Я понимала, что путешествие выйдет длительным. Так что выгребла в мешок с увеличенным дном всё, что только смогла. — О, так ты добавила в мешок магию и теперь можешь там таскать, что угодно? — Он приятно удивился. — Магия расширения поистине великое умение. А для походного мешка использовала такую? — Да, конечно. Иначе и половина бы не поместилась. — Какая ты смышленная. — Астарион довольно промурлыкал. — Всё больше ощущаю, что работаю со взрослым человеком, какой бы молодой ты ни была. Он открыл перед ней дверь в один из магических салонов. Вокруг стояло много склянок и различных перегоночных машин с разноцветными зельями… И среди всего этого алхимического великолепия восседал очень не выспавшийся волшебник в фиолетовой тунике в звёздочку. Когда он увидел Астариона и Мадленн, волшебник встрепенулся и едва не навернулся со своего высокого стула. — Астарион, какими судьбами? Кто это с тобой? — спросил он спешно и очень сбивчиво вампира. — Да вот подался при первой же возможности в сопроводители, когда ушёл от Касадора. — Астарион блеснул восхитительной широкой улыбкой, обнажившей его клыки. — Мне нужна помощь, Альбус. Мне и данному господину. — Он указал на Мадленн рукой. — Господин Мадс очень щедро платит, так что если ты поможешь нам с открытием портала, мы тебя озолотим. — Тут такая загвоздка… — Альбус начал чесать рыжие неухоженные длинные волосы под фиолетовым колпаком. — Пылающий кулак обложил налогом все порталы, и использовать их стало очень накладно… — Вот как. — Астарион не видел в этом проблемы. — Тогда мы заплатим вдвое. Мадленн округлила глаза и дёрнула его за рукав. Он склонился к ней и спокойно прошептал. — Удвой плату. Иначе не получишь от него ничего. Он ушлый малый и не любит работать в минус себе. Впрочем, как и все мы. — Анкунин ухмыльнулся и пропустил Мадленн вперёд. Она вздохнула и, запустив ладонь в расширенный мешок, высыпала 1000 золотых на свободный стол Альбуса. Глаза волшебника загорелись. — Приятно с вами иметь дело, господин Мадс! Куда изволите держать путь? Мадленн привстала на носках и прошептала Альбусу на ухо. Волшебник теперь ещё больше недоумевал, зачем в такое поистине страшное место несло данного господина и Астариона, но дополнительно вопросы задавать не стал. Тяжесть золотых монет придавила его обычно болтливый длинный язык. Начертив волшебные руны и сбрызнув стену необходимым зельем, Альбус попросил всех сделать шаг назад. Через мгновение в стене будто случился взрыв, который открыл вид на место, где было очень много снега. — Я не буду тогда регистрировать ваше перемещение, чтобы никто не задавал вопросов, — крикнул он им вслед. — Удачи вам там! — Куда мы будем держать путь, не хочешь поставить меня наконец в известность? — Астарион с сомнением задал свой вопрос ещё до того, как пересек грань портала, но Мадленн, схватив его за руку, буквально потащила за собой, чтобы он не мешкал. Когда они вошли через портал и остановились, глядя на открывшийся перед ними вид, Мадленн ответила более чем чётко и коротко. Портал за их спинами в то же мгновение закрылся. — Северо-Запад. Пристанище находится на стыке Высокого леса и Долины Ледяных Ветров. Нам нужно будет пройти по границы Нижних гор. — Это опасные земли, моя дорогая… — Астарион задумчиво оглядел открывшуюся им заснеженную равнину. — Теперь понятно, почему тебе потребовалось моё сопровождение. Я бы и сам отказался сюда один сунуться. — Именно. Здесь нужно будет быть очень осторожными. Нам необходимо обзавестись едой, зельями и одеждой до того, как мы выдвинемся в путь. — Сверяясь по картам, где могли быть ближайшие торговые точки, Мадленн заметила, что Астарион заглядывал поверх её плеча. — И утепленными спальными мешками. — Сюда. — Он указал пальцем на одну из точек и, взяв у неё угольный карандаш, обвел им её. — Когда придём туда, делай как я скажу. В этих местах не жалуют сильно богатых южных людей. Нам нужно будет себя зарекомендовать, как грозную пару, к которой никто не захочет без лишней надобности сунуться. — Хорошо. — Мадленн кивнула. Горячее облако пара коснулось её щеки, когда Астарион выдохнул. — Ты прав, так будет лучше. Она убрала ненадолго карту. Остановилась на возвышенности, оглядывая серые ледовитые просторы, хмурые тучи и лежащий повсеместно белый снег… Астарион встал рядом с ней, задержавшись. — Что стоим? — Никогда бы не подумала, что северные земли выглядят так красиво. — Мадленн оглядывала открывшиеся им просторы поистине детским незамутненным взглядом человека, который раньше особо нигде не бывал. — В Думнонии очень мягкие зимы, я просто… Никогда не видела столько снега за раз. — Да… — Астарион коротко посмотрел на заснеженную равнину, а потом перевёл взгляд на Мадленн. На неё он смотрел на порядок дольше, чем на окружающую их местность. — Здесь и вправду красиво… Но ещё и чертовски холодно, поэтому, если мы не хотим отморозить себе пару конечностей, нам следует ускориться! Он схватил её за руку и буквально потащил за собой в сторону нужной им торговой точки в той же манере, что и Мадленн до сего момента тащила его в портал. Они направились в центральный город этих земель, чтобы пополнить запасы и выдвинуться в путь. Расположенная на крайнем северо-западе Фаэруна, эта долина была отделена Хребтом Мира и морем от Побережья Мечей, с которым соединялся небольшим проходом у отрогов гор. В целом, вся эта страна представляла собой бескрайнюю заснеженную тундру, ограниченную с востока Регхедским Ледником. В долине находилось Десять Городов, большинство из которых было построено на берегах трёх озёр: Мер Дуальдон, Лек Деннишир, Красные Воды, — богатых рыбой. Именно она являлась основным источником дохода Долины. Столица людей Десяти Городов — Брин-Шандер. Туда-то вглубь Астарион и Мадленн для начала и направились. Брин-Шандер стоял вдалеке от берегов. Здесь продавали в основном ту самую кулакоголовую рыбу, поэтому её зловонный запах стоял во всём городе. Ближайшая таверна находилась недалеко от рынка, куда они, собственно, и держали путь. Из продающихся товаров в особом изобилии Мадленн успела отметить белую кость, едва ли отличимую по своему внешнему виду от слоновой. Внутри таверны Pahus пахло ничуть не лучше, чем снаружи. — И что тут забыли две такие высокопоставленные особы? — их встретил кряжистый хозяин таверны с большой чёрной бородой. Взгляд у него был подозрительный и недружелюбный. — Мы — убийцы. Прибыли сюда, чтобы скрыться от закона. — Астарион выдал это несколько через зубы, чтобы воссоздать уже соответствующий образ. Мадленн выпала в осадок. Что он только что сказал? Она привстала на носки и быстро шепнула Астариону на ухо. — Убийцы? Ты уверен? Может, лучше воры? — Нет, моя дорогая, именно убийцы. Так будет меньше вопросов и к нам точно поостерегутся лезть. Даже в северных землях убийц побаиваются, какой бы суровый народ здесь ни жил, — шепнул он ей в ответ со знанием дела, и Мадленн перестала спорить. Она с Астарионом выпрямилась и сделала как можно более хладнокровное выражение лица. Хозяин таверны усмехнулся. — Тут многие приходят, чтобы затеряться. Что надо-то из товаров? Они взяли много всего: еду, зелья, согревающие настойки, утеплённые спальные мешки, палатки, купили для всего этого лошадь, чтобы было не так тяжело тащить даже в расширенных мешках, и пока погружали все приобретения, хозяин таверны задал новый вопрос. — Кого убили-то? Мадленн подняла на него вымораживающий прямой взгляд. Её лицо стало неожиданно очень суровым и хладнокровным, будто она и вправду промышляла убийствами. — Людей из Верхнего города. И лолтских дроу, с которыми они работали. Хозяин таверны удивлённо выпучил на них двоих глаза. — Герцогские семейки, значит? Неудивительно, что вы решили скрыться здесь. А эти дроу те ещё сукины дети… Более жестоких тварей я на своём веку еще не встречал. — Он смачно сплюнул на пол. — Так что правильно, что вырезали их. Мадленн отдала ему мешок с золотом и забрала оставшиеся товары. — Сдачи не надо, — пробасила она и направилась к выходу. Астарион, в очередной раз изумленный ею, последовал за принцессой. Прощаться с хозяином таверны он не стал. — Быстро учишься, lil miss. — Он склонился к ней, прошептав эти слова буквально в сокрытую капюшоном плаща макушку. — Врешь буквально как дышишь. — Врать не так уж и сложно, — ответила она ему. — Отец все-таки обучал меня этикету и политике. Это почти то же самое. — Ты же понимаешь, что он теперь проверит после твоего маленького рассказа нас в общей базе убийц на имеющиеся объявления? — Это уже не важно. — Мадленн толкнула дверь и направилась к загону, где стояли лошади на продажу. — Нас с тобой уже здесь к тому моменту не будет. И возвращаться мы не собираемся.

***

— И все-таки… Зачем это нужно тебе? Он задал ей этот вопрос, когда они уже обзавелись всей необходимой одеждой, запасами зелий, провиантом, дополнительным оружием и специальным набором для скалолазания, который пришлось покупать на рынке. Учитывая, куда им предстояло держать свой путь, крюки, сцепка и канаты будут не лишними. Далее они продвигались вдоль Нижних гор и одновременно вдоль Высокого Леса. Мадленн остановилась. Она всё это загрузила в огромный походный мешок, а потом перекинула через свою серую лошадь. — Что ты знаешь про Думнонию? — Что вы достаточно прогрессивное королевство, которое, впрочем, держится от всех подальше своей удалённостью. Если мне не изменяет память, ваши земли лежат где-то на острове в океане. — Астарион укутался поплотнее в тёплый плащ. Тащить вампира в холодные земли — лучше не придумаешь! Он и без того мучался постоянным холодом, но теперь холодрыга будет преследовать его и Мадленн почти на протяжении всего пути. Заметив, что он мёрзнет, принцесса сняла более тёплый плащ с лошади и накинула его на плечи Астариона. Мадленн продолжила пояснять. — Всё правильно. Но это всё, что ты про нас знаешь, верно? Что мы время от времени появляемся в порту, ведём свои дела на воде и особо не лезем в чужие распри, устраняя лишь свои собственные. Астарион кивнул. Его тронуло, что Мадленн удовлетворила его потребность в более тёплой одежде. Она отвернулась и вздохнула. Облако горячего пара тяжело покинуло её рот. — Но ведь это далеко не всё. Наше королевство должно было охранять наутилоиды, которые лежали в близ находящемся Треугольнике Дьявола. Но мы не справились с этой задачей, потому что мой отец ослабил там военную защиту. Иллитиды разбили остаток наших кораблей и выкрали свои технологии обратно. Поэтому сейчас всё это происходит. Поэтому ты тоже заражен. Всё из-за нашей халатности, потому что мой отец меня не послушал. Было видно, что ей больно и тяжело об этом говорить. Неужели эта девочка и вправду считала, что бремя этой беды вместе с виной всецело лежало на плечах людей Думнонии? В данном случае, конкретным грузом на её плечах. — Так ты думаешь, что это виновато ваше королевство в том, что сейчас происходит?.. — Не думаю. Я это знаю. Поэтому я хочу сделать всё от себя зависящее, чтобы это остановить. Потому что это наша вина. Но мой отец не захотел ничего исправлять, он… Скорее всего, тоже уже заражен. Он был во Вратах Балдура, когда наутилоид с тобой упал в пустоши. А когда приехал, начал говорить о возможном заключении мирного договора со свежевателями разума. Что в высшей степени неразумно, согласись. Так вот чей обоз он тогда видел! Герб с белой шипастой лозой на черном фоне был на нескольких телегах и на груди охранявших их рыцарей! И образ Адамсона среди них ему не почудился, значит, он был там! Мадленн запрыгнула на лошадь. Она помогла Астариону влезть на неё позади себя, протянув ему руку. Для удобства ему пришлось обхватить её талию под плащом, чтобы не свалиться. Непривычно было, что им так умело руководила столь юная девушка. — Но ведь ты понимаешь, что в этом не совсем ваша вина… Такое могло бы в один ужасный день все равно случиться. — Говоришь, как мой отец. — Астарион не понял, был ли это комплимент или же нет, но, кажется, все-таки нотки раздражения проскользнули в её голосе. — В любом случае, это благородная цель. И пускай я такие частенько не преследую, у нас с тобой есть уговор. И ради него я за тобой последую, — осведомил он её с важным видом, вцепившись в Мадленн сильнее, когда она буквально погнала лошадь по склонну вверх, и он чуть было не свалился, зазевавшись. — Ты такое не оценишь, да? — спросила его она. — Спасение всех — нет. Но у нас с тобой могут быть разные мнения на этот счёт. Меня больше интересует, что ты можешь дать мне возможность без этой треклятый личинки в голове перемещаться под солнцем. И тогда я смогу завершить свои собственные планы. — Последнее Астарион произнес не без мстительного выражения лица и мрачной интонации. Он не назвал, какие именно планы. Мадленн поняла — сочтёт нужным рассказать, расскажет сам. Давить на Астариона в чем бы то ни было не стоило. — Не мне тебя винить. У всех существ разный подход к жизни. У тебя — гедонистический. Своя шкура ближе к телу. У меня другой. Мы просто с тобой разные. Он внимательно её выслушал. Её лошадь перепрыгнула через дыру в дороге, и Астарион невольно сильнее вцепился в Мадленн, чтобы не съехать. Время от времени он проверял, как там были их припасы и не потерялось ли что по дороге. — Ты… Странная, — признался он. — Не могу пока понять, в каком именно смысле. — Спасибо, наверное. — Она повела уголком рта в едва заметном намеке на улыбку. Астарион всё больше думал, что странная именно в смысле, что не такая, как все. Наверное, все-таки в положительном. Потому что при всем своём морально ориентированном подходе, Мадленн не занималась конкретно морализаторством его душеньки. И не пыталась насильно ему насадить свои взгляды на жизнь. По дороге они стали узнавать друг друга немного лучше. И выяснилось, что до конца принцесса не совсем знала, что им предстоит впереди сделать. — То есть ты хочешь сказать, что знаешь, куда нам нужно идти, но не знаешь, что нам нужно до конца делать? Я правильно тебя понял? — Астарион прижал сжатые в кулаки ладони к бокам. Мадленн невозмутимо смотрела на карты и сравнивала с тем местом, куда они попали. — Я бежала очень спешно из дома. Оберон не успел мне всего рассказать. Так что я буду заниматься в пути переводом того, что нам нужно будет сделать в святыне. Но весь путь уже проложен на картах, мы сможем добраться туда, я даю слово. — Гениально, двигаться куда-то, даже не зная, что там нужно делать. — Астарион фыркнул, но лишь для виду. Ему хорошо представлялось, как быстро принцессе пришлось реагировать на слова отца, чтобы тот не посадил её под замок. Тем более, если она с ним на эту тему ещё и умудрилась поспорить. — И сколько дней может потребовать перевод? — Полагаю, почти все. Не переживай, я буду заниматься им по вечерам, чтобы не тормозить нас в дороге. Она была такой рассудительной. Все-то у неё было просчитано! И все-таки Астариону это больше в ней нравилось, чем нет. Он ценил здравые практичные рассуждения. На протяжении дальнейшего пути они вглубь к десяти городам без надобности не выходили, лишь когда нужно было пополнить истраченные запасы. Из тундры на них несколько раз нападали дикие и воинственные варвары, от которых им приходилось защищаться. Первое серьёзное столкновение случилось именно с ними. Злые существа процветали в сотнях горных пещер, поэтому многие из них приходилось буквально очищать перед тем, как где-то останавливаться. В Долине Ледяного Ветра и вправду можно было спрятаться так, чтобы тебя никто не нашёл. Правда, это было чуть позже. В первую ночь принцессе и вампиру всё же повезло отыскать свободную пещеру, в которой не было никаких «нежелательных соседей». — Ты спокойно можешь охотиться, я не буду мешать тебе. Они остановились после целого дня трудного пути, усложнявшегося дуновением пробирающего до костей воющего ветра. Разбили лагерь, развели костёр… Астарион уже думал уйти ближе в сторону тундры, как вдруг вспомнил, что он — не один. И надо бы было известить принцессу, что он не смывается и идёт охотиться на местных оленей. — Ты так деликатно к этому относишься… Словно тебя это совершенно не смущает. — Он усмехнулся и остановился, когда она первая его известила, что всё о его хищной натуре прекрасно знает. Мадленн оторвала взгляд от рукописей. Она была обложена книгами, свёртками и переводами с нескольких сторон, словно восставшая из мёртвых мумия, которую застали в её же саркофаге. — Скажем так… Это естественно, что обращённому в вампира нужно чем-то питаться. А наши рационы с тобой существенно отличаются, согласись. Тебе нужны силы для пути. — Не можешь меня назвать «вампирским отродьем»? — Он склонил вопросительно голову к плечу. Сощурил глаза, словно с вызовом. — Не хочу. — Она нахмурилась. — Мне кажется, тебе это неприятно. Астарион подсел ближе к ней. Книги пришлось потеснить бедром. — То есть моя вампирская сущность тебя не пугает? — Он пронзительно посмотрел ей в глаза. Тон его стал вкрадчивым. Мадленн сглотнула. Врать не хотелось. Но и говорить правду в лоб не хотелось тоже. — Скажем так… — Скажи, как есть. Она посмотрела прямо в ответ. — Переживала, что ты меня укусишь в ночи. Так что первое время она меня волновала. — А сейчас не боишься? — Он сощурился сильнее и более хитро. — Сейчас я надеюсь на твоё благородство… И… — Оттого, что Астарион придвинулся так близко, между их лицами осталось всего лишь каких-то несколько сантиметров. — Благоразумие. Что ты не станешь нападать на меня в ночи. — Уверена, что не стану? — Он буквально выдохнул эти слова в её губы. Мадленн едва не ощутила холодное прикосновение выглянувших из-под его верхней губы зубов на своей нижней пухлой губе. — Не боишься, что, поправ все принципы, всё равно это сделаю? Она застыла, напряжённая и одновременно загипнотизированная тем, как он умел… Обращать на себя всё чужое внимание. Мадленн не знала, что ответить. Она ушла в плоский штопор. Астарион на её внезапное безмолвие улыбнулся шире. Она так волновалась в его присутствии… И дело было явно не только в страхе, даже если она его слегка и побаивалась. Когда человек очень сильно хочет, чтобы к нему где-то прикоснулись, кровь приливает усиленно в это место. И возникает ощущение, что плоть буквально пульсирует. Судя по тому, как шумно и много крови стало в губах Мадленн, его нахождение близ неё порождало ровно такие же желания, какие бывали уже не один раз в голове самого Астариона. Однако он даёт девчонке фору, когда она, отвернув лицо и уставившись в огонь, повторяет. — Как я уже говорила, я надеюсь на твоё благоразумие. Он резко встал с камней, на которых они сидели, и громко на всю пещеру рассмеялся, удаляясь к её выходу. — Это была всего лишь шутка. Тебя так весело дразнить. — На эти его слова Мадленн вскинула смущённо голову и чуть сердито уставилась Анкунину вслед. — Но, чтоб ты знала и впредь ничего не надумывала себе, — он остановился и взглянул на неё кокетливо поверх плеча, — я убиваю только неразумных существ. И пью только их кровь. То есть кровь животных. Тебя неразумной мне пока не довелось ни разу отметить за всё время нашего знакомства. И он скрылся в непроглядной ночи, стоявшей за пределами входа в пещеру, за которой хлопьями спокойно падал снег. Астарион вернулся лишь когда Мадленн уже спала, а костёр был потушен. Сытый, усталый, готовый и сам ко сну. Мадленн думала его дождаться, но она была слишком измотана. Поэтому с сильно бьющимся после их разговора сердцем она легла раньше него.

***

Он сразу заметил, — с некоторой долей зависти, — что из них двоих она очень крепко спит. В отличие от него, который вместо сладких снов видел кошмары: спасибо прошлой жизни под гнетом хозяина и личинке, которая копошилась у него теперь в мозгах. Но Мадленн… Она спала ровно, без лишних пробуждений. Сон её был глубокий, здоровый и в часы ночного бодрствования, когда Астарион не мог уснуть или уходил тайно на охоту, он не мог на неё… Не засматриваться. Но был и обратный случай. Когда она все-таки проснулась из-за звуков, которые он издавал во сне. Он стенал, ему снилось, будто хозяин вновь вырезал у него стихи на спине и слушал его крики. И когда на голову легла прохладная ладонь, Астарион, распахнув резко глаза, даже не понял, где он находился и с кем. Поначалу. Потом его зрение сфокусировалось, и он увидел рядом с собой принцессу. Она взволнованно хмурилась и прямо смотрела на него. Её ладонь всё ещё лежала на его серебристых растрепанных кудрях. Дыша, как рыба, выброшенная на берег, он несколько растерянно и настороженно на неё смотрел. Раньше Мадленн в его палатку не приходила. — Ты кричал, — просто констатировала она. — Дурной сон мучает? Астарион даже не привстал со своего спального мешка. Мадленн сидела на подогнутых коленях на самом краю. Для приличия он лишь чуть подвинулся, чтобы дать ей больше места рядом с собой. Он шумно сглотнул. Дыхание понемногу успокаивалось, пока лёгкая прохладная рука продолжала в успокаивающем жесте… Перебирать его кудри и распределять их. — А ты спишь крепко, — заметил он в ответ, чисто по привычке включив оборонительную едкость, когда казался себе слабее всего. — Принцессе поди раньше не встречалось что-то настолько страшное, чтобы видеть плохие сны. — Не то чтобы он хотел её обидеть, нет, он даже не преследовал такой цели, но… Астарион ей завидовал. Возможность нормально выспаться манила его порой, как недосягаемая мечта. Или звезда в море, за которой следуешь, но которую никогда с этого самого неба не достанешь. Мадленн прошлась более усиленно по его волосам, приглаживая их. Она не была задета. Только отвела взгляд в сторону. — Встречала. Но сон, тем более хороший — залог успешного дальнейшего путешествия. В моём случае дома был залогом успешных тренировок и обучению борьбе. Поэтому меня учили обращаться со своими мыслями перед сном, чтобы они не преследовали меня, когда я закрою глаза. Хочешь… Я тебя научу? — Она вновь прямо на него посмотрела своими большими блестящими глазами. Как закатное море, в котором отражаются огни маяка… Все-таки у неё были потрясающе красивые глаза. И слишком добрые для той, кем она представляется всем. Хотя, возможно, только Астарион был удостоен таких теплых взглядов в свою сторону? — Боюсь, помочь ты мне не сможешь. — Он зажмурился от боли в голове. — Обычно я вижу кошмары меньше, но после появления личинки они участились. — Вампир помолчал. Её прикосновения снимали головную боль и запускали знакомые щекотливые ощущения в теле. — У тебя очень приятные руки. Они очень… деликатные. И очень хорошо успокаивают. Ей показалось или он признался в этом даже несколько смущённо? Хотя, возможно, Мадленн просто почудилось. Выслушав Астариона, она выдохнула тихо. — Я уже не помню те песни, которые мне пела матушка, но… Я могу попытаться что-нибудь вспомнить для тебя, чтобы ты крепче и легче уснул. И тут он всё же повернулся полностью к ней. Приподнялся на руках и посмотрел прямо ей в лицо. Меж его бровей пролегла складка. — Почему же не помнишь? Мадленн сделалось неловко. И горько. Астарион это заметил. Она в такие моменты будто зажималась и обдумывала, открываться ему или нет. Но он своим вопросом продемонстрировал, что он к ней уже потянулся… И она благодаря ему потянулась к нему в ответ. — Ты ведь знаешь, что наше королевство воюет с дроу? — С лолтскими дроу, как я слышал, — заметил важную разницу Астарион. — С любыми. — Мадленн отмахнулась, словно отмеченная им разница для короля не была принципиальной. — Для моего отца все эльфы… На одно лицо. И ненавидит он всех без разбору, хотя виноваты в гибели моей матери были только лолтские. — Что же случилось?.. — Астарион сделал свой голос тише. На его лице, в его позе, буквально во всём чувствовалось большое участие к ней. — Лолтские дроу давно с нами воюют. Они не один раз нападали на Думнонию и угоняли в рабство наших людей. Учёных, медиков, простых рабочих, возделывающих землю… Тогда у нас ещё не было какой-либо магической защиты от них. И в один из налетов они выкрали мою мать. Отец искал её целый год. И живой так и не нашёл. Её сгнобили в рабстве. Мадленн смотрела в сторону. Её глаза влажно блестели, однако она не позволила ни единой слезинке стечь на бледную щеку. — Так вот кто приходит к тебе во снах… — выдохнул пораженно он. — Ты видишь свою мать, верно? В этот же момент он получил простой ответ на несколько вопросов: почему принцесса тянется защищать всех без разбору. Её, должно быть, после смерти матери стали готовить, как воина, чтобы она в случае нападения смогла бы защититься и положиться на себя, если её тоже выкрадут. Она рано потеряла мать, и этот фактор сыграл на том, что в ней осталось неудовлетворенное желание беречь, защищать, любить…как дитя свою мать и наоборот. Но в то же время из-за отцовского воспитания она несколько лишена той женской мягкости, которой обычно в девушках её возраста бывает больше, чем было в ней. Для королевы это даже идёт как положительная характеристика, учитывая, какая большая ноша будет лежать на её плечах: забота о народе, вовлечение в их беды и нужды королевства… Всё это далеко непросто. И ведение войны, если королевство придётся защищать. Для этого нужна твёрдая рука. У Мадленн она уже становилась такой. — С самой её смерти я вижу её во снах. Поэтому Адамсон учил меня, как контролировать свои мысли, чтобы это случалось реже, ибо эти сны изматывали меня как физически, так и эмоционально… Но иногда мне кажется, что её призрак по сей день бродит неупокоенным духом внутри стен замка… И что я вижу её и наяву. — Мадленн помолчала, словно боясь, что Астарион осмеет её за веру в призраков, но, когда он этого не сделал, она продолжила оборванный рассказ. — После её пропажи отец отправился в плавание. Он разбил лагерь дроу, когда нашёл их, а после ввязался в длительную военную морскую кампанию против пиратов. Тогда он привёз в Думнонию кварц. Сейчас он помогает защищать королевство от магических нападений извне. Так что мы стали лучше защищены. А меня… Отец начал готовить в воины. Тренировал через Адамсона, учил, делал всё, чтобы я… Стала достойной своего народа королевой. После смерти матери он окончательно решил сделать меня своей наследницей. Думаю, в каком-то смысле из-за чувства вины, что он не сберёг её. Но ещё и из-за того, что на смену ему был только один претендент мужского пола — мой дядя Габриэль. А он… — Мадленн сощурилась. Она вышла, затушила костёр, чтобы их никто не заметил, и вернулась обратно. — Набожный человек. Не в самом лучшем смысле этого слова. У него есть стойкое желание вернуть влияние церкви на корону. Мой отец этого не хочет. Поэтому он оставил дядю только десницей. — Ненавижу набожных фанатиков. — Астарион фыркнул. — Наверняка Габриэль глубоко внутри один из таких. Являют лик невинности, но что у них внутри? Одни лишь только гниль и смрад. Мадленн тихо рассмеялась. Ему показалось? Или это и вправду был тихий осторожный высокий девичий смешок? Астарион зачарованно на неё посмотрел. Мадленн выглядела сонной. — Так моего дядю ещё никто не поносил. Но, честно, иной раз я и сама так про него думаю. Он… Скрытный. Мы с отцом до сих пор не знаем, как именно он отреагировал на новость, что королевой стану я. Поэтому мне приходится быть осторожной с ним. Он считает меня дикой и непокорной девчонкой. Презирает. Но иногда так смотрит… — Мадленн, закрыв глаза и вспомнив темные, почти черные глаза дяди на себе, вздрогнула. — Что мне становится не по себе. Она повела плечом от холода. Они с Астарионом друг друга внимательно рассматривали.Что ещё им было друг другу сказать? Кажется, беседа была исчерпана. Как и их откровенность по отношению друг к другу. — Мне очень жаль твою мать, Мадленн. Правда. — Астарион редко когда жалел умерших, но, даже не зная королеву мать, он будто видел её в самой Мадленн. Ему казалось, эта женщина должна была уравновешивать суровый нрав короля-отца. Она была мягкой… И, возможно, невыразимо доброй женщиной. — Спасибо. — Она едва слышно это произнесла. Он смотрел на неё. На её губы и думал о том, что хотел бы вновь ощутить её пальцы в своих волосах… И приложиться мягко своими губами к её губам, поцеловав их. Эта атмосфера доверительности буквально располагала к тому, если бы… Не вновь проснувшаяся головная боль. Астарион поморщился. Мадленн поспешила его осторожно обратно уложить. Она забрала его голову себе на колени и вернула руку на то место, где боль чувствовалась особенно остро. — Ложись. Тебе нужен отдых. Постарайся уснуть. Он взял её руку в свою. Даже сквозь перчатку та была тёплой и мягкой… — Не уходи. Останься. Мадленн посмотрела на него внимательно сверху вниз. Её пальцы вышли из-под его ладони, расчесывая серебряные кудри более основательно. — Я никуда не уйду. Я останусь с тобой здесь до утра. Постарайся уснуть. Тебе нужны силы для дальнейшей дороги. — Значит, это не забота? — Он усмехнулся. — А прагматичный расчёт?.. Мадленн склонилась к нему, заглядывая в лицо, и её ладонь накрыла его лоб. — Нет, глупый, я всего лишь хочу, чтобы ты выспался. Его сердце… От того, как она просто говорила о таких важных вещах, затрепетало против воли. Астарион прикрыл глаза и сосредоточился на её ладони. А голос у Мадленн, даже когда она напевала песню без слов, все-таки был очень… Мелодичный.

***

Отношения после той ночи начали… Стремительно меняться. Он то и дело как-либо хватал её, приобнимал за талию, называл часто «дорогая», «милая», «lil miss» вместо насмешливого «принцесса», хотя и это обращение полностью не ушло. Были случаи, когда Астарион откровенно внаглую касался кончиком носа её уха, шеи, щеки, даже несмотря на то, что они были кем-то окружены… Мадленн думала, ему хватит такта сделать вид, что это было случайно. Но нет. Он показывал всем своим видом, что делал это специально. Поначалу она терялась от его поведения и не понимала, почему он так делает, если ему нравятся мужчины. Потом, после проведенных наблюдений во всех местах их прежних остановок, она заметила, что он вел себя так…не только с мужчинами, но и с женщинами. Этакий легкомысленный обольститель, ловелас, повеса с чертами самовлюбленности и кокетства. Её это не то чтобы обижало…или как-то заставляло ревновать, вовсе нет. Но Мадленн ещё больше впадала в непонимание, когда он резко лишал других своего внимания и сосредотачивал его обратно на ней одной, словно она ему была и вправду симпатична больше, чем иные существа. Следующая ситуация отлично показала, как их отношения изменились. И что домыслы принцессы оказались верными. Они встретили в одной из торговых палаток группу тифлингов Мефистофеля. Лишённые родины и гонимые отовсюду, они скрывались в Северных Землях в поисках если не безопасной, то хотя бы спокойной жизни. Когда Мадленн разговорилась с ними недалеко от хозяина палатки, Астарион заметил — она прониклась жалостью к этим дьявольским существам и уже готова была даже пустить их в свою команду по «спасению Фаэруна», как вдруг… Астарион перестал общаться с полуорком, отвечавшим за бар, и двинулся тут же к ней. До этого с ним протекал следующий разговор. Пока Мадленн была занята покупками, Астарион решил посетить бар. От вина его язык неожиданно развязался, и он совершенно забыл, что раскрывать истинный пол своей попутчицы… В общем-то, было опасно. Тешило одно, если этот полуорк не догадается держать язык за зубами, Астарион всегда его сможет укоротить. — Она такая милая… Её что ни тронь, смущается сразу. Её так забавно дразнить! — Похоже, она вам сильно нравится. — Полуорк оказался очень догадливым и бил словом прямо в цель. Астарион подавился вином. Он посмотрел на него так, словно тот его оскорбил. Нет, конечно, у него перестали проскальзывать мысли, чтобы соблазнить её только ради своей защиты… Тем более, Мадленн сама охотно его защищала, даже когда он не просил… Она была заботливой, деликатной… И относилась к нему так, словно до конца путешествия хотела сберечь… Словно вампир представлял для неё такую же ценность, как та самая святыня, к которой они продвигались. Но это ещё не означало, что она ему прям уж так нравилась! Они ведь ещё не подвергались серьёзной опасности. В бою девчонка могла повести себя совершенно иначе. Но Астарион почему-то был уверен… Мадленн его не подставит первого под удар. Скорее, подставится сама. — Нет, она мне… Её просто весело смущать, — пытался оправдаться Анкунин. — Не более того. Чем ещё себя развлекать в этом путешествии? Бармен плюнул внутрь стакана и продолжил его натирать тряпкой. — Вам виднее, господин. Астарион неприязненно сощурился. Уже после он заметил Мадленн возле девушки тифлинга, которая смотрела на принцессу так, словно и вправду увидела рыцаря на белом коне. Краем уха он зацепил часть их разговора. —…Мы здесь не только по этой причине. Вы ведь слышали про синие кристаллы где-то в горах, которые охраняют белые драконы? Говорят, тот, кто найдёт их, разбогатеет. Нам бы пригодились ещё члены команды, если вы не против продолжить путь с нами или позволить нам к вам присоединиться… Мадленн замялась. Было видно, что она почти уже сдалась. — Мы не совсем преследуем цель в виде поиска богатств, но… — Мы продолжим наш путь вдвоём. Только вдвоём. — Астарион неожиданно притянул её резко к себе за талию, едва не шипя на вставшую перед ними девушку тифлинга. Та растерянно смотрела сначала на Мадленн, потом уже на Астариона. — Что ж, как скажете… Наше дело было предложить. Большей компанией будет легче выживать в этих суровых землях. — Она довольно быстро отвалилась от них. Астарион её проводил сощуренным взглядом. — Неверно. Чем меньше народу, тем больше кислороду. — Он всё ещё продолжал ревностно прижимать Мадленн боком к себе, обвив её талию, и та вскинула на него гневно и в то же время непонимающе, а оттого смущённо глаза. — Вдвоём выживать куда легче, чем толпой. Как и скрываться тоже. Нам с тобой лишние рты не нужны. — Какой орк тебя укусил??? Астарион опустил на неё алые глаза. — Им я не доверяю. Тебе я не доверяю чуть меньше. Поэтому и путь мы продолжаем только вдвоем. Он разжал железную хватку вокруг её талии и ушёл к хозяину палатки, чтобы забрать их оставшиеся покупки. Мадленн проводила его с абсолютно пионовыми щеками, ощущая, как её сердце бешено заколотилось в груди. Она все-таки подошла, извинилась перед тифлингами и сказала, что им не совсем по пути. Принцесса пожелала им удачи и даже подарила той девушке, которой Астарион нагрубил, раскладной нож с гравировкой на рукояти. — Чтобы было легче выживать в здешних землях. — Мадленн сделала голос ниже и глубже. Девушка по имени Белла приложила неожиданно ладонь к одной её щеке, а в другую поцеловала. — Спасибо. — Она улыбнулась ей. Астарион, глядя на всю эту умилительнейшую картину со стороны, ощутил, что внутри него… Вновь зашевелилось что-то тёмное. Когда Мадленн наконец подошла к нему, он ехидно и насмешливо прошипел ей. — Что, решила приручить для себя ещё и тифлинга? — Меня не привлекают девушки, — смущённо пробормотала она, отмахнувшись от его слов. — Она приняла меня за юношу, поэтому поцеловала. — Ох, уверена, что тебе не понравилось? — лукаво подтрунил он над ней. — Вкусы у всех бывают самыми разнообразными… Судя по этой девушке, узнай она, что ты девица, всё равно бы предпочла тебя мне. Может, стоит попробовать? Мадленн посмотрела на него с пылающим лицом снизу вверх. О вкусах не спорят. Но она продолжала настаивать на своём. — Она милая, но мне не нравятся женщины. Не в таком смысле. Астарион протянул кокетливое: «ладно-ладно…», про себя думая, что его это, скорее, обрадовало, чем наоборот. Злобное чувство в груди ослабло, словно кобра смиренно улеглась где-то внутри, прямо за рёбрами.

***

Чем дальше они шли, отдаляясь от последнего пункта остановки, тем ближе становились сами. Всё чаще оставались вдвоём у костра до поздней ночи, пока сон не морил каждого из них. Мадленн по вечерам часто сидела за переводами, Астарион же не мешал ей… Но потом всё равно приходил, потому что ему нравилось даже просто находиться подле неё, а не отсиживаться где-нибудь вдали. Она рассказывала ему в перерывах про свой дом, про их обычаи, про то, как королевская чета фей дружила с её отцом и матерью. Феи очень любили добрую королеву Ванессу. Она была… Необыкновенная женщина. Справедливая, терпеливая. Она одна знала, как развеять над челом короля его сумрачные мысли. — Отец не всегда был таким… Он закрылся в себе, когда мамы не стало. Когда она была жива, он был другим… — Мадленн, подперев голову рукой, лежала возле костра и задумчиво в него смотрела. — Это было так давно… Кажется, будто и не было вовсе. Иногда хочется вернуться в те беззаботные времена, когда я ещё была красавицей, а большей из проблем было распределение обязанностей между слугами и украшение залов для весеннего бала. — А сейчас ты, значит, не красавица? — Астарион усмехнулся. Сегодняшним вечером они распивали с принцессой согревающую настойку, так что разговор потёк вольной дикой рекой очень быстро. — Нет, ты, конечно, внешне отличаешься от многих традиционно красивых девиц, но… Мадленн приоткрыла глаза. Он заметил, что этот вопрос её… Расстроил. Она неожиданно встала и начала складывать вещи в свою сумку. Не очень спешно, но она явно собиралась уйти в свою палатку. — Мадленн? — Астарион удивлённо на неё воззрился. Он спешно встал со своего спального мешка. — Куда ты? — Я, наверное, пойду уже лягу. Что-то устала сильно. — Она ответила, не поворачиваясь к нему. Астарион чувствовал, когда она врала. Эта ложь была очевидной. — В чем дело? Я чем-то обидел тебя? — Он не понимал, что сделал не так. Она остановилась. Смущённо поджала губы. Проявлять слабость совершенно не хотелось, но сейчас, кажется, она давала слабину. — Такая, как я, всё равно не смогла бы тебе понравиться. Поэтому я даже не пыталась и не буду пытаться. — Мадленн закрыла сумку и направилась к себе в палатку. В словах её не было ни обиды, ни горечи, одна голая констатация фактов, которые, как ей казалось, бросались в глаза всем, и ей первой среди прочих. Но как она, оказывается, была слепа. Астарион схватил её за локоть, — сначала не сильно, но после его пальцы потянули её уже не так деликатно назад, — призывая остановиться. Он затормозил Мадленн и развернул к себе лицо. Анкунин склонился к её челу. Свет от костра плясал рыжим светом на его бледной коже. Внимательный цепкий взгляд вышагивал у неё по лицу, потом перешёл на её глаза, словно пытался отыскать там хоть тень сомнения в собственных словах, но тщетно… Мадленн застыла. Она обомленно смотрела на его лицо, чуть растерянно приоткрыв губы в тихом выдохе. Его близость пьянила хуже всякого эльфийского вина, и она признавалась себе, что теряла над собой контроль, когда он был так… Близко. — С чего ты это взяла? — Его вопрос прозвучал уже не так игриво. Скорее, напротив. Непривычная серьёзность резала слух. Астарион спрашивал вкрадчиво, его лицо переместилось, продвинувшись дальше и зависнув над её плечом. Губы были в паре сантиметров от красного пульсирующего уха. — Ну… Как же… — Она пыталась оправдаться. Пыталась найти подходящие слова. Но колени непривычно слабели, тело наливалось неистовой горячностью, и Мадленн… Она никогда такого не испытывала. Единственное схожее чувство было в горячей ванне, которую она принимала после тренировок, чтобы расслабить мышцы. И когда её сердце взволновалось с Адамсоном при близком контакте во время отработки ближних ударов мечом. Ей было тогда 16. И тогда Мадленн впервые углубилась в книги, чтобы найти ответ, что с ней. Он оказался весьма прост — буйный расцвет юности, который превращал её постепенно из дикой девчушки во взрослую девушку. Рядом с Астарионом её посещали подобные ощущения почти постоянно, когда он начал проявлять к ней недвусмысленное внимание. Поначалу между ними такого не было, она хорошо это помнила. Скорее, она ощутила непривычный для него трепет с его стороны по отношению к ней, когда она обхватила его корпус рукой и чуть не вспорола глотку гитьянки, которая уже готовилась на них напасть внутри таверны. Наконец, Мадленн нашлась, что сказать. К тому моменту, когда на язык пришли слова, Астарион едва не состыковал кончик своего носа и её ушную раковину. В неё произвели медленный горячий выдох. Он был словно тёплая морская волна, ударяющаяся о берег в знойный летний день. —… разве это не очевидно? Я больше не та красавица, которой была раньше. А тебя интересуют… Красавицы иного толка. Ты не один раз смотрел на женщин во время остановок, и я видела, какие тебе обычно нравятся… — Мадленн боялась сейчас больше всего столкнуться с ним глазами. — Не похожие совершенно на меня… Соответственно, я не твой типаж. — Побойся Богов, ты серьёзно? — Он неожиданно рассмеялся, а потом по-лисьи прищурился, приближая обратно лицо к её лицу. Очень близко. — Думаешь, дело в твоих коротких волосах? — Он взъерошил её волосы на затылке, со смехом их вскинув.— Или в том, что ты переодета под юношу? Мадленн смотрела на него так, словно это был самый очевидный ответ. По крайней мере, для неё. Астарион отклонился и рассмеялся ещё громче. Но, из уважения к чувствам Мадленн и к сковавшей её неуверенности, он вновь наклонился обратно, быстро замолчав. Уперев на какое-то время кулаки в бока и разглядывая её пунцовое лицо, он с ухмылкой закусил нижнюю губу. Потом его рука протянулась к её плечу. Он коснулся его одними лишь пальцами — сначала очень осторожно, потом всё более ощутимо… Астарион прощупывал её ключицы сквозь тонкую ткань белой рубашки, и Мадленн… Ощутила, что это действие стало концом её выдержки. И всем попыткам как-либо ещё держаться подальше друг от друга. — Чтобы ты понимала, дорогая… — Его ладонь заскользила от ключиц вниз. Кончик пальца с подпиленным ногтем упёрся в верхнюю округлую часть её груди, прочерчивая ровную линию вниз. Когда он коснулся ореола соска и обвёл сначала его, а потом уже нажал на вставшую налившуюся кровью горошину, его ладонь накрыла полушарие полностью. И сжала. —… ты мне одинаково симпатична и как переодетый рыцарь… и как… Мадленн задохнулась, когда Астарион обнял её свободной рукой за талию и, уперевшись бедром тесно между её ног, нырнул ладонью под рубашку. Он сжал её левую грудь уже полноценно под белой тканью. И выдохнул следующие слова на ухо — жарко, с напалмом, буквально вжимаясь губами в розовую ушную раковину. Кончики его клыков холодно задели пылающую огнём кожу, по ощущениям напоминая раздираемые острым светом звёзд холодные ночные небеса. —… И как принцесса тоже. Я хочу тебя любую. И я хочу тебя прямо здесь и сейчас. Астарион невесомо заскользил губами по её подбородку и, дойдя до губ, наконец установил с Мадленн прямой зрительный контакт. Она дрожала. Так восхитительно дрожала в его руках, как загнанная лань на охоте. Только протяни руку и можно будет вонзить свои зубы. Его глаза заметно загорелись алым цветом. В них читалось нетерпение. Оно же ощущалось отчётливо сквозь кожу его штанов, обжигающе упирающееся во внутреннюю сторону бедра Мадленн. —… с твоего позволения, конечно же. Последнее было весомо выдохнуто прямо в её рот. — Но, позволь, я тебя немного подтолкну и ускорю… Он наконец исполнил мечту той ушедшей ночи, когда она в первый раз сама к нему пришла. Едва ощутимо коснулся её губ своими в сладком мимолетном поцелуе, который давал ей всё ещё шанс отстраниться или притянуть его обратно и вылить всю свою страсть на него сполна. Выбор был за ней. — Мадленн… — Он выдохнул её имя в воздух, и оно затрепетало ночной бабочкой между ними двоими. Она положила ладонь на его волосы. И, запустив пальцы в серебряные мягкие кудри, притянула Астариона к себе и сама поцеловала. Поцелуй, которым он одарил её до этого, — легкиий, игривый, — не шёл ни в какое сравнение с силой этого полноценного поцелуя, когда она осознанно давила своими губами на его. Мадленн прикрыла глаза и притянула Астариона к себе за затылок сильнее. Но даже так она не причинила ему боли, не сжала его волосы, как это делали другие в порывах страсти. Словно она была не способна ему навредить. Никоим образом. — Хочу. — Она выдохнула ему ответ прямо в губы. Он скользнул под её тканевую повязку на груди и вздернул рубаху. Пальцы медленно пробирались под тугую завязь, оголяя постепенно окрепшую от возбуждения женскую грудь, на которой отчётливо налились красным цветом и торчали острые шарики сосков. — Такие красивые… И по цвету, как роза… — Астарион перекатил соски меж пальцев, нажимая подушечками на каждый. Мадленн задрожала ещё сильнее. Было видно, она из последних сил сдерживала стоны. Но к чему это было нужно, если кроме них двоих тут всё равно никого не было? Вот тебе и все прелести путешествия вдвоём на лицо. — Чтобы ты понимала, нельзя их так долго держать перевязанными… Иначе это пойдёт во вред самой же тебе… Пока он это говорил, его вторая ладонь помогла окончательно сдвинуть повязку вверх и оголить груди полностью. Собрав и сведя их вместе ладонями, Астарион медленно повёл носом от шеи Мадленн к её грудным мышцам. Наконец, он в них зарылся, вобрав в свой горячий рот обе горошины сосков и, чуть задевая их клыками, он с громким причмокивающим звуком выпустил их обратно. Его бедро сильнее вжалось между её ног, заставляя врезаться не только крепкие мышцы, но и часть ткани её штанов в неё же. Шов давил ей прямо на чувствительное место пожара, и Астарион знал, потрись он чуть об неё, и Мадленн просто сгорит на месте. Мадленн вцепилась пальцами в его рубашку на спине, словно он был её кругом, а она — его утопающей. Вся её рыцарская выдержка ломалась, он будто плавил её и переплавлял в нечто новое. Нечто, что обжигало их обоих своей страстностью и искренностью. Даже холод вокруг перестал так остро ощущаться. Наоборот, в собственной одежде стало невыносимо находиться. Было слишком жарко. Как во время драки на морозе. Он повёл цепочку поцелуев ниже. Довёл до её крепких мышц живота и остановился лишь над пупком. Заглянув снизу вверх лукавыми алыми глазами в горящие, подобно костру, глаза принцессы, Астарион встал и протянул ей руку. Она, взявшись за неё, едва не оступилась и не упала. Но не без помощи выстояла. — Пойдём к костру. — Он потянул её за собой. Деликатно, не сильно, но ощутимо. Они сели на поваленное дерево, на котором до этого произошел их недавний разговор. В палатках могло быть холодно, для начала стоило разогнать кровь в теле… А там они могли уже, разгоряченные нынешним действом, продолжить. Мадленн деликатно помогала ему расстегивать и отводить ворот тёплого дублета. Астарион усадил её к себе на колени, разводя своими её бедра и позволяя для удобства как бы над собой возвышаться. — Если что, я не настолько не осведомлена, как это делается… — смущённо поспешила пояснить она, глядя на завязи его дублета так, словно они сейчас интересовали её сильнее всего. Мадленн даже слегка насупилась, думая, будто он считал её совсем необразованной. Астарион вновь запрокинул голову и рассмеялся. — В теории — да, думаю, вы, Ваше Высочество, прочитали достаточно книг по анатомии и не только. Но я подарю тебе сейчас практику. — Вампир выдохнул ей это прямо в ухо, заставляя сердце Мадленн сойти со своей орбиты и зайтись в безумном танце уже который раз за вечер. Обычно он не водился с девицами. Слишком было много мороки и сложностей, приходилось действовать осторожно, но с этой… Мадленн буквально кружила ему голову, и он готов был приложить все свои усилия и всю свою выдержку, чтобы ей её первый раз понравился. Его к ней тянуло магнитом, и с каждым днём, проведённом рядом, эта тяга лишь усиливалась, напоминая своеобразный голод. Ему казалось, попробуй он её единожды, пристрастится, ведь ничего похожего он ранее не встречал. Она была… Не такой, как все предыдущие. Несмотря на то, что он был искушён, а она — нет, они всё равно чувствовалось на равных. Как партнёры. Это будоражило. Астарион помог ей развязать штаны и приспустить их. Волосы на лобке были темно-русыми, что в очередной раз напоминало о том, что её естественный цвет волос был не такой светлый, какой был сейчас. Он поцеловал её в бедро, чтобы она расслабилась. Когда два его пальца на пробу скользнули внутри, она оказалась чертовски влажной, терпкой и горячей. — Если всё сделать правильно, даже крови не будет… — пояснил он ей, медленно стараясь внутри неё пошевелить и подвигаться пальцами. Мадленн зажмурилась. Она едва заметно улыбнулась на его очевидную ремарку. — Я знаю. — Ох, сводишь на нет всю мою деликатность, принцесса. — Он наигранно состроил обиженное выражение лица, после чего чуть толкнулся в неё пальцами. Мадленн ахнула и вцепилась в его плечи. Румянец расцвел не только на её щеках, но и на её шее. Она едва заметно покачивалась, и Астарион постарался подстроиться под её ритм, чтобы ей было комфортно. — Я могу быть и совсем не деликатным. Но раз это твой первый раз, давай ты доверишься мне, ладно? Мадленн посмотрела практически незамутненным взглядом в его глаза, ответив достаточно твёрдо для той, кто уже истекал вовсю на его пальцах. — Ладно. Астариону нравилось, что в чём-то её королевская непоколебимость сохранялась. Он помог ей начать двигаться навстречу движению своей ладони. — Да-да, вот так, двигайся ещё, моя девочка… Насаживайся на мои пальцы, позволь дать себя прочувствовать. Позволь тебя растянуть. Она буквально сходила с ума от того, как постепенно его пальцы продвигались всё глубже, а большой палец лёг на чувствительный комок нервов, растирая его. Она и сама к нему уже прикасалась, но то, как он горел и агонизировал от действий Астариона, не шло ни в какое сравнение. Мадленн обняла его за шею и начала буквально насаживаться сильнее, оседлав его ладонь. Он потрахивал её пальцами, пока внутри не стало оптимально влажно, скользко и достаточно растянуто, чтобы он смог более-менее безболезненно проникнуть. Но Астарион так увлёкся, так хотел подарить ей уже первый оргазм со своей стороны, что его пальцы нещадно так и проникали в неё, пока Мадленн, изогнувшись над ним, не кончила в первый раз. Она с силой вцепилась в его плечи, понимая, что тело било лёгкой судорогой. У неё так обычно сводило мышцы после долгих тренировок. Но эта дрожь была в сто крат приятнее и не шла с иной ни в какое сравнение. — Моя девочка… — он погладил её по бедру, размазывая часть соков по бледной коже, с сытым поощрением касаясь в последний раз клитора. Мадленн, ощущая в теле лёгкую звенящую неудовлетворённость, — словно одних только его пальцев ей было мало, — постепенно оторвала лицо от его плеча и заглянула в лицо Астариона более прямо. Ему понравилось, что он увидел в её взгляде. Это была разбуженная дикость. И страсть. — Идём в палатку. — Она едва смогла с него встать, потянула его за собой, и он помог ей, идущей спиной вперёд, ни обо что не споткнуться. Когда они оба повалились на мешок, он оказался сверху неё. Они оба были в таком нетерпении, но даже так умудрились расстелить дополнительно её плащ, чтобы им двоим было теплее. Он навис над ней, как над пойманной добычей. В темноте его алые глаза налились винным цветом. Астарион внимательно её рассматривал, — с возбуждённо вздымающейся грудью — и понимал одно, Мадленн нравилась ему такой. Она вообще… И вправду нравилась ему. Это было что-то новое. Что-то, что заставляло всё порхать внутри и в то же время сгорать в огне примитивного желания. Когда хотелось взять здесь и сейчас, прямо под собой. Он вновь скользнул пальцами в её лоно, проникая в него. Влажная, хорошо… Огладив её пальцами и собрав лишнюю смазку, Астарион раздвинул коленом крепкие девичьи бёдра и устроился между них. Направляя член и постепенно погружая его, он медленно в неё толкнулся, вышибая из Мадленн совершенно новый полустон на грани с громким выдохом. Пьянящее чувство власти над чужой душой окутало его и подхватило, унося на своих волнах, подобно лодке, несущейся в самый шторм. Она была под ним, она была целиком его в этот момент, и Астариону хотелось всячески сейчас ей это показать. И доказать самому себе тоже, что это было так. Он уперся руками по обе стороны от её плеч. Завис полностью над ней, — они находились лицом к лицу, — преспокойно удерживая собственное тело на большую часть на весу. Мадленн смотрела на него завороженно и в то же время выжидающе. Когда он двинулся вновь, она закусила нижнюю губу и все-таки зажмурилась. Дискомфорт был несущественный, но всё же она попросила его быть поосторожнее. Астарион задержался. Он расслаблял её как мог, поцелуями в челюсть, в щеку, в шею… Когда она обняла его ногами и руками за шею, он принял это как верный знак, что можно было ускориться. В следующее мгновение руки Мадленн оказались прижаты к земле. Он сцеловал новый стон с её губ и жадно углубил поцелуй. Каждый чудесный звук, который она издавала, он крал только лично для себя, не делясь ни с окружающей природой, ни с кем-либо ещё. Иногда он отрывался от неё, помня, что обычным смертным нужно дышать, и позволял им обоим звучать громко, неистово, неприлично высоко и часто. Когда он ускорился, она сцепила ноги у него на пояснице — ещё, ещё, сильнее! Она об этом просила в поцелуях сбивчивым шёпотом, об этом молило её молодое тело, и как он мог отказать в том желании, которое выжигало его самого до состояния пустыни? Когда её вагинальные стенки с силой сократились и сжались на нём, его прошибло оргазмом. За 300 лет он научился держаться до последнего момента, но даже при всех его способностях, будучи распаленному, Астариону это было трудно. Да и был ли смысл?.. Хотя ему очень хотелось, чтобы она получила своё удовольствие раньше него. В этом была своя львиная доля мужского азарта. Он расцеловал лениво её лицо, когда они оба шумно переводили дыхание. Мадленн мягко вплела пальцы в его волосы, перебирая их. Она вновь притянула Астариона к себе и нежно поцеловала. Такими поцелуями не одаривают кого попало, он уж точно знал. И потому его жадность сменилась таким же ответным нежным давлением, когда соприкосновение языками шло лениво, а внутри растекалась приятная истома. И появлялась нужда зацеловать создание под собой полностью, куда смогут достать твои губы. Он взял её несколько раз той ночью. Им стало обоим так жарко, что Мадленн полностью разделась. Астарион тоже. Она была сверху над ним, постепенно раскачивалась и прислушивалась к своим ощущениям, как ей больше нравилось. Глаза её были прикрыты, нижняя губа от сосредоточенности закушена. Он следил за ней с откровенным удовольствием, но не мог оставаться долго пассивен — когда Мадленн настроилась, Астарион задвигался снизу, помогая ей на себя насаживаться. Она так восхитительно стонала, что в нём проснулся азарт, и он ускорился. — Астарион!.. Её тело изогнулось обратной дугой. Мадленн вцепилась в его руки, сомкнув пальцы вокруг запястий, и было видно, что она не понимала, то ли ей нравилась такая скорость, то ли пока ещё нет, поэтому она хмурилась и смотрела на него потемневшим взглядом. Астарион с ухмылкой смотрел на неё в ответ. Он справлялся прекрасно и без рук, хотя с ними, конечно же, было бы удобнее. Когда она изогнулась в обратную сторону, он понял, что можно ускориться и продолжать. Сильные пальцы легли на её бедра, сжимая их, он двигался всё быстрее, говоря о том, как восхитительно она на нём смотрится, и Мадленн, лишённая ещё пока какой-либо выдержки, кончила в третий раз ещё более ярко, чем в предыдущие два. Он толкнулся в неё медленнее два последних раза, прежде чем почувствовал, что он кончил прямо в неё. Это было горячо. Всё его тело горело, как и её тоже. Невообразимая ночь. Чтобы Мадленн не замерзла, он тут же забрал её в руки и закутал их обоих в её плащ и свой. Они голодно целовались, прежде чем сонливость страшным грузом навалилась на них обоих. Мадленн прижалась лбом к его шее, в то время как его ладонь осталась на её щеке. Второй рукой Астарион обнимал её за корпус тела, расположив полностью на себе.